Антилопа - глава 5. Архип

Где-то в одном из старых районов Трисити можно найти дома, которые ещё помнят то время, когда жизнь была тихой и спокойной. Жители этих мест часто собирались во дворах и обсуждали всё лучшее, что с ними было тогда, сравнивая прошлое с настоящим. Возраст собеседников вполне отражал состояние окружающей обстановки: можно сказать, это были атрибуты одной эпохи, через которую их протащила нелёгкая. Иногда сюда заселялись молодые семьи, но совсем немного и ненадолго. Они в своём положении искали возможность жить лучше и, как только светил маяк любой надежды, сразу переезжали из старого района в тот, что посвежее. Такой ход жизни рисовал пёструю картину поколений, заставших разные периоды стана и хранивших память о них.

По случайности или нет, в одном из таких дворов Антип застал молодого парня своих лет, когда прогуливался по периферии девятого района недалеко от парка. Издали его привлёк белый дым, который клубился точечными очагами, смешиваясь и устремляясь вверх мимо соседних построек. Из любопытства Антип пересёк надземный переход через объездную дорогу и направился к источнику дыма. Путь лежал среди старой застройки пятидесятых и шестидесятых годов. Фасады зданий из кирпича и штукатурки делали их легко узнаваемыми — такой вид нельзя было спутать ни с чем. Окажись ты где-нибудь за границей, всё равно будешь помнить и невольно сопоставлять этот слой материалов с чужим, почти всегда принижая свой. Будто бы есть то, что по определению хуже и всегда должно оставаться таким. В противном случае теряется сама структура сравнения, где либо всё плохо, либо одинаково хорошо. Люди не любят быть одинаковыми, и Антип смекнул это очень рано. На множестве примеров и наблюдений за жизнью его представление о человечестве сводилось к следующему: есть люди для построения абстракций и люди для пользования абстракциями. Под абстракцией он понимал схему, структуру, модель — то, что опосредовано и отличается на уровень или порядок от первоисточника. Так, например, существовала абстракция из людей старого поколения, которые служили рабочей силой для застройки города. Или абстракция из тех, кто обеспечивал жителей едой. Вокруг были самые разные абстракции, и Антип сбился со счёта в своей личной коллекции этих структур. Иногда он начинал видеть их там, куда никто и не заглядывал. Каждая обнаруженная абстракция закономерно направляла мысль в сторону её пользователя. Антип не против был держать у себя коллекцию абстракций, но вот пользователи — это было не то, чем хотелось бы владеть. В его голове непрестанно мелькала идея: как оставить сами абстракции, но избавиться от тех, кто ими пользуется?

Продвигаясь в глубь старого района, Антип зафиксировал то, что про себя называл «саможизнью», или, по-другому, — абстракцией без пользователя. В его памяти была особая ячейка для таких случаев. У коллекционеров разного рода ценностей подобные вещи называют самородками, редкостями или антиквариатом. Перед глазами парня возникла картина, давно забытая жителями новостроек: местные жители с разным инструментом и садовой утварью устраивали приборку на территории и жгли во дворе опавшие листья. Были среди них в основном бабушки, вокруг которых хлопотал седобородый дед. Но больше всего внимание Антипа привлёк молодой человек, который с граблями в руках бороздил по траве на некотором отдалении от основной группы. Он не спеша собирал листья в мешок один за другим и складывал возле старой берёзы. Антип заметил бочку, стоявшую недалеко от постройки, напоминающей сарай. В ней жгли какой-то мусор. Чуть дальше, на уже убранной поляне, горел костёр из собранных листьев. Таким образом парень мог наблюдать совершенно разные подходы к уборке листвы на придомовой территории: бочку, костёр и мешок. «Эта абстракция имеет вариативный подход к ведению дел», — подумал Антип. Это было очень интересно. Он не стал больше медлить и решил пообщаться с тем, кто пользовался мешком.

— Привет, — сказал Антип, выходя на свежеубранную от листьев поляну.

— А-а, — оглянувшись, протянул парень.

— Меня зовут Антип.

— Да, ммм, а я Архип, — ответил тот.

— Я увидел дым и решил посмотреть.

— Да, дым… Я говорил соседям, что можно просто собрать весь мусор в мешки, но… — Архип протянул это едва слышно.

— Давай помогу тебе, ты ведь один здесь с мешками.

— Да, наверное, не стоит, ты ведь не живёшь тут, не обязан.

— Я помогу. Мне интересно с тобой поговорить, а чтобы не стоять просто так, могу поучаствовать в уборке.

— О чём ты хочешь поговорить? Мы ведь раньше не встречались.

— Нет, мы не знакомы, но я думаю, у нас есть общие интересы.

— Какие интересы?

— Интересы, выражающиеся в действии.

