Последыш или живый в помощи...

                ПРОЛОГ:
    Сколько времени он уже лежит здесь Михаил не знал. На губах отчётливо ощущался неприятный солоноватый привкус, к которому примешивалось присутствие земли во рту. В голове шумело: то ли от полученной контузии, то ли от грохота рвущихся неподалёку снарядов.
    С трудом ему удалось разомкнуть слипшиеся веки. Сквозь образовавшуюся узкую щель Михаил попытался рассмотреть окружающее его пространство.
     Поначалу видение было нечётким, словно в тумане, но постепенно зрение сфокусировалось, и он смог, наконец, разглядеть земляные скаты глубокой воронки, на дне которой лежал.
     Он встряхнул головой, пытаясь отогнать наваждение, но картина не изменилась. Значит, это явь?!
     Сознание тут же выдало немой вопрос, а за ним и другой: «Где я, и что я здесь делаю?».
     Он попытался повернуться на бок, и всё тело пронзила тугая ноющая боль. Михаил громко застонал и снова провалился в небытие.
     К яви его вернул оглушительный звук взрыва и посыпавшаяся сверху земля. Присыпало парня довольно сильно.
     «Неужели всё? – снова панически выдало сознание. – Вот как, оказывается, наступает конец. Значит, та земля, что я видел в последний момент, и есть края моей могилы… Господи, прими душу убиенного раба Твоего Михаила, прости ему вся согрешения вольные и невольные, и даруй ему Царствие Небесное…».
     Рядом снова загрохотало, и откуда-то сверху посыпалась новая порция земли.
     «Странно… Неужели на том свете так же неспокойно, как на Земле? И почему я до сих пор слышу взрывы, а не сладостные звуки труб Ангелов Небесных? Отец Сергий не раз говорил, что всех, кто любит Бога и верен Его заветам ждёт Царствие Небесное, в котором умиротворение, покой и благодать. Но ничего подобного не ощущается. Даже наоборот, не покидает непроходящее чувство тупой ноющей боли, грохот в ушах и неприятный привкус на губах… Господи, что со мной? Где же я, в конце концов?».
     Словно бы в ответ, рядом снова разорвался снаряд, окатив парня новой порцией рыхлой земли. Вместе с этим пришло, наконец, понимание происходящего с полным погружением в действительность.
      Чей-то далёкий, но такой близкий и родной голос вдруг произнёс: «Это война, сынок. Страшная братоубийственная война, которой и быть не должно, но она есть. И не просто есть, она день за днём уносит жизни молодых солдат. Ты один из них! Но ты – не жертва! Соберись, и не дай врагам насладиться твоей смертью. Ты - жив! А это значит, что силы мирового Зла не смогут сегодня отпраздновать очередную победу. Ты жив, сынок, очнись и действуй! Найди в себе силы подняться и отступить. Не считай это действие трусостью. Иногда нужно сделать шаг назад, чтобы затем шагнуть два-три раза вперёд и обрести победу!».   
     Михаил вздрогнул и вновь разомкнул слипшиеся веки. С трудом ему удалось
вытащить руку из-под довольно толстого слоя земли. Пальцы дрожали, по всему телу пробежал холодок. Превозмогая боль, парень сложил пальцы для крестного
знамения. Осенив себя, он тихо зашептал текст 90 Псалма: «Живый в помощи
Вышнего…».
                *****
      Родился Миша в многодетной крестьянской семье в небольшом селе Михайловское, немалое количество подобных которому разбросано по всей территории России.   
    Как рассказывал Михаилу его любимый батюшка, настоятель храма в честь Архангела Михаила отец Сергий, название своё село получило от земли церковной местного храма, к которой она прилегала.
    Молодой человек регулярно посещал церковные службы в Архангельском храме. Службы эти Михаил не просто любил, он жил ими. Здесь он был крещён, здесь же и наречён славным именем, обозначающим «равный Богу». Узнав об этом, мальчик был ошеломлен, но в целом воспринял этот факт с достоинством и никогда не перед кем не зазнавался. За своё смирение и чистую душу батюшка благословил его на служение в алтаре.
     Вообще это был очень тихий послушный и чрезмерно трудолюбивый парень. Кроме него в семье росли три брата: Василий, Григорий и Иван, наречённые так в честь трёх великих православных святителей: Василия Великого, Григория Богослова и Иоанна Златоуста. А ещё у четырёх братьев была старшая сестра – Татьяна, наречённая в честь святой великомученицы.
     Самым младшим в семье был Миша. Когда он родился, отец, принимая на руки сына, с улыбкой произнёс:
     - Теперь всё, вот и последыш мой на свет появился!
     Это слово как-то незаметно приклеилось к мальчику и в дальнейшем часто сопровождало его по жизни. Так любил называть его отец, а за ним старшие сестра Татьяна и брат Василий. Григорий и Иван тоже не забывали напомнить ему, что именно он в семье «последыш».
      Михаил не обижался на них. Что ж тут поделаешь, если ему действительно суждено было родиться позднее их всех. Кто же он тогда, если не последыш?
      Жили в семье дружно, каждый старался помочь друг другу: старшие опекали младших, а все вместе дети старались во всём оградить родителей от нелёгкого крестьянского труда.
      Отец, Илья Ефимович Веров, работал завгаром у местного фермера Степана Васильевича Козухина. В советское время Козухин возглавлял Михайловский совхоз, но перестроечное время тот не пережил и долгое время все фермы стояли без хозяина. В лихие девяностые Степану Васильевичу удалось поднакопить капиталец, и к приходу нового тысячелетия он решил превратиться в фермера, дабы кой-какой опыт в этом деле имелся.
   В качестве своего нового хозяйства Козухин и взял фермы бывшего совхоза-миллионера. Работа как-то сразу пошла в гору. Уставшие от вечной безработицы местные мужики с азартом хватались за любое предложение подработать. А уж когда Козухин стал платить, пусть и мизерную, но всё же зарплату, отбою от желающих не было. Пошёл на ферму и Илья Ветров. Нужно было чем-то кормить семью, вот он и решил попробовать себя в этом деле, тем более что крестьянский труд был знаком с детства.
   Начав с самых низов, отец Михаила постепенно дошёл до должности завгара. В фермерском гараже помимо старенького ЗИЛа имелись ещё: бывший милицейский УАЗик, два трактора и один кормоуборочный комбайн.
   Илья Ефимович, как абсолютно не пьющий человек, был на ферме в особом почёте. Именно ему и доверил Козухин ключи от гаража.
   Мать Михаила, Прасковья Ильинична, занималась домашним хозяйством и воспитывала детей.
    Старшие дети тоже довольно рано начали свой трудовой путь. После восьмого класса Татьяна решила податься в город, где поступила в педагогическое училище и выучилась на учительницу младших классов. Училась она хорошо, поэтому по рекомендации от руководства педучилища её взяли на работу в одну из городских школ.
   Василий и Григорий до окончания восьмилетки жили с родителями, во всём стараясь им помочь. Получив документ о школьном образовании, они единодушно решили поступать в железнодорожный техникум.
    Прасковья Ильинична поначалу сомневалась и по-матерински переживала, как её детки будут жить без неё в большом городе, но твёрдое слово главы семьи поставило точку в этом вопросе. Братья были отправлены в областной город, где им удалось успешно пройти вступительные испытания. Учёба, хоть и с небольшими трудностями, но была успешно закончена. Вслед за получением диплома пришли и повестки в армию.
    Василий и Григорий приняли их с особой радостью, ведь не служить Родине в их селе считалось позором.
   Справив хлебосольные проводы, Веровы проводили сыновей, которым предстояло служить в пограничных войсках. В семье остались только Иван да младшенький Миша. 
    Иван грезил военной карьерой, поэтому ещё с седьмого класса начал усиленно готовить себя к службе в армии. Он не только повышал свою физическую выносливость и быстроту реакции, но и ежедневно усиленно занимался теми предметами, которые пригодились бы ему при поступлении в военный ВУЗ.
    С этого же времени он твёрдо запомнил фразу из знаменитого фильма «Офицеры»: «Командир в первую очередь должен думать, а не шашкой махать…», которую превратил в свой девиз по жизни.
    Он успешно сдал все экзамены за одиннадцатый класс и по окончании школы был награждён серебряной медалью. Вместе с отцом Иван поехал в Казань, где ему удалось пройти отбор в Высшее танковое командное ордена Жукова Краснознаменное училище. Счастью парня не было придела. Отец был сдержан, но безгранично горд.
    Сам Михаил с раннего детства мечтал стать священнослужителем. Ещё учась во втором классе, мальчишка подвергся насмешкам одноклассников, дразнивших его «попёнком» за то, что он регулярно посещает церковные службы.
    Весь в слезах от обиды маленький Миша прибежал домой, где его встретили мать и отец. Узнав в чём дело, отец заботливо погладил сына по голове своей широкой ладонью и произнёс:
- Тут не плакать, а гордиться надо. Твёрдо запомни, сынок, без веры в Бога на земле не проживёшь. Только Он нам помощь и опора. У нас даже фамилия говорящая – «Веровы», так что, сам понимаешь, она нам не зря дана. И деды, и отцы наши с верой жили. Мы вот с матерью тоже с верой живём и вас, пострелят, с верой растить стараемся.
    И он запомнил, на всю свою жизнь запомнил эти слова и больше никогда не позволял себе усомниться в вере. Даже заносчивые одноклассники заметили, как сразу расправились плечи у жертвы их насмешек. Он с гордым видом прошёл мимо них, не обращая ни малейшего внимания на их нападки.
    А спустя месяц они сами просили у него прощения за свои насмешки. Михаил простил, да и как можно было не простить того, кто искренне раскаялся. Так учил его любимый батюшка отец Сергий…

                *****
    Завершив молитву, Михаил почувствовал, словно какая-то невидимая сила приподняла его от земли и поставила на четвереньки. Опираясь дрожащими руками о края воронки, он медленно начал карабкаться вверх.
   Земля под ним то и дело осыпалась, отправляя контуженого парня на исходную, но он, стиснув зубы, упрямо лез вверх. Губы безмолвно шептали Иисусову молитву:
   - Господи, Иисусе Христе Сыне Божий, помилуй мя.
   Наконец, ему удалось зацепиться за верхний край осыпающейся ямы и рывком подтянуть ослабшее тело к выходу из неё. Тело пронзила нестерпимая боль. Михаил закрыл глаза и громко застонал.
   Где-то рядом снова послышался звук взрыва. Парень вздрогнул и разомкнул веки. Слегка покачивая головой из стороны в сторону, он попытался сфокусировать зрение. С трудом, но это ему удалось.
    Вокруг всё было перерыто воронками от снарядов. Неподалёку лежали тела убитых товарищей, перевёрнутые артиллерийские орудия и стреляные гильзы от снарядов. Увы, но славный российский артиллеристский расчёт был полностью уничтожен…
   - Хотя, если подумать, то и не полностью. Ведь я же остался жить, хотя был ранен и контужен, - такие мысли пришли внезапно в больную голову Михаила.
  – И всё-таки полностью. Ведь я же не артиллерист, а разведчик десантно-штурмовой группы, - продолжало выдавать подсознание раненого бойца. – Я же к ним с разведданными шёл, потому что связи не было, должен был координаты целей противника сообщить… Не успел, значит.
    Он снова посмотрел по сторонам, пытаясь обнаружить хоть малейшее движение, храня в душе крохотную надежду на то, что выжил не только он.
    Увы, но движение не обнаружилось. Неслышно было и стонов, только, отходящие в сторону от этих мест, звуки снарядных разрывов.
