Николина дорога

Случилась история в далёкие семидесятые.
Жила страна идеями социалистического общества, отчётами с заседаний пленумов КПСС и ударными стройками.Время было спокойное, мирное, а главное — стабильное.
Николай, рабочий оборонного завода, приобрёл на предприятии автомобиль. Во времена плановой экономики товары широкого потребления были в дефиците. Приходилось ждать в очереди или искать нужных людей, чтобы ускорить этот процесс.Но откуда у рабочего знакомства в этой среде? Поэтому он честно дождался своей очереди и купил на трудовые деньги автомобиль «Москвич» с 408 двигателем.
Белый красавец в новой модификации стал хорошим подспорьем для семьи с двумя детьми.
Мать Николая жила в сельской местности. В летнее время она сама потихоньку справлялась с домашними делами и огородом, а зимой, конечно, ей нужна была помощь. Продукты хуторянам привозила автолавка, и то раз в неделю.
Хуторок на левом берегу Дона находился всего в тридцати километрах от города, но степная дорога к нему была грунтовая, да и та с большим крюком в объезд дамбы.
В воскресный день Николай, купив продукты, поехал к матери.
Погода в декабре на Дону бывает переменчива. Уже были лёгкие морозы с небольшим снежком, но скоро всё растаяло, и на дворе стояла сырая, слякотная погода.К обеду небо затянулось серыми тучами, и начинало моросить.
Ехал Николай в машине по родным местам и вспоминал своё детство: как бегал  хуторскими  улочками в школу, как купался в реке и ловил рыбу.
Вот уже и околица хутора. Машина немного буксовала местами, дорогу развезло от дождя.
— Здорово, Степан, как жизнь? — спросил Николай, сбавив скорость до минимума и поравнявшись с прохожим.
— А, Колька, ты что ли? Да, я как посмотрю, ты машину купил, ну совсем куркуль стал, — широко улыбаясь и протягивая руку для приветствия, шагнул к машине Степан.
– Садись, подвезу, да и поговорим. Сто лет тебя уже не видел, — обрадовался другу детства Николай.Степан, усевшись рядом, спросил:
— Ты всё там же на заводе работаешь? Квартиру получил или ещё ждёшь?
—  Работаю полировщиком, стою в очереди на улучшение жилищного вопроса. Пока вчетвером в коммуналке маемся. У меня же дочка родилась, уже три года исполнилось моей говорунье кареглазой. Да, так все потихоньку. Как ты?
Степан сидел полубоком, развернувшись к другу:
— Да, мне особо и похвастаться нечем. Работаю в совхозе трактористом, на ферму сено вожу, да так, куда пошлют. С Нинкой развёлся, загуляла шалава. Да с кем? С Митькой Сухаревым, тот приехал с вахты, ну она с ним и спуталась.
— Сейчас у матери живу, — нерадостно описал свое житье Степан.
Машина прыгала на неровной дороге, намокшие от дождя заборы темнели вдоль улицы. Утки купались в придорожных лужах, и сырая погода была им в радость.
— Ты хоть бы забежал, когда на огонек, посидели бы, вспомнили детство, — с легким упреком продолжил Степан. — А то жизнь проходит, и по душам поговорить некогда.
— Ты прав, братишка. Надо как-нибудь встретиться и вспомнить нашу молодость. Вот и приехали.
Машина остановилась у железной калитки, из-под которой, высунув морду, заливалась лаем мелкая собачонка.
— Ну, давай, брат, не пропадай, свидимся, — пожав руку Николаю, Степан направился к калитке.
Тихо и уютно в родительском доме, слышно только, как печка потихоньку шумит. Серый котик греется рядом, свернувшись колечком на стуле. Фикусыв углу и клендарь на стене с Брежневым.
— А я вчера тебя ждала, а ты сегодня приехал, ну и хорошо. Пироги напекла, с капустой и творожные, как ты любишь, сынок,—хлопотала у обеденного стола старушка.
— Да, я, мам, вчера не смог. Суббота рабочая выпала, сама понимаешь, деньги нужны. Мы же еще за машину должны, у друзей заняли. Как тебе машина, понравилась? — спросил сын, с удовольствием доедая второй кусок пирога с чаем.
— Ой, да что ты, Коленька, еще как понравилась, такая славная на вид, сразу видно, что новая. Только дюже маркая, на ней же любая соринка видна. Вон, задождило, и она уже вся в грязи.
