Дед не позволяет

   Хотя мой рассказ, как я полагаю, весьма незатейлив, но события, описанные в нём, растянулись на многие десятилетия, потому мне представляется уместным хоть слегка обрисовать ситуацию давнего времени, ставшую для героев рассказа первой ступенькой описанных мною событий.

   Так вот. Тогда тянулся один из самых пакостных периодов истории нашей страны. Даже теперь мне это представляется именно так. Трудное было время. Время предательства невиданного масштаба, время разрушения всего и вся. Время низвержения с пьедестала того народа, который не без оснований считал себя великим.
   И именно тогда, в общем-то, ещё советское в душе население, захваченное валом хорошо сработанной дезинформации, с неистовым энтузиазмом громило свою несчастную родину, будто сук рубило, на котором до того очень удобно сиделось всем. И это же население с идиотским восторгом ожидало конца света, который якобы должен наступить на стыке двух веков и обрушить их существование.
   И это же население, даже сохранившее в какой-то степени былую советскую образованность, демонстрировало прямо-таки вопиющую безграмотность. Иногда меня даже подмывало уточнить, чему же их всех учили хотя бы в общеобразовательных школах или даже в вузах, в том числе, и в физико-математических, если теперь всё население, в том числе, и с дипломами о высшем образовании, не сомневается, будто 21-й век начнется с первого дня нового 2000 года.
   Но так тогда думали почти все! И мне не встретился ни один человек, который бы усомнился в этом вслух.
   Конечно, столь очевидная дремучесть, открывшаяся внезапно напоказ, меня тогда сильно удивляла, но я объяснял ее тем, что наше население, взбудораженное непрекращающимися бедоносными событиями, так называемой перестройкой, отовсюду ждало либо ужасов, либо чудес, а потому верило самой немыслимой ерунде, которую в избытке извергали все телевизоры и радиоприёмники страны.
   Но при этом, как ни странно, каждый житель и без меня, пожалуй, хорошо знал, что при любом счёте второй десяток всегда начинается не с десяти, а с одиннадцати. Следовательно, и 21-й век наступит не с двухтысячным годом, а только с январём 2001-го. Двухтысячный же год был замечателен лишь тем, что 31 декабря он завершал двадцатый век.
   И всё же, несмотря ни на какие знания, люди действительно ждали конца двадцатого века в не правильное для него время, а заодно ждали и конца света. Ждали его в праздничную ночь с 31 декабря 1999 года на первое января 2000-го.
Впрочем, ждать-то они ждали, и, конечно, почти все ужасались своему грядущему концу, но ведь одновременно и посмеивались над собой, помня, видимо, распространённую присказку, будто умирать всем вместе совсем не страшно.
   И всё же, сдаётся мне, людям уже тогда следовало бы понимать, что любые даты, правильные и даже самые неправильные, в их жизни не столь уж важны. Не стоит их связывать ни с какими мистическими ожиданиями, ибо нынешняя хронология всё же явно плутовская. Она же не имеет объективной основы, так как, ровным счётом, ни к чему фундаментальному в этом бесконечном мире не привязана, кроме некоторых давних договорённостей сильных мира сего (да и не таких уж сильных). Потому и молиться на нее нет никакого смысла. Она никому и ничего пообещать не в состоянии!
   Ну, например, тот же 1999 год всего лет триста назад, в запечатанные от нас исторической ложью допетровские времена, при старом календаре считался бы 7508-м годом и потому принадлежал бы не к двадцатому, а к 76-му веку! А ведь столь некрасивая, некруглая и неожиданная для моих современников дата, как мне кажется, уже никого бы не склоняла к мыслям о приближении Армагеддона. И это было бы правильно, ибо не даты вызывают народные бедствия, а нечто иное.
   Потому, бог с ними, как говорится, с любыми датами и любыми хронологиями! Ведь не они, а только оголтелые перестройщики, руководимые враждебными силами коварного Запада, устроили нам реальный Армагеддон и с таким упоением дербанили эту несчастную страну, что честным людям выживать в ней стало очень трудно, даже не глядя ни на какие на даты.
   А вот постоянное давление на психику для большинства становилось чрезмерным, и оттого люди тихо или буйно сходили с ума, или их добивали ранние инсульты и такие же инфаркты. В общем, всем жилось настолько тяжело, что на территории нашего отечества кладбища разрастались куда быстрее, нежели в бурное советское время расширялись красивые города.

   Но именно тогда, именно в то тяжелейшее для всех время в поле моего зрения оказался Фёдор Иванович – человек, в общем-то, замечательный, настоящий, надёжный, но поскольку для этого рассказа вам более знать и не нужно, то на этом я и завершу его характеристику.
   Разумеется, как я уже описал ту жизнь ранее, всеобщие материальные трудности основательно придавили всех, в том числе, конечно же, и Фёдора Ивановича и его семью, в которой кроме хозяйствующей дома жены было еще двое взрослых детей. Дочь числилась студенткой пединститута, а сын двадцати пяти лет, отслужив срочную в армии, в силу различных обстоятельств тоже оказался на попечении отца.
   Сам же Фёдор Иванович, состарившийся к 50-ти годам не по возрасту, неожиданно для себя очутился за стенами давно ставшего родным машиностроительного завода, значит, и без денежных средств. Просто однажды его, походя, сократили, цинично пообещав когда-нибудь расплатиться с многомесячными долгами по зарплате.
   После этого семье стало почти невозможно выжить, а Фёдор Иванович, чтобы продержаться подольше, решил таксовать. Понятно, что ему было нестерпимо жаль пускать в расход свою любимицу, беленькую ноль первую, ставшую за десять лет для семьи родной и душой и всем своим металлическим телом. В общем, машину особенно берегли. Ездили на ней только на дачу, да по самым неотложным или физически неподъемным делам. Зато теперь она станет прислуживать, кому попало, и, чаще всего, тем, кому ее ничуть не жаль. Хорошо ещё, если не испоганят обивку сидений и не сломают ограничители дверей.

