Я ухожу навсегда!
«Шримад-Бхагаватам», книга 5, глава 14
У Всевышнего есть могучее оружие, с которым не справится ни одна живая тварь, — неодолимое колесо времени. Никто не в силах остановить его, ни великий творец Брахма, ни крошечное насекомое. Оно крутится с самого сотворения мира и перемалывает в своих спицах слабых и сильных, благородных и подлецов, отважных и малодушных. Оно каждому отмеряет свой век, перетаскивая его из поры младенчества в детство, в юность, зрелость и старость. Расставшись с дряхлым телом, душа получает новое, дабы пройти смертельный круг заново.
Набрал в легкие воздуха, расправил крылья, рванул вверх, взлетел, прорвал стратосферу, почти дотянулся до бирюзового неба, до ласкового солнца, до накрахмаленных облаков и неожиданно застыл, сраженный неудержимым временным потоком. Путь на землю оказался более коротким и непрактичным. Кладбище, все квартиранты на своих маркировочных местах, пребывающих в обычном радиодиапазоне, никто не перемещается по указанному в регистрационном журнале периметру. Местные жители, мы имеем ввиду мертвецов, разбились по своим выразительным идентификационным номерам, ни горьких слез, ни фанфар, ми метафор, ни красивых прощальных слов, ни сожалений. Он умер с улыбкой на лице и это всё, его больше здесь нет, а всё остальное, несмотря на это незначительное событие, бежит вперед, кричит, звенит, подпрыгивает, смеётся, танцует, размахивает крыльями и продолжает жить!
Жизнь, растрепанная ветром судьбы, образы, отображения, размытые силуэты, имена, воспроизведения в памяти, события, просроченная красота, мой нынешний спектакль уже окончен, финальный занавес опустился, актеры, скинув маски, разошлись кто куда. Сбросив с себя старый, изношенный костюм, я с грустью покидаю эту сцену, дабы продолжить своё победоносное шествие по миру смерти уже в новом теле, в новом амплуа, в новой драме, в новой роли, с новой труппой, с новыми декорациями, с новым ландшафтным дизайном, где я также буду главным героем.
«Шримад-Бхагаватам», книга 5, глава 1
И так Прияврата безгранично правил Землёю, пока однажды не вспомнил ту счастливую пору, когда он внимал учению мудрого Нарады и взирал равнодушно на суету мира. Однажды появившись, мысль эта уже не давала государю покоя, он все больше времени стал проводить в уединении, в раздумьях о никчемности земных удовольствий. «О горе мне, горе, — сокрушался царь. — Зачем поддался я низменным страстям, жажде наживы, тщеславию и очаровался прелестью мира? Ради чего сделался рабом чувств? Я провалился в мрачный колодец, из которого нет выхода. Очарованный женскими прелестями, я продал себя в рабство дочери обмана, что обращается со мною точно с ручной обезьянкой. О горе мне, горе». Государь все больше пробуждался ото сна, пока однажды, оглядевшись вокруг себя, он не обнаружил ни одной вещи, что удерживала бы его в зримом мире. В тот же день, созвав все свое семейство и вельмож, он объявил, что владения свои делит между семью наследниками и отрекается от престола. Простившись с женщиной, что была ему верной спутницей в жизни, что дарила ему нескончаемые сладостные мгновения, он без имущества и званий покинул царство. И там, на свободе, он ощутил былое умиротворение, и любовь к Господу вспыхнула в его сердце с новою силою. Памятуя о том, чему учил его мудрый Нарада, он сдался на волю Всевышнего и обрел вечную свободу в Его бытии.
Когда сталкиваешься со смертью, все остальные события, метаморфозы, трагедии, злоключения становятся неважными, несущественными и более чем незначительными. Она, смерть, единственная несправедливость в моей жизни, она заходит с туза треф и бьёт все мои старшие козыри, а я бегу, вернее сказать пытаюсь убежать от неё с мишенью на спине, сотканной из хронических болезней, потерь, утрат, сомнений и прожитых лет!