— Зато ночью приметная, говорят, что белые более безопасные машины.
— Да, понятное дело, вам молодым виднее. И чего я, старая, с советами лезу, — приговаривала Михайловна, сидя за столом напротив сына.
Допив чай, она посмотрела в окно, где сыпал снег крупными хлопьями.
— Сынок, смотри, какой снег густой повалил. На глазах погода меняется. Ты поезжай, наверное, а то, не дай Бог, как метель поднимется и дорогу заметет.
Михайловна тревожилась не зря, погода действительно портилась на глазах: порывы ветра усиливались, а снег из мокрого, хлопьями, перешел в мелкий и уже не таял, а ложился на землю  белым покрывалом.
Николай, послушал совет  матери, и, попрощавшись с ней, собрался в обратный путь. Михайловна, несмотря на метель, вышла провожать сына до машины и долго крестила вслед, шепча молитвы.
Неспокойно было у нее на душе: «Николке, в такую погоду ехать степью! Господи, спаси и сохрани!»
Тем временем «Москвич» уже выехал из хутора.
Метель усиливалась, северный ветер, завывая, наметал переметы на дороге, и автомобиль местами буксовал.
«Да, погода просто сказочная, но лучше ее наблюдать, сидя из окна дома, чем в открытой степи», — подумал мужчина.
Он поднес руку к лицу и посмотрел на часы. «Начало четвертого, скоро будет темнеть. А быстрее тридцати километров в час не поедешь, сразу заносит».
Дорогу уже почти не было видно. Снега местами намело уже  прилично, но были участки, где его ветром сдувало, и дорога показывалась.
Небо темнело все больше и больше, видимость ухудшилась. Снег залеплял лобовое стекло, и приходилось применять дворники.
Николай ехал с зажженными фарами и старался рассмотреть дорогу, но ничего не было видно из-за метели. Сильные порывы ветра толкали машину ощутимо в бок.
«Где я?» — пытался всмотреться в окрестности водитель.«Совхоз должен быть слева, огни… Но ничего не видно, хоть глаза выколи, такая пурга. Вот это я попал, однако! Уже совсем стемнело, так и заплутать недолго. А снег еще сильнее пошел, чтоб его!»
И тут он вспомнил своего покойного деда Михаила Тимофеевича. Как однажды в такую погоду он, будучи еще мальчишкой и сидя у печки, слушал старого казака:
— Запомни, Колька, степь в такую погоду людей забирает. Не дай Бог заплутать в буран,
— говорил дед, сидя на лавке и занимаясь ремонтом рыболовной сети.
— Как забирает, дедушка? — не понимал Николка.
— Да так. Заплутает какой путник, собьется с дороги, а оно и немудрено, ведь не видно ни зги, и замерзнет в широком поле. Кричи, не кричи, а кто на помощь придет, если куда ни кинь одни версты, да ни пройти, ни проехать.
— А что же делать путнику, если все же сбился с дороги? — не отступал от деда любопытный внук.
— Да что одно и останется, как молитву читать, да Николая-Угодника на помощь звать. Крепко нужно молиться, и он услышит. Он же чудотворец, всем путникам помогает, кто его призывает в беде, — подняв палец кверху, сказал дедушка.
— Деда, а он всем-всем помогает?
— Ну, как всем… Кто крещеный и в Бога верует, и кто черным словом не ругается.
— Деда, а ты откуда это знаешь? — не унимался Николка.
— Так вот смола! Колька, не отвяжешься от тебя. Люди гуторили, вот и знаю, —
— Раньше ж оно как было, — отвечал старый казак. — Храмы были, при них сторож завсегда службу нес. И вот, в такую непогоду поднимался он на колокольню и подавал знак путникам. В колокол бил, благовест, называется. Услышит какой заплутавший и пойдет на звук, глядишь, так и спасется. Так-то.
— А сейчас как? — опять спросил внучок.
— Да никак. Храмы все поразорили, порушили, а какие, если и есть, так у них уже и сторожа все повымерли, некому больше благовестом звонить…
Еле сунулся «Москвич» по глубокому снегу, и то на первой скорости. Двигатель напряжно гудел, а кузов машины заносило, и Николай рулем направлял, автомобиль.
«Плохи дела, я, видать, совсем с пути сбился. Ни огней, ни пути, ничего не видать. Где этот совхоз, или я проехал мимо? Снегу намело пропасть, вязнет в нем машина, скоро встану уже, не проехать. Что же делать? Глушить мотор нельзя, а то потом заведусь ли? Надо осмотреться», — решил мужчина, понимая серьезность ситуации.