    Найдя в себе силы, Михаил перекинул ослабшее тело через край воронки и медленно пополз вперёд. Нужно было выбираться из этой «кровавой мясорубки».
   На ремне лежащего рядом убитого товарища была закреплена фляга, увидев которую, раненый боец ощутил жгучее чувство жажды. Дрожащими пальцами он расстегнул пряжку и потянул к себе ремень. Вскоре в его руках оказалась долгожданная фляжка.
   Открутив крышку, Михаил осторожно поднёс горлышко к носу. Никакого запаха он не почувствовал.
   - Значит это вода, а не водка или спирт, - произнёс он с радостью.
   Припав к горловине фляжки, Михаил с жадностью начал глотать воду. С каждым глотком ему казалось, что силы возвращаются, и он способен передвигаться на своих ногах.
    Оставив немного воды во фляге, российский разведчик вновь закрутил крышку и закрепил её на своём поясе. Теперь предстояло самое сложное: попытаться встать на ноги. Он мысленно дал себе команду подняться на счёт «Три!».
    Через мгновение Михаил неуверенно стоял на ногах, раскачиваясь из стороны в сторону, словно трава на ветру. Боясь упасть, он раскинул руки в стороны, балансируя так, точно шёл по бревну через небольшую речушку.
    В таком положении ему удалось добраться до ближайшего перелеска. К его радости, противника поблизости видно не было, значит, можно было устроить привал. Заметив на окраине перелеска неглубокий овражек, Михаил направился к нему. Переходя от дерева к дереву, он добрался до нужного места, присел на край и на «пятой точке» съехал на дно овражка. Здесь можно было отдохнуть.
   Он закрыл глаза и через несколько мгновений погрузился в тяжёлый сон…

                *****
    Сон постепенно опять вернул парня в домашнее прошлое, когда рядом были отец и мать, его школьные друзья, любимый батюшка отец Сергий, весь приход родного храма Архангела Михаила и она… милая Варенька.
    Имя, какое светлое ей досталось – Варя, а полностью – Варвара. Батюшка рассказывал, что была такая святая мученица, пострадавшая за Христа. В их храме даже икона её имелась.
     Та, кого он назвал «милой Варенькой», была молодой красивой русоволосой девушкой с длинной косой до самого пояса. Их несколько лет назад познакомил отец Сергий за полчаса до очередной литургии, представив молодому человеку, выходящему из алтарных врат, стройную девушку в скромном цветастом платье и таком же цветастом платке.
   - Знакомься, Миша, это Варвара, - произнёс батюшка, - она к нам в село с родителями приехала. Они старый пустующий дом на краю села купили. Прежняя-то хозяйка померла давно, дом стал никому не нужен, а им, вишь ты, пригодился.
   - Очень приятно, Михаил - робко протянул он тогда руку и почувствовал, что краснеет.
Девушка с нежной улыбкой на губах слегка кивнула ему головой и ответила: «Взаимно!» …
   Эта встреча произошла восемь лет назад. Как раз тогда Варины родители вынуждены были оставить прежнее место проживания и искать приюта на российских просторах. Дело в том, что раньше они проживали недалёко от Донецка, но в 2014 году, настроенная нацистски, украинская власть решила стереть с лица земли дружественную по отношению к России территорию своей же страны.
    Станица, в которой проживала Варя вместе с семьёй, подверглась массовым артиллерийским обстрелам в первый же месяц конфликта. Многие односельчане
погибли в ходе этих бомбардировок.
    Чтобы сохранить жизнь себе и всем членам семьи, отец Варвары принял решение о переезде в Россию. Собрав самые необходимые вещи и документы, они вскоре оказались на русской земле. Судьба распорядилась так, что им суждено было оказаться в его родном селе.
    Семья Вари была воцерковленной, поэтому вскоре по приезду произошло их знакомство с отцом Сергием, а, узнав, что девушка пела в церковном хоре, тот благословил её на клирос…
    Молодой человек улыбнулся во сне и протянул вперёд правую руку, ка бы пытаясь дотронуться до милого образа, настолько явственны были видения…
   Самое интересное, что несмотря на то, что девушка с самого первого их знакомства запала в его душу, он так и не решился признаться ей в своих чувствах. С замирающим сердцем стоял он в алтаре, наслаждаясь сладким голосом Вареньки, льющимся с клироса во время богослужения.
    Конечно, они встречались и не только в храме. Село Михайловское совсем небольшое, все про всё знают, со всеми здороваются, со всеми разговоры заводят. Приходилось и ему обмениваться с Варей редкими фразами при встрече на улице или в магазине. Только все они были не о главном, а так, о чём угодно…
   Один раз ему даже посчастливилось зайти в дом, где проживала Варвара с семьёй. Он встретил у магазина её маму, которая тащила домой тяжёлые сумки. Не помочь ей он не мог. Легко подхватив сумки, бодро зашагал за женщиной и вскоре оказался в её доме. Переступив порог, он лицом к лицу столкнулся с Варей, вышедшей в сени, чтобы встретить мать. От неожиданности он вздрогнул и неуклюже плюхнул обе сумки на лавку, стоявшую подле стены.
    Его благодарили и приглашали в дом на чашку чая, но он с краснеющим лицом, испытывая небывалую робость, заплетающимся от волнения языком, вежливо отказался и, попрощавшись, вышел из дома…
   А через три месяца, в июне 2014 года, его призвали в армию. На проводы собралась почти вся деревня, Варя с родителями тоже пришла его проводить. Они тогда тоже не смогли пообщаться, хотя в её глазах он видел затаённую грусть и желание поговорить. Лишь, когда до неё дошла очередь говорить напутственное слово, Варвара дрожащим тихим голосом произнесла:
  - Служи честно, Миша, береги себя, всем нуждающимся всегда помогай. Про нас не забывай, а мы за тебя молиться будем и ждать твоего возвращения.
    Эти её слова чудодейственным бальзамом пролились в его сердце. Он помнил их на протяжении всего срока службы, а служить ему выпала честь в славной 76-ой гвардейской десантно-штурмовой псковской дивизии.
    За время службы многому пришлось научиться и, если с физической подготовкой у него всё было в порядке, то со стрелковой и парашютной подготовкой поначалу возникли трудности. Он и сам не знал, что так боится высоты. Вот с этим страхом и предстояло бороться.
   И он справился. Справился на «отлично». В итоге стал числиться не только лучшим стрелком, но и первоклассным парашютистом. На его счету за год службы числилось 20 прыжков с парашютом…
   А потом служба закончилась, и он вернулся домой. На следующий же день пришёл в храм, где встретил любимого батюшку и её, милую сердцу, Вареньку.
   Помниться, она тогда сказала:
  - Очень рада тебя видеть, ты очень возмужал и окреп.
    Что он ей тогда ответил, совершенно не помнилось. Кажется, снова нёс какую-то чушь, смущаясь от давно забытого чувства робости и неуверенности…
    Вернувшись домой, он строил планы на будущую жизнь.  Он вновь озвучил любимому батюшке своё желание стать священником. Тот молча выслушал его, слегка улыбнулся и тихо произнёс: «Это хорошо! Только прошу, не спеши, проверь себя и получше подготовься к этому ответственному шагу. Верю, что в итоге всё у тебя получится».
   Молодой человек смиренно принял его слова. И снова покатилась привычная для него жизнь: еженедельные службы в любимом храме, общение с отцом Сергием, сладостно звучащий с клироса голос Вареньки, работа с отцом на ферме, посильная помощь матери. 
   Так продолжалось до мая 2016 года. После Дня Победы он получил предложение стать участником спецоперации ВС РФ в Сирийской Арабской Республике.
   Из телевизионных репортажей было известно, что, как раз сейчас, эта операция достигла наиболее активной фазы.
   Помнится, тогда он не испытывал никакого страха или чувства волнения. Почему-то сразу же всё было предельно ясно. Он - мужчина, подготовленный воин-десантник, обладающий специальными навыками и умениями, которому предстоит выполнить свой долг с оружием в руках…
    Через три дня он уже был в составе подразделения седьмой гвардейской десантно-штурмовой дивизии, проходящей спецподготовку совместно с бойцами тридцать четвёртой мотострелковой бригады. В состав обоих подразделений входил личный состав, обученный и оснащённый для ведения боевых действий в сложной горной местности. Связано это было с тем, что в тот период рассматривалось, как вполне возможное, вторжение турецкой армии и продвижение её в сторону военной авиабазы Хмеймим…
    Радовало, что среди бойцов-десантников он встретил немало бывших сослуживцев.
    А дальше именно на этой чужой сирийской земле ему пришлось получить первый реальный боевой опыт…
    События сна сменяли друг друга, словно мелькающие кадры кинохроники: вот перед глазами встают руины древней Пальмиры – величайшего памятника архитектуры и искусства раннего христианства. Он присаживается на обломок старинной колонны и через мгновение, словно бы, начинает слышать голоса первых сирийских христиан, совершающих молитву в этих святых местах.
   Отдать эту святыню на поругание врагу было невозможно. Они и не отдали, хотя бои здесь были довольно жаркими…   
  А потом картинка во сне снова сменилась. Перед ним оказались бывшие однополчане, склонившиеся в скорбном молчании перед смертельно раненым комбатом. Михаил стоял среди них, не стесняясь бегущих по щекам слёз. 
   Впервые в своей жизни он так близко видел смерть, и непросто смерть, которая приходит в свой срок к пожилому или тяжелобольному человеку. Эта смерть забирала молодого, полного сил мужчину, которого дома ждали жена и дети.
Ждали, но… увы, не дождались.
   Тогда в ходе сирийских боёв многие сослуживцы получили ранения и находились в госпиталях. Его же Бог миловал. Он точно знал, что это благодаря неустанным молитвам родителей, отца Сергия и дорогой Вареньки, а также тому, что он носит на своём теле поясок с текстом псалма «Живый в помощи», который не забывает произносить ежедневно.
   В Сирии он пробыл более шести месяцев, а затем на высшем уровне было принято решение об их возвращении домой. Перед отправкой на Родину каждого из участников боевых действий наградили орденами или медалями. Он тоже был представлен к награждению медалью Суворова…
   Уже дома, спустя некоторое время, он с удивлением узнал о том, что участие подразделений ВДВ в Сирийской военной операции на официальном уровне подтверждать не стали и сам командующий воздушно-десантными войсками генерал-полковник Владимир Шаманов заявил, что подразделения ВДВ ВС РФ в Сирию не отправлялись.
    Что ж сказать на это? Бог им судья! Он точно знал, что был там, с ним рядом были боевые друзья и пусть, хоть и малую, но всё же существенную роль и они внесли в дело борьбы с террористическими формированиями «Аль-Каиды», «Исламского государства» и «Джебхат ан-Нусра».

                *****
   Сколько времени прошло с того момента, как он уснул, Михаил не знал. Проснувшись, он потянулся, пытаясь размять затекшие мышцы. Всё тело вновь пронзила жгучая боль. Нижний правый край его формы промок от крови и теперь неприятно лип к телу.
   Молодой человек застонал. Чтобы не закричать, пришлось прикусить губу, ощущая во рту солоноватый привкус крови. 
    С трудом справившись с чувством боли, Михаил, опираясь руками за край оврага, предпринял попытку подняться на ноги. Не сразу, но всё же ему это удалось.
    Качаясь на ногах, он сделал пару неуверенных шагов, затем остановился, чтобы отдышаться. Потом снова повторил свои действия. Подниматься вверх было неимоверно трудно. Ноги не слушались, в голове шумело так, как будто там одновременно начали звонить все колокола со звонницы его родного храма.
