Я-прокурор ваша честь! Роман. Глава 9

Глава девятая. Прокурор для своих.
У Крыма нет армии.
Украинская осталась на Украине. Российская ещё не стала своей. Следовательно, у Крыма нет защиты.
Украинская армия, как и власть, пока находится в недоумении. Националисты ещё до неё не добрались, а общеукраинской она быть уже перестала. Это спасло нас.
    Остатки украинских частей уходят на материк методом перетекания. Просто уезжают. Кто в Киев. Кто просто домой.
От этого угроза Крыму не перестаёт быть серьёзной. Роты самообороны Майдана не распущены, они только укрепились и вооружились. Теперь, когда рычаги власти находятся в их руках, они угрожают всем остальным. Особенно Крыму.
Предпосылкой к формированию отрядов Народного ополчения в Крыму послужил Корсунь-Шевченковский погром. 20 февраля 2014 года в Черкасской области вооружённые майдановцы остановили три автобуса с крымчанами, возвращавшимися на полуостров.
Националисты избивали и унижали людей, а тех, кто пытался бежать, расстреливали.
Люди возвращались после мирной акции, на который выступали за сохранение конституционного строя на Украине. Они были безоружны.
Через три дня после этого в Крыму были созданы первые дружины Народного ополчения. Формировались они 23 февраля у стен тогда ещё Верховного Совета АРК.
В чем разница между ротами самообороны Майдана, и Народным ополчением Крыма? На первый взгляд, и те, и другие не предусмотрены национальным законодательством Украины. Следовательно, - противозаконны.
Но тонкость ситуации в том, что вооруженный переворот, который произошёл на Украине тоже противозаконен! И в этой ситуации, народ Украины в соответствии с международным правом, приобретает право самостоятельной защиты своих прав и свобод!
И тогда, ситуация приобретает иной окрас.
     Самооборона Майдана, - военизированная структура, созданная для захвата власти и защиты националистической бандеровской верхушки. В то время как Народное ополчение Крыма, это добровольческая структура, созданная для защиты всего населения Крыма, перед угрозой националистического угара необандеровцев.
Уже зная о зверствах которые творились в Киеве, в народном ополчении собралось около четырёх тысяч человек. Это были люди готовые не допустить такого на крымской земле. И я, как и тысячи других жителей Крыма, была готова сделать то же самое! Передо мной не стоял выбор, должности, передо мной стоял моральный выбор стороны!
    Было сформировано в конечном счёте, 10 дружин тогда ещё народной самообороны. Именно добровольцы совместно с крымским «Беркутом», первыми встали грудью на защиту Крыма, заблокировали националистов, рвущихся в Крым. Не дали приземлиться в Крыму самолёту из Киева, наполненного боевиками Майдана, а затем выгнали с полуострова Петра Порошенко.
    В преддверии референдума о статусе Крыма, жителей полуострова запугивали провокаторы. Они пытаются накалить обстановку, помешать людям самим решить свою судьбу. Определённую лепту вносят решения Киева, который отказывается слышать иную точку зрения и запрещает поэтому трансляцию российских каналов. Но крымчане были готовы дать отпор.
Отряды народных дружинников, казаков и добровольцев усиленно патрулируют улицы Симферополя, автостанции и железнодорожный вокзал. Чем меньше времени оставалось до референдума, намеченного на 16 марта, тем чаще поступала информация о готовящихся на полуострове провокациях, в том числе с применением огнестрельного оружия. Проверка документов и досмотр багажа. Но другого выхода, просто нет. Ножи, пистолеты, металлические прутья, газовые баллончики и дымовые шашки - арсенал Майдана неоднократно пытались завести в Крым. Тем, кто намеревался прийти на избирательные участки, стали угрожать. Запугать людей – вот главная цель провокаторов.
И всё же, население Крыма встало на защиту своей земли. Полуостров охраняет ликвидированный на Украине «Беркут», добровольцы, казаки, ходят, охраняют, на перекрестках, по улицам.

     Всякие были мнения.
Большинство наивно полагали что стоит только объяснить этим крепким ребятам из Киева и Львова, что никто в Крыму не хочет войны и провокаций, и они всё поймут. В спорах чаще звучало слово «пожалуйста» нежели слово «нельзя». Все надежды возлагались на референдум. Крымчане хотели сами решать свою судьбу. Киев готов был решить судьбу Крыма без крымчан.
    Собственно, их он в этой форме и интересовал. Именно пустынный, без крымчан, чтобы можно было там развернуть военные базы, западенскую хуторскую элиту и очаг напряженности для России.
С крымчанами это не получалось! Предыдущий опыт при Ющенко и Кравчуке это показал. Но они считали, что вот он исторический момент, тот самый, когда это можно сделать!
    Я не люблю исторические моменты.
Они требуют особого контроля. Действующие силы или акторы, в исторические моменты как раз контроль не любят.

