Основание утверждать правильность выражения Варфол

Основание  утверждать  правильность  выражения  Варфоломеева  Е.П.  –«Созерцание  выше  знания».
Созерцание выше знания: экзистенциальное прочтение афоризма Е. П. Варфоломеева
Тульский мыслитель Евгений Павлович Варфоломеев (род. 1937), автор жанра «прозаизмов» и книги «Созерцание выше знания» (Тула, 2012), формулирует одну из самых древних и одновременно самых современных претензий к человеческому разуму: «Созерцание выше знания».
Формула умещается в четыре слова, но за ней стоит целая онтология.
Знание — это накопленное, передаваемое, отчуждаемое; созерцание — это событие, которое происходит здесь и сейчас, с этим человеком, и не может быть унаследовано.
В этой оппозиции уже заложен экзистенциальный нерв: знание принадлежит культуре, созерцание — существованию.
Знание как «достойно», созерцание как дар.
Варфоломеев пишет: «Вокруг знания вьются и те достойным передаются».
Знание обставлено ритуалом: экзамены, степени, цитаты.
Оно вьётся вокруг человека, как вьющаяся растение оплетает опору — и оплетает именно того, кто уже признан «достойным».
 В этом есть экзистенциальная ирония в духе Кьеркегора: система образования может производить людей, которые всё знают о существовании, но не существуют.
Сведущий человек переполнен чужими ответами и потому не задаёт собственных вопросов.
Созерцание же не транслируется.
 Его нельзя скопировать, как конспект лекции.
Когда я созерцаю — я присутствую. Это полностью мой, непередаваемый акт, и в нём я не могу спрятаться за авторитетом источника.
Знание даёт защиту («Ведающий знает — защиту мает», — иронично продолжает Варфоломеев), созерцание защиты не даёт: оно обнажает.
Экзистенциальный контекст: почему «выше»
Экзистенциализм XIX–XX веков строился на недоверии к рациональной систематике. Кьеркегор различал знание о Боге и веру как бесконечный личный страстный интерес — первое можно получить в семинарии, второе нельзя.
Ясперс говорил об «экзистенциальном прояснении»: о трансцендентном мы не имеем знания, но имеем шифры, которые прочитываются только в личном опыте.
 Хайдеггер противопоставлял расчётывающему мышлению (Verstehen и Nachdenken) некоэффициентное, чистое, открытое отношению к бытию — по сути, созерцание.
Варфоломеев оказывается в этом ряду неожиданным, но законным собеседником.
 Его уточнение — «Религиозная интуиция является, когда сердце от грехов и страстей очищается» — прямо перекликается с исихастской традицией, где созерцание (умное делание) требует не эрудиции, а очищения.
Знание скапливается снаружи; созерцание требует внутренней работы.
 Отсюда иерархия: то, что стоит дороже по усилиям и цене, стоит выше и по достоинству.
Есть и более радикальный смысл. Знание всегда предметно: я знаю что-то, субъект отделён от объекта.
Созерцание стремится стереть эту границу — субъект сливается с созерцаемым.
 В акте знания я остаюсь наблюдателем мира; в акте созерцания я обнаруживаю себя внутри бытия. Экзистенциально это разница между «я имею представление о жизни» и «я живу».
Время: знание обращено в прошлое, созерцание — в настоящее
Знание по природе ретроспективно. Оно фиксирует то, что уже случилось, уже осмыслено, уже названо. Даже знание о будущем — это проекция прошлого опыта вперёд.
Созерцание единственно способно схватить настоящее — то самое миг, в котором экзистенциалисты помещали подлинность человеческого существования. Хайдеггеровская «забота», беряровская длительность, кьеркегоровский «миг» — все они о том, что жизнь разворачивается не в архиве понятий, а в неповторимой вспышке присутствия.
Поэтому знание, сколько бы его ни было, всегда опаздывает.
 Оно описывает мир, который уже прошёл мимо.
 Созерцание не описывает — оно стоит в потоке.
 И в этом смысле оно не просто «выше» знания по достоинству, оно хронологически первично: всякое знание вырастает из некоего первичного видения, которое само знанием не было.
Контраргумент: справедлива ли иерархия
Честности ради: тезис «созерцание выше знания» уязвим для возражения.
 Созерцание слепо без понятий.
 Монах-исихаст и младенец «созерцают» — но только у первого созерцание наполнено догматическим знанием, которое структурирует видение.
Кант именно об этом: созерцания без понятий слепы, понятия без созерцаний пусты. Экзистенциальное прочтение спасает формулу, если читать «выше» не как «вместо», а как «в основании»: знание — инструмент, созерцание — organon, тот орган, которым знание вообще завязывается на бытие.
Тогда иерархия не отменяет знания, а определяет его место: знание — слуга, созерцание — хозяин.
Именно так, кажется, читает Варфоломеев сам: он не отвергает знание (у него есть фразы «Знание — освобождение, природы отражение», «Самообразование — основа знания»), он отказывает ему в суверенности. Знание освобождает лишь тогда, когда освещено созерцанием; без него оно превращается в «хаос от неустойчивого мировоззрения» — ещё одна его формула.
Вывод
«Созерцание выше знания» — это не антиинтеллектуализм, аReminder о порядке ценностей.
 В экзистенциальной оптике это утверждение о том, что человек не сводится к сумме накопленных сведений.
 Существование начинается там, где кончается каталогизация: в чистом, неложном, необеспеченном акте видения, который никто не может совершить за меня.
 Знание передают достойным; созерцание свершается в одиночестве — и именно поэтому оно выше.
Сам Варфоломеев;;ил своё творчество как «кропотливый поиск Истины» — и его афористический жанр, совмещающий пословицу, философию и миниатюру, сам является формой созерцания: не трактатом, который объясняет истину, а взглядом, который её ловит. samlib.ru +1

=========================