— Ты имеешь в виду то, что я убираю листву в мешок, а не жгу, как остальные?

— Именно, ты понял верно.

— А что тут особенного? Это же очевидно, что жечь неэффективно, тем более дым…

— А что с дымом не так? — вдруг спросил Антип.

— Я пробовал объяснить это деду, но он не стал слушать, сказал — ерунда, — неуверенно протянул Архип.

— Я пока не дед, да и ерунда, на мой взгляд, не то, чем кажется. Давай выкладывай.

Архип поведал Антипу в сущности то, что тот и так знал или о чём догадывался. Из общения друг с другом ребята вынесли много общего. Неожиданностью стало то, что оба они посещают больницу. Разница заключалась лишь в отделении: Антип был приписан к терапии, а Архип — к психиатрии.

— Так значит, твой врач — Любовь Моисеевна, да? — спросил Архип.

— Ага, она самая, — подтвердил Антип.

— Я попервой ходил к ней, когда мне только ставили диагноз. Тогда она сразу сказала, что это не к ней: случай с головой, а не с телом, лучше лечить в психиатрии, — произнёс Архип.

— Довольно быстро она тебя определила.

— Да, но я и сам не против. В моём случае лучше остаться без тела, но с головой.

— Интересно, конечно. А что с головой?

— Да примерно то же самое, что и у всех, только выражено в большей степени. Как ты и сам знаешь, факторов бесчисленное множество, и что именно причиняет вред — сложно выявить. Но я стараюсь и от помощи не отказываюсь, — закончил Архип.

— Понимаю тебя. Дорогу осилит идущий, — произнёс Антип, глядя в сторону многополосной дороги, откуда пришёл.

Архип оглянулся вокруг, с удивлением обнаружив, что опавших листьев больше нет, да и другие жители двора уже сворачивали работу. День близился к вечеру, и осеннее солнце катилось вниз за горизонт уходящего дня. Он посмотрел в глаза Антипу и испытал неподдельное желание побольше узнать об этом случайном госте.

— Дело сделано, мне пора идти.

— Да, спасибо за помощь, было интересно пообщаться с тобой.

— Думаю, это не последний разговор. Живу я недалеко, к тому же в одну больницу ходим. Увидимся. Пока, — закончил Антип и протянул руку Архипу.

Архип несколько замешкался. С какой-то внутренней силой противоречия он попытался дать ответную руку Антипу, но так и не смог. Антип вовремя сориентировался и отдал протянутой рукой честь от головы с фразой:
— Ну, бывай, увидимся! — и поспешил уйти.

Выйдя из старого двора, Антип расплылся в улыбке, а мысли в его голове уже опережали ход его ног — было над чем поразмыслить. Архип же смотрел вслед и испытывал то, что сам называл «чувством дискомфорта в положении среди». Под словом «среди» в его понимании крылось нахождение среди социальных норм и правил, в том числе — рукопожатий между людьми. Как же много раз он попадал в ситуации, где этикет обязывает, а Архип всё смазывает. А смазывал он руки часто — антисептиком, если не мог вымыть их с дегтярным мылом.

Из книг Архип знал, что когда-то люди жили более свободной и необременённой гигиеной жизнью — в совершенно другой среде. В то время чистота рук считалась чем-то ненужным и странным. Каждый, кто умудрялся выжить, считался счастливчиком, будь он хоть первым, хоть последним ребёнком в многочисленной семье. Но сам Архип в семье был единственным. Были только он да мама. Рядом с ними жили лишь соседи из доживающих свой век стариков, и больше не было никого.

В окружении своего двора Архип почти не пересекался со сверстниками, а обучение проходило на дому. С детства у него появилась любовь к литературе. Книги всегда в избытке находили парня, а он не отказывал себе в искушении потратить час-другой за чтением. Особенно старые книги из минувшего века являлись для него огромной ценностью. Из подобных источников Архип черпал много информации о прошлом. По его мнению, опыт ушедших эпох и есть истинное знание жизни, и только ему имело смысл доверять. Доверять же мимолётным мыслям — своим или чужим — было неоправданной ложью. В этом отношении он отличался от Антипа. Так Архип выстраивал колонны своего миропонимания опираясь на книги и своё шестое чувство. Он испытывал неподдельный интерес, когда смотрел в глаза Антипа, будто за ними скрывалась самая, что не на есть тайна и неизвестность. Путь который он выбрал отличался, но вот цель, как подсказывала ему интуиция, у них общая.

Архип очнулся от своих мыслей стоя во дворе. Людей вокруг не было. Солнце скрылось, наступила темнота и воздух становился прохладным. Тело испытывало чувство дискомфорта, захотелось тепла и уюта. Других дел не нашлось и пора было идти домой.