    Особую роль конечно сыграли расформированные Киевом отряды «Беркута» Эти ребята уже увидели своими глазами и почувствовали на себе «доброту» будущей власти. Они точно знали, что будет в Крыму, если только Киев получит в свои руки власть на полуострове. Израненные, изломанные, но не сдавшиеся, крымский и севастопольский отряды «Беркута», молча, но решительно стояли на пути орды преступников из националистического подполья Украины!
     Никто в этом чрезвычайном положении, не знал, как правильно поступать, что можно делать в рамках закона, а что нельзя. Да и закона как такового уже небыло. Была имитация этого закона, и попытка не допустить радикализации обстановки. Вооруженные бойцы с обеих сторон могли провоцировать друг друга. Остальные все хотели жить в мире. На митингах не замолкали призывы: «Давайте пойдем на референдум и скажем свое слово. Ваше мнение - это ваше мнение, мое мнение - это мое».
Я вспомнила слова наставника: «Наталья, запомните. Когда все требуют выбрать сторону, прокурор выбирает доказательства. А если доказательства никому не нужны? Тогда они нужнее всего!».
Именно в этой ситуации, на грани закона и полного беззакония - прокурор был нужнее всего.
Но вечером 11 марта, Верховный Совет Крыма снимает действующего прокурора Вячеслава Павлова с должности. За отказ признавать новую власть и сотрудничать с ней. Крым остаётся и без закона, и без надзора.
Там, где власть становится ничьей, быстро находятся узурпаторы разного масштаба. Пример Украины показателен.
Но были такие и в Крыму. Масштабом помельче, но с амбициями до Луны. И им нужен был прокурор. Руководство Крыма это прекрасно понимало. И вопрос наличия прокурора стоял остро.
Именно неуверенность власти в то что полуостров выстоит, долгое молчание России и было причиной почему кандидаты в прокуроры отказывались от высокой должности.
    Все хотели быть белыми и пушистыми.
    А нужен был строгий надзор.

