Аро и Кай. Год спустя

Год пролетел незаметно. Мы с Каем притёрлись друг к другу так, будто всегда жили в одной комнате: он будил меня по утрам, потому что я вечно просыпал, а я следил, чтобы он не забывал плащ перед практикой. Кай оттаял — не полностью, но всё же. Иногда он даже смеялся, тихо, будто извиняясь за это.
А потом началась настоящая практика.
Арена располагалась в подвале школы — круг из тёмного камня, над ним купол, а по краям — трибуны для учителей и класса. В тот день нас разбили на пары. Мне достался мальчишка с силой земли, крепкий и самоуверенный. Он поднял каменную стену, швырнул в меня обломки. Я даже не успел испугаться — вода уже слушалась меня, как продолжение рук. Я собрал её из воздуха, из влаги на камнях, из собственного пота — и обрушил на противника стеной, а потом сковал его ноги льдом по щиколотку.
Трибуны затихли. А потом Корин медленно кивнула:
— Достаточно.
Я стоял мокрый, тяжело дышащий, и вдруг понял, что весь класс смотрит на меня по-другому. Не как на мальчика с длинными волосами. Как на лидера.
Так я и стал главным. Не по праву старшинства — по праву силы. Кай тогда подошёл ко мне после практики и сказал, глядя в сторону:
— Ты был... как волна. Страшно и красиво.
Я рассмеялся и хлопнул его по плечу. Он вздрогнул, но не отстранился.
А в середине учебного года к нам пришёл новенький.
Его звали Феликс. Он вошёл в класс, и я сразу понял: этот не из тихих. Высокий, плечистый, с коротко стриженными тёмными волосами и руками, которые, казалось, привыкли что-то ломать. У него была сила, о которой сразу зашептались, — что-то тяжёлое, разрушительное. Учителя смотрели на него настороженно.
Феликс не искал дружбы с нами. Он быстро сошёлся с Алексом и Деметрием — двумя парнями из нашего класса, которые вечно держались вместе и посматривали на остальных свысока. Теперь их стало трое. Они ходили по коридорам, громко смеясь, и я замечал, как другие ребята вжимаются в стены, когда эта троица проходит мимо.
Кай тоже это заметил. Вечером он сидел на своей кровати, подтянув колени к груди, и вертел в пальцах маленький огонёк — свою единственную разрешённую шалость перед сном.
— Феликс смотрел на тебя сегодня, — сказал он тихо.
— Пусть смотрит, — отозвался я, хотя внутри что-то неприятно скребло.
— Аро... — Кай поднял глаза, и в них плясало отражение огонька. — Он сильный. И он не боится, что его назовут опасным.
Я понял, что он хотел сказать. Кай боялся своего огня всю жизнь. А Феликс, кажется, свою силу любил.
— Значит, будем сильнее, — сказал я и потушил его огонёк щелчком — каплей воды прямо в ладонь.
Кай возмущённо фыркнул, но уголки губ всё-таки дрогнули.
— Спокойной ночи, лидер, — пробурчал он.
— Спокойной ночи, Кай.
Я лёг и уставился в потолок. За окном шумел ветер над холмами Вольтерры. Год назад я боялся, кто окажется на кровати напротив. Теперь я боялся другого — того, что этот год был только началом.


Рецензии