Я: «Прощайте друзья, я ухожу навсегда!»
Смерть мне: «Навсегда» — это в другую сторону, сворачивай налево!»
И все мои невозвращенья, и на рассвете уже не виднеется оставленный мною след, и растворяюсь в неудержимом временном потоке посреди последующих рождений, размытых масок, расплывчатых силуэтов, затерянных могил и позабытых имён.
«Шримад-Бхагаватам», книга» 10, часть 1, глава 5
Точно щепки несемся мы в бурной реке жизни, преодолевая её стремнины и водовороты. И как бы не держались мы друг за друга, судьба, время и смерть разлучат нас!
Всё умирает, кроме отчаянно бегущих стрелок на часах; дни превращаются в ночи, опустевшие сердца — в пустынные места; рассеялся розовый туман моей молодости, увяли цветы надежды, шептавшие мне о вечной весне, погибла нежно-розовая иллюзия счастья, под ногами жалобно хрустят, всхлипывают и плачут пёстрые холмики разноцветных листьев. На моих часах всегда полночь, на календаре всегда понедельник, за окном всегда полуголая осень, сердце, всегда холодное, как февральский снег. Время моей молодости безысходно прошло, настали чужие времена, немая глубина поднебесья, хоровод лёгких, как дым облаков, последняя улыбка увядающей осени, старость стоит на пороге моего дома непрошенной гостьей, тихонько скребётся в дверь и виновато отводит в сторону глаза. Там, за гордыми кораблями проплывающих облаков, за остывающим небом, за облетающими клёнами, за мутными лужами, отражающими бездонные небеса, за вереницей густых опаловых туманов, за ранними серебряными заморозками, за роскошью цветов, оттенков, бликов и красок, за отчаянным криком и хрустальной тишиной притаился пунктуальный посланник смерти.
Вопрос: «Как ты чувствуешь себя мёртвым?»
Ответ: «По разному, есть свои плюсы и есть свои минусы, но плюсов гораздо больше!»
Я здесь, я лежу в стылой земле, забытый, холодный и одинокий, я слышу симфонию дождя и сонные птичьи голоса, и чей-то плач, и шелест трав, и жалобные стоны ветра, и как перешептываются звёзды, и музыку печали на губах тишины.
«Шримад-Бхагаватам», книга 5, глава 10, стих 8
В плену наваждений душа мнит себя телом из плоти и крови, поэтому, когда тело облачается в богатые платья, душе кажется, что она высоко вознеслась над себе подобными детьми Божьими. Так глупец в одеждах самодержца бранил блаженного, для которого всякий был одинаков: богатый и нищий, сильный и слабый, ученый и невежда.
Из жизни в жизнь тону я в токсичной реке смерти, тщетно пытаясь найти в ней затопленные островки счастья и благополучия, разрываюсь между чувствами, желаниями, побуждениями, несбыточными мечтами, тянущими меня к пороку. Да, я виновен, без всякого сомнения виновен, а иначе как бы я родился в этом мире? Здесь нет невинных, непричастных, непорочных, мы просто не помним, что совершали в прошлых жизнях. Мир смерти, в моём случае не дождаться правосудия. Да и какое правосудие может быть для меня? Я уповаю только на Твоё сострадание и Твою милость! Господи, моя жизнь и моя судьба в Твоих руках, только Ты, Держатель всех сил, стихий, энергий, вибраций и качеств, только Ты можешь простить меня, только Ты можешь вытащить меня из вращающегося колеса перерождений, только Ты можешь уплатить все мои просроченные долги, только Ты можешь избавить меня от страха пред ядовитой змеей времени, что ежемгновенно жалит меня, регулярно опрокидывая во вращающееся колесо. Не страшат меня ни беды, ни лишения, ни страдания, ни тревоги, ни потери, ни стареющее тело, но я боюсь только одного: забыть о Тебе, потерять веру в Тебя, лишиться милости Твоей.
