Троянская легенда и рождение исторического Мы

Легенда о гибели Трои,  которую традиционно относят к XII в. до н. э.,  оставила заметный след в истории античной и средневековой Европы. Рассказ о разрушении города, спасении отдельных героев и их последующих странствиях постепенно вышел за пределы греческого эпоса. Со временем к нему стали обращаться авторы, которые пытались объяснить происхождение собственных народов и правящих династий.
Особое место троянское предание заняло в истории Рима. Римляне связали своё происхождение с Энеем — героем, покинувшим гибнущую Трою. Позднее Вергилий в своей «Энеиде» придал этому преданию новое значение, представив странствия Энея как начало исторической миссии римского народа.
В средневековой Европе интерес к троянскому прошлому не только не угас, но и разгорелся с новой силой. История многих европейских народов, а также правящих династий, оказалась тесно связанной с легендой о Трое.
Почему именно троянское предание на протяжении веков пользовалось такой  популярностью у совершенно разных народов Европы ? Каким образом оно переходило из одной исторической традиции в другую? Попробуем разобраться, какую роль эти предания сыграли в формировании исторического «Мы».
Вспомним определение исторического «Мы». Это  общность людей, воспроизводящаяся во времени, осознающая себя единым историческим субъектом и связывающая своё настоящее с общим прошлым и будущим. Именно способность такого «Мы» сохранять и воспроизводить себя во времени, и составляет основу нашей концепции цивилизационной преемственности. В данном случае, нас интересует то, каким образом представления о происхождении самых разных народов, под влиянием одной  троянской легенды, превратились в часть их исторической идентичности.
Начнём наше исследование с римлян. Римский  пример особенно интересен тем, что позволяет более-менее достоверно проследить весь процесс формирования исторического «Мы» у римлян.
Сразу установим важное ограничение: всё сказанное нами отнюдь не означает, что все римляне действительно считали себя троянцами, на основании лишь одной этой легенды. Древние источники показывают, прежде всего, взгляды образованного слоя римлян и политической элиты.
Первоначальное римское предание связывало основание города Рима с Ромулом и Ремом. Они считались сыновьями бога Марса и Реи Сильвии, потомками царского рода Альба-Лонги.
Ромул основал Рим. Само название города объяснялось именем его основателя.
Впоследствии возникла история Энея, которая  не была заменой первоначальной легенды, а скорее, её дополнением.
Таким образом, в древней римской традиции существовали два разных легендарных сюжета: местный  о Ромуле, Реме и основании Рима, и заимствованный извне, из греческого эпоса, о троянце Энее, спасшемся после гибели Трои. Со временем, оба сюжета были объединены в одну генеалогическую ветвь.
В V в. до н.э. троянские сюжеты об Энее и его путешествии на Запад уже встречаются у греческих авторов. В частности, греческий историк Гелланик из Митиллены связывал прибытие Энея в Италию с основанием Рима.
В IV в. до н.э. легенда об Энее распространяется среди римлян, включается  в местные предания об основании города.
В следующем- III в. до н.э.- связь Энея с римской историей получает литературное развитие. Поэт Гней Невий создаёт эпическую поэму под названием «Пуническая война». В её начале повествуется о гибели Трои, бегстве Энея и прибытии его вместе со своими спутниками в Италию. В одной из ранних версий поэмы, Ромул даже предстаёт потомком Энея в третьем поколении.
Во II в. до н.э. этот сюжет подхватили Энний и другие римские авторы. Троянское происхожденин всё теснее связывалось с представлениями о древности и особом историческом предназначении Рима.
Постепенно сложилась определённая генеалогическая схема этого предания. Согласно этой схеме, троянский герой Эней был сыном  дарданского царя Анхиса и богини любви и красоты Афродиты( в Римской мифологии- Венеры). У Энея родился сын Асканий ( Юл), по одной из основных версий предания, ставший основателем города Альба- Лонги. В римской традиции, этот город считается «матерью Рима» и религиозным центром всего Лация. До возвышения Рима Альба-Лонга возглавляла союз тридцати латинских городов. Название города объясняется тем, что он располагался длинной узкой полосой на побережье вулканического озера Альбано, у подножия Альбанских гор ( современный регион Лацио, недалеко от коммуны Кастель-Гандольфо).
