Первый день

  Завтра первый раз идти на боевое задание, позади остался полигон. Можешь ты, конечно, отказаться от задачи и «стать пятьсот», поехать домой, только зачем ты так долго стремился сюда? Впереди жужжащее небо и поля, засыпанные минами. За спиной семья, кредиты и другие непонятные проблемы.
  Ночь ещё не закончилась, между ночью и утром — серка. Тебе говорят: «Пора» и куда-то в УАЗке везут, вещи ты накануне уже погрузил в машину. Рядом ещё один боец. В машине в небо подняты зеркала. Водитель говорит, куда выходить, «если что», про летящие цветные лампочки в небе и твой сектор обзора.Ты всматриваешься в темноту, лампочек нет, ты нервничаешь, вдруг пропустил, буханку болтает на поворотах. Пахнет бензином, резиной, металлом.
   Не замечаешь, как машина в подвал въезжает. С водителем познакомился накануне, он из Краснодарского края, весёлый и отчаянный мужик, воюет с 2022 года, пили чай с его друзьями, мысленно окрестил их «блаткомитет», уж больно чай на вкус густой был, а так хорошие люди, один из Владимира, второй из Подмосковья.
  В подвале ищешь медика, говоришь, что новый и его смена закончена. Он тебе показывает, что где лежит, и говорит: «Удачи тебе, брат». Ходят в подвале непонятные люди в полутьме. Ты находишь место, складываешь свой броник, каску, Рюкзаки и автомат. Кричат: «Едут», надо встречать. Ты соскакиваешь со всеми, берешь тактический медицинский рюкзак. Твоего сменщика не увезли, поэтому смотришь на него, он говорит: «Приготовься, везут трёх трехсотых». Встречаете: двое легко раненые — зелёные, один тяжело ранен — красный. Сразу к нему: не дышит, сердце не бьётся. Делаем непрямой массаж сердца и искусственное дыхание. Зрачки на свет не реагируют. На шее маленькая дырочка в области яремной ямочки. Боец рядом говорит: «Его трясло после атаки дрона», ты понимаешь, что это были агональные судороги. На бойце жилет, который скрывает только нижнюю часть тела и заканчивается чуть ниже пупка. Переключаешься на легкораненых, осматриваешь, в это время на картонке напарник записывает время констатации смерти двухсотого, проведенные нами мероприятия и выявленные повреждения для записи в журнале боевых действий. У легких поверхностные осколки, обоим в ноги, на счастье, пластик, поэтому неглубоко зашли. Не вытаскиваешь, обрабатываешь поверхностно, для записи в форме 100 и дальнейших выплат нужно, чтобы на точке достали. С напарником достаете черный пакет и упаковываете «спящего». Он лежит как былинный воин с заплетенной в косу бородой.
  Двухсотого и трехсотых на эвакуацию «УАЗ» увозит обратным рейсом. По рассказам узнаешь, что это был миномётный расчёт, заходил на позицию, но так и не зашёл, один двести, второй триста, из двух человек миномётный расчёт состоять не может, поэтому, скорее всего, его расформируют. Узнаешь, что погибший — доктор физико-математических наук, понимаешь, насколько состав добровольцев неоднороден.
  Только выдохнули, по рации информация: второй квадроцикл везёт Щепу. Привозят Щепу и Сапсана, Щепа похож на Робинзона Крузо или Бена Ганна, такой же дикий и обросший на вид, он обнимается со всеми, плачет. Не знаешь, что сказать, подбадриваешь как можешь. Щепа был на позиции 45 дней, задвухсотил двоих, его жгли, травили, а он вышел. Сапсан из «Призраков» четвертой бригады, и его история до конца непонятна, вроде как испугался, но это не твое дело, поэтому просто осматриваешь обоих на предмет повреждений, наливаешь им сладкий чай. Очень много событий для норы в полях. Спрашиваешь, а зачем мы в полях сидим, отвечают: «Если уйдем, противник займет». Не до конца понятно, но думаешь, что в процессе разберёшься. Неожиданно приезжают за Щепой и Сапсаном, Щепа распихивает по карманам конфеты и уезжает.
  Тебя знакомят с точкой, говорят, где что лежит и куда не ходить, чтобы ноги не оторвало. Ты садишься, но тут же соскакиваешь, начинаешь изучать аптечку, что тебе досталась по наследству. Раскладываешь с учётом твоего удобства. В подвале пахнет пылью и мокрым бетоном, ты понимаешь, что это твой дом на ближайшее время, недели, а как позже окажется, месяцы. Идёшь знакомиться с сослуживцами, тебе определяют время ночной вахты. Все они пока для тебя внешне безликие, но ты знаешь, что это временно и со временем всех узнаешь. Идёшь к сколоченным нарам, разворачиваешь свой спальник. Подвал разбит на кубари, перегородки из ящиков от боеприпасов, а вход занавешен спальником. Старшина пошел менять масло в генераторе, идёшь смотреть, где это находится и как менять, на всякий случай. Неожиданно вместо раненого квадроциклиста присылают добровольца «Гошу» с твоего захода, настроение повышается на плюс. Вспоминается полигон, и как-то всё вокруг становится лучше. «Гоша» собранный и очень серьезный, ему нужно ездить, изучать маршруты, пока его одного пока никто не пустит на выезд. Приходит ротный и ставит задачу на завтра, старшина готовит посылки на точки, все что-то делают, трещит скотч, бряцает железо, начинаешь чистить автомат. Целый день что-то летит и от нас, и по нам. По дронам никто не стреляет, говорят, что транзитные, не к нам, и поэтому пусть летят. Ребята сообщают новость, что на нашем участке работают «Птахи Мадьяра», и, конечно, заочно их зовут петухами, но как ни называй, это элита беспилотных сил противника, и это очень серьезно усложняет всем выполнение боевых задач. Боец, что ехал с тобой утром, связист, остался на точке с нами до утра. Идёшь спать, перед сном прокручиваешь в голове весь день. В голове перед сном мысль дежуришь с 2.00.
  Просыпаешься в 1.30, идёшь на улицу, на западе играет зарница, ты понимаешь, что это наша артиллерия бьёт в сторону Константиновки. Небо высокое, красивое, по нему медленно проплывает цепочка «Старлингов», ты удивляешься, почему дома не видел их, предполагаешь, что из-за светового шума в городе, воздух сладкий, пьянящий, периодически со всех сторон раздаются звуки «выходов». Ты заходишь обратно в подвал, поправляешь автомат, подтягиваешь к себе рацию и приступаешь к своему дежурству. По рации дежурный ведёт перекличку постов от дальних к ближним точкам. Начинается второй день, и да, я не представился, меня зовут Ханавэй, санитар-стрелок 2-й роты.