   Цепляясь руками за ветки кустов, растущих по краям оврага, молодому человеку, наконец-таки, удалось подняться из оврага на ровную поверхность. Михаил снова остановился, сильно зажмурил глаза и слегка покачал головой из стороны в сторону. Таким образом, он пытался уменьшить головную боль и сфокусировать зрение.
    Его попытки возымели должное действие. Глаза стали различать картины окружающей действительности. Вокруг не было видно ни одного живого человека, только деревья и кусты.
   На всякий случай Михаил попытался крикнуть, но изо рта вырвался громкий хрип:
   - Эй, есть кто живой?
   Ответом ему послужила тишина. Даже гул недавнего артобстрела противника
откатился куда-то в сторону и теперь был практически не слышен. 
 Молодой человек медленно пошёл вперёд. Ему нужно было выбираться к своим,
поэтому он, пусть и неуверенно, но всё же начал двигаться к своей цели.
    Конечно же, понять, где сейчас располагается ближайшее подразделение российских войск, ему было не под силу. Но он помнил, откуда его направили в этот участок для обеспечения связи и ведения разведки. Контуженый мозг восстанавливал в памяти картину отправки его группы на задание…
    - Группы? - неуверенно мысленно переспросил он самого себя, и тут же утвердительно ответил, - Именно, группы! Их было трое: он, весельчак Пашка со Смоленщины и тихий Роман из Липецкой области. Старшим группы был назначен Пашка…
    Молодой десантник ещё раз туманным взглядом обвёл окружающее его пространство. Картина не изменилась: ни одной живой души, кроме него самого здесь не было.
     Поняв, что боевые друзья погибли вместе с русским артиллерийским расчётом, Михаил грустно вздохнул и, осенив себя крестным знамением, тихо произнёс:
     - Упокой Господи души убиенных воинов Павла и Романа, а также всё воинство российское, павшее на полях сражений спецоперации в Украине.
    Снова перекрестившись, он привычно потянулся к карману на его камуфляже и извлёк оттуда свёрнутую карту. Начинало смеркаться, и молодому человеку пришлось напрячь зрение, чтобы рассмотреть то, что было нанесено на её поверхности.
  Развернув сложенную бумагу, он присел на землю и, хоть и с трудом, но начал производить ориентировку. Через несколько минут к нему пришло горькое осознание того, что, скорее всего, район расположения российских войск, из которого их группа была отправлена для выполнения задания, теперь ими оставлен. Именно с этой стороны слышались отдалённые орудийные выстрелы. Артиллерии у наших здесь не было, значит, стрелял враг.
   Вывод был неутешительным, теперь предстояло идти наугад.
   Путь к месту прежней дислокации был опасен. Судя по всему, нашим бойцам пришлось отступить под натиском превосходящих сил противника. Это было неприятно, но по опыту Михаил знал, что за подобными отступлениями чаще всего следуют сначала массированная артподготовка, а затем и новый штурм оставленных прежде позиций.
   Реально оценивая свои силы, он понимал, что в данный момент оказать посильную помощь российским войскам не сможет. Во-первых, он очень слаб, во-вторых, насколько он помнил, в магазине его автомата должно было остаться не более десятка патрон. К тому же он контужен и серьёзно ранен: вся правая нижняя часть туловища была в крови.
   Молодой человек вновь с трудом поднялся на ноги и медленно продолжил свой путь вперёд.
    - Если я правильно оцениваю обстановку, то позиция наших войск должна быть там, - мысленно произнёс он и махнул рукой в указанном направлении.
  Перекрестившись, Михаил снова пошёл вперёд. Губы привычно зашептали текст
90 псалма «Живый в помощи…». Так он и шёл с молитвой на губах…
   Меж тем, сумрак начал сгущаться, нужно было искать место для ночлега.
   Сколько уже удалось пройти, Михаил ответить не смог бы. На какое-то время он даже потужил, что пришлось покинуть удобный овражек, на дне которого ранее ему суждено было немного отдохнуть. Однако, необходимо было идти дальше, и он, преодолевая сильную боль, упрямо двигался вперёд. Радовало то, что неприятельские обстрелы завершились, и можно было не опасаться прямого попадания.
    Он прошёл, наверно, не более полутора километров, когда внезапно вышел на окраину какого-то небольшого населённого пункта. Становилось довольно темно, нужна была остановка для ночлега. Входить в населённый пункт было небезопасно, поэтому Михаил принял решение пройти немного вдоль дороги, ведущей к этому населённому пункту, с целью поиска густых придорожных кустов, которые смогли бы укрыть его, обеспечив более-менее безопасное место для ночлега.
    Вскоре в сгущающемся полумраке его глаза рассмотрели впереди белеющее массивное здание, верхняя часть которого была сильно повреждена прямым попаданием артиллерийского снаряда. 
  Михаил медленно начал приближаться к зданию, с каждым шагом понимая, что движется в сторону разрушенного храма. На его щеках невольно заблестели слёзы, а губы тихо прошептали:
    - Господи, прости им, ибо не ведают, что творят!
   Разрушенный храм был подобен павшему в бою воину. Его останки печально возвышались в десяти шагах от раненого бойца. Глаза воина успели привыкнуть к сгустившемуся мраку, и теперь он смог разглядеть справа от массивной церковной стены обломки разбомбленного купола и верхнего барабана. Шатаясь, Михаил пошёл вперёд. Перед ним чернел дверной проём церкви. Сама дверь, видимо, была сорвана с петель взрывной волной и теперь одиноко лежала с краю от храмовых ступеней.
   По привычке, скинув с плеча автомат, молодой человек поспешил войти внутрь храма. Он понимал, что в дом Божий не входят с оружием в руках, но у войны свои законы и нужно быть начеку…
  Едва переступив порог, Михаил ощутил сильный рывок, вырвавший из его ослабевших рук оружие и опрокинувший его самого на пол.
   - Это плен! – успела промелькнуть предательская мысль.
    В раненый бок парня вонзился мысок армейского ботинка. Он громко застонал.
    - А, не нравится, - злостно прозвучал рядом хриплый мужской голос. – Так получи ещё!
    Обладатель этого голоса ещё раз с силой пнул Михаила мыском армейского ботинка. Теряя от боли сознание, молодой десантник вновь застонал.
    - Прекрати, Борзый, - резко выкрикнул обладатель ещё одного голоса. – Мы же не садисты, в конце концов.
    - Что же мне с ним целоваться что ли? – с некой обидой в голосе ответил тот, кого назвали Борзым.
     Его спутник только вздохнул в ответ.
    Михаил постепенно приходил в себя после полученного удара. В боку сильно
 жгло. Он попытался пошевелиться, но это движение вызвало новой приступ боли, а за ним и очередной пронзительный стон.
     - А паренёк-то, похоже плох, - молвил обладатель второго мужского голоса.
  Следом за его словами Михаил ощутил новый мощный рывок, и сильные руки
Борзого подняли его на ноги. Они сжимали тело раненого десантника так крепко, что тот невольно вновь застонал от нахлынувшего приступа боли.
   - Не скули, вражина, - услышал он голос Борзого. – Знаю, что не по нраву тебе моя хватка, но иного не заслуживаешь.
     Несмотря на сильную боль, сознание Михаила, наконец-то, здраво оценило происходящее. Говорить на родном ему языке «укры» бы не стали, они вообще презирали и ненавидели всё русское. Значит, перед ним и рядом стояли его боевые братья, сражающиеся с украинским нацизмом, массово поддерживаемом США и его западными прихлебателями.
    - Полегче, ребята, - простонал Михаил.
    - Гляди-ка, «Борода», он ещё и по-нашему гуторить может, - удивлённо произнёс воин с позывным «Борзый».
   - А ну-ка, посвети, - ответил ему тот, кого назвали «Бородой», - может, он и вправду наш?
  - Да наш я, российский, - выдохнул Михаил, - вы хоть на форму-то посмотрите.
    «Борзый» мгновенно чиркнул зажигалкой, и в тусклом сияние пламени молодой человек смог рассмотреть стоящего перед ним рослого мужчину лет 40-45 в российском военном камуфляже. Его лицо действительно украшала густая борода. В тусклом свете за спиной мужчины мелькнули родные лики православных святых.
   - Слава тебе Боже, слава тебе! - тихо произнёс Михаил и улыбнулся.
   - Отпусти его «Борзый», - прозвучал рядом голос «Бороды», - судя по всему, это наш.
    «Борзый» ослабил свою хватку, и Михаил облегчённо вздохнул.
   - Привет, ребята! – с тихим стоном прошептали его губы.
   - Привет, коли не шутишь! – ответил ему сзади голоса «Борзого». – Ты откуда здесь взялся?
    Вместо ответа Михаил снова тихо застонал, а потом прохрипел:
     - Попить бы, братцы…
   «Борода» наклонился и поднял с пола армейскую фляжку, которую и протянул Михаилу:
   - На, пей, правда, она тёплая и на вкус противная.
   Михаил отвинтил крышку, опустился на пол и с жадностью припал к горлышку. Вода действительно была тёплой и неприятной на вкус, но этого он практически не   ощущал, вливая в себя глоток за глотком.
   - Ну, рассказывай, дружище, как ты тут оказался? – задал теперь свой вопрос «Борода».
   Сделав ещё глоток, Михаил протянул флягу бородатому воину, а затем неуверенно попросил:
   - Братцы, давайте свечи зажжём. Мы же с вами в храме, не верю, что здесь ни одной не осталось.  При их свете и говорить легче станет.
   - И то, правда, - поддержал его голос «Бороды», - давай-ка, «Борзый», организуй нам подсветку».
    Боец с позывным «Борзый» не заставил себя ждать. Снова чиркнула зажигалка, и через несколько секунд неуверенный огонёк заплясал в стороне от Михаила. Рука с зажигалкой медленно перемещалась в сторону, и вот уже довольно яркий свет свечей озарил часть внутреннего пространства храма.
   Михаил облегчённо вздохнул и, осенив себя крестным знамением, приготовился по порядку изложить всё, что с ним случилось. Его взгляд уловил, что вслед за ним перекрестились и стоящие рядом российские воины.
    - Значит тоже верующие! – озарила его радостная мысль.
    - Здесь, браток, неверующих нет, - прозвучал рядом голос «Бороды». – Без веры на войне не выжить.
    Молодой человек вздрогнул, он и не понял, что озвучил свою мысль вслух и теперь недоумённо смотрел на русского крепыша.
    Тот, поняв его недоумение, произнёс: «Успокойся, ты среди своих. Расскажи, что с тобой случилось».
     Михаил слегка покачал головой из стороны в сторону, окончательно сбрасывая с себя остатки непонимания, а затем начал свой рассказ…
    Выслушав его, оба бойца сочувственно покачали головой и начали свою историю, дополняя друг друга какими-то подробностями:
   - Да, досталось ребятам. Мы - то ведь тоже к ним на подмогу шли в составе взвода. Помочь хотели да предупредить, чтоб позицию сменили. А оно, вишь ты, как вышло… Не успели мы, короче. «Укры» словно почувствовали, что здесь скопление наших войск, ну и ударили по нам из всех орудий.  Сам понимаешь, что в такой ситуации о помощи нашим артиллеристам думать не приходилось. В том обстреле весь взвод наш полёг.  Словно кто-то знал, где все мы в тот момент будем и целенаправленно лупил из всех стволов по этому месту, чтобы от всех, кто там был, и мокрого места не осталось… Как нам выжить удалось, до сих пор гадаем...
     - Думаю, что молитвы матери да жены спасли, - добавил «Борода».