   Таксовать приходилось ежедневно и помногу. Иногда и пообедать не успевал, а купить что-то по дороге Фёдор Иванович себе не позволял – экономил.
   Такси в то время, когда собственных машин было значительно меньше, нежели теперь, шли нарасхват. Более всего в них нуждалась молодежь, изображающая из себя преуспевающих дельцов. Такие дельцы были в почёте – у них всегда водились сумасшедшие деньги, но именно они частенько уходили, не расплачиваясь. Не драться же с ними! Вполне могли и стекла побить, машина-то беззащитна. Но чаще платили какие-то крохи, будто кость бросали, забывая о предварительной договорённости. Потому за день непростой работы сумма набегала плёвая, разве что на бензин, да на еду семье без каких-то изысков. Впрочем, дети давно выросли, и баловать их подобными гостинцами Фёдор Иванович отвык.
   Как ни старался наш герой беречь свою белую ласточку, сердце его обливалось кровью, когда осматривал ее перед выездом и подводил неутешительные итоги – машину добивали. А тут еще и жена, хотя и изредка, но всё же не сдерживалась:
   – Брось это занятие, Фёдор! Как-нибудь проживём, езда твоя, особенно, ночная, скоро меня в могилу сведёт! Я ведь тоже не железная, чтобы ждать тебя, представляя всякий раз в деталях самое страшное!
   Но хоть эта работа как-то делалась. И Фёдор Иванович со всеми ее особенностями постепенно свыкся, хотя она лишь немного окупала издержки на бензин, масло, фильтры, да, не дай-то бог, на запчасти в случае серьёзной поломки. И всё же, даже понимая многие минусы такой работы, прозябать дома Фёдор Иванович не мог и перед выездом обычно посмеивался:
   – Сил нет, как хочется работать, но работать нету сил!
   Вот так пошутит, посмеётся, обнимет супругу, пускающую вслед ему слезу едва ли не всякий раз, да и уедет по неизвестным никому маршрутам. Правда, очень далеко, тем более, в другие города, ездить он опасался – чаще отказывался. Ведь и ласточка могла подвести, да и иные пассажиры могли воспользоваться загородным безлюдьем. Очень уж часто о таком приходилось слышать. Правда, у Фёдора Ивановича до сих пор как-то обходилось, но неприятные прецеденты и у него случались, особенно, если пассажиры собирались уйти без оплаты проезда.

   И всё-таки однажды, в том самом 1999 году, Фёдор Иванович долго не возвращался домой. Сотовых телефонов тогда в стране не было и в помине. Если уж говорить более точно, то первые аппараты появились в 1993 или в 1994 году, но обладать ими могли только весьма состоятельные (так и тянет сказать – бандиты!)
   Жена сначала волновалась в меру, как обычно, мало ли почему супруг задержался. Такое с ним случалось многократно. Но стрелки часов накручивали всё новое и новое время, а Фёдор Иванович не появлялся. Она, несчастная, уже потеряла силы ждать, но ничего другого придумать не могла, надеясь на какое-то счастье – пусть уж машина сломается, пусть даже столкнётся с кем-то, только не надо самого страшного! Не надо беды! Не надо безысходности!
   Утром рыдающую мать застал сын Андрей, проболтавшийся где-то всю ночь, и, глядя на нее, сразу отправился в отделение милиции, где подал заявление о пропаже отца и машины. Его долго и подробно расспрашивали о деталях происшествия, всё подробно фиксируя, потом грязновато обнадёжили, будто отец мог где-то задержаться по своей же воле. Ещё сказали, что именно потому, по давно сложившейся практике, первые три дня искать его отца не будут, ожидая благополучного разрешения вопроса без участия милиции.
   – А если что-то страшное с ним уже случилось? – зло уточнил Андрей. – А вы будете тут сидеть, писать и успокаивать, вместо скорой помощи человеку, оказавшемуся в беде?
   – Не фантазируйте, молодой человек! Милиция уже делает всё, что и должна делать! Лучше держите себя в руках! Нервы нервами, а кидаться на людей всё равно не надо!
   Андрей ушёл расстроенный, но уже не сомневался, что полагаться на милицию бессмысленно. Потому он сам стал искать хотя бы машину отца, разъезжая всюду по городу то на такси, то, привлекая для этого своих товарищей, поскольку кое-кто из них обладал личной машиной.
   Где только они не искали, в какую только глушь не забирались, но никаких зацепок, никаких следов, будто и не колесила машина отца по городу всего сутки назад! Никто ничего не видел, не замечал и не знал.
На третий день, когда Андрею уже все перестали помогать в его бесполезных поисках, из милиции сообщили…

   Да! Всё же они что-то обнаружили и сообщили! Но это сообщение не обрадовало, а стало сильнейшим ударом, определившим уже ожидаемое семейное горе.
   Выяснилось, что на далёкой окраине в слабо обжитом тупике какие-то мальчишки обнаружили разукомплектованный автомобиль Ваз-2101 белого цвета с окровавленным и безжизненным телом в салоне. Разумеется, сразу позвонили в милицию.
   «Пока ясно лишь то, – сказал Андрею дежурный следователь прокуратуры, оставив свою визитку с чёткими телефонами и адресом места трагедии, написанным от руки, – что смерть пострадавшего насильственная, а не от травм в ДТП, а с остальным будем разбираться».

   На место гибели отца Андрей попал не сразу. Разумеется, труп давно забрала специальная бригада «скорой помощи». Работники МВД, как предварительно сообщил Андрею следователь, каких-либо документов отца на месте преступления, а также примет преступников не обнаружили. Ну а отцовскую ласточку, поскольку она оказалась не на ходу, так и оставили в том глухом тупике, коль уж сразу оттранспортировать ее почему-то не смогли, а потом то ли забыли, то ли кому-то безответственному перепоручили это дело, то ли всем в МВД стало не до фактической рухляди.

