Почем добыча? 1. Первый удар

## Глава 1. «Почём добыча? Первый удар»

Настя шла с тренировки по художественной гимнастике, и даже тёплый летний день, даже красота города не могли пробиться сквозь её тяжёлые мысли. В голове снова и снова крутились слова, взгляды, неловкие паузы — и тот самый новый преподаватель, который будто нарочно искал повод оставить её одну в кабинете. «Сколько девчонок красивых… А он всё норовит меня затащить». От этих мыслей становилось горько и стыдно одновременно.

Но стоило вспомнить о брате, как внутри всё подтягивалось, становилось ровнее. Сегодня у Михаила футбольный матч. И пусть весь мир хоть перевернётся, но его ещё никто не смог обыграть. Нежность и гордость за него потихоньку разгоняли липкую тревогу.

— Сейчас вон там мы должны встретиться, — шептала она себе. — Матч уже больше часа как закончился.

Она срезала путь через знакомый проходной двор. На ней было голубое лаковое платье на бретелях, кроссовки хорошего качества с жёлтыми неоновыми вставками, белые носки. Прохожие оборачивались, кто-то улыбался, кто-то задерживал взгляд на её лёгкой походке. Но Настя ничего этого не замечала.

В кармане завибрировал телефон.

— Настюха, ты где? Ты рядом? Мы тебя скоро будем ждать в проходном дворе, — голос Михаила звучал бодро.

— Окей, братишка. Матч нормально прошёл?

— Да как всегда: мы лучшие! Сейчас выходим.

Она отключилась, улыбнулась и зашла во двор. Здесь было просторнее, чем казалось со стороны: машины стояли двумя рядами — один вдоль стены старого дома, второй поодаль, ближе к арочному проезду. Над стеной висел тот самый мурал — живой, яркий, будто проекция, а не рисунок. Настя мельком глянула на него и не всмотрелась: сейчас ей хотелось только увидеть брата.

И тут она заметила мотоцикл. Чёрный, стремительный, с серебристыми штрихами вдоль корпуса и красной декоративной вставкой над передним колесом. Он заехал на другую сторону второго ряда машин и остановился там. Мотор взвыл, колёса начали буксовать на месте — байк готовился сорваться с места.

«Куда тут газовать? Кому и что он хочет доказать?» — Настя распахнула глаза, недоумённо глядя на вечно злое хвастовство чужой гонки. Потом повела плечами и пошла дальше — вдоль первого ряда.

Мотоциклист в чёрном шлеме, в обтягивающей экипировке, в перчатках сорвался с места, пронёсся мимо второго ряда машин, огибая препятствие, чуть притормозил, наклонился на один бок — и на скорости достиг Настю и выхватил сумку из её руки. Настя вцепилась в ремешок, пальцы сами сжались в кулак, но было поздно: сумка ушла. Она даже вскрикнуть не успела — только воздух судорожно спружинил.

Из арочного прохода как раз высыпал Михаил с пятью друзьями — их было шестеро, все его друзья. Все раскрасневшиеся после матча, подбрасывали мяч, смеялись. Но в один миг взгляды метнулись к Насте, потом к мотоциклисту, который уже мчался обратно, сжимая в руке чужую сумку. Михаил мигом всё понял.

Настя не стала стоять и ждать. Она сорвалась с места, привычно собирая тело в пружинистую линию. Сделала «колесо» прямо по асфальту, ещё одно, перетекая одно в другое. Подпрыгнула, зацепилась за край крыши машины, прокрутилась на высоте, чувствуя, как ветер бьёт в лицо, и спрыгнула вниз — ровно рядом с Михаилом.

Он уже держал мяч у ноги, взгляд был собранный — тот самый, который появлялся перед решающим ударом.

— Всё будет хорошо, — коротко сказал он, протягивая руку.

Настя вложила свою ладонь в его, почувствовала, как крепко он сжал её пальцы, и поверила: да, будет.

Мотоцикл приближался, снова набирая скорость. Михаил кивнул и занёс ногу.

Удар вышел оглушительным. Мяч полетел низко, стремительно, будто сам знал, куда ему нужно. Первым догнал мотоцикл: байк дёрнулся, потерял управление, мотоциклиста выбросило из седла. Он взлетел и рухнул на крышу машины без колёс — и это спасло ему жизнь: мотоцикл, кувыркаясь, проскочил мимо, не придавив его. И уже после этого мяч продолжил полёт: окна машины разлетелись с обеих сторон, стекло посыпалось веером, искрясь в дневном свете.

Настя метнулась туда, где в суматохе улетела её сумка. Она увидела её, бросилась, схватила, прижала к себе, проверяя, на месте ли всё: ключи, телефон, маленькая фотография мамы.

Михаил с друзьями подошли к пострадавшему. Тот лежал на крыше машины, стонал, шлем покрылся трещинами. Михаил осторожно снял его, и Настя ахнула: на скуле у парня была татуировка — волчья морда. «Из банды Волков», — пронеслось в голове.

Скоро подъехали скорая и полиция. Полицейский оказался фанатом футбольного клуба, за который играл Михаил.

— Жаль, что сегодня не смог на матч попасть, — сказал он, чуть улыбаясь. — Завтра по телевизору должны показать. Так он отнял у вашей сестры сумочку?

Настя кивнула, всё ещё тяжело дыша:

— Я сразу не поняла, зачем он на другой стороне двора буксовал… Тут же заставленный машинами двор, а он собрался сорваться на скорости. Тут должна быть камера.

Все невольно посмотрели на дом, стоявший боком. На его стене по-прежнему висел тот мурал: крупный, будто живой кадр. На нём был мужчина-мулат лет сорока: белый ёжик волос, под глазами — по одной тонкой серебристой черте. Чёрная одежда, похожая на лаковую кожу, подплечники, вертикальные серебристые полоски от плеч вниз, серебристые полосы на карманах.

А рядом с ним, на том же уровне, вровень с мулатом, — молодой красивый мужчина лет двадцати пяти, изящной, даже утончённой красоты. Волосы до плеч, волнистые, черно-припыленные. Пыльно-чёрная роба, на шее — светящийся серебристым технологичный ошейник, на руках — колодки, на теле — цепи. Лицо смуглое, взгляд опущен. Фигура показана до уровня рук в колодках — но стоял он так, будто был равен тому, кто рядом. Не ниже, не меньше — равен.

Сверху сбоку серебристой краской была выведена надпись: «Почём добыча?»

Настя посмотрела на эту надпись, и её пробрало холодом, будто кто-то провёл по спине ледяной ладонью. «Почём добыча…» — повторила она про себя.

— Сегодня надо сходить к Зинаиде Александровне, — тихо сказала она, скорее себе, чем остальным. — Нашей классной руководительнице. Такая добрая, весёлая… И целых пять инсультов пережила. Четыре ещё нормально, а вот пятый… Левая сторона отказала. Дочь уволиться не может — ипотеку надо платить. Надо сходить, навестить.

Михаил подошёл, положил руку ей на плечо:

— Конечно. Сначала тут разберёмся, а потом сходим. Ты не одна.

И в этом «не одна» было столько силы, что Настя наконец смогла выдохнуть.

2 глава  http://proza.ru/2026/11/13/292