Прости Господи недостойное дитя Твоё. Как никто другой я нуждаюсь в Твоём снисхождении и Твоём милосердии. Будь для меня моим последним прибежищем!
«Шримад-Бхагаватам», книга 6, глава 17
Плененное иллюзией, живое существо кружится в колесе бесчисленных перерождений, то взлетая на вершину удовольствий, то низвергаясь на дно мук адовых. Делами своими мы сами творим свою судьбу.
И тишина уходящей осени, овеянная нежной дремотой, и размытый лунный свет над кровлей зданий, и ветер бездомный всю ночь до рассвета опавшие листья куда-то уносит, и белых чаек надрывные крики над остывающей рекой, и волосы седые, и огонь в глазах почти погасший, и время, которое не смог я удержать, и жизнь, поэзия моих просчётов и ошибок, которые исправит только смерть. Посреди огней ночного города, словно ослабевшая свеча, догорает слабый огонек моей души. Старость — мой верный и навязчивый спутник, она всегда со мной, нетребовательна к одежде, еде, комфорту, месту проживания. По ночам она возвращается ко мне с удвоенной нежностью, как возвращаются домой неверные жены, ласково согревая меня неутихающим жжением язвы двенадцатиперстной кишки. Я ни счастлив, ни несчастен, я лишь плыву по течению неодолимой реки времени.
Агония умирающего дня, золотые стрелы отгорающего заката, в бездонном небе уже робко поблескивают бледные неуверенные звёздочки. Мир вырывается из моих рук, мне не за что ухватится. В один прекрасный день я исчезну, исчезну навсегда, и если взглянуть на это незначительное событие из космоса, то какая разница, когда: сегодня, завтра или через несколько лет?
«Шримад-Бхагаватам», книга 5 глава 18
Молитва Лакшми, богини удачи: Ты, несомненно, самодостаточен и свободен, в отличие от нас твое счастье не зависит от прочих существ. Женщины в молитвах просят Тебя даровать им достойного мужа, что, удовлетворял бы их чувства и защищал их и детей их от невзгод. Неразумные, они просят самого лучшего и могущественного Мужчину даровать им заступников, кои сами находятся во власти времени. Никто, кроме Тебя, не способен защитить душу от смерти и скорби, ибо владычица мира, смерть, находится у Тебя в услужении. Только тот, кто не ведает страха, достоин быть супругом всякой жены, потому у женщины нет иного покровителя, кроме Тебя. Ведь Ты внушаешь страх самому страху, а смерть молит Тебя о пощаде. Мудрые величают Тебя единственным Мужчиной в мире, а я, Удача, чьей благосклонности добивается всякая живая тварь, вечно ищу Твоего расположения. Ты Сам по Себе высшее благо, и несчастны те, кто молит Тебя о благах иных. Полубоги и демоны подвергают себя суровым воздержаниям, дабы заслужить моей, Удачи, расположение. Без моего участия нельзя познать радости жизни, однако я бываю благосклонна лишь к тем из живущих, кто хранит Твои стопы в своем сердце, ибо испокон века служу Твоим стопам, но не мольбам смертных. Я горда тем, что мне, самой Удаче, выпала удача быть подле Тебя, хотя гордость моя отдаляет меня от Твоей милости. Я чувствую, как мысленно Ты сторонишься меня и устремляешься к тем Своим слугам, что беззаветно преданы Тебе, но не сознают своей преданности.
Вопрос: «Как отличить живых от мёртвых?»
Ответ: «Всё очень просто: живые всегда о чём-то мечтают, куда-то бегут, отчаянно спешат, на что-то надеются, с кем-то конфликтуют, не замечая, что падают один за другим на дороге неминуемости и сгорают, словно маленькие беззащитные фитильки, оставляя после себя только застывший воск на асфальте и серые холмики праха».
Вопрос: «А что с мёртвыми?»