   Андрей после похорон решил машину забрать. Всё же недавно она считалась главной семейной ценностью.
   Сложная эвакуация изуродованной машины в пустующий теперь гараж отца стоила больших трудов и больших денег. Оно и понятно: с машины пропали даже два задних колеса, не считая запасного. С движка, неизвестно кто, поснимал всё, что, видимо, поддавалось поспешному грабежу. Прихватили генератор, аккумулятор, распределитель зажигания, стартер. Заодно безнадёжно раскурочили, возможно, сопротивлявшийся снятию радиатор. Утащили даже правое переднее и заднее сиденье вместе с его легкосъемной спинкой. В общем, зрелище было удручающим и одновременно зловещим, поскольку всюду мазками чернела запёкшаяся человеческая кровь.
   И вдруг следователь, подъехавший на следующий день к отцовскому гаражу, потребовал от Андрея возвратить автомобиль на штрафную площадку прокуратуры, как вещественное доказательство совершенного преступления. Андрей представил себе, что ему опять придётся заниматься этим непосильным делом, и жестко заявил, что ничего подобного делать не станет, ибо не имеет для этого ни сил, ни средств, ни денег. А то, что он невероятными усилиями всё же доставил семейную ценность, никому до сей поры не понадобившуюся, в гараж отца, так там ей и место! Если же прокуратура пожелает увидеть у себя то, что осталось от автомобиля, бывшего недавно в хорошем состоянии, пусть сама этим и озаботится.
   Следователь поначалу давил на Андрея, но постояв у раскрытых наполовину ворот, видимо, оценил возможные свои хлопоты, и согласно махнул рукой:
   – Так и быть! Пусть здесь постоит, но никого к машине не подпускайте и сами ничего не трогайте. Это же в ваших интересах, а то еще обнаружат внутри ваши отпечатки…
   – И наши отпечатки в нашей же машине следователей очень удивят? И им действительно будет очень интересно узнать, как наши отпечатки попали в нашу машину? – разозлился Андрей.
   – Не надо лишних слов, но к машине никого не подпускайте! Мало ли кто этого захочет, но в таком случае уж вы, сделайте милость, поскорее позвоните мне.
   – Хорошо! Сделаю милость! – Андрей сгладил ехидством свою нервную вспышку. – Может, вы намерены восстановить машину?
   Следователь посмотрел на парня долго и внимательно, словно оценивал, на чём же может держаться подобная наглость, если не на неком важном знакомстве, еще не проявившемся, но откуда такому знакомству взяться у этого голодранца? Потому следователь вполне уверенно заявил:
   – Ну, не тебе указывать, что нам делать! Восстановление машины – это по закону ваша забота, а свои заботы я и сам знаю! А впредь, мой тебе совет: не надо дерзить старшим, а то ведь больно станет! А сейчас закрой-ка ворота, и ключ отдай мне! И не переживай ты так, я потом его верну.
   – А переживать я и не стану! – снова грубовато ответил Андрей, поскольку, как он считал, время-то шло, а следователь ничего нового по делу отца так и не накопал. – Хотя один ключ остался у отца, но ведь дома еще один имеется. Можете этот не возвращать – мне на такой машине всё равно не ездить, а вам она может ещё пригодиться! Ведь так? – ухмыльнулся он.
   – Будьте хоть немного сдержаннее, молодой человек, а я вам уже всё сказал! – следователь поставил на разговоре свою жирную точку.
   Однако Андрей с места не сдвинулся и ворота не закрыл:
   – Генератор или аккумулятор вы не найдете, это ясно, они же все как близнецы, но сиденья-то о себе всегда расскажут… К тому же, они не иголка!
   – Ну, конечно! Какой ты проницательный! А на ваши сиденья, между прочим, чехлы наденут, тогда ищи ветра в поле! – парировал следователь.
   – Разумеется, что так, но ведь наши сиденья понадобились только тем, у кого свои сильно просели, порвались, залиты какой-нибудь краской, а то и сгорели.
   – И что с того? – насторожился следователь.
   – Так ведь сиденья настолько громоздки, что негодные никто в гараже хранить не станет, и продавать не станет, а если они на выброс пойдут, так их кто-то и заметить может. Так ведь?
   – Не волнуйся! Мы и сами знаем, как это дело расследовать. А ты лучше ворота закрой поскорее, а то я опаздываю! – пожалуй, более доброжелательно заключил следователь.

   Дома убитая горем мать, неизвестно когда спавшая, потому что плакала днём и ночью, всё причитала, обращаясь к сыну:
   – Как же так? Как же так? И что теперь с нами будет, без отца, без его заботы?
   На что Андрей ответил со злостью, не к матери обращенной, а в сторону:
   – Справимся, мать! Ты же знаешь, что народ у нас великий! Это только кто-то и где-то способен на злодеяния, а так – все у нас хорошие! Все стараются на совесть! – и добавил с такой жёсткой интонацией, что трудно было не уловить его уверенность в обратном. – Да! Народ у нас великий! Особенно, сегодня!

   Недели через две, слегка очухавшись, Андрей, полазив по машине, составил список того, что потребуется для ее восстановления. Потом в ближайшем магазине, торгующем автозапчастями, узнал их стоимость. Как и ожидалось, сумма для семейного бюджета оказалась неподъемной.
   – Да вся наша машина теперь меньше стоит! – вслух произнёс Андрей. – Выход один: пусть она в гараже подождёт лучших времён.

   Лучшие времена для этой семьи не наступили. Мать протянула еще два года, не переставая плакать. Дожила до своего 50-летия, но этот рубеж перейти не смогла.
   Дочь в 2002 году укатила в Москву, якобы на хорошую работу, да так где-то и пропала. А, может, и не пропала, но после смерти матери писать ей стало некому, да и обратно возвращаться было ни к чему.
   Андрей будто бы женился на некой Татьяне, не расписываясь. Это же так по-современному. А жили они в прежней квартире, в квартире родителей Андрея. В 2005 году родили умершим родителям внука; назвали его модно – Денисом, но жизнь и этой семьи напрягалась постоянным безденежьем. Супруги всё свои отношения выясняли. Кто и что должен делать. Но однажды Андрей вообще испарился, оставив своей незаконной жене и своему законному ребёнку безнадёжно-философскую записку, будто так жить нельзя!
   С тех пор Татьяна с сыном живёт в той квартире непрописанной, но пока как-то это улаживалось, хотя и по квартплате долги у них накопились немалые.

   Однако многие из тех лет уже стали историей. Можно полагать, будто что-то в жизни они изменили, вот только для собственных граждан эта жизнь достойной так и не стала.
   Впрочем, Дениса, сына Татьяны, прошедшие годы сделали взрослым. И в самом конце октября 2026 года он, работавший где-то, как говорят, на подхвате, загорелся покупкой китайского джипа, не имея за душой ни копейки. С увлечением рассказал об этой прекрасной машине матери, отчего она лишь заплакала, промолчав.
   Вот тогда Денис и вспомнил, что где-то в этом мире существует гараж его деда, в котором застоялась какая-то его машина. Конечно, она по всем статьям уже древняя старушка, но всё же ее можно толкнуть, и тогда..!
   Денису эта блаженная идея казалась вполне реальной для практического воплощения, но подходя к гаражу, едва обнаруженному по номеру членской книжки деда из всё ещё существующего гаражного кооператива, он впритык к воротам обнаружил внушительное дерево.
   «Вот ведь как получается, если почти тридцать лет не выезжать! Какое чудище к гаражу прижалось! А как выезжать?» – присвистнул Денис.
   Ржавый замок открылся без проблем, и уже это Дениса приятно удивило, но машина, с которой он связывал свои надежды, ввергла его в уныние. Один лишь ее вид раздавил все его планы.
   Машина не только оказалась без задних колёс, но и в состоянии, вызвавшем у Дениса большое разочарование. Самым же удручающим для него оказались большие темные пятна на сохранившемся переднем сиденье и даже на стеклах боковых окон.
   Денис догадался, что это кровь его родного деда, и содрогнулся от давно свершившегося злодеяния. Всё в душе затрепетало, хотя знать своего деда не довелось, но ведь родным человеком он был…
   Прикасаться к этой крови и, тем более, стирать или смывать ее Денис не посмел, но и бросать свою задумку на полдороге не собирался. Поколебавшись, он надумал вызвать сборщиков металлолома – пусть сами эту рухлядь отсюда и заберут.
   «Интересно, сколько за нее дадут, ведь тонна металла, пожалуй, наберётся. Двигатель-то на месте, да и остального железа навалом!»
   В общем, сказано – сделано!

