13 января

                13 января.

Накануне празднования Старого Нового года четыре подруги решили отметить это событие. Собрались девушки повеселиться в квартире у Виктории. Немного выпили и, дойдя в веселье до точки начала куража, Эльвира вспомнила, как в детстве вызывали домового и Пиковую даму. Острую тему поддержали все своими эмоциями и комментариями. Вспоминая и рассказывая несколько полустрашных историй, они довели себя до смешных мурашек на коже.

— Кстати, сегодня же Васильев вечер! По преданиям, в этот вечер можно гадать и ворожить, — произнесла интригующе Кристина.

И сразу лёгкий озноб от возбуждения затронул девушек в предвкушении нового веселья. Все дружно поддержали эти слова возгласами одобрения.

Найдя в телефонах различные гадания и заклинания, они стали их обсуждать. После непродолжительного спора девушки решили, что всем интересна тема любви и, конечно же, мужчин, поэтому возбуждённо начали приготовления. Разгорячённые и решительные, они стали быстро подготавливать всё необходимое для ритуала, комментируя и шутливо пугая друг друга.
И вот, договорившись в определении и названии объекта, они начали ворожить на то, чтобы появился в зеркале тот мужчина, кто по-настоящему искренно любил их.

Подруги прикалывались и смеялись, называя возможные варианты. Одни называли своих мужей, другие — коллег по работе, а некоторые даже вспоминали одноклассников и одногруппников. После долгого обсуждения примеров из жизни, переходя от смешных до серьёзных ситуаций, они так и не пришли к однозначному ответу. Эта тема для них была плодотворная на выводы и впечатления.

И вот, приготовив всё и прочитав заклинания, они стали ждать. А для нужного эффекта ещё и выключили свет и при тусклом огоньке одной свечи стали смотреть в зеркало.

Что было у них в головах, и представить никто не мог. После трёхминутного молчания они стали прикалываться.

— В чёрном-чёрном городе, а-а-а… — понизив голос, произнесла Эльвира и захихикала.
— В чёрном-чёрном доме… — подхватила Виктория.
— Ой, не надо, девочки, я сейчас описаюсь… — проговорила Маргарита и захохотала.
— Ну тихо вы! Все тёмные силы распугаете! — сердито произнесла Виктория.

Спустя минуту они решили ещё раз повторить заклинания, но только взявшись за руки, как иногда делают в фильмах.
Они взялись за руки и закрыли глаза. Виктория с одним приоткрытым глазом стала читать заклинание, а подруги — за ней повторять. Но перед этим они решили немножечко выпить вина для лучшего взаимодействия с тёмной силой, по совету Эльвиры.

Одним открытым глазом первый раз Виктория прочитала без ошибок, а вот во второй — возможно, от воздействия напитка, а может, и нет — слова у неё стали слегка заплетаться. Неожиданно произносились уже немного другие звуки и как будто с эхом. По звучанию сравнимым с тем, что бывает в храме или театре…


Смотря в зеркало вместе с подругами и немного заскучав, Виктория встала и пошла к выключателю, чтобы включить свет. Но в этот момент послышался стук в дверь. Не включая свет, Виктория пошла в прихожую.
Открыв дверь, она резко зажмурилась, так как было очень ярко. Заслонив глаза от света и прищурясь, она увидела перед собой мужчину в годах. Он был среднего роста, с непокрытой лысиной и в недорогой одежде.

— А-а, это пранк! Розыгрыш! Ну и кто вы такой? — весёлым голосом протянула она и добавила погромче: — Девчонки, у нас гость!

Мужчина молчал и никак не реагировал на вопрос.

— А-а, вот кто тебя по-настоящему любил, — произнесла подошедшая Эльвира. — Дедуля какой-то! Так тебе нравятся постарше?! — добавила она нетрезвым голоском.

— А вы кто? Так и будете молчать? Даже интересно стало, — проговорила Виктория.

Щурясь и вглядываясь в мужчину, через несколько секунд она поняла, что он ей знаком.
В нём точно было что-то знакомое. В этом морщинистом лице она уловила какой-то образ из прошлого. Он был ей знаком. И вдруг Виктория почувствовала, что её сердце забилось быстрее, по спине пробежал холодок, а лицо начало пылать.

В этот момент к ним подошла Маргарита и, увидев реакцию подруги, осторожно спросила:
— Вик, ты знаешь его?

Виктория молчала. Глаза её расширились, а в руках появилась дрожь, и из неё вырвалось:
— Ты?! А как ты здесь?