    Михаил понимающе кивнул головой и, осенив себя крестным знамением, тихо произнёс строку из 17 Кафизмы Псалтыря Божьей Матери:
    - Много может моление Матернее ко благосердию Владыки…
    «Борода» перекрестился вослед. Тогда воин с позывным «Борзый» вздохнул и продолжил:
   - В самый разгар обстрела мы с «Бородой» на окраине этого села оказались. Храм этот издалека виден был. Я до войны этой, в церкви пару раз, наверно, был, хотя и крещёный. Ну, а тут, прям потянуло. Думаю, раз церковь рядом, значит, выживем, не должен Бог позволить погубить нас…
  - Именно такая мысль и у меня пришла, - продолжил рассказ товарища «Борода». – Мы с «Борзым» ребят наших спасти пытались, да не удалось. Двоих тяжелораненых сюда притащили.  А здесь уж вместе с телами местного батюшки и трёх старушек схоронили их у церковной стены. Батюшка-то до конца верным Господу был. Судя по всему, вместе со старушками этими даже во время обстрела храм свой не оставил и служил в нём. Здесь свою смерть и нашёл…
    «Борзый» вздохнул и злобно произнёс:
    - Для нацистов хохлятских ничего святого нет, они храм этот в мишень превратили и прямой наводкой его обстреляли. Мы с «Бородой» видели, как снаряд в купол попал, разнеся его вдребезги».
    Он погрозил кулаком в сторону и добавил:
     - Погодите, отольются ещё кошке мышкины слёзы.
     Михаил тяжело вздохнул и снова перекрестился. Воин с позывным «Борода» повторили его действия.
    - Я гляжу, ты молитвы всякие знаешь, - неуверенно произнёс он затем, - а за упокой души помолиться сможешь?
    Михаил пристально посмотрел на него, грустно улыбнулся и кивнул головой.
   - Вот и отлично, - улыбнулся в ответ русский воин, - давайте тогда помолимся вместе за всех, кто пал от рук украинских нацистов.
    Михаил снова кивнул головой и тихо сказал:
   - Обязательно помолимся. Только давайте всё же до утра подождём, а там все вместе и отслужим панихиду. Жаль только, что имён всех павших не знаем.
    - Это ничего! – так же тихо ответил ему бородач. – Своих боевых товарищей мы по именам знали, а остальных просто добрым словом вспомним. Уверен, что им там легче будет.
   Он указал рукой вверх и снова перекрестился. Михаил тоже осенил себя крестным знамением, а затем спросил:
    - Ребята, а как ваши имена? Как-то не по-христиански прозвищами друг друга называть.
    - Илья! – с улыбкой протянул ему руку «Борода».
    - А я – Игорь! – с хрипотцой произнёс «Борзый».
    - Очень приятно, Михаил, - улыбнулся в ответ российский десантник. – Вот и познакомились!
   Тихая радость растеклась по всему телу молодого десантника, но вместе с ней внезапно пришло осознание дикой усталости, ноющей боли в боку и неудержимого желания лечь и снова уснуть. Прикоснувшись к раненому боку, Михаил почувствовал резкую боль, не удержался и опять громко застонал.
   -Э, браток, видать серьёзно тебя зацепило, - тут же раздался рядом голос Ильи. – Ну-ка, Игорёк, аккуратненько раздевай его, посмотрим, что можно сделать.
   При помощи Игоря Михаилу удалось довольно аккуратно раздеться, лишь в последний момент тот невольно доставил ему новый приступ боли из-за того, что пришлось отрывать от запёкшейся кровавой раны прилипшую одежду. Раненый боец вновь застонал
    Осмотрев рану, Илья достал перевязочные пакеты.
    - В твоей фляге спирт остался? – спросил он у Игоря.
     Тот кивнул головой и протянул товарищу армейскую фляжку.
    - Придётся потерпеть, - устало произнёс Илья, смачивая спиртом тампон из бинта. 
    Михаил стиснул зубы, а Илья начал аккуратно обрабатывать рану.
    Стараясь больше не стонать, молодой десантник мужественно перенёс эту неприятную процедуру. Наконец, бородач мастерски перебинтовал ему бок, и Михаил впервые за долгое время почувствовал облегчение.  По телу разлилась
приятная нега.
    Не стесняясь своих чувств, он сказал:
    - Простите, братья, но я дико устал и хотел бы отдохнуть.
- Ложись, отдыхай! - раздался в ответ голос Игоря, -Ты, «Борода», тоже приляг,
   а я подежурю, мало ли что.
    Упрашивать никого не пришлось. Утомлённые за день, Михаил и Илья согласно кивнули головами и, устроившись на полу, вскоре крепко уснули.
     Глядя на мирно посапывающих во сне товарищей, Игорь Борзов по прозвищу «Борзый» невольно улыбнулся. Он вспомнил своё детство, проведённое в стенах детского дома, воспитателей, учителей и ребячий коллектив, многие из которого впоследствии стали ему дороже родных братьев. Особенно близки они стали с рыжим Витькой, белобрысым Серёгой и чернявым Федькой. Везде и всюду это неразлучная четвёрка была вместе. Их даже за это «мушкетёрами» прозвали, невольно сравнивая с героями популярного романа Александра Дюма.
    Так вместе и школу закончили, а затем и ПТУ, получив рабочие специальности, необходимые для будущей взрослой жизни.
     Помнится, получив диплом, он тогда сказал друзьям, что первый серьёзный шаг во взрослую жизнь сделан, осталось создать семью и нарожать детей. Его слова тогда приняли дружным смехом. Он и сам смеялся вместе с товарищами, даже не предполагая, что у всех их жизнь будет складываться так, как он сейчас пожелал, и только он так и останется холостяком…
    Вспомнился и призыв на срочную службу, и вновь вся неразлучная четвёрка отправилась служить в одну воинскую часть.
     В армии ему понравилось: здесь всё было строго и подчинялось определённым законам. Игоря это вполне устраивало. Именно здесь закрепилось за ним прозвище «Борзый», данное ему ещё в стенах детского дома. Еще с 10 лет он понял, что оно абсолютно не обидно, тем более, что те, кто его дал, отмечали, что его обладатель действительно дерзок, ловок и смел, не даром числится среди отъявленных сорванцов. А в армии эти качества позволили ему стать отличником боевой подготовки.
     Со службы он пришёл в звании младшего сержанта. А через год один за одним его друзья начали создавать семьи. Он был одновременно и рад, и обескуражен. Вроде не урод, а никак с девушками не получается…  Так вот и не женился до сих пор.
    «Борзый» грустно улыбнулся, окинул взглядом мирно спящих боевых товарищей и снова погрузился в мир воспоминаний.
     Перед глазами встал образ друга – чернявого Федьки Кострова по прозвищу «Уголёк». У него тоже не сложилась семейная жизнь. Прожив в браке два с половиной года, молодые расстались. Федька не очень-то и переживал, только махнул рукой и горько произнёс: «Хорошо хоть детей не успели наплодить.» …
    Именно Федька предложил ему стать добровольцем в числе российского контингента, выполняющего задачи специальной военной операции в Украине. Он с радостью его принял, терять ведь было ничего: «гол, как сокол».
    После специальной подготовки они вместе с Федькой три месяца бок обок сражались с украинскими националистами и их западными союзниками. А потом случилось непоправимое: в самый разгар очередного боевого столкновения с противником «Уголёк» пропал. Никто не видел, куда он делся, но поверить в то, что друг детства может быть дезертиром и предателем «Борзый» не мог.
  По завершении боя и отходе на новые позиции не досчитались ещё пятерых бойцов, тела двоих из них также не удалось обнаружить. Тогда все сошлись на
мнении, что ребят, скорее всего, разнесло в клочья прямым попаданием снаряда.
   Никто эту версию не опроверг, но, спустя несколько дней, проводя разведку местности группа российских войск обнаружила изуродованные тела российских военнослужащих, среди которых было опознано тело Фёдора Кострова.
   Как Федька оказался в руках нацистов «Борзый» не знал, но до настоящего дня не мог простить себе его смерть. Его обуревала жажда мести, и он мстил… Мстил жестоко и беспощадно.
    При каждой боевой вылазке, либо внезапной схватке с противником он старался уничтожить как можно больше личного состава из числа вражеских войск. Всюду, где только можно было сделать, он оставлял «гостинцы» для украинских фашистов в виде растяжек и закладок мин…
    Казалось бы, эти воспоминания заполнили все его нутро, наполнив его неимоверной тяжестью. Стало трудно дышать и жутко захотелось курить. «Борзый» достал из кармана смятую пачку сигарет, но, оглянувшись по сторонам, решил, что здесь курить не будет, поэтому, поднявшись на ноги, медленно вышел на улицу.
     Кругом была тёмная ночь, а ещё звенящая тишина. Игорь даже вздрогнул: на миг создалось впечатление, что никакой войны здесь нет. Но, скосив взгляд в сторону, он заметил белеющие во тьме обломки купола церкви.
    Нервно докурив сигарету, «Борзый» вернулся в поруганный храм, снова опустился на прежнее место и минут через тридцать-сорок погрузился в тяжёлый сон. Ему снились боевые друзья, плечом к плечу стоящие рядом с ним. Увы, многим из уже пришлось шагнуть в вечность…

                *****
  Как известно, картины человеческих снов довольно часто складываются из тех или иных воспоминаний прошлой жизни. Подобные сны снились сейчас и Михаилу Верову. Они снова возвратили молодого десантника в мирное прошлое.
   Перед ним довольно чётко замелькали картины из прежней жизни: вот он спешит в храм на утреннюю службу, вот – помогает матери по хозяйству, а вот – с нежностью внемлет звукам голоса любимой Вареньки.
   Вернувшись со спецоперации в Сирии, ему некоторое время не удавалось определиться с работой. Хотя он и помогал отцу на ферме у Козухина, но всем сердцем чувствовал, что это не его. О своих проблемах он решил рассказать любимому батюшке отцу Сергию. Тот выслушал своё духовное чадо и, осенив его крестным знамением, сказал:
   - Это ничего Миша. Пусть душа чуть помается, знать легче ей от этого. Понимаю, что ждёшь ты иного пути, но, прошу, подожди немного, окрепни после выпавших тебе испытаний. А Бог тебя не оставит, и ты к нему обязательно придёшь…
    Потом видение резко сменилось, и Михаил увидел себя уже в ином качестве – детского наставника и обучающего мастера.  А прежде – была новая встреча с
Варенькой…
   Во сне вдруг всплыл образ сельского дома культуры, на пороге которого он увидел свою драгоценную Варвару, с недавнего времени возглавляющую этот очаг культуры.
    Губы невольно расплылись в счастливой улыбке. Заметив, что девушка улыбается ему в ответ и приветливо машет рукой, он на мгновение вздрогнул, а затем неуверенно побрёл в её сторону. В голову тотчас пришла мысль:
   - Всё, терпеть больше, нет сил. Я должен подойти к ней и сказать, что люблю её, а дальше будь, что будет.
   Он медленно начал приближаться к Варе и, когда до неё осталось не более трёх шагов, прозвучал её звонкий голос:
   - Здравствуй, Миша! Очень рада тебя видеть. Как хорошо, что я тебя встретила, у меня к тебе предложение есть, надеюсь, ты согласишься.   
    Михаил замер на месте, пытаясь осознать услышанное.
     -  У Вареньки ко мне предложение! И она ещё спрашивает, соглашусь ли я?! Да я для неё звезду с неба готов достать.
   Однако вслух он произнёс совсем другое:
   -  Если нужна помощь, я готов помочь.
   В ответ она нежно улыбнулась и ласково произнесла: «
   - Я знала, что ты не откажешь. Спасибо тебе, ты очень хороший человек.