   В назначенный час к гаражу подкатил большой японский джип. Вывалившийся из него делец, очень напоминавший толстого мультяшного Карлсона, только без пропеллера, доброжелательно поздоровался с Денисом за руку:
   – Ну, открывай поскорее! Покажи, что имеешь!
   Деловито вдавившись в затемнённый гараж, Карлсон оглядел предложение, обошёл его, сторонясь пыльной стиральной машинки старинного вида, брезгливо пнул ногой холодильник «Саратов», лежавший на боку, и, наконец, изрёк:
   – Пять тысяч за всё!
   – Сколько? – перекосило Дениса. – Долларов!
   – Ты кроме долларов какие-нибудь деньги знаешь, приятель? Это же давно сгнивший лом, да еще и несортированный! Ещё и вперемешку с пластиком! С ним работы будет немерено, а мне достанется один пшик! Потому за всё, что валяется в этом боксе, я даю тебе целых пять тысяч рублей! И точка!
   – Хотя бы 25! – неуверенно промямлил Денис.
   – Мне всё понятно, а ты и дальше ищи дураков! Я только время с тобой потерял!
   Денис уныло молчал, стало быть, не соглашался, потому Карлсон, уже демонстративно направившийся к своему джипу, притормозил:
   – Ладно! Парень ты, как я вижу, хороший… Я бы тебя к себе работать взял… Потому даю тебе шесть тысяч!
   Денис, сообразив, что можно еще нажать, продолжал молчать, глядя в сторону.
   – Слушай! Зачем меня режешь? – неистово замахал руками Карлсон. – Так и быть! Даю тебе целых десять, но при условии, что ты отдашь мне документы на свой лимузин!
   Денис опешил. Документов не было – ничего после деда не осталось.
   – Ну, сам же видишь! – Карлсон заметил слабину. – А что, если ты мне чужое добро продаешь? Что тогда? Сообщником хочешь меня сделать? Ну, ты и хитрец! Разве это твой гараж? А чем докажешь?
   – Это деда моего машина… – наконец, заговорил Денис. Я и не родился, когда его не стало! Какие теперь у меня документы могут быть?
   – Ладно! Я тебе на слово верю! – будто бы сдался Карлсон. – Только из уважения к твоему деду накину еще тыщу. Итого, семь штук, да и то при условии, что ты меня не надуваешь! Смотри мне – это легко выяснить, а за обман тебе не поздоровится!
   Карлсон быстро отсчитал купюры и протянул их Денису, который, как завороженный, послушно принял их в свои руки.
   – Вот и молодец! – обрадовался Карлсон, похлопывая Дениса по плечу. – Завтра в 9 сюда приедут мои ребята. Ты уж не заставляй их долго ждать! У нас много дел!

   Следующим утром к гаражу действительно подъехал эвакуатор, смонтированный на шасси Газели. Он по всей ширине перекрыл длинный коридор, образованный двумя рядами гаражей.
   – Привет! Это ты здесь Денис? Ты? Значит, мы не ошиблись! И уже это хорошо! Меня все кличут Сашком, а моего напарника – Эльдаром! Так что, распахивай ворота, потому что время – это же деньги! Хоть и не наши! – он красиво засмеялся. – Но всё же деньги!
   Денис распахнул одну половину ворот.
   – Вторая полностью не открывается! – предупредил он. – Сами видите, какая зелень тут выросла!
   – Это дорогой подарочек! – воскликнул Эльдар. – И как с ним быть? Мы твою машину через эту щель протиснем или ты нам велосипед предлагаешь?
   – Смело пилите это дерево! Или отжимайте его, если хотите! – разрешил Денис. – Мне не жалко!
   – Чтобы его отжать, нам стоило родиться большим слоном, а ты на нас погляди! – предложил Сашок. – Я же не слон и даже не трактор!
   – Ладно, ребята! Вы тут работайте, как знаете, а мне на мою работу пора! Ключ где-нибудь под деревом оставьте. И не обижайтесь! – попросил Денис и зашагал к выходу из длинного коридора, образованного гаражами.
   – Сашок, а тебе не кажется, что мы влипли? – поделился своей догадкой Эльдар. – Машина без колёс, ворота не раскрываются, и это дерево тут торчит. Спилить его нечем, да и чем его спилить, чтобы под самый корень? А иначе ворота нам не распахнуть!
   – Спилить предлагаешь? – ухмыльнулся Сашок. – И куда мы его потом? Оно же весь проезд завалит! А нас добрая сотня гаражников, ошалевших от невозможности выехать, на этом месте и прикончит!
   Эльдар в сердцах несколько раз долбанул качающейся половиной ворот по штамбу дерева, убедился, что такую растительность просто так не сдвинуть, и махнул рукой:
   – А! Итак сойдёт! Но лучше будет, если мы ворота с петель снимем. Тогда ворота мешать перестанут, а останется только дерево, но и оно, не ограничивая раскрытия ворот, уже не очень нам помешает.
   Так они и поступили, правда, едва не надорвавшись, а уже потом стали кумекать, как же выкатить наружу это заторможенное железо на двух его спущенных колёсах. Силёнок для этого им явно не хватало.
   Скоро товарищи повязали непокорную машину буксирными ремнями из комплекта эвакуатора и стали ее этим же эвакуатором дергать. Однако всё выходило не так, как им хотелось. Главная проблема состояла в том, что из-за малой ширины проезда эвакуатор не мог встать соосно с буксируемым Жигулём. Получалось так, будто его не вытягивали наружу, а разворачивали внутри гаража, где он отчаянно цеплялся своим бесколесным мостом за прогнившие доски пола и прочую всячину.
   Разумеется, после нескольких дерганий мятежная машина всё же поддалась, но поползла она не из гаража, а в сторону и сразу налегла своим боком на рамку ворот. Стало ясно, если продолжать в том же направлении, то весь бок сомнётся. Жалко. Не пойдёт!