Крым, конец февраля - начало марта 2014-го. Воздух пахнет не весной, а солью и несгоревшим порохом. Зима умирает медленно, цепляясь за скалы Южного берега синими пальцами тумана, но в Симферополе уже другой климат: в коридорах власти пахнет свежей типографской краской и страхом, который ещё не научился кричать вслух.
В Киеве мнение Крыма и юго-восточных областей слышать не хотят. В Совбезе Украины появились новые люди. И он сразу же активизировался. Запретили вещание ведущих российских каналов. Нацсовет по теле - и радиовещанию запретил украинским провайдерам ретранслировать сразу 5 каналов, в том числе и «Первый канал. Всемирная сеть». Представитель ОБСЕ по свободе слова Дунья Миятович, назвала это проявлением цензуры. Но ничего не сделала. Видимо, 5 миллиардов, вложенных в украинский майдан Госдепом США, кому угодно рот закроют. Даже ОБСЕ.
Конституционный суд Украины, уже перетасованный после вооруженного путча, признаёт постановление Верховного Совета Крыма о референдуме неконституционным.
Верховный Совет Крыма, признаёт Конституционный Суд Украины, избранный неконституционным способом – незаконным!
И те, и другие считают, что они правы. Но от этого страдает закон и порядок. Общество разделяется на части и каждая часть абсолютно уверенна в своей правоте.
Все знают кто виноват и что делать! Но исключительно вне рамок закона. А закон в этот момент нужнее всего!
Ночью 11 марта меня назначают. Не избирают - назначают. В зале, где ещё вчера звучали украинские гимны, теперь гудит другой голос.
Я выхожу к журналистам. Камеры мигают, как светлячки в тёмной степи. А пять минут до этого, я не знала, что говорить. Сейчас, я говорю о законности, о защите прав граждан, о необходимости порядка. С трудом уняв дрожь в голосе, я говорю тихо, но уверенно. За спиной - флаг, который для половины мира станет символом аннексии, для другой - символом спасения. Я не думаю о мирах. Я думаю о том, чтобы не допустить крови на улицах. Назначение нового прокурора в таких условиях, это не смена декораций. Это жесткое условие существования республики!
Интервью различным СМИ, при общей моей нелюбви к этому виду общения государственных чиновников, было тем самым рупором закона, в условиях беззакония. И я должна была говорить с народом так же, как и политики, которые этот процесс возглавляли.
Народ хотел правды. Народ, хотел понимания.
«Референдум — это высшая форма непосредственной демократии. Народ Крыма имеет полное право высказать свое мнение о том, как и с кем он хочет жить дальше. Прокуратура сделает все необходимое, чтобы правопорядок в автономии не был нарушен, а безопасность избирателей была обеспечена».
Это было не моё мнение. Это был мой долг, и моя святая обязанность.
 - Наша главная задача сегодня - обеспечить законность, восстановить справедливость и защитить права граждан Крыма. Мы не допустим того хаоса, кровопролития и беззакония, которые сейчас происходят в Киеве и других регионах Украины. - инструктировала я сотрудников на утренних совещаниях.
Теперь, мы действительно были вместе, невзирая на размеры кабинетов.
В эти дни перед референдумом мой кабинет становится кузницей. Здесь готовят правовые акты, которые должны легитимизировать голосование 16 марта. Я работаю с юристами, спорю с военными советниками, проверяю формулировки, словно это не политический акт, а судебное решение, требующее безупречной логики. Я понимаю: бумага не остановит танк, но бумага может дать танку оправдание в глазах тех, кто сидит у телевизоров.
Я ещё не знаю, что интернет назовёт меня «Няшей». Не знаю о том, что мои фотографии с пресс-конференции разлетится по японским форумам, превратив серьёзного прокурора в аниме-икону.
В эти дни я - просто Наталья Владимировна, которая не спит третьи сутки, потому что референдум - это не только бюллетени, это и юридическая ответственность, которая ляжет на мои плечи первой.
    Март в Симферополе пах мокрым асфальтом и дымом от шин на площади Ленина. Над зданием прокуратуры трепетал флаг, которого ещё вчера здесь не было.
Поднялась на третий этаж, не снимая тёмного пальто. Коридоры были полны шёпота: одни говорили о присяге, другие о Киеве, который уже не отвечал на звонки.
Теперь меня это не волновало. Я шла быстро, как человек, который давно решил, куда идёт, даже если дорога ещё не проложена. В кабинете на столе меня ждали документы. Бумаги с печатями разных эпох, которые ожидали моего решения.
    Взяла ручку, и на секунду в комнате стало очень тихо, почти звенящая тишина. За окном кто-то крикнул по-русски, кто-то ответил по-украински, и оба голоса растворились в гуле проспекта.
    Я подписала первое заявление. Слова легли на бумагу ровно, без дрожи. Чернила сохнут быстро, как кровь на морозе. За окном – новый Крым, который уже никогда не будет прежним. А я – его первый прокурор! Прокурор весны, которая оказалась не тёплой, а железной. Всё, что было до этого, казалось мне уже далёким, как старый снимок в семейном альбоме.
16 марта приближается, как прилив. Я стою у окна кабинета, смотрю на Симферополь, где весна всё-таки пробивается сквозь камень. В руках- проект документа, который должен стать основой нового порядка. Я пока ещё не знаю, что этот порядок продлится годами, что сама я уйду из прокуратуры и стану депутатом, что моё имя войдёт в учебники истории как имя женщины, которая в момент перелома выбрала сторону, не оглядываясь на доказательства.
Вечером я вышла к журналистам. Софиты слепили, камеры щёлкали, как дождь по крыше. Говорила спокойно, почти мягко: о законе, о людях, о будущем полуострова, который, наконец «возвращался домой». В объективах отражались тёмные волосы и строгий китель, а за спиной качались флаги, и казалось, что весь Крым затаил дыхание перед воскресеньем.

     Украина, радикально изменившаяся за эти несколько горячих в прямом смысле слова дней, тоже затаила дыхание. Крым был прецедентом. Если получится у него, остальные тоже потянутся к выходу. Этого нельзя было допустить, - считала киевская власть.
Исполняющий обязанности президента, вчера ещё неизвестный пастор евангелистской церкви Турчинов, объявил уже вторую по счету мобилизацию и заявил о создании Национальной гвардии. Но встать под ружьё, как заявил министр обороны Тенюх, могут в лучшем случае 6 тысяч военнослужащих из более чем 40. Нет денег.
Министр обороны пошел на беспрецедентный шаг: за финансовой помощью обратился к украинским олигархам. При таком подходе гордостью Национальной гвардии стали боевики Майдана. У них на руках полно оружия с разграбленных военных складов на западе Украины.
Не только воевать, но и руководить страной готовы экстремисты «Правого сектора». Вслед за их лидером Дмитрием Ярошем о президентских амбициях заявил и руководитель боевиков западных регионов - Александр Музычко, по прозвищу Сашко Билый. Тот, кто убивал российских солдат в Чечне, кто угрожал автоматом депутатам Ровенской Рады, избивал местного прокурора. А когда в отношении Музычко уже майдановские Генпрокуратура и министр МВД возбудили уголовное дело, он пригрозил их повесить.
А пока, боевики заявили, что поедут в Крым, чтобы сорвать референдум, который новая власть в Киеве назвала нелегитимным.
На полуострове деятельность таких профашистских организаций Верховный совет запретил. Незваным гостям здесь готовы дать отпор. В Севастополе отряды народной самообороны уже получили официальный статус и права, и наравне с муниципальной милицией находятся в готовности. Они их встретят.