   Помнится, он тогда покраснел от этих её слов, в горле ужасно пересохло, но, найдя в себе силы посмотреть на девушку, с хрипом выдавил из себя:
   - Просто я люблю тебя, Варенька.
   Теперь уже вздрогнула она, затем пристально посмотрела на него своими голубыми глазами и с застенчивой улыбкой на лице тихо ответила:
    - Я догадывалась. Ты мне тоже очень дорог.
   Её ответ тогда проник до самого его сердца, не до конца понимая, что творит, он быстро подошёл к ней, крепко обнял и нежно поцеловал в макушку так, как любила его целовать мама.   Варя не отстранилась, только молча, стояла, сжатая в его объятиях.
   А потом была озвучена её просьба, в которой она предлагала ему стать руководителем кружка «Юный мастер» и заниматься с местными ребятишками выжиганием, выпиливанием и вырезанием из дерева и тому подобное.
   Михаил был немного обескуражен её просьбой, но, когда девушка объяснила, что про его творческие таланты ей поведал отец Сергий, тут же дал своё согласие. Работать в непосредственной близости от Вареньки, об этом можно было только мечтать!
    В 2018 году они сыграли свадьбу, а спустя десять месяцев на свет появилась их дочка - Василисушка. В 2019 году с благословения отца Сергия Михаил всё-таки начал заочное обучение в духовной семинарии.
    Все эти события мелькали во сне, словно кадры киноплёнки и, наконец, сонные видения выдали ему 2020 год. Год, который он не просто не любил, а, как ни страшно ему было это осознавать, ненавидел. Ненавидел за то, что тот принёс с собой жуткую и, ставшую для многих смертельною болезнь, COVID – 19.
   Эту, доселе неведанную заразу, подхватил и его отец. Крепкий организм долгое время боролся, и Илья Ефимович не позволял себе такой роскоши, как «больничный лист». Однако, болезнь брала своё. И в один из дней, теперь уже безгранично ослабленный организм отца, дал полнейший сбой.
   Его увезли в областную больницу, где спустя пять дней Илья Ефимович скончался. После похорон мужа мать Михаила тоже существенно сдала. Всё чаще по вечерам теперь сидела она дома у портрета мужа и со слезами на глазах разговаривала с ним…
   А потом пришло новое страшное горе, ведь не зря же говорится в народе про то, что беда одна не приходит. Старшие братья, Василий и Григорий, возвращались с работы домой дождливым апрельским вечером. За рулём был Григорий, а уставший за смену Василий, мирно дремал на сиденье рядом. На очередном повороте машину резко занесло влево, выбросив на встречную полосу, по которой на скорости двигался грузовик.  Столкновения избежать не удалось. В итоге оба брата Михаила погибли на месте…
   Но и на этом смерть не оставила семью Веровых. После похорон старших сыновей Прасковья Ильинична уже не вставала с постели. Разум её помутился. Она постоянно бредила, звала то покойного мужа, то погибших детей, то вдруг начинала дико выть.
    Михаил с женой пытались всячески ухаживать за матерью, но их попытки не возымели успеха. Приезжала и Татьяна с мужем и сыном. Иван приехать не смог, не отпустили со службы…
    В ночь на второе июня 2020 года Прасковья Ильинична тихо отошла к Господу. За пятнадцать минут до кончины она вдруг приподнялась на кровати и совершенно спокойным голосом, глядя на стоящего рядом младшего сына, произнесла:
    - Живи, сынок! Ты – наш «последыш», ты должен жить!
    Затем тяжело вздохнула и добавила: 
     -  Иду к Тебе, Господи!
    Похоронили её рядом с мужем и детьми…
    После таких видений Михаил заворочался и громко застонал во сне.
    Его стон разбудил Илью. Он на локте приподнялся от пола и, глядя на товарища, произнёс:
   - Спокойно, братишка, всё хорошо. Ты – жив! Рядом с тобой друзья!
    Толи от этих его слов, толи отчего-то иного, только молодой десантник тяжело вздохнул и провалился в забытье.

                *****
     Робкий солнечный луч скользнул по лицам спящих. Михаил открыл глаза и потянулся, расправляя затекшие за ночь мышцы. Его взгляд уловил лежащего рядом Илью. Бородач сладко похрапывал. Переместив взгляд немного в сторону, молодой человек заметил и Игоря, сидящего возле стены с автоматом в руках. Глаза его были закрыты, и Михаил понял, что тот тоже спит.
   Стараясь никого не разбудить, он тихо поднялся с пола и медленно прошёл вперёд. Его товарищи никак не прореагировали на эти действия.
    Молодой человек заметил лежащую на полу армейскую фляжку. Наклонившись, он поднял её и поболтал. Внутри было немного воды. Открутив крышку, Михаил плеснул немного на ладонь и растёр по лицу.
   - Ну, вот и умылись! – с улыбкой подумалось ему.
  Он подошёл к алтарю. В утреннем свете с местного ряда алтаря на него взирал
  спокойный лик Святителя Николая Чудотворца.
    - Значит, мы в Никольском храме, - с радостью осознал Михаил и, перекрестившись, начал произносить молитвы из утреннего правила.
    Вскоре проснулись и его новые товарищи. Молодой человек завершил утренние молитвы и сообщил своим спутникам, что готов начать панихиду.
    По его просьбе ими были зажжены все найденные в храме свечи, осветившие внутреннее пространство церкви.
     Михаил взял в руку одну из горящих свечей, осмотрелся по сторонам, но обнаружить канун не смог, видимо его засыпало обломками разрушенного церковного барабана.  Тяжело вздохнув, русский десантник медленно подошёл к алтарю и встал напротив. Его новые друзья последовали за ним.
   Он повернулся к ним и тихо сказал:
    - Я готов!
    Его товарищи кивнули в ответ головой и замерли, ожидая начала поминальной службы.
    Михаил снова повернулся лицом к алтарю. Разве мог он себе представить, что ему придётся в таких условиях проводить своё первое самостоятельное богослужение. На какую-то долю секунды он даже усомнился в том, имеет ли он на это право. Ведь, несмотря на то что он всё же уже учился заочно в духовной 
семинарии, закончить обучение в ней ему ещё только предстояло. Следовательно, вопрос о рукоположении в чин священнослужителя даже не мог быть и рассмотрен. Однако сейчас, в условиях кровавой войны, не выполнить просьбу своих боевых товарищей о поминальной молитве он просто не мог, тем более что тексты и литии, и панихиды знал наизусть уже давно.
    Кроме того, отец Сергий всегда говорил, что семья – это малая церковь. Рядом с Михаилом сейчас его братья по оружию, а значит, это и есть та армейская семья, которая сейчас должна стать малой церковью.
   Перекрестившись, молодой человек начал поминальную службу. Илья со слезами на глазах внимал словам звучащей из его уст молитвы, называя имена павших товарищей. Не смог сдержать слёз и Игорь.
   Завершив поминальную службу, Михаил снова повернулся к новым друзьям. 
   - Спасибо, Миша! – с чувством произнёс Илья. – Я как будто в родном храме побывал. Давно так хорошо и спокойно на душе не было!
    Ничего не говоря, Игорь подошёл к нему и крепко его обнял…
    Спустя некоторое время они покинули место своей ночёвки. Отойдя на незначительное расстояние от разрушенного храма все, как по команде, разом обернулись. На миг замерев, мужчины осенили себя крестным знамением и в пояс поклонились погибшей святыне.
    - Верю, что придёт иное время, - грустно произнёс Илья, - и на эту землю придёт долгожданный мир и свобода.
   - А эта разрушенная сейчас церквушка вновь оживёт и примет в своих стенах ещё большее количество верующих, - добавил Михаил.
   - Пусть будет так, ведь иначе и нельзя! Если иначе, то все погибшие ребята отдали свои жизни напрасно, - подвёл итог Игорь.
    Друзья продолжили свой путь. Сверившись с картой, которая была у Михаила, роль ведущего взял на себя Илья. Он шёл на десять шагов впереди остальных, внимательно смотря по сторонам. Боевой опыт подсказывал, что в тех местах, где побывали «укры», обычно остаётся масса смертельно опасных сюрпризов: мины, растяжки, закладки боеприпасов, снабжённые, приведённой в боевую готовность, гранатой.  Стоит не заметить хоть один из них, наступить и… поминай, как звали.   
    Илья замер. Его натренированный взгляд заметил тонкую проволоку, натянутую над примятой травой. Сделав знак рукой товарищам, чтобы те остановились, он медленно пошёл вперёд и начал осмотр проволоки. Справа от него виднелся небольшой деревянный колышек, воткнутый в землю.
   - Ага, вот и растяжечка, - догадался бородач и также медленно начал продвигаться к ней.
   Друзья внимательно следили за его действиями. Наконец, Илье удалось обезвредить растяжку. Убедившись, что рядом нет ничего подобного, он махнул рукой, призывая товарищей приблизиться к нему. Те не заставили себя ждать.
    - Дай теперь я попробую, - попросил Игорь.
    - Давай, - согласился Илья, - только поосторожней там.
    - Будем жить! - улыбнулся Игорь и также медленно пошёл вперёд.
Нацистские сюрпризы на этом не закончились. Игорю удалось обезвредить ещё две растяжки.
    Хоть и очень небыстро, но друзья продвигались в сторону предполагаемого расположения российских войск. Со временем двигаться стало проще, наконец-то, можно было хоть немного увеличить темп ходьбы.
   Группа достигла окраины леса, прилегающего к тому селу, в котором они провели ночь. Соблюдая меры осторожности, они продолжили движение вперёд.
    В лесу было спокойно, только лёгкий ветерок шелестел в зелёной листве.
    - Совсем, как дома, - останавливаясь, произнёс Михаил.
    - Ты это о чём? – не понял его Илья.
  - Посмотри вокруг и послушай: только шелест листвы и мы, - объяснил Михаил. – Тихо, как дома, понимаешь?
    Бородач согласно кивнул головой.
    - Хватит тоску наводить, - недовольно рявкнул Игорь, - дай лучше карту, ещё раз сверимся с курсом.
   Михаил молча протянул ему карту. Тот склонился над ней, внимательно изучая в течении нескольких минут, затем вернул её обратно и сказал, указывая рукой:
   - Вон туда идти надо. Там километра через три-четыре ещё одно село будет, может быть, удастся узнать о расположении наших.
   - Если только на «укров» не наткнёмся, - вторил ему Илья.
   - Брось хандрить, «Борода», - недовольно буркнул Илья, - если можешь, предложи что-нибудь более рациональное.
   - Я за план Игоря, - нашёл тот поддержку в голосе Михаила. – Двигаться в любом случае надо, а идти к людям всегда легче.
   - Хорошо, если к людям, а не к этим извергам, - недовольно буркнул Илья, а затем добавил, - Раз все «за», то и я не против.
   - Решено! – подвёл итог Игорь. – Идём в сторону ближайшего села…
   Достигнуть окраин села удалось примерно через час.  По-прежнему соблюдая
осторожность, бойцы один за другим ползком начали движение к ближайшей постройке, напоминающей бывшее складское помещение, ныне частично разрушенное.
   - Значит, и здесь «нацики» побывать успели, - пришла мысль в голову Михаила.
   – А, впрочем, почему успели, быть может, они и сейчас здесь, надо бы осмотреться как следует.
    Словно читая его мысли, рядом раздался громкий шепот Игоря:
    - Мужики, давайте я на разведку сползаю. Погляжу, что чего, а потом и вам сигнал дам.
    - Любишь ты, я гляжу, повоевать, - буркнул Илья, - ну, что ж с тобой поделаешь, коли сам на рожон прёшь. Иди, только прошу, будь осторожен!