   Между тем, жизнь продолжалась, и она заключалась не только в борьбе Сашка и Эльдара с обреченным, в общем-то, агрегатом. Весьма занятным в этой жизни оказалось и то, что многие владельцы машин и гаражей, которым не удалось проехать из-за описанной схватки в проезде, стали роптать всё громче, возмущаясь, что им надо туда, им надо сюда, они, видите ли, опаздывают, им жизненно необходимо проехать и тому подобное.
   В конце концов, игнорировать их стало невозможно, и Сашок, прекратив дерганья Жигуля, обратился к ним с жалостной просьбой:
   – Люди добрые! Мы понимаем вас и ваше право на проезд по вашему же кооперативу, но поймите и нас – мы же здесь на работе! Нам дали задание, и мы его выполняем, как можем! Не по нашей вине мы здесь волындаемся, но если кто-то знает, как всё ускорить, мы будем рады и совету и помощи!
   Это возымело эффект. Многие наблюдатели, понимая, что проехать раньше они всё равно не смогут, нежели будет завершено это дело, решили ребятам пособить. Но поскольку предложений, способных ускорить погрузку, не оказалось, то самой лучшей помощью стала дармовая физическая сила. Правда, кое-кто, оценив ситуацию и свои возможности, тихо удалился. И всё же нашлось несколько добровольцев, согласившихся выталкивать автомобиль из гаража собственными усилиями, несмотря на вопиющую антигигиену данного места действия.
   Более всех суетился, а потому всегда находился в поле зрения, некий субъект неопределенного возраста. Он демонстрировал странный внешний вид, козырем которого являлась огромная белая борода, делавшая его удивительно похожим на известного всем с детства Карабаса. И наблюдать этого Карабаса было не только странно, но и весело, поскольку он имел удивительно тщедушную фигурку, к тому же чрезмерно плотно упакованную в немыслимо узкие брючки и тесную курточку. Прямо-таки, крохотный белобородый Кузнечик, да и только!
   Но чтобы о нем не думали, а в деле Белобородый оказался и хорошим организатором, и генератором идей. А уж своей ядерной энергией он быстро вовлёк в работу почти всех окружающих.
   И вот уже трое активистов оказались в гараже, выразив готовность толкать автомобиль, упёршись в багажник. Но чтобы туда пробраться, им пришлось продемонстрировать хорошую физическую подготовку. Основная сложность заключалась в том, что машина перекрыла собою весь проход. Протиснуться в щель между нею и воротами просто не получалось! Вот и пришлось забираться на капот, потом на корточках и на животе проползать по ветровому стеклу на крышу машины, собрав на себя вековую пыль, а уж оттуда спускаться в гараж. Дощатый пол в нём давно прогнил, причем, настолько, что проминался под ступнями первых пришельцев, а уж задний мост и его бесколесные ступицы вгрызались не только в гнилые доски, но и в грунт, превратившийся в надёжный якорь.
   По команде Белобородого все принялись вытаскивать машину из гаража, ухватившись за нее снаружи, и одновременно толкать сзади, однако с якоря она не снялась, зато пупки всем надорвала.
   Оценив тяжесть сложившейся ситуации, Белобородый нашёл новое решение. Он схватил длинный буксирный ремень от лебёдки эвакуатора, окрутил им штамб дерева так, что оно превратилось в своеобразный блок, потом зацепил конец ремня за кузов машины и приказал Сашку дёрнуть эту связку Газелью. Идея была достаточно грамотной и многообещающей.
   Эвакуатор напрягся, потянул изо всех сил, задрожал от напряжения и заглох.
   По требованию Белобородого процедуру повторяли много раз, но с тем же результатом. Машина лишь слегка отодвинулась от ворот. Тогда Белобородый объявил перекур, а сам важным шагом, демонстрирующим его начальственное превосходство над присутствующими, направился к своему гаражу. Вернувшись, он притащил две коротких доски внушительной толщины. Их уложили под багажник, чтобы он не становился плугом, а буксирный ремень проложили уже иначе. Теперь он тянул машину несколько в другом направлении.
   Когда всё подготовили, Сашок со своей силовой командой попробовал пару раз вырвать это сокровище из гаража. Увы! Оно не соглашалось.
   – Так ничего у нас не выйдет! – разочарованно протянул Эльдар. – Дед, видно, крепко держит свой любимый Жигулёнок!
   – Какой ещё дед? – переспросил Белобородый.
   – Да, тот самый, чья крепость нам не по зубам! – подтвердил свою догадку Эльдар.
   – И как же, по-твоему, он ее держит? И где он теперь? – принялся всерьёз выяснять Белобородый.
   Эльдар поглядел на него с недоумением:
   – Неужели тебе не ясно? Дед всю нашу операцию тормозит с того света!
   Теперь уже Белобородый поглядел на Эльдара с удивлением, а потом с убийственной насмешкой протрубил в сторону:
   – Ну, вот! Ещё один мозг сгорел на работе! – а потом добавил, обращаясь уже к Эльдару. – Не надо болтать, оправдывая свою немощь! Дед здесь ни при чем! Любая нечистая сила спасует против хорошей техники!
   – Да, где же та техника? – вступился кто-то. – Два хилых парнишки, да неисправный эвакуатор!
   – Ну, да! Дед сильнее всех нас, вместе взятых! – согласился кто-то из помощников.
   После этих слов Эльдар и Сашок обречённо вздохнули, бросили своё занятие и прислонились к эвакуатору, дабы передохнуть и подумать. А когда подумали, то решили поставить в известность шефа о том, что старик свою машину не отпускает.
   При этом обоим очень хотелось завязать с этим Жигулёном, путь шеф бы их даже обругал последними словами, лишь бы сказал напоследок: «Вы, как я и предполагал, ни на что не годны! Но раз уж так вышло, то бросайте это дерьмо ко всем чертям! Мне время дороже, займитесь ремонтом лебёдки, чтобы с утра были в готовности, а с вашим дедом я сам разберусь!»
   Но желанных слов они не дождались. Напротив, некоторые речевые обороты, разносившиеся из телефона, придали обоим дополнительный импульс силы. А тут и Белобородого как раз осенило. Он подошёл к зрителям, огорченным невозможностью сквозного проезда, и среди них стал искать другой тягач, хоть на метр короче эвакуатора, тогда ворочаться в узком проезде станет легче:
   – Чем короче тягач, тем быстрее вытянем на свет эту ржавую рухлядь! – торжественно провозгласил Белобородый. – Даст Бог, она не рассыплется в прах на последних метрах!
   Люди вокруг засмеялись, мол, где же взять такой тягач, но один гаражник всё же предложил:
   – Если мой Уазик 469-й сгодится, так я со стороны тупика подъеду? Попробуем?
   – Да, в самый раз! Лишь бы передок работал! - подтвердил Белобородый.