Гость молчал. Он спокойно смотрел на неё немигающим взглядом. В его строгом и пристальном взгляде из-под густых бровей наблюдался не гнев, а, наоборот, доброта и душевная ласка.

Виктория тряхнула головой, пытаясь сбросить хмель с разума и ледяным голосом произнесла:

— Ты здесь проездом? Нет, этого быть не может. Ну и зачем ты приехал? Кто тебя звал? Мама сказала, чтобы ты приехал? Что молчишь? У меня всё отлично! И всё есть! Я сама по себе, и маме передай, что у меня всё хорошо. Ну что ты молчишь, стыдно? Нечего сказать? Ну конечно, ты же у нас такой гордый. Бросил нас без гроша и свалил! А теперь сам пожаловал! Что, не так, что ли?

Мужчина не отвечал, а только спокойно смотрел на девушку.

— Ну что, денег нет даже на новую одежду? Одет в свою старую куртку и выцветшие джинсы! Что, жить, поди, негде? Да так тебе и надо. Я сама позвоню маме и скажу, какой ты бомж.

А рядом с Викторией стояли её подруги и с брезгливым взглядом смотрели на мужчину. Они выглядели отлично. Ухоженные и одетые по высшей моде. Их не испорченные физическим трудом руки были украшены великолепным маникюром, а прически из салона восхищали. В этот момент подруги молчали в предвкушении язвительных подколов над ней после.

— Ну давай, при всех расскажи, что тебе сейчас нужно! — резко произнесла Виктория.
— Что тебе нужно? Помощи, прощения, денег? А ты помогал нам с мамой? Нет, конечно, ты помогал до моего двадцатилетия, давал деньги, платил алименты и ещё что-то там. Но всё равно этого мало! У других было больше. Да, я прекрасно помню, что ты с четырнадцати лет уже трудился и зарабатывал. А я только с двадцати двух пошла на работу, ну и что? Сейчас так у всех! Ну ладно, если честно, не у всех. Но всё-таки, что, я не права? Да. Мы жили в относительно хорошей квартире, а ты уехал, но это ты сам захотел, ведь так? Ну ладно, не совсем так. Я понимаю, что из-за скандалов ты ушёл и не смог с мамой жить, но меня ведь ты тоже оставил. Хотя, если честно, я рада тогда была, что ты ушёл. Стало больше места!

Высказав это язвительным тоном, Виктория почувствовала на себе тяжёлый взгляд подруг. Хоть те были и нетрезвы, но в данный момент они осознавали, что Вику несёт и она не права.

Маргарита, вытянув губки уточкой, произнесла:
— Пойду я Кристю проверю, — и ушла.

Виктория посмотрела на уходящую подругу, а потом перевела взгляд на Эльвиру. А та, глядя ей в глаза, стала отводить свой взгляд в сторону. И это рассердило Вику.

Она резко развернулась к мужчине и проговорила:

— Да, конечно, мы с мамой были на тебя злы и устраивали тебе скандалы, но это ты сам виноват! Почти всё время на работе, а для нас — только выходной. Всё деньги зарабатывал, старался ипотеку скорее закрыть. А у меня тоже сейчас ипотека на двадцать лет, и я знаю, каково это!
— Ух-х… — печально выдохнула Виктория и сквозь зубы процедила:
— Тоже хочу её быстрее погасить…

В этот момент у Вики что-то появилось в голове. Какая-то лёгкость. Она вдруг почувствовала что-то новое. На долю секунды она представила себя на месте отца.

С этой точки восприятия в мыслях Виктории начались перемены.

Девушка почувствовала себя легко, как будто скинула тяжёлый груз. В её голове заискрились разные мысли, а тело стало воздушным и наполнялось энергией. Никакой дрожи в руках или обиды больше не было. С лёгкой торжествующей эйфорией в голосе она произнесла:

— А вообще, я даже недавно вспоминала, какая я была в подростковом возрасте. Ох и заморочки были в моей голове! Если вспомнить сейчас, то можно ржать до упаду. И ведь серьёзно я верила во всякую дребедень. А как устраивала вам непростые ночи, когда оставалась ночевать у подруг, не предупредив? Да, кстати, ты-то как раз меня за это не сильно ругал, а только мама. Ты просто говорил, что можно, а что нельзя. Предупреждал про всякое. А когда ты меня отшлёпал, помнишь, когда я обматерила мать? Ну так-то, в принципе, с этим я согласна — это заслуженно. Да и не сильно-то было, так, для острастки скорее. Хотя мне тогда казалось всё таким страшным и серьёзным…

Виктория посмотрела на мужчину. И тут она заметила странную вещь. На его лице уже не было морщин, и волосы на голове присутствовали, но одежда была прежняя. Такая же старая кожаная куртка и потёртые синие джинсы. Это было странно ей, но она под наплывом чувств неудержимо продолжала говорить.