   - Не дрейфь, Илюша, - дружески похлопал его по плечу Игорь, - живы будем, не помрём!
    Он приветливо кивнул и Михаилу, после чего пополз в направлении порушенного склада. Друзья пристально следили за ним.
    Судя по тому, что Игорь полз довольно быстро, никаких нацистских сюрпризов на его пути не было. Это уже было приятно.
    Наконец, ему удалось достигнуть стены здания, и через секунду он исчез из поля зрения. Друзья настороженно вглядывались вдаль, ожидая знака, поданного их товарищем. Однако его не было.
    - Может, ему помощь наша нужна, - не выдержал Михаил.
    - Тише, - успокоил его голос Ильи, - я довольно хорошо знаю Игоря. Этот человек не сдастся без боя. Если мы с тобой до сих пор не слышали ни единого выстрела, значит, не всё так плохо.
   Михаил был вынужден согласиться с приведёнными доводами, но чувство тревоги за товарища его всё равно не покинуло.
  С момента исчезновения Игоря прошло уже примерно минут пятнадцать, сигнал
так и не прозвучал.
   - Пора, -принял, наконец, решение Илья, - видимо у нашего «Борзого» серьёзные проблемы. Мы должны помочь ему, если он ещё жив.
   - Не смей даже думать иначе, - возмущённо воскликнул Михаил.
   - Эх, браток, это война, мы все здесь под Богом ходим, - грустно выдохнул Илья.
    И тут раздался долгожданный условный свист…

                *****
     - Я же говорил, что он жив, - радостно воскликнул Михаил. – Пойдём, он зовёт нас.
   - Да, теперь точно пора, - поддержал его Илья, - надеюсь, что это не ловушка.
   Оба бойца начали своё движение в сторону строения, в котором исчез их товарищ и, спустя некоторое время, достигли цели. У самой земли в стене была пробита большая прореха, через которую даже одновременно могли пролезть два, а то и три человека.
    Илья нырнул в неё первым, Михаил за ним. И тотчас их приняли крепкие руки, не позволяющие не только воспользоваться оружием, но и пошевелиться.
    - Это плен! – пришла предательская мысль в головы обоих бойцов.   
  - Спокойно, ребятки, это вынужденная мера, а то ещё стрелять по своим начнёте, - раздался рядом громкий незнакомый голос. – Ваш товарищ у нас, так
что не беспокойтесь!
    - Наши! – радостно выдохнул Михаил и тут же застонал, почувствовав внезапный приступ боли в потревоженной ране.
   - Отпустите их, - приказал всё тот же голос. – А вот этого осмотрите тщательно, судя по всему, парень серьёзно ранен.
   - Бок у него сильно зацепило, - освободившись от сжимавших его крепких рук, молвил Илья, - хорошо ещё, что осколок вскользь прошёл.
     - Не переживай, подштопаем мы твоего дружка, - услышал он в ответ тот же голос.
    Глаза постепенно привыкли к темноте, и Илья смог рассмотреть стоящих около него вооружённых крепких мужчин.
     - Ребята, вы из какого подразделения? – вырвался вопрос из уст бородача.
    - У нас здесь, браток, всех понемногу, - ответил голос справа, - так что, можно сказать «народная армия». Пойдёмте, сейчас сами всё увидите.
    Их провели подземным коридором и ввели в просторную землянку, в которой уже находилось несколько человек, среди которых друзья заметили Игоря, спокойно сидевшего на краю деревянных нар.
     Оказалось, что все они попали в отряд народной милиции Донбасса, к которому присоединились российские военнослужащие. Старшим в отряде был высокий крепкий мужчина, по имени Денис, хотя все звали его позывным «Шмель». Кроме него здесь же было пятнадцать добровольцев из Донбасса, многие из которых защищали его уже восемь лет. А ещё человек двадцать российских военных, прибывших для оказания помощи братскому народу.   
   В ходе дальнейшего разговора удалось поближе познакомиться. Среди добровольцев с Донбасса были «Дик», «Каланча», «Рябой», «Медведь», «Грач»,
«Студент», «Фил» и другие – спокойные, бесстрашные и опытные мужики.
   Чуть позже познакомились и с нашими российскими военнослужащими. Те были очень рады, что их ряды пополнились тремя опытными бойцами.
    Михаила перенесли в санитарную землянку, где молодая женщина-санинструктор осмотрела его рану, после чего обработала края и с усталой улыбкой на лице тихо произнесла:
     - Потерпи, братишка, нужно зашить. Рана хоть и скользящая, но всё же довольно глубокая.
    Её тихий ласковый шепот напомнил молодому десантнику голос любимой Вареньки. Он улыбнулся в ответ и также тихо прошептал:
     - Спасибо, сестрёнка, я потерплю…
  До следующих суток никакого изменения в обстановке на данном участке ведения боевых действий не произошло. Однако националисты не желали оставить в покое мирное население Донбасса, стремясь стереть с лица земли непокорную им территорию. Утром следующего дня начался массированный артобстрел. 
  Земля вокруг стала ходить ходуном. Несмотря на то, что Михаил и его товарищи имели боевой опыт, в таком пекле им ещё бывать не приходилось. Снаряды сыпались, словно капли дождя из огромной ливневой тучи.  То там, то тут в воз -
дух взлетали развороченные взрывами обломки боевых укреплений.
    Спасало лишь то, что бесстрашные и опытные подчинённые «Шмеля» за несколько секунд до взрывов предупреждали всех, что надо не высовываться, а крепче вжиматься в днище траншеи. Михаил с друзьями поражались их интуиции
и чутью. Эти бородатые мужики тем самым несколько раз спасли им жизнь.
     Вслед за обстрелом началось продвижение войск противника. «Шмель» и командир отряда русских военнослужащих с позывным «Грозный» отдали команды на организацию круговой обороны.    
   Несмотря на ранение, Михаил поспешил занять позицию рядом с боевыми товарищами.
   Прошло совсем немного времени, и им пришлось вступить в бой. Миномёты, стрелковое оружие, всё грохотало. Вот показались и сами «нацики».
   Неожиданно рядом с молодым мужчиной прозвучал взволнованный женский голос:
     - Зачем ты покинул лазарет? Мы бы и сами справились. Это геройство к хорошему не приведёт.
    Михаил вздрогнул и повернул голову. Рядом с ним находилась девушка-санинструктор, сжимающая в руках автомат. Молодой человек на секунду опешил, а затем прошептал:
     - Я должен быть здесь. Не волнуйся, с Божьей помощью всё преодолеем. А вот тебе было бы лучше спрятаться.
     - Я не для того дала присягу Родине, чтобы прятаться от вражеских пуль, - гордо прозвучало в ответ.
    Девушка сняла автомат с предохранителя и заняла боевое положение рядом с Михаилом.
   Минут через десять они вступил в бой с «украми» …  Вдруг на глазах молодого десантника от осколка погиб один из новых сослуживцев, совсем молодой парень, носивший позывной «Студент». Уже привыкший к смертям раненый воин, на этот раз не сдержался:
    - Господи, вразуми их, ибо не ведают, что творят!
     Он дал короткую очередь по приближающемуся противнику. Неподалёку сражались Игорь, Илья и его новые боевые товарищи. А совсем рядом вела огонь   хрупкая девушка-санинструктор. Слава Богу, боекомплекта хватило на всех.
    Под прицельным огнём защитников Донбасса наступающему противнику пришлось залечь, однако, уже через пять минут в сторону наших позиций вновь полетели снаряды от гранатомётов. На сей раз пришлось стихнуть обороняющейся стороне.
    Воспользовавшись этим, «укры» снова пошли в атаку. Редкие выстрелы, раздающиеся из окопов российских бойцов, их не остановили. Наоборот, разъярённые тем, что им оказывают сопротивление, националисты стремились полностью уничтожить защитников всех до одного.
   В самый разгар боя Михаил заметил, что ребята, сражающиеся рядом с ним, постепенно начали оставлять свои позиции, стремясь отползти в более безопасное место.
   - Отходим, - услышал он за спиной глухой голос Ильи.
   Обернувшись, он увидел, что бородач ранен в руку. Весь рукав его камуфляжа
пропитался кровью, а сама рука безжизненно опустилась.
     - Отходите, я прикрою, - принял решение молодой десантник. – Девушку вот с
собой прихватите.
   - Это дело! – с другой стороны раздался голос Игоря. – Не дождутся эти нелюди, чтобы русский парень из Курска от них бегать начал.
   Он повернулся к Илье и остальным отступающим бойцам и добавил:
    - Отходите ребята, мы вас прикроем. И ты сестрёнка, поспеши, там твоя помощь очень нужна будет.
     Промедление было крайне опасно, поэтому Илья, пропустив вперёд девушку – санинструктора, пополз следом за отступающими защитниками Донбасса. Михаил с Игорем проводили их задумчивыми взглядами и снова открыли огонь по неприятелю.
   Силы, конечно же, были не равны. Несмотря на ведущийся по нему огонь, противник смог спуститься в траншею, в которой оборонялись наши боевые друзья и начать продвижение в сторону отступающих сил российских войск, тем более, что те в горячности боя их просто не видели.
    Игорь первым сообразил, что надо что-то делать. Повернувшись в сторону, он примерно в трёхстах метрах от себя увидел нацистского снайпера с винтовкой в руках.
    Как это не страшно звучит, но им оказалась женщина – крашеная блондинка. Её распущенные волосы трепал ветер. Со злобным оскалом она прицелилась в стреляющего по врагу Михаила, но очередь из автомата Игоря оправила её в ад. За ней шли два солдата противника, которые, увидев смерть своего снайпера, тут же поспешно отступили. 
   - Отходим, Мишаня, - прохрипел Игорь, - что-то не хочется доставить этим тварям удовольствие видеть нас мёртвыми.
    - Полностью с тобой согласен, - раздался в ответ приглушённый голос Михаила, пустившего прощальную очередь в сторону противника.
    Их сопротивление дало возможность небольшому отряду защитников Донбасса сменить позицию, и вот по неприятелю раздался пулемётный огонь.
    - Ай, молодцы! – похвалил бойцов Игорь. – Не зря мы с тобой, Мишаня, их отход прикрывали. Видишь, у них там точка пулемётная оборудована. Эх, грамотно ребята оборону держат!
    Отстреливаясь, они поползли в сторону новой позиции наших войск. Остановленный пулемётными очередями защитников Донбасса противник, снова залёг, посылая редкие очереди в сторону наших.
    Игорь довольно шустро полз вперёд, то и дело оглядываясь, проверяя, успевает ли за ним Михаил. Тому было сложнее: раненый бок вновь кровянил, кроме того шальная пуля задела левую ногу. Молодой воин сильно отстал.
  Игорь Борзов развернулся и пополз назад, стремясь как можно быстрее помочь товарищу. Внезапно его взгляд скользнул в сторону, где в нешироком ответвлении траншеи заметил нечто крайне важное.
   - Мишка, здесь «быка! – радостно выкрикнул Игорь.
   На армейском жаргоне так боекомплект называется. Это же бесценное богатство во время боя.
Борзов повернулся в сторону Михаилу. Тот, хоть и был очень бледен, а камуфляж
сбоку и левая штанина форменных брюк пропитались кровью, стиснув зубы, медленно полз вперёд. 
    Игорь поспешно схватил подсумок с боекомплектом и поспешил на помощь другу. Закинув автомат за спину, он кинул в руки Михаила боекомплект, а затем,
схватив его обеими руками под мышки, крикнул:
    - Терпи, браток, будет больно, зато до наших быстрей доберёмся!
    Он рванул тело Михаила на себя, тот вскрикнул от резкой боли, но Игорь упорно продолжал тащить его за собой.   Превозмогая острую боль, молодой десантник старался помочь ему, отталкиваясь здоровой ногой от земли.