   Очень скоро эвакуатор стал сдавать на выход, а его место занял видавший виды Уазик.
   Белобородый принялся командовать, пристраивая новый тягач соосно обруганному им Жигулёнку. Уазик и впрямь оказался хорош для бурлацкой работы. Приняв на себя концы буксира, он играючи вытянул то оставшееся, что когда-то считалось любимицей деда. Да только вытянул его лишь наполовину. Во-первых, даже Уазику тянуть дальше не позволяла теснота пространства. А во-вторых, Ваз-таки упёрся напоследок, прижавшись боком к рамке ворот, да так упёрся, что его потом и сдвинуть долго не могли.
   И всё же, как говорится, лед тронулся, а вместе с ним тронулся и упрямый Ваз.
   Присутствующие уже ликовали, наблюдая едва наметившийся успех. Впрочем, финал процедуры ещё пребывал в непрогнозируемой неизвестности.
   – Так его! Давайте теперь сами потянем! Взялись-ка все за ремни, за оконные проёмы, за что придётся! – командовал Белобородый.
   – Да, нет же! Так мы ему бок сомнём! Жалко машину! Надо бы ее чуток отодвинуть! – раздавались разные сомнения.
   Все согласились, что машину жалко, потому надо бы ее отодвинуть от рамки ворот.
   Когда дружно надавили, да дружно потянули, кузов затрещал, а задние двери пугающе распахнулись с таким грохотом, словно в увлеченных этим делом людей в упор выстрелили из пушки. С испугу все шарахнулись в стороны, чтобы спастись, кто как смог. Правда, через мгновение кто-то рассмеялся, осудив смешком свой нелепый страх, а кто-то всерьёз констатировал:
   – Опять ведь дед упёрся! Как бы он нас не покарал!
   – Это еще за что? Нас-то за что?
   – Как, за что? Он же видит, что мы сотворили с его любимицей!
   Последнюю фразу произнесли таким тоном, что всех передёрнуло от сознания того, что за ними в этот момент следят с того света.
   – Всё! – закричал Белобородый. – Всё! Хватит нам мистики! Если этот дед где-то и впрямь наблюдает за нами, так старика надо уважить. Возьмите, да и попросите его, чтобы помог, а мы поглядим, как у вас и у него остальное получится! Для этого мы даже перерыв устроим! Всё! Перерыв на пятнадцать минут!
   Однако с перерывом не согласились те трое, которые так и остались запертыми в гараже за багажником упрямой машины. А она уже полностью перекрыла слишком узкие ворота, и вырваться из темноты и пыли стало невозможно. К тому же всем троим нисколько не улыбались встречи с нечистой силой. «Шутки, шутками, а если и впрямь?!»
   – Как же быть? Мы, даже распластавшись, в такую щель не просочимся!
   На что получили резонный ответ тех, кто уже отдыхал снаружи:
   – Так сидите там, ради бога, и не рыпайтесь! После перерыва всё равно начнём сначала!
   – Вас бы сюда – в эту грязь и к нечистой силе! – вырвался из темени гаража стон обиды.

   Эльдар в объявленный перерыв не курил, поскольку не курил вообще, потому приблизился к Белобородому и тихо, чтобы не слышали остальные, несколько боязливо уточнил:
   – Ты про покойного деда сказал так, будто он и есть злой дух. А мести его не боишься?
   Белобородый вяло отмахнулся:
   – Давай без дискуссий! – шепотом ответил он. – Мне и без тебя не по себе!Связался я с вашей рухлядью, себе на голову! А ведь жена утром предупреждала, чтобы сегодня я был особенно осторожен. Предупреждала! А у нее такой нюх на эти дьявольские дела, что будь здоров! И ведь оказалась права! А теперь и ты меня пугаешь всякой чертовщиной! Будто предупреждаешь… А о чём?
   – Не пугаю я… Я в чертовщину тоже никогда не верил, хотя всегда было интересно, но теперь стал бояться. Ты только не уходи! – умоляюще попросил Эльдар. – У тебя так хорошо здесь получается!
   К ним приблизился Сашок:
   – Я думал, что у вас тут совет в Филях, а застал бездымный перекур! Так что же делать будем, аксакалы? Нас шеф в порошок перетрёт! Скажет, будто мы важное дело загубили, стервецы и саботажники! Ну и оштрафует, конечно.

   Все примолкли, наблюдая, как на джипе к ним подкатывал Карлсон. В первую очередь показался его мешкоподобный живот, а потом явилось и остальное существо:
   – Ну, что, стревецы, долго резину будете тянуть? Долго мне лапшу будете вешать про деда с того света!
   – Виктор Иванович, ничего мы не тянем! Да ее вытянуть никто и не сможет…
   – Ну, конечно! За четыре часа полтонны дерьма погрузить не можете, работнички! Уволю всех на фиг! Давно проситесь! – распалялся Карлсон.
   И всё же Сашок, Эльдар и остальные ждали от бушующего начальника той волшебной палочки, с помощью которой им удастся и машину затащить на эвакуатор, и избавиться от призрака несуществующего деда, сильно рассердившегося на всех присутствующих.

   Между тем, воспользовавшись, что уже ненужный Уазик отъехал, освободив проезд, из плена вырвались две-три машины, а некоторые, напротив, резвясь от счастья, прорвались к своим гаражам.
   Но свобода продержалась недолго, поскольку под давлением шефа Сашок снова подогнал свой эвакуатор, надёжно перекрыв проезд. И всё же время эвакуатора не пришло, поскольку Ваз, многие десятилетия покоившийся в гараже, не смирился с варварским к нему обращением и упорно проявлял свой нрав.
   – В общем, так! – громогласно объявил краснеющий от возмущения Карлсон. – Хватит тут отдыхать и наслаждаться бездельем! Все посторонние свободны! А вы, лоботрясы, чтобы через пять минут загрузили этот металлолом и помчались на его сдачу!
   Возражать или что-то объяснять шефу казалось бесполезно. Более того, это лишь сильнее его бы возбудило, значит, и товарищам досталось бы покрепче. Потому Сашок и Эльдар принялись бурно имитировать кипучую деятельность, не зная в действительности, что делать, а остальные свидетели этой драмы поспешно отряхивали въевшуюся в одежду пыль, вытирали руки, чем придётся, и расходились, кто куда.
   Зато предельно насторожились невольные пленники гаража, вслушиваясь в то, что происходило на желанной свободе:
   – Если сейчас нас не освободят, так бросят здесь навсегда! Нужны мы им очень, если у самих ничего не получается!