Ответ: «С мёртвыми всё гораздо проще, они уже никуда не спешат и никуда не опаздывают, сейчас им намного лучше, чем там, наверху, и как-то спокойней. Надеюсь, всё это пойдет им на пользу!»
Продрогший, застывший мир, нагота облетевших деревьев, мутные зеркала замёрзших рек, тяжелый рассвет медленно растворяет вязкую плотную мглу. Зима, холодная хрустальная невероятная сказка, укутавшаяся снежно-махровыми халатами; угрюмое серое небо, всхлипывает, воет, стонет разгулявшаяся метель, закручивая фантастические снежные спирали. Старость между тем приближается скорыми шагами, пронзительный ветер, холодное дыхание снегопадов и вьюг, мир затянулся густой серой мглой, время стёрло все краски, оттенки, запахи и цвета, превратив мою жизнь в сморщенную чёрно-белую фотографию. Вопросы без ответов, причудливые неверные тени уходящей жизни. Что ждёт меня за бортом, на той, невидимой стороне экрана? Смерть — судья, присяжные, обвинитель и палач в одном лице; кровь, боль, старость, безнадежность — её герб, знамена и печать.
А почему именно я? Вопрос философский, его можно в краткой литературной форме написать на надгробной плите.
«Шримад-Бхагаватам», книга 7, глава 2
Плоть лишь создает видимость жизни, в действительности она безжизненна с самого начала, приводимая в движение лишь сознанием. Не стоит печалиться ни о живом, ибо оно живо всегда, ни о мертвом, ибо оно всегда мертво. Пять стихий, десять чувств и ум, соединяясь, образуют вещественное тело. С помощью тела и мыслей душа пытается установить власть над зримым миром. Однако же приходит срок, и душа вынуждена оставить бренную плоть, а вместе с нею и власть, и обладание. Ложно все, что находится в области чувственного восприятия. Кто осознал себя вечным среди преходящего наваждения, тот никогда не предается скорби. Кто осознал, что душа вечна посреди бренной плоти, тому неведома печаль. Кто печется о временном, тому не вкусить сладкого плода умиротворения. Бренное не стоит скорби, ибо обречено сгинуть в небытии, едва появившись на свет.
Мир — совершенные часы, спешащие по циферблату вечности, время, четко разделённое на годы, месяцы, недели, дни, часы, минуты, мгновения, вереница серых прожитых дней.
Кто я?
Никто, случайный набор атомов, хромосом, живых клеток и молекул, живущий лишь один краткий миг в равнодушной, безразличной, флегматичной вселенной. Я человек мгновения, ничтожной вспышки, крохотный, почти невидимый сгусток сознательной материи, отчаянно дрожащий на лезвии жизни и смерти. Дверь, за которой ничего нет, мёртвая, запертая в себе пустота; я делаю последний безрассудный шаг и прыгаю в бесконечность! Безжизненное тело остаётся распластанным на земле, а я врываюсь в бессмертие. Бескрайний космический вакуум, сквозь который летят в вечном вращении многомерности, галактики и вселенные. Бездонное чёрно-фиолетовое небо, тихая музыка звёзд, оковы пали, я жив, я вырвался из тела, я чувствую, я вижу, я ощущаю запахи, моя полупрозрачная, невесомая тень танцует над поверженной плотью.
«Шримад-Бхагаватам», книга 4, глава 12
Лучезарная обитель Господа светится собственным светом, а звезды сотворенной вселенной лишь отражают ее сияние. Она закрыта для тех, кто чинит насилие и немилосерден. Войти в царствие Вседержителя может лишь тот, кто творит добро и заботится о благе всех живущих. Кто умиротворен и чист сердцем, того принимают в свой круг верные слуги Всевышнего. Таким непорочным душам открыты врата в обитель Господа, их родного дома.
За пределами окружающего мира существует иная, несотворенная действительность, в той обители нет страха и тревог, она безупречна. Достигнув её, душа уже не возвращается в царство смерти. Потерпи немного, мы встретимся там!
Свидетельство о публикации №226111300038