Карабах

        Карабах был первым регионом, который вспыхнул в 80-е вследствие гласности как принципа перестройки, объявленной первым и единственным президентом СССР Горбачевым М.С. Народ долго терпел и наконец, чаша переполнилась. Длительная неприязнь между азербайджанцами и армянами переросла в войну.
        Тогда не было специальных подразделений для урегулирования военных конфликтов и их роль выполняли курсанты и слушатели учебных заведений МВД.

        В 1988 году я поступил в ВСШ МВД СССР – Высшую следственную школу в городе Волгограде. И нас сразу же стали готовить к подавлению массовых беспорядков и прочим подобным событиям. Учили, как правильно разрезать толпу на части с тем, чтобы потом её постепенно частями выдавить на окраины площади, в проемы улиц и таким образом разобщить и лишить возможности действовать в массе.
        Эта учеба проходила на полигоне в 30-ти километрах от Волгограда, расположенном на большой поляне и берегу речушки без названия, или, как их называют в Волгоградской области, ерике. Несмотря на такую отдаленность, на поляне располагались корпуса казарм, учебных классов, столовой, спортивные площадки, павильоны с имитацией квартир, магазинов, складов и даже настоящий железнодорожный вагон на рельсах. Все для обучения следователей по раскрытию и расследованию различных преступлений.

        Абитура – дни сдачи экзаменов абитуриентами, была веселой. Люди съехались со всего Союза. Конкурс в учебные заведения такого рода был всегда стабилен, 2.5 человека на место. Это было обусловлено тем, что такой процент поступающих определялся самим учебным заведением или органом образования от МВД, которое давало областям, краям, республикам квоты на определенное количество поступающих. Например, на Курск 5 человек. А уж поступят они все или не поступит никто, это зависело от них самих.
        При этом в самом регионе, откуда предполагалось направление абитуриентов, был свой своеобразный конкурс. В рядовые учебные заведения, такие как школа по подготовке участковых инспекторов, буквально загоняли. Порой начальник выставлял условие: езжай, завали экзамен и возвращайся, а то работать некому. Но численность поступающих заполнить надо! А вот в престижные ВУЗы - школу БХСС в Горьком, следственную в Волгограде, школу уголовного розыска в Омске, – туда шли только блатные. Чтобы попасть в группу этих пяти человек простому смертному нужно было иметь кроме хороших личностных показателей еще и долю везения. И не один год пооббивать пороги отдела кадров УВД. У меня блата не было и я попал в список абитуриентов на третьем году хождений, одолев кадровика, как говорят не мытьем, так катаньем.   
        По вечерам абитура ликовала! Со всех сторон доносился смех, звуки гитары, в каждой группе определялся свой лидер, которого только и было слышно