    Игорь уже почти достиг наших позиций, как вдруг рядом раздался оглушительный взрыв, вслед за которым он почувствовал резкую боль и потерял сознание.
    Через несколько секунд его вернули к реальности звуки выстрелов со стороны позиций защитников Донбасса, которые возобновились с новой силой.
   Противник, не ожидавший такого упорного сопротивления, вновь вынужден был отступить. Но праздновать победу долго не пришлось.
   Вскоре националисты вновь предприняли новую атаку. Отбиваться от превосходящих сил противника становилось всё тяжелее. Кончались патроны, да и тех, кто был способен держать в руках оружие, становилось всё меньше.
    После прозвучавшего недавно взрыва, Михаил тоже потерял сознание и вот, наконец, хоть и с трудом, но пришёл в себя. В голове гудело так, словно внутри одновременно зазвонили все колокола с колокольни его родного храма. Стиснув зубы, чтобы избежать громких стонов, он попытался осмотреться. В паре шагов от него лежал Игорь. Его ноги наскоро были перебинтованы, обе штанины густо испачканы кровью, глаза закрыты. Борзов был без сознания.
    Повернув голову в другую сторону, Михаил с ужасом обнаружил рядом с собой лежащую девушку-санинструктора. Вся её форма спереди была залита кровью, в области груди неумело наложена стягивающая повязка, также успевшая полностью пропитаться кровью.
    Девушка была очень бледна и не подавала признаков жизни.
    - Господи! – взмолился молодой воин. – Сделай так, чтобы она была жива!
    Словно повинуясь воле Всевышнего, девушка вдруг застонала и попыталась открыть глаза.
    - Потерпи, сестрёнка! – прохрипел в ответ Михаил.
     Ничем другим, как ободряющим словом, он ей помочь не мог. Оставалось только уповать на Господа…
   Примерно через полчаса, сопровождающиеся редкими выстрелами с обеих сторон, до защитников Донбасса внезапно донёсся скрежет гусениц.
   - Танки! – прохрипел раненый в бок «Шмель».
   Все, кто слышал его голос, на миг замерли. Стало ясно, что близится их конец. Артиллерии у них нет, связь не исправна, гранат всего штук десять, да и то – все противопехотные. Шансов выжить, просто нет…
   Михаил лежал рядом с ранеными боевыми товарищами, осознавая, что пришёл последний миг его короткой жизни.
     Вдруг рядом заворочался пришедший в себя Игорь, который услышал крик «Шмеля». Стиснув зубы, он беспомощно застонал, а затем, на миг замолкнув,
вдруг хрипло произнёс, обращаясь к Михаилу:
 - Давай помолимся, братишка. Есть же такая молитва, которую и сама смерть
боится.
    Веров вздрогнул от пронзившей его внезапно мысли:
    - Конечно, как же я мог забыть об этом.
    А вслух сказал:
    - Верно, есть такая молитва! Если с истинной верой молиться будем, глядишь, и вправду смерть одолеем. Повторяй за мной…
    Он осенил себя крестным знамением и начал произносить текст 90 Псалма:
 «Живый в помощи Вышнего…».
    И чудо свершилось! Приближающийся лязг гусениц танков противника внезапно стих, а спустя несколько секунд раздался с удвоенной мощью, но в обратном направлении.
    Ничего не понимая, из окопа показалась перебинтованная голова российского командира с позывным «Грозный», а через мгновение донёсся его радостный голос:
    - Ребята, они отходят!
    В подтверждение его слов, за спинами раненых воинов раздался орудийный гул, и один из танков противника объяло пламенем.
    - Ребята, танки! Наши танки! – словно весенний гром прозвучал над позицией защитников голос «Грозного».
    Поверить в такое было сложно, но не зря же говорится о том, что истинная вера творит чудеса!

                *****
   На помощь обороняющимся защитникам Донбасса спешила танковая рота под командованием майора Ивана Верова.  Если бы он только мог знать, что ему доведётся спасти жизнь не только двум десяткам раненых бойцов, но и своему
родному младшему брату, он бы мчался сюда, как на крыльях.
   Но и так, появление российских танков в тот момент, когда все уже мысленно прощались с жизнью, было настоящим чудом! Противник был разбит, потерь со стороны русских танкистов не было. Мало того в самый разгар танкового сражения из окопа защитников Донбасса снова раздались автоматные и пулемётные очереди по отступающему врагу…
  Когда бой был закончен, русские танкисты и те из оборонявшихся защитников, кто мог ходить обошли поле недавнего боя. Повсюду лежали тела погибших украинских солдат, нацистов среди них хватало, встречались и мёртвые иностранные наёмники.
    Нацисты от обычных украинских добровольцев отличались множественными наколками их фашистской символики. Даже на лицах у многих мертвецов была нанесена свастика…
    Майор Иван Веров решил лично пожать руку каждому из оставшихся в живых мужественных защитников Донбасса, которых его роте удалось спасти от неминуемой смерти. Многие из них были перенесены в развёрнутую его бойцами палатку, в которой оборудовали подобие лазарета.
Ивана поразило, что среди этих взрослых мужчин находилась совсем молодая
девушка, с повязкой санинструктора на окровавленном рукаве. Она была очень бледна, а её грудь стягивала неумело наложенная кровавая повязка.
   Майор опустился перед ней на колено и осторожно коснулся её руки. Девушка приоткрыла глаза и невольно вздрогнула:
    - Что Вы, товарищ майор, не надо!
    Он припал губами к её руке и тихо произнёс:
    - Надо, родная, надо! От всех ребят наших, спасённых тобою и тебе подобными, низкий поклон тебе, сестричка! Скажи, как зовут тебя, за здравие твое молиться стану!
     - Наташа, - услышал он в ответ тихий смущённый голос санинструктора.
     Услышав их разговор, в стороне заворочался раненый солдат. Лицо его было настолько грязно, что рассмотреть его толком Иван не мог. Он хотел протянуть ему платок, чтобы то смог утереть им лицо, как вдруг до него донёсся такой знакомый и такой родной голос:
    - Ваня, братик мой родной, неужели это ты?
    Майор Веров вздрогнул и внимательно всмотрелся в грязное лицо бойца. Тот с улыбкой смотрел на него.
    - Мишка! – выдохнул Иван и припал к телу брата.
    Тот застонал под его напором:
    - Полегче, братишка, а то не хватало ещё от рук родного брата смерть принять.
    - Мишка, брат! Как же я рад тебя видеть! – не стесняясь выступивших на глазах слёз, говорил Иван.
     Санинструктор Наташа тоже не сдержала слёз. Глядя на обнимающихся братьев, она почувствовала, как солёные капли покатились по её грязным щекам.
     - Не плачь, родная, - попытался успокоить её голос симпатичного майора, - мы живы, а, значит, довольно скоро, и ты сможешь увидеть мужа и детей.
    - У меня нет мужа, да и детей пока тоже нет, - краснея от смущения, тихо ответила Наташа.
     - Тю, ну это мы исправим, - майор поднялся на ноги и подошёл к ней. – Я вот, к примеру, тоже не женат. Всё как-то некогда было. А сейчас с удовольствием бы завёл семью. Вот смотрю на Вас и понимаю, что с такой боевой подругой готов прожить всю оставшуюся жизнь…
    - Молодец, майор, лихо завернул! – одобрительно загудели рядом голоса раненых солдат.
     Наташа отвернулась и, ничего не говоря, прикрыв лицо руками, заплакала.
     - Ну вот, довёл-таки до слёз, - пробурчал голос Михаила, а затем, обращаясь к Наталье, добавил:
    - Вы не сердитесь на него, Наташа. Мой брат – парень надёжный, а главное верный. Не зря же мы и фамилию Веровы носим.
   Наташа повернулась к нему, отняла руки от лица, вытерла слёзы и тихо ответила:
     - Я не обижаюсь! А всё, что ты о брате сказал, постараюсь запомнить.
    Она посмотрела на старшего Верова и, с лёгкой улыбкой на губах, добавила:
     - Может, и вправду, пригодится. А пока нам всем нужно просто выжить.
\
                *****
    Когда первичная медицинская помощь была всем оказана, майор Веров принял
решение о передислокации к прежнему месту своего нахождения. Раненых распределили по машинам: те, кто был покрепче, ехали на броне; остальных –
опустили внутрь. Михаила и Наталью он взял в свою боевую машину.
    Всем экипажам, конечно, пришлось потесниться. Но не зря же говориться: «В тесноте да не в обиде!».
     Путь предстоял неблизкий, а двигаться нужно было крайне медленно, чтобы не растрясти тяжелораненых бойцов.
     Душой Иван рвался вперёд, прекрасно понимая, что любое промедление может стоить жизни кому-то из его новых подопечных. Однако разум говорил обратное: «Не спеши, ведь не зря же говорят: торопись медленно!».
     Увы, преодолеть спокойно оставшийся участок пути не удалось. Опомнившиеся националисты открыли бешенный артиллерийский огонь по отступающим силам российских войск. Два последних танка объяло пламенем. Услышав в наушниках хриплый стон своего боевого товарища, командира одного из этих танков, капитана Егора Храброва, Иван поспешно приказал развернуть бронированную машину, и двинутся на помощь.
      Эти действия также возымели негативные последствия. Перед движущимся танком гулко разорвался вражеский снаряд, которым сорвало гусеницу с тракта, а также сильно контузило механика-водителя. Остановившаяся боевая машина превратилась в отличную мишень.
   Противник, словно почувствовав это, с новой силой обрушил свой смертоносный огонь на российских танкистов.
    К подбитому командирскому танку спешили боевые товарищи. Благодаря их оперативным действиям, удалось довольно быстро извлечь из дымящейся машины весь экипаж и тела двух раненых бойцов: Михаила и Натальи.
   Уцелевшие российские танкисты доставили раненых в своё расположение, а уже оттуда в госпиталь в Луганск. К счастью, Михаил с друзьями оказался в их числе. Таким образом, ненадолго встретившись, братья вновь вынуждены были расстаться…
   В госпитале молодой десантник попал в одну палату с Ильёй, Игорем, «Шмелём», «Каланчой» и «Молдаваном». Последний действительно был выходцем из Молдавии, воевавшим под командованием «Грозного». Кстати, сам «Грозный» тоже находился в этом госпитале, только в другой палате.
   В первый же день из их палаты увезли Игоря. Рана на ноге была очень серьёзной, предстояла сложная операция. Коллегия врачей хотела ампутировать ему ногу, потому что кость была серьёзно повреждена. Услышав их вердикт, курянин стал умолять их не лишать его ноги. Удивительно, но его просьбы возымели нужный результат. Четыре часа его собирали, зашивали, как могли. И когда операция закончилась, и он пришёл в себя от наркоза, сказали, что ничего ампутировать не стали.
   - Крепись, браток, - обратился к нему оперирующий хирург, - ногу мы тебе спасли, а вот заново ей владеть ты уж сам будешь учиться. Вспомнить придётся, как когда-то первые свои шаги делал…
   Увы, но избежать хирургического стола не удалось и Михаилу. Более того, его рана оказалась серьёзней, чем у Игоря: кость раздроблена, сухожилия и мышцы порваны, центральную кровяную артерию почти всю вырвало. 
   Всё осложнялось ещё и тем, что молодой воин долгое время не мог обработать её  должным образом и в рану попала грязь. Осматривая рану, врач с удивлением
произнёс:
    - Как он вообще держался столько времени?! Двухжильный он, что ли?