— А самое яркое воспоминание знаешь какое? Это когда я научилась плавать. Ну то есть когда ты меня научил, а я ведь очень боялась. Нырять ещё с маской в море. Помнишь? Меня ещё потом на берег было не загнать.

Эльвира, стоявшая рядом с подругой, подняв взгляд на потолок и кивая головой, проговорила:
— Ну вот и славно! — и, развернувшись, пошла к девушкам в зал.

А те сидели и о чём-то жарко спорили. Подсев к ним и не задавая вопросов, она стала слушать их разговор.
 
— А ведь ты же со мной, когда я была маленькая, много времени проводил. Играл, отводил в садик, занимался спортом, водил на секции, ходил со мной по магазинам, — сказала Виктория, вспомнив яркие картинки из своего детства.

— Блин, а как я первые свои молочные зубы выдернуть боялась, помнишь? А ты меня уговаривал и придумывал разные смешные варианты удаления. Я тогда такая гордая была, когда сама свой зуб выдернула. И ты так хвалил меня за смелость. Вот страсти-то были… — смеясь вполголоса и поднеся кулачок ко рту, сказала Вика.

Приподняв взгляд с пола и вернувшись из воспоминаний своего детства и отчётливо видя себя со стороны, такую маленькую и непослушную, девушка усмехнулась. А глаза её слегка увлажнились.

Улыбнувшись с лёгкой хитринкой той непоседливой девочки, она взглянула на мужчину. И тут же сильно удивилась. Перед ней стоял молодой мужчина без морщин и щетины на лице. Вместо густых и седых бровей были тонкие чёрные брови. Взгляд у него был тот же, пристальный, но это был уже тот самый Папа. Который в детстве катал её на своих плечах, показывал червяков и жуков под камнями, научил кататься на велосипеде, самокатах и роликах с коньками, катался с ней на лыжах и на санках с горки, которую сам же для неё и построил, рассказывал сотни разных интересных историй, дарил подарки, лепил снеговиков, читал перед сном сказки, брал с собой на рыбалку, смотрел с ней мультфильмы, сидел по ночам рядом во время болезни и многое-многое другое.

Эти нахлынувшие воспоминания были похожи на перемотку тысячи смешных и радостных фотографий. И от каждой яркой картины передавались искренняя любовь и забота отца.

 От нахлынувших чувств в голове у неё создалось такое сильное напряжение, что Виктория не выдержала и стала ритмично дышать.

Теперь она молчала, пытаясь хотя бы как-то успокоиться.

Горькие слёзы потекли из глаз девушки. Её тело сжалось, как пружина, а в горле появился ком. Она, не выдержав, всхлипывая, процедила:
— Да. Я помню! Я помню, Папа! Я помню!

Её глаза жадно вглядывались в глаза отца. Нижняя губа у неё подёргивалась, а бровки приняли облик крыши домика.
В этот момент она подумала, сколько раз её Папа защищал и оберегал. Теперь она ясно осознала, что было бы с ней, если бы его не было рядом.

Мужчина стоял и смотрел на девушку. Он не мог говорить. Издав хоть один звук, он бы исчез.

Виктория поднесла руки ко рту, сдерживаясь, чтобы не зареветь. Ей очень хотелось что-то спросить, что-то узнать, что-то ему сказать, но теперь у неё на языке было только одно:
— Прости, Па-а-п!

И тут в мыслях её головы появилась фраза отца, которую он ей частенько говорил:
— Когда-нибудь ты многое поймёшь!

Виктории захотелось обнять отца, и она уже решилась сделать это, но в этот миг услышала, что её позвали:
— Вик, ну ты скоро?
Она повернулась и сказала:
— Да, я сейчас.

И, обернувшись, увидела, что мужчина исчез. Глаза её расширились, и слёзы потекли ручьём. Она закрыла лицо руками и зарыдала.

Подруги услышали это, подошли к ней и обняли её.

— Он был здесь! — всхлипывая, произнесла Виктория.
— А кто был? — спросила Эльвира.
— Тот, кто любил меня по-настоящему искренно, — мой Папа!