Потомки Аскания стали царями Альба-Лонги, Так возникла легендарная династия Сальвиниев. К этой царской династии принадлежала Рея Сильвия, мать Ромула и Рема. Соответственно, Ромул, легендарный основатель Рима, также происходил из рода Сальвиниев.
Такая генеалогическая схема позволяла соединить обе легенды: Рим оставался городом, основанным Ромулом, но его предыстория теперь начиналась с гибели Трои и странствий Энея.
Была и ещё одна важная линия: род Юлиев, к которому принадлежал Юлий Цезарь выводил своё происхождение от Юла – сына Энея. Поэтому троянская генеалогия приобретала особое значение для римской правящей элиты.
«Энеида», произведение ,которое обессмертило имя Публия Вергилия Марона, создавалось в последние десятилетия I в. до н.э., в эпоху становления принципата Августа. Вергилий пот новому взглянул на старое предание о происхождении римлян от троянцев, истолковав его в духе представлений своего времени.
В «Энеиде» Вергилий превратил бегство Энея из Трои в начало большой исторической миссии.Эней покидает гибнущий город, спасая отца, сына и священные образы предков. Странствуя в далёких землях ,он не просто ищет новое место для поселения. Он несёт с собой прошлое своего народа и обязан обеспечить его будущее.
Вергилий показывает не простое переселение троянцев, а последующее соединение двух общностей. Вместе со своими спутниками Эней прибывает в Италию. Здесь он сталкивается с местными народами. После войны он вступает в союз с латинами и женится на Лавинии, дочери царя Латина. Троянцы и местное население становятся основой будущего единого народа. Особенно важен, в этом отношении, финал поэмы. Юпитер обещает, что пришельцы-троянцы сольются с местным населением получат его язык и обычаи, а имя троянцев исчезнет. Возникший народ будет называться латинами. Тем самым, Вергилий описывает происхождение будущего Рима ,как результат исторического объединения двух народов и добровольного и добровольного отказа троянцев от своего имени и языка.
Вергилий связывает происхождение Рима с будущим мировым господством. В шестой книге произведения Эней спускается в подземный мир, где его отец Анхис  показывает ему будущие поколения римлян. Среди них будущие герои и правители ,вплоть до Августа. Так прошлое Энея оказывается связано с исторической судьбой Рима.
Получается, что автор «Энеиды»говорит не только о том, откуда пришли римляне. Он объясняет, ради чего, согласно его поэтическому замыслу, состоялось это переселение.
Что говорит всё вышесказанное о рождении исторического «Мы» римялн? Понятно, что оно не было изначально жёстко обусловлено и формировалось через соединение местной традиции основания города, заимствованного троянского предания, а также представления о единой исторической судьбе.
Отнюдь не троянский миф создал римское историческое «Мы». Римская общность существовала задолго до Вергилия. Однако, данный миф помог переосмыслить её происхождение, расширить историческую перспективу и связать римлян с героическим прошлым Трои.
Это позволяет поставить вопрос, который нам предстоит проверить на примере франков и других народов, оказавшихся в подобной ситуации: какую роль при рождении исторического «Мы» играет способность разных групп населения принять общую историю и воспринимать себя, как единый народ?
Говоря о римлянах, мы видели, как чужуземный легендарный предок был включён в историю уже существующего народа. У франков ситуация была несколько иная. Формирование их идентичности происходило в условиях объединения разных германских групп и взаимодействия с романизированным населением Галлии.