Он остановился, не выключая двигатель. Открытая дверь разом от ветра распахнулась, и хлопья снега облепили фигуру водителя. Ветер, завывая, ворвался в салон автомобиля, и холод быстро охватил Николая.По колено он провалился куда-то в снег.
« Это обочина, наверное», — подумал он.
Кругом было темно, и в свете фар стало видно, как стремительно летит снег, гонимый порывами ветра.Николай попытался обойти машину, но глубокий снег преграждал ему путь. Переметы были выше колена, а местами и до пояса доходили сугробы.
«Во влип, хреновые мои дела, видать. К утру так закидает, что будь здоров, и хоронить не нужно. Что же делать?»
Николай вернулся в автомобиль. Руки у него замерзли на ветру и покраснели. Внутри было довольно тепло, печка работала исправно. Он включил фонарь на потолке и посмотрел на часы. Циферблат показывал  шесть вечера.
«Уже три часа прошло, как я уехал от матери. В хорошую погоду уже был бы давно дома. Мои волнуются, наверное».
 У него противно заныло под ложечкой, и дурное предчувствие вдруг охватило его разом.
«Да, что же, замерзать что ли тут?» — в сердцах крикнул мужчина.
Он с силой нажал на педаль газа, и двигатель взревел, набирая обороты, но вместо движения вперед машину повело в бок, в заносе.
Водитель быстрыми движениями рук крутил руль, стараясь выправить машину, но она только глубже уходила в сугроб. Понимая, что эти действия ни к чему не приведут, он сбросил газ.
На панели датчик бензобака показывал ровно половину.
«Топливо закончится, и мне каюк, мороз крепчает. По этой дороге никто в это время не ездит, тем более в такую погоду. Да, как-то в свои сорок помирать никак не хочется».
И тут ему вспомнились его жена и дети, старший Серега — школьник.И маленькая дочурка Анечка. Страх охватил его, и сильная тоска в душе не давала ему подумать.
«Что там дед в детстве говорил про путников в буране? Что-то про церковь, колокол. Да, где сейчас храм, нет его и в помине. Социализм вроде строим, я в партию в прошлом году вступил. Так, надо, сказали на производстве. Ты победитель соцсоревнования, план перевыполнил, мы тебя к медали представим, а ты не коммунист — нехорошо. Надо вступить, учи устав. Ну и вступил».
Заунывно выл ветер в степи, крутил на просторе снежинки, наметая белые сугробы.Время медленно тянулось в томительном ожидании.
 Страшная реальность все больше пугала мужчину. Где-то внутри он усилием воли сдерживал в себе панику, но моральные силы были на грани.
«Как там, молятся? Я уже все молитвы позабыл. В детстве бабушка учила меня «Отче наш» читать, сейчас и не вспомню. Да, кажется, дед говорил про святого Николая-Угодника. Я же тоже Николай, значит, он мой покровитель».
«Господи, помилуй меня, грешника», — зашептал горячо мужчина.«Николай-Угодник, помоги мне, погибаю, заплутал в такую погоду. Господи, помилуй», — вспоминал напряженно Николай.
«Дети, малые еще, поднять надо. Николай-Угодник, помоги, помоги, помоги!» — все громче молился он.«Долги же за машину, никак помирать нельзя. Что же Любаша делать будет, у нее зарплата семьдесят рублей. Господи, помилуй», — горячо шептал мужчина, и слезы навернулись на глаза.
Черная ночь за окнами автомобиля пургою выла и страшила одинокого путника неминуемой гибелью.
В тупом оцепенении прошел еще час. Время тянулось медленно.Николай хотел бросить машину и идти пешком, но вовремя остановился в своем порыве, понимая, что он увязнет в сугробах и наверняка замерзнет в степи.
Его охватило какое-то равнодушие, ему стало все равно, что с ним случится. Душевные силы его покидали. Он просто сидел в машине и ждал, когда закончится бензин в баке.Он старался не думать ни о чем, его одолевала дремота, но он боролся с ней. Где-то в глубине души еще жила мизерная надежда на спасение.
Фары он давно погасил и сидел в полной темноте, ожидая, когда заглохнет мотор.
И в какой-то момент ему показалось, что мелькнула полоска света и тут же исчезла. Он весь встрепенулся и сел ровно, взявшись за руль.