   Скоро прояснилось, что, несмотря на кипучую деятельность Эльдара и Сашка, бегавших от эвакуатора к рухляди то с ремнями, то без них, то раскачивая Ваз в стороны, то стуча кувалдой по стволу дерева, всё застопорилось. Ничего хорошего из имитации работы не выходило. Тогда и пленники, осознав для себя неладное, стали роптать ещё громче, твердя, будто они здесь случайно! Они, мол, согласились только пособить, потому их надо немедленно вызволить из этого проклятого плена.
   – Что у вас происходит? – снова стал выходить из себя Карлсон, наблюдая диковатую сцену с заложниками. – Будете вы, наконец, работать, или я вас сейчас же уволю к чёртовой матери!
   – Так не получается же! – взмолился Сашок. – Мы бы рады, да дед не позволяет!
   - Какой, к чёрту, дед, если я вчера с мальчишкой договорился, и даже деньги ему наперед отдал! Неужели щенок меня за нос обвёл? – стал свирепеть оскорбленный Карлсон.
   Однако Эльдар рискнул объяснить начальнику столь необычную проблему. Тот нервно слушал, потом опять заглянул в гараж, ничего не разглядев в его глубине, и постепенно успокоился. Было видно, что он в уме что-то решал:
   – Пусть даже так! Пусть дед! Но я всё равно не пойму, почему вы до сих пор не вытянули жалкую тонну дерьма из этого гаража? Это же так просто!
   – Так ведь дед не позволяет! – воскликнул молчавший в сторонке Сашок, подбросив пороху в костёр.
   – Да, кончайте же, наконец, эту комедию! – взревел Карлсон. – Если здесь все идиоты, так не думайте, будто и я с вами! Ещё раз вспомните мне этого деда, и я тут же всех закопаю! Где он? Покажите мне его! И хватит придуриваться, наконец!
   Тут он снова обратил внимание на крики заложников, скрывавшихся в темени гаража, и скомандовал им:
   – А вы, почему филоните? Ну, не прячьтесь же там! Не прячьтесь! Лучше, продвиньте этот лом на пару метров, и дело в вашей шляпе!
   – Если бы мы могли, так давно бы выбрались!
   – О, боже! И эти сумасшедшие! – отчаялся Карлсон.
   Впрочем, никто так не считал, зато в противодействие деда уже верил каждый, потому все подавленно промолчали.
   – Ладно! – махнул рукой Карлсон, обращаясь к Сашку. – Когда погрузите своего деда, мне позвоните, и сразу везите его на сдачу, а мне в вашем дурдоме делать больше нечего!
   Карлсон в обратной последовательности погрузился в джип и, не разворачиваясь между гаражей, не прощаясь ни с кем, стал по проезду удаляться задом.
   – Всё! Ищу новую работу! – грустно усмехнулся Сашок.
   – Вместе будем искать! – поддержал его Эльдар. – Он нас обоих приговорил к расстрелу!
   – Не стоит преувеличивать! – подбодрил ребят Белобородый. – Сейчас продолжим, и всё получится! И пусть этот дед нам сам и поможет! Пора ему и честь знать! Ведь не враги же мы!
   Налегая на ремни изо всех сил, словно бурлаки, толкая машину сзади и с боков, ее всё же выволокли за линию ворот.
   – Ну, вот! Сразу бы так! – торжествовал Белобородый. – А теперь ее развернём, эвакуатор подгоним вплотную и по аппарелям загоним на платформу! Делов-то здесь – только и всего! – и он два раза хлопнул крышкой багажника, рассчитывая его закрыть, но крышка снова распахнулась, не подчиняясь. – В конце концов, дед один, а нас-то много!
   Все снова обступили почти сдавшийся Жигуль, первый раз за тридцать лет вынырнувший из темени гаража, и каждый ухватился за него, как мог. Казалось бы, доделать оставшееся было легко, но машина опять заупрямилась. Все толкали ее, тащили буксирными лентами, пихали от злости ногами, но она не сдавалась. Ваз стоял как заколдованный и ничуть не разворачивался.
   – Ну, дед и даёт! – восхитился Белобородый. – Цепляй опять его своим эвакуатором! – приказал он Сашку.
   Так и поступили. Дернули ещё пару раз. Под Жигулём что-то неведомое протяжно ухнуло. Сашка снова газанул, и тогда Ваз развернулся-таки на требуемые девяносто градусов, став в проезде соосно с Газелью. Теперь его осталось закатить.
   Все стали готовиться к последнему штурму: подъехали ближе; приладили аппарели под самый багажник Жигуля; повязали машину буксирными лентами.
   Белобородый обошёл место штурма, что-то подёргал, оценил расстановку сил и дал добро на решающую попытку. Все дружно напряглись, застонали от напряжения, упёрлись изо всех сил, но машина снова стала рыть землю, не желая закатываться на аппарели.
   Белобородый, размахивая руками, побегал вокруг, кого-то переставил, кого-то заставил с ремнём подняться на платформу эвакуатора, чтобы слегка приподнять передок, и тогда все снова предприняли вторую попытку.
   Но ничего не получилось и в этот раз. Мятежник опять выиграл поединок.
   – Надо бы его с эвакуатора лебёдкой потянуть, а не нашими силёнками! – предложил кто-то.
   – Надо бы! – согласился Сашок, выскочив из кабины, чтобы оценить успех последней попытки. – Конечно, надо бы, но она вчера сломалась, а шеф сказал, что сюда ему послать, кроме нас, некого. Мол, вы там и без лебёдки с этой мелочью справитесь!
   – Да ведь его и лебёдкой не затянуть! – заключил Белобородый. – Раз уж он рогом упёрся, зараза! Надо бы его на крышу перевернуть, она же гладкая, тогда он как по маслу зайдёт! Пусть Сашок сбоку к этому лимузину подкатит, а мы его потом сверху ремнями потянем так, что он приподнимется и опрокинется колёсами прямо на платформу. Лишь бы нам силёнок хватило, а сам план у нас, я считаю, грандиозный!
   – Это как? Как на крышу?
   – Да, перевернём его, и всё! Нас много, раскачаем и…
   – А, может, действительно надо смазать аппарели маслом?
– Э! Нет уж! – замахал руками Сашок. – Эвакуатор потом за год не отмоешь, а мне на нём работать!
   – Так тебя всё равно завтра уволят! – засмеялся кто-то. – Какое теперь тебе дело?
   – Никого масла! – начальственно прервал дебаты Белобородый. – Сейчас одними руками это золотое дерьмецо раскачаем и перевернём на крышу. А потом обвяжем его ремнями вот отсюда и наверх, а концы сначала придержим. А уж когда Сашок справа к этому лимузину прижмётся, так мы концы на платформу и забросим. С неё и тащить наверх будем! Как миленький пойдёт, этот ржавый голубчик! Всем понятно? Так чего стоим?

   В общем-то, можно было бы бесконечно удивляться тому, как долго несколько мужиков раскачивали небольшую машинку, но она никак не опрокидывалась на крышу.    То ли они не хотели надрываться, то ли боялись вполне возможных травм, то ли не желали пачкать свою одежду, но и эта работа не ладилась.
   Но постепенно, всё больше раскачивая упрямицу, достигли той критической точки, после которой машина кувыркнулась. Она болезненно застонала, затрещала распахнувшимися некстати дверями, выплюнула наружу ветровое стекло, сразу покрывшееся морем белых трещинок, и бессильно плюхнулась на собственную крышу, беспомощная, словно майский жук, оказавшийся на спине.
   – Ну, что, милая, теперь нам скажешь? Всё же сдалась на милость победителей! – победно заключил Белобородый. – Теперь, ребята, обвязывайте ее ремнями, как мы ранее решили, а когда Сашок вплотную подъедет, так мы и начнём!
  – Эх, варвары настоящие! – подвёл итоги кто-то со стороны. – Была хорошая машина, разве что без колёс, и, вроде, даже не битая, и что вы с ней сделали! Как есть, варвары!