Формирование франкского исторического «Мы» происходило в несколько этапов. В III-V вв. происходит складывание франкского народа. Различные германские племенные группы объединяются под именем франков. Одновременно, завязываются военные и политические связи франков с Римской империей. В V в. возникает правящая династия Меровингов. Её основателем считается полулегендарный Меровей, зачатый от морского чудовища, похожего на быка, Квинотавра. Первым реальным правителем франков был Хлодвиг I ( 481-511 гг.). С тех пор франкская идентичность приобретает устойчивую основу. Хлодвиг объединяет под своей властью значительную часть франкских владений и принимает христианство. В VI-VII вв. франки вступают в постоянное и тесное взаимодействие с гало-римлянами. Франкская власть распространяется на население бывшей Западной Римской империи. Франкская политическая идентичность постепенно становится доступной людям разного происхождения. В VII-VIII вв. происходит оформление троянской генеалогии у франков. Письменные хроники включают франков в древнюю историю через предание о троянцах. В середине VII в., в так называемой «Хронике Фредегара» впервые появляется легенда о происхождении франков от троянцев. Автор хроники утверждает, что после падения Трои, спасшиеся от рук завоевателей беженцы разделились на две части. Одну из них возглавил легендарный Франкион,  который привёл свой народ на берега Рейна, где беглецы основали город, названный в честь Трои ( будущий Ксантен).  В честь своего предводителя они стали называться франками и никогда никому не подчинялись, кроме самих себя. В Хронике Франкион назван потомком троянского царя Приама.
В своём сочинении под названием «Книга истории франков» ( 727 г.) анонимный нейстрийский хронист  подверг этот сюжет весьма серьёзной переделке. По словам хрониста, троянцы во главе с Приамом и Антенором бежали через Меотийские болота (Азовское море) в Паннонию, где основали город Сикамбрию. Они оказали помощь римскому императору Валентиниану в борьбе с аланами за что были освобождены от налогов сроком на 10 лет и стали называться франками (т.е.«свободными» или «неуротимыми»).
В VIII-XIII вв. троянская легенда перекочевала в генеалогию правящей династии Каролингов, а затем и  Капетингов. Придворные историки ( например, Павел Диакон) сохранили и развили этот миф, с целью подчеркнуть непрерывность и преемственность королевской власти во Франции.

В средние века троянская легенда продолжала жить. Многие европейские народы и правящие династии приписывали себе троянское происхождение. Но именно римское предание об Энее стало один из важнейших образцов для последующих генеалогических построений.
В «Истории бриттов», составленной в IX в., повествуется о Бруте, потомке Энея, который после долгих странствий прибыл на остров Британия и стал править там. В XII в. Джефри Монмутский развил этот сюжет в своей «Истории королей Британии». Одержав победу над местными великанами, Брут присвоил острову своё имя. Он основал город и назвал его Новой Троей.
Позднее, английские монархи использовали эту легенду для обоснования своих территориальных притязаний на чужие земли и укрепления легитимности своей правящей династии.
Король Эдуард I в 1301 г. отправил грамоту папе Бонифацию VIII, в которой, ссылался на этот миф, как на доказательство своего права на Шотландию.
Валлийские авторы включали троянские сюжеты в собственную историю, связывая их с происхождением Британии и древностью своих предков.
После Войны Алой и Белой розы к власти пришёл Генрих VII Тюдор, который имел валлийские корни. Валлийцы считали себя прямыми потомками древних бриттов и вели свои истоки от Брута. В связи с чем, Тюдоры активно продвигали идею о том, что их приход к власти, это исполнение древних пророчеств о возвращении истинной троянско-британской династии на трон.
В преданиях валлийцев троянская легенда помогала не только объяснить общее происхождение, но и подчеркнуть особое историческое положение бриттских народов.
В «Книге захватов Ирландии», созданной ирландскими монахами-учёными в XI в., история заселения острова включалась в общую библейскую и античную хронологию. Троянские сюжеты использовались для соотнесения ирландского прошлого с историей других европейских народов.
В начале XI в. каноник Дудон Сен-Кантенский в своей истории норманнских герцогств использовал легендарную генеалогию, связывавшую их с троянским прошлым.