Свет опять показался вдали.
«Не может быть, у меня, наверное, галлюцинации на нервной почве. Опять светится. Как будто едет кто-то. Но кто проедет по такому бурану, снега горы намело. Я уже, наверное, двинулся, я где-то читал, так в пустыне бывает», — не верил своим глазам усталый мужчина.
Но свет приближался к нему все ближе, только немного левее от машины.
«Нет, это явь, кто-то едет сюда. Господи, неужели!»
Свет фар становился все отчетливее, и сквозь завывания вьюги стал слышаться звук работающего трактора.
 Николай включил дальний свет и стал им мигать, при этом сигналить, чтобы тракторист его заметил.В ответ ему помигали фарами трактора.
«Слава Богу, он меня видит! Неужели я спасен!»
Николай с трудом открыл дверь «Москвича» и, встав на порог, размахивал руками.
«Сюда, я здесь!»
Трактор, чихнув, затормозил с левой стороны от «Москвича», звуком мотора заглушая метель.Дверь трактора распахнулась, и в свете фар Николай увидел друга Степана.
— И давно ты тут загораешь, братан? — удивленно прокричал Николаю. Степан спрыгнул с подножки трактора в снег.
— Да, с четырех часов тут торчу. А ты каким чудом здесь?
— Сейчас, братишка, маленько еще подожди, я на МТФ волокушу с сеном отопру и вернусь за тобой. Держись, Колька.
Опять потянулись минуты в томительном ожидании.
Степан, заехав во двор МТФ, отцепил волокушу с сеном. Ветер немного стих, и легкий снежок кружился в полете.
Тракторист приоткрыл створку ворот, и его обдало теплом коровника. Навозный дух ударил в нос. Буренки мирно дремали и пережевывали травяную жвачку. Одна из коров приветственно замычала.
— И тебе добрый вечер, красавица, — полушутя ответил Степан.
— Панкратыч, ты где? Чего звонил старый? — крикнул Степан, заглянув в сторожку.
Но на зов, как ни странно, вышел Витька, внук Панкратыча, молодой парнишка.
— Степан Петрович, я за него.
— О, Витек, а че такое? А я смотрю, никого нету. Так, Панкратыч куда делся?
— Заболел, с простудой свалился в обед, лихорадка его бьет. Ну, я и дежурю, — спокойно объяснил хлопец удивленному трактористу.
— Ничего не понимаю. Он же мне звонил часа два назад. Вернее, не мне, а соседке моей, Лидке-фельширице, и велел сена волокушу притянуть, говорил, что на завтра не хватит фуража. Я еще возмутился ей, говорю: «Да я в четверг только привозил сено», а она мне: «Ничего не знаю, Панкратыч строго сказал, пусть везет и все, иначе удои у буренок упадут, погода морозная, кормить скотину надобно справно».
— Степан Петрович, да откуда он вам бы позвонил, у нас и телефона дома нет. Его бабка в постель уложила и отварами отпаивает.
— Так, вот дела. Кто-же этот шутник? — задумчиво  почесал затылок тракторист.— Ну, ладно, Витек, поехал я, некогда мне, еще дело есть важное.
Степан зашагал на выход мимо загонов с буренками.
— Ну, дамочки, не вздумайте мне снизить удои, сам доить приеду тогда, у вас фуража на две недели с запасом.
Метель утихла, и на небе показалась полная луна. Серебряный свет отражался в белых сугробах.
Николай,твердо верил, что Степан обязательно вернется, но все же не мог спокойно ждать. Дурные мысли так и лезли в голову.Но вскоре он услышал звуки трактора.
Степан опустил отвал трактора и шел впереди «Москвича», очищая дорогу, заваленную снегом.
В девятом часу они добрались до трассы.
— Ну, всё, брат, дальше уже дорожники чистят шоссе, доберешься, — тракторист обнял на прощание друга.
— Спасибо тебе, родной. Спас меня от верной гибели.
— Колька, не заморачивайся, мы же свои. Только поехал я по ложному вызову, какой-то старик меня отправил к тебе, я так ничего и не понял.
Но всё понял спасенный товарищ.Прав был его дед: Николай-Угодник спасает путников, заплутавших в буране.

P.S
Всё описанное выше случилось с моим отцом. Но рассказал он эту историю родным, спустя двадцать лет, во время семейного обеда, завершив фразой: «Если бы сам всё это не пережил, никогда бы не поверил, что такое случается в жизни.»