   Готовились долго, но приступив, снова убедились в своей беспомощности. Даже лежа на спине, этот своеобразный жук отчаянно боролся за свою независимость, видимо, подчиняясь сильнейшим заклинаниям деда.
   – Кто бы мне такое рассказал, я бы ни за что не поверил! – сознался кто-то вслух.
   – Ладно уж! – остановил его Белобородый. – Потом сам об этом чуде всем и растрезвонишь, а пока тяни и нажимай!
   – Да нажимать уже некуда! Всё пропахло нашим геморроем! – заключил Эльдар. – Здесь без крана нам не обойтись. Как мне ни хочется, но пора звонить шефу! Если он еще с ума от нас не сошёл, так пусть кран поищет!

   Когда подъехал весьма удобный кран, совмещенный с грузовой платформой, то начинало темнеть. Многие участники столь долгого и безрезультатного процесса разошлись, не дождавшись финала; их место заняли новые люди, заинтересовавшиеся тем, что здесь происходит.
   Так или иначе, но многих здесь удерживала лишь надежда увидеть своими глазами исход столь неожиданной борьбы людей с железом. Но ради справедливости следует добавить, что человеческая любознательность многих сопровождалась и весьма конкретной помощью.
   Люди больше не злились, как случалось с кем-то в самом начале схватки. И они уже не переживали, что столь нужный им проезд в гаражи на весь день оказался парализован. Им всё стало интересно! Они вникали в неожиданно возникшие проблемы и добровольно оставались, помогая их разрешать.

   Чтобы заехал кран, эвакуатор опять пришлось выгонять. И всё, как будто, уже складывалось отлично, и вдруг выяснилось, что поднять краном этот жалкий автомобильчик очень даже просто, зато вместе с ним описать в воздухе дугу и опустить на эвакуатор никак нельзя. Из-за тесноты проезда эвакуатор не мог встать рядом с краном. Они оба, и эвакуатор и кран, могли стоять лишь один за другим. Причём описать с машиной в воздухе нужную дугу не получалось уже из-за недостаточного вылета стрелы и из-за гаражей, крыши которых цепляла бы болтающаяся в воздухе машина.
   А как же хорошо всё начиналось!
   И хотя правильное решение нашли достаточно быстро, но его реализация снова потребовала и больших манёвров техники и немалого времени.
   Сначала кран забросил Жигуль на свою собственную грузовую платформу, предварительно освободив ее от двенадцати двухметровых туй в огромных деревянных горшках, а уже потом, выкатившись из проезда на свободную площадку, он перекинул несчастный Ваз на платформу подъехавшего туда же эвакуатора.
   Эта нехитрая последовательность действий потребовала почти полутора часов и закончилась в глубокой темноте. Хорошо, хоть прожектор, совмещенный со стрелой крана, постоянно подсвечивал место работ.

   Итак, почти всё закончилось и настало время подвести итоги!
   Для Жигуля, эвакуатора и всех людей, причастных к этим работам, итоги оказались приятными. Даже несговорчивого деда на радостях все забыли. Но крану еще предстояло вернуться в проезд, опять перегородив его надолго, чтобы загрузить на себя обратно все туи. Так и было сделано всего за каких-то сорок минут.
   После этого кран заспешил уехать, а Сашок опять подогнал Газель к гаражу. Вместе с Эльдаром они побросали к машине, покорно лежавшей на собственной крыше, ещё всяческий лом, оставшийся в гараже. Товарищам вполне пригодилась древняя стиралка «Киргизия», даже не оборудованная центрифугой, а лишь двумя валиками для отжима белья. Пригодился и слегка помятый холодильник «Саратов» без дверцы, и просевший металлический стеллаж, и даже массивная сковородка без затерявшейся в далёком прошлом ручки...

   Едва отмыв руки из резервной бутылки-пятилитровки, коллеги забрались в кабину Газели и замерли, отупевшие от долгой и чумной работы. Пожалуй, они вполне могли испытывать удовлетворение собой, но этого не было. Оба чувствовали себя лишь круглыми идиотами, которых насильно запрягли в тяжеленную телегу, которую они по чьей-то прихоти таскали весь день по бесполезному кругу.
   Наконец, Эльдар доложил шефу по телефону, что дело в гараже завершено полностью и окончательно. Осталось лишь отвезти это ужасное творение Волжского автозавода на последнее для него место.
   Потом друзья переглянулись, криво усмехнулись своим сомнительным достижениям и медленно покатили к следующей цели, вспомнив, что не обедали и не ужинали.
   Но опять…
   Проехав какую-то сотню метров, Сашок вдруг поднял указательный палец вверх, якобы, слушай, что я тебе важного скажу, затем очень плавно остановил машину:
   – Этот дед нас так и не покинул! – известил он жутким голосом. – И всё же он нас перехитрил!
   – Что? Опять? – застонал Эльдар. – Боже мой! Отпустит он нас хоть когда-то?
   – Он-то отпустит! – обнадёжил товарища Сашок. – А мы с тобой снова лопухнулись, да ещё по полной! Мы же на радостях этого жука забыли закрепить!
   – О-о-о! – застонал Эльдар. – Совсем голову потеряли! Он же вполне мог свалиться! Тогда обоим был бы кирдык! Мы же полные балбесы!
   – Пока не совсем! – успокоил его Сашок. – Лучше пошли его крепить…
   – Да мы и ворота не навесили…
   – Нет, уж! – взмолился Сашок. – Вдвоём мы не справимся!
   – Ох, как бы дед нас и за это не наказал.
   – А мы-то здесь причем? – удивился Сашок. – Нам приказали, мы исполнили! Начальству неудобно отказывать!
   – Конечно, что неудобно! Потому у нас все и всегда ни при чём! Кому-то, вон, только приказали, так они всю нашу страну растащили, а потом все ни при чём! Знаешь, хорошо бы наш дед до них дотянулся! Как думаешь, он может?
   – Дед всё может! – согласился Сашок. – Но ведь и он думает, будто он не при чём! Как и все!
   – Да, уж! У нас всегда так было, значит, всегда так и будет! Ты-то как считаешь? Справимся мы без деда или нам без нечистой силы уже не обойтись?
   – Надо бы самим попробовать! Всем вместе! Вон, даже деда мы победили, когда все впряглись! Вот в чём наша сила…
     Ноябрь 2026 г.