По сведениям Дудона, предком норманнов был троянский герой Антенор. Согласно этой версии, после падения Трои, Антенор, как и Эней, отправился в изгнание и добрался до Скандинавии. Таким образом, норманны  и римляне объявлялись кровными братьями, разделёнными лишь географией и временем.
В XII в. этот сюжет развили другие придворные авторы, такие как Гийом Жюмьежский и Бенуа де Сент-Мор. В их сочинениях троянское происхождение стало общепринятой версией нормандской истории. Это позволяло представить нормандскую династию, как часть древней европейской истории.
Датские генеалогические предания, следуя в русле норманнской традиции, возводят датчан к троянцам.
Венецианские предания также связывали происхождение города и его жителей с выходцами из Трои. Венецианцы тоже считали себя прямыми потомками троянцев, которых привёл на их землю герой Антенор. Такие сюжеты, безусловно, дополняли представления о древности и особом положении Венеции, которая представала в преданиях , как «старшая сестра Рима».
Кроме того, троянское происхождение приписывали сицилийцам, тосканцам, неаполитанцам, калабрийцам, саксам и даже населению территорий, которые позднее стали называться Бельгией.
Связь с троянцами прослеживается в родословных германских императоров и представителей французской правящей династии Капетингов.
Перечень, далеко не полный.
Но почему именно Троя была выбрана в качестве объекта многочисленных средневековых преданий?
В представлениях средневековых людей, в особенности европейцев, Троя была не просто древним городом, чьи стены и грандиозные здания были стёрты с лица земли. Она стало своеобразным источником исторического престижа. Называть себя потомком троянцев- означало быть человеком благородных кровей. Троя была частью общей европейской памяти. О Трое повествовалось в преданиях греков и римлян.
У такого предания было несколько преимуществ по сравнению с обычными «местными» генеалогиями. Троянское предание связывало народ с героями античного эпоса. В контексте этого предания, история народа начиналась задолго до появления средневековых королевств. Если римляне происходили от Энея, то и другие троянские потомки могли объявляет себя их родственниками. Правящие династии получали возможность представить свою власть как продолжение древней истории. Разные народы могли включить своё собственное прошлое в единую историю христианского мира. Особенно важно, что средневековые авторы, составлявшие троянские генеалогии часто воспринимали эти предания не как художественный вымысел, а как вполне достоверные исторические сведения.
Однако, между римскими преданиями об Энее и позднейшими троянскими генеалогиями есть одно принципиальное различие. Римская традиция об Энее складывалась ещё в античности, задолго до Вергилия. Поэтому она уходит своими корнями в глубокую древность и носит уникальный характер. Ничего подобного мы не можем сказать о средневековых троянских легендах. Так, франкская троянская легенда впервые письменно засвидетельствована в VII в. Британская легенда о Бруте получила известность в IX-XIII вв. Многие другие европейские генеалогии возникают ещё позднее. Тем не менее, ценность средневековых троянских легенд в глазах современников была ровно такой же, как ценность предания об Энее в глазах римлян. Они оказывали сильное и непосредственное влияние на коллективные представления целых европейских народов о своём историческом прошлом.
При этом, троянский сюжет выполнял разные функции у разных народов. У римлян он соединял историю основания города с героическим прошлым их народа. У франков создавал древнюю родословную их народа.  У бриттов объяснял происхождение народа и обосновывал его право на свою историческую территорию. У средневековых правящих династий обеспечивал престиж и легитимацию власти.
Популярность троянской легенды объясняется тем, что она позволяла, одновременно, претендовать на древность, героическое происхождение рода и родство с Римом.
Выходит, что  историческое «Мы» может формироваться путём присвоения чужой генеалогии? Да, вполне может. Люди средневековья нисколько не переживали по тому поводу, что государство у них было образовано пришельцами «из-за моря». Напротив, они даже гордились этим обстоятельством, считая себя неотъемлемой частью большого мира.


Рецензии