   В ходе проведённой операции врачам пришлось ампутировать часть левой ноги Михаила, и он, придя в сознание после наркоза, долгое время находился в состоянии душевного транса.
    Однако, как известно, время – лечит. Постепенно и молодой мужчина стал обретать необходимый покой. Его, наконец, перевели из реанимации в общую палату.
    День за днём Михаил всё теснее сближался с бойцами, лежащими на соседних койках. После Ильи и Игоря особенно близок ему стал мужчина с позывным «Молдаван».  Звали его Степаном. Он был офицером российской армии, заместителем «Грозного». В разговорах с ним, молодой десантник узнавал для себя много нового об этой безумной войне.
   -  Сдавшиеся в плен нашему подразделению солдаты ВСУ говорили, что их заставили идти на войну угрозами и, что в противном случае убьют их семьи, - рассказывал Степан. – Воевать вэсэушникам приходится всем вместе, только наёмники занимают лидирующие позиции, что-то вроде главарей. Украинские добровольцы их боятся, ведь фактически действительно многие идут под давлением. Нацисты ведь совсем безумные. Они используют мирное население в качестве живого щита. Бывало такое, что наши ребята видят в здании наёмника, уже собираются стрелять по нему, как тот вдруг выставляет впереди себя ребёнка или женщину. Ничего святого у этих нелюдей нет. Знают, что по мирным людям мы не стреляем. *
    В эти разговоры часто вступал и «Шмель» со своими товарищами:
    - Вообще, если вы обратили внимание, то в нашем отряде треть всех ребят
носит украинские фамилии.  Говорят, свою же страну от нечисти зачищаем.
Есть так называемые «дети Советского Союза», то есть те, кто родился на Украине, в Молдавии, Казахстане. Вот «Молдаван» - живой пример! У ополченцев вообще — полный интернационал: русские, татары, абхазы, дагестанцы. Кавказцев вообще много. Бои - это их стихия. На войне постоянно пересекались с чеченцами Кадырова. То они нас страховали, то мы их…
  - Первое время они демонстрировали бравое презрение к смерти, - вторил «Шмелю» голос «Каланчи». - Потом стали осторожнее. Война-то, как-никак, позиционная. Кинжального боя здесь нет, лихие кавалерийские атаки не проходят. Можно стать легкой добычей снайпера или миномётчиков...
  - Кстати, у бандеровцев, между прочим, тоже чеченцы есть, - продолжил разговор «Молдаван», - но наши горцы называют их «чеченоговорящими шайтанами». По связи с ними связывались. Выходи, говорят, раз на раз, стрелять не будем — будем на кинжалах драться, как мужчины. Те не вышли…
Мне ребята-ополченцы рассказывали, что среди горцев есть возрастные - те,
кто ещё в первую чеченскую воевал. А сейчас мы вместе с ними бандеровцев бьём.
Так называемые «братья по оружию». И ненависть наша к бандеровцам взаимна
и абсолютна. Мы бы накрыли их всех артиллерией за час. Но они прячутся за спины мирных граждан, не выпускают людей в открытые нами гуманитарные коридоры и на весь мир визжат о том, что мирные люди страдают от русских оккупантов. В их поступках нет ни логики, ни смысла, ни какой-то высокой идеи. Всё построено
на лжи: и у клоуна Зеленского, и у них самих. Постоянно обвиняют нас в том, что творят сами. Ложь, одна грязная ложь…
  - Это точно, - снова раздался голос «Каланчи». - Знаете, есть у туристов и рыбаков такое полезное устройство – «хопки» называется. Это резиновые или из мягкого пластика узкие дощечки, что крепятся поясами на бедрах, прикрывая мягкое место. Вещь удобная и полезная - хочешь сесть, так не на землю опустишься - не в грязь или сырость, а на мягком устроишься. Как-то, наши положили под Боровой много «нациков» - в новостях говорили, несколько десятков: но мы ж не звери какие - врагов тоже надо хоронить, они ж своих не забирают. Уложили всех в одну большую яму и обложили могилу «хопками» с эсэсовскими молниями: с чем воевали - под тем и лежите. Крестов православных на тех, кто «кровавую бойню» нам устроил, не наберёшься.
  Дни сменялись днями, раны постепенно затягивались. Михаил был рад, что вскоре ему разрешили навестить ребят из соседних палат. Разговоры с друзьями -однополчанами продолжились. Теперь он внимательно слушал рассказ «Грозного», которого на самом деле звали Аслан, и он был славным сыном осетинского народа:
    - Помню, как после непрерывной беготни по городу в поисках противника и бесконечной стрельбы приходишь в часть просто убитым. Думаешь, что на сегодня этот дурной сон закончен. Завтра начнем кошмарить гадов снова. А здесь возле нашей позиции нас поджидают целые стаи брошенных собак и кошек. Обступят, сидят и ждут, когда бойцы сухим пайком поделятся. И делимся. Божья тварь всё-таки…
    - Командир, а помнишь, как у нас одна беременная кошка появилась? – перебил
его голос бойца с позывным «Змей». - Ползёт, дрожит, царапает землю когтями и кричит. Еда для котят нужна катастрофически. Я дал ей тушенку. Все остальные псы и коты, кто был рядом, даже с места не стронулись. Хоть и голодные не меньше её. Даже зверьё понимает, что беременную обижать нельзя. Она всю тушенку «сточила» и стала мне пыльный ботинок лизать. Благодарит так. Мы ей в ящике от патронов «лёжку» сделали. Бушлат постелили. Такой вот полевой кошачий роддом. Пускай котят своих рожает...
    Слушая рассказ «Змея», Михаил заметил, как на лицах мужественных людей, не раз лицом к лицу сталкивающихся со смертью, заблестели слёзы. Он и сам не смог их сдержать.
    А через три недели в госпиталь прибыли представители российского командования для вручения государственных наград отличившимся в боях военнослужащим. Награждая бойцов, генерал крепко жал каждому руку и благодарил за службу.
    Вот очередь дошла до Михаила. Представитель командования подошёл к нему,
крепко пожал руку и протянул красную картонную коробочку, внутри которой лежала медаль «За отвагу!».
Принимая её из рук генерала, молодой десантник пристально посмотрел в его глаза.
  Тот поднял на него свой взор и спросил:
    - Что-то хотите сказать?
   - Хотел бы, да не умею. Я своё в бою сказал, товарищ генерал, - ответил ему Михаил.
   -  Молодец! – одобрил его слова генерал. – Сразу видно – настоящий солдат!
   Он по-отечески похлопал молодого десантника по плечу, а затем добавил:
    - Сынки, нам здесь очень важна поддержка и понимание того, что вся Россия за нами. Мы же здесь великое дело делаем. Вместе, всем миром - христиане, мусульмане, буддисты. Мы - Россию спасаем. Только эта мысль держит нас в тонусе и не дает расслабиться. Господь нас уважает!
    - Спасибо Вам, - сказал ему в ответ Михаил.
    - За что? – не понял его генерал.
    - Да я от Ваших слов первый раз за много месяцев главную истину понял. Так что, спасибо, товарищ, генерал!

                *****
   Не следует забывать, что среди раненых бойцов, доставленных в госпиталь, находилась и санинструктор Наташа. Её равнение тоже было очень тяжёлым: девушка потеряла много крови, был необходим донор.
   Желающих сдать кровь для «сестрёнки», как её ласково называли бойцы, нашлось немало. Однако, всё решила сама судьба.
   Навестить девушку прибыл майор Иван Ветров, который, узнав, что его группа крови подходит для переливания, попросил, чтобы донором стал именно он.
   Ему не смогли отказать, и вот уже кровь доблестного российского танкиста заструилась по жилам не менее доблестной защитницы Отечества по имени Наташа…
    Каждую свободную минуту Иван старался провести рядом с этой отважной девушкой, и её, казавшееся холодным, сердце постепенно оттаяло. Всё чаще можно было заметить на её устах лёгкую улыбку, а в глазах нескрываемую нежность к этому симпатичному молодому майору.
    И он тоже заметил эту перемену, и в один из дней, наконец, решился сказать Наташе всё, что копилось в его душе:
    - С тех пор, как я тебя увидел, не могу найти покоя. Каждую минуту думаю о тебе, хочу тебя видеть, слышать твой голос, ощущать тонкий запах твоих волос, радоваться каждой твоей улыбке. Я понимаю, что это может восприниматься тобою, как громкие слова, но я в них абсолютно уверен: я не могу без тебя! Я хочу дышать вместе с тобой, мыслить вместе с тобой, вместе с тобой радоваться и грустить. И, если ты готова подарить мне эту радость, то прошу, стань моей женой!
    Повисла длинная беззвучная пауза.  Майор уже начал думать, что его слова не
 достигли желанной цели, как вдруг Наташа со слезами на глазах произнесла:   
 Я и не знала, что смогу быть такой счастливой. Я люблю тебя, товарищ майор!

                ЭПИЛОГ:
      Через два месяца пришёл приказ об отправке имеющих серьёзные боевые ранения российских бойцов на Родину и замене их новым контингентом из числа добровольцев и мобилизованных.
     Вернулся домой и Михаил. Для него был изготовлен протез и теперь, хоть пока ещё и с трудом, но мужчина мог самостоятельно передвигаться.
    Перед расставанием с боевыми друзьями он клятвенно пообещал каждому молиться об их здравии и, по возможности, затем посетить каждого из них после возвращения. В свою очередь заверил, что он вместе с женой и дочкой будет рад видеть их всех в своём доме…
    Ранним утром по дороге к Михайловскому храму неторопливо шёл молодой военный. Он слегка прихрамывал. Опираясь на палку-клюку, военный продолжил
свой путь. В небе над ним светило приветливое солнце, где-то рядом задорно щебетали какие-то птахи.
    Заметив храм, молодой человек на миг остановился, снял с головы форменный картуз и, перекрестившись, молвил:
    - Слава Тебе, Боже за всё, что я имею, и трижды слава за то, чего у меня нет!
    Спасибо, что вернул мне брата, а ему подарил Наташу. Уверен, что с Твоей помощью у них всё сладиться. Спасибо за то, что вернул к жизни моих боевых братьев. Спасибо Тебе за всё!
    Снова перекрестившись, он продолжил свой путь. Его взгляд был прикован к родному храму. Вдруг, ему показалось, что в стороне от него он видит молодую женщину в цветастом платке, держащую за руку маленькую девочку.
    - Варенька! – вырвался хриплый голос из его уст.
   Словно услышав голос мужа, Варвара вздрогнула, а потом, подхватив на руки Василису, со всех ног пустилась ему навстречу.
   Михаил стоял, раскинув в сторону руки, ожидая приближения любимых жены и дочери. Его губы невольно начали повторять текст 90 Псалма, который спас жизнь не только ему, но и многим его товарищам:
    - Живый в помощи Вышнего…
    В грудь ему уткнулось лицо Варвары. Не узнав отца, Василиса заплакала. Нежно гладя её по голове, Михаил, со слезами на глазах, зашептал:
   - Доченька моя, Василисушка, это я – папка твой!
   Другой рукой он крепко обнимал жену. Девочка успокоилась и прижалась к его ноге.
   - А у нас гости, - подняв раскрасневшееся лицо, радостно молвила Варвара, - сестра твоя Татьяна с мужем и сыном погостить приехали!
   - Ну, что же, Веровы, тогда за мной! – ответил ей Михаил. - Только сперва в храм зайдём, батюшку проведаем.
   Подхватив на руки Василису и поддерживаемый любимой Варенькой под локоть, счастливый муж и отец пошёл вперёд. Там, впереди, их ждала долгая жизнь. Но это уже другая история…
       
Декабрь 2023 – январь 2024 г.                п. Молодёжный