Шестнадцатого марта улицы заполнились людьми. Урны стояли у школ и клубов, очереди тянулись к избирательным участкам под яркими фонарями. Я смотрела на это из окна машины и думала, что история, как и прокурорский протокол, любит точность: каждая строчка должна лечь на своё место.
Ночью пришли результаты.
Цифры казались огромными и неоспоримыми, как горы за Севастополем. Я закрыла глаза и наконец почувствовала странную смесь усталости и облегчения, как будто сняла тяжёлое пальто после долгой зимы.
Весна пришла в Крым быстро, с запахом моря и первых роз. Но в памяти многих она осталась не цветом, а тем мартом, когда одна женщина в тёмном костюме стояла на пороге перемены и решила, что назад дороги нет!
Во всяком случае, я на это надеюсь.

    16 марта, по результатам прошедшего референдума Республика Крым и город Севастополь объявляют о своем суверенитете! Прокуратура под моим руководством обеспечивала законность процедуры и надзор за правопорядком в день голосования.
Что получилось?
Тот факт, что в процессе голосования в Крыму не зафиксировано грубых нарушений закона, это и наша заслуга. В этот день, мы были едины!
17 марта, после подведения итогов референдума я официально утверждена Государственным Советом Республики Крым в должности прокурора Республики Крым.
На пресс-конференции посвященной этому событию было много вопросов. Не каждый день в жизни журналиста случаются такие сенсационные события как создание нового государства. Спрашивали много, обо всём.
- Я буду стоять на страже закона…того закона который будет утвержден государственной властью! Прокуратура Крыма будет работать!
- А какую власть вы имеете в виду? Киевскую? – провоцировал какой-то иностранный корреспондент
- Я считаю легитимной властью в Крыму, - Верховный совет и Совет министров Республики Крым. Власть Киева в Крыму закончилась в момент объявления вооруженной клики националистов новой властью Украины.  Смена власти в Киеве это - антиконституционный переворот!
18 марта,

Мне - тридцать три.
Возраст Христа для прокурора, говорили бы в другой эпохе.
«Светлые волосы, собранные в строгую прическу, и глаза человека, который давно перестал удивляться, но не научился равнодушию, – выдают в ней инквизитора с глазами ангела», - сказал кто-то из чиновников правительства Крыма.
Я работаю в кабинете, где вчера ещё висел герб одной страны, а сегодня на столе лежит папка с печатью, которой ещё нет в международных реестрах - печатью Республики, рождённой в спешке, как ребёнок, появившийся на свет раньше срока.
Моя работа в эти дни - не героика, а бумажная алхимия. Я перебираю жалобы, как монашка перебирает чётки: кто-то жалуется на мародёров, кто-то - на отсутствие хлеба, кто-то просит защиты от неизвестных в камуфляже, занявших парламент. А я пишу распоряжения, которые должны выглядеть законными даже тогда, когда закон сам висит на волоске. Каждая подпись - это не просто чернила, это шов, которым пытаются сшить разорванную ткань власти.
На улицах действовали разные отряды самообороны. В чрезвычайное время вооруженный доброволец легко начинает считать себя законом. Я требовала регистрации сообщений о нарушениях независимо от того, на чьей стороне был человек.
- Они наши, - объясняли мне.
- Для прокуратуры нет «наших» нарушителей.
- Сейчас особый период.
- У потерпевшего обычная, не особая боль.
Не все это понимали. Новая власть хотела быстроты. Прокуратура требовала процедуры.
Первые трения с правительством появились почти сразу.
- Вы должны поддерживать нас, - сказали мне на одном совещании.
- Я должна поддерживать законность.
- Сейчас это одно и то же.
- Вот когда станет разным, вы и поймете, зачем нужен прокурор.
Мне не понравился собственный тон. Им тоже. Но другого небыло.
После референдума 16 марта начался переход в российское правовое поле. Для одних это было возвращением. Для других - аннексией и нарушением международного права. Я сделала выбор и несла за него ответственность.
- Наталья Владимировна! – коллега держит в руках газету.
- А вы в курсе, что Генеральная прокуратура Украины возбудила в отношении вас уголовное производство?
- Впервые слышу, но не удивлена. И что вменяют?
- Часть 1 ст. 109 УК Украины, действия, направленные на насильственное изменение или свержение конституционного строя или на захват государственной власти!
- Удивительно. Власти нет, а дело есть!
- Что вы имеете в виду? – спросил коллега.
- Власть которой я служила, и которая назначала меня на должность увы канула в Лету. Так насильственное изменение чьей власти? Насколько я понимаю, насильственно была изменена власть Януковича! А все остальные там, - узурпаторы. – философски заметила я.
- Ещё, вас лишили классного чина «советник юстиции» и официально уволили из органов Прокуратуры Украины!
- Хм. А вам не кажется, что действия Генеральной прокуратуры несколько незаконны? Впрочем, я дождусь официального уведомления, и опротестую! Просто ради хохмы. – улыбнулась я.
Официальное сообщение от Киева пришло на следующий день. Киев официально уведомил меня, что в соответствии с приказом Генерального прокурора, меня уволили из органов прокуратуры Украины. Возбудили уголовное производство. Потом объявили в розыск. В международный розыск.
Я держала в руках копию сообщения и думала, как быстро меняются подписи под фамилией. Еще недавно - старший прокурор. Теперь - разыскиваемая.
- Красиво получилось, - сказал коллега.
- Что именно?
- Прокурор в розыске.
- Главное, чтобы следователь не ленился.
Шутка помогала недолго.
Журналисты требовали ответов. Я считала это пустяком, не требующим комментариев.
     - Вы ответите Генеральной прокуратуре на этот демарш? – спросил корреспондент какой-то газеты.
    - А смысл? Пусть возбуждают. Пусть верят, что они что-то могут.  Я служу крымскому народу и закону, а не самопровозглашенной хунте. Для меня превыше всего совесть, и защита людей!

Одним из первых серьезных направлений работы новой прокуратуры, стало расследование нападений на сотрудников крымского «Беркута» во время событий в Киеве. Они возвращались домой с травмами и рассказами, которые никто не хотел слушать. Для части общества они были виновными заранее. Для меня их статус не отменял права быть потерпевшими.
Мы принимали заявления, собирали медицинские документы, устанавливали обстоятельства.
- Вы хотите судить Майдан? - спросил журналист.
- Я хочу расследовать конкретные действия конкретных людей.
- Это политический ответ.
- Это юридический ответ. Просто он вам не нравится.
Параллельно приходили жалобы на новую власть, самооборону, чиновников. Их тоже регистрировали, с ними тоже работали.
Телефон звонил круглосуточно. Охрана появилась почти сразу. Дочь оказалась под присмотром взрослых людей, которых не выбирала.
- Почему он идет за мной? - спросила она, показывая на охранника.
- Такая работа.
- У него или у меня?
- У меня.
- Тогда пусть за тобой и ходит.
Я не нашла, что ответить.

25 марта 2014 года, Приказом Генерального прокурора РФ Юрия Чайки была создана прокуратура Республики Крым, которая была включена в российскую правоохранительную систему. Мне присвоили классный чин старшего советника юстиции. Приказом Генпрокурора РФ Юрия Чайки назначена и. о. прокурора Республики Крым, нового субъекта Российской Федерации. 

А впереди было ещё много работы. Сложной работы. Действия украинской стороны создали крымчанам немало проблем. Мстя за исторический выбор, власти Украины инициировали незаконное преследование и похищение людей, которые по разным причинам временно были вынуждены выехать на территорию Украины. Крымчан, которые ехали на могилы своих предков, на Украине задерживали и судили как государственных преступников, похищали российских военных, ранее служивших в украинской армии, задерживали рыболовецкие суда, пытаясь посеять страх и ненависть среди людей. Многие должностные лица Автономной Республики Крым, принявшие участие в организации и проведении референдума, заочно осуждаются украинскими судами по целому «букету» тяжких преступлений. Очевидно, для полноты своих ощущений украинские правоохранители не раз пытались поместить большое количество крымчан в списки международного розыска по линии Интерпола. И это тоже моя работа. Работа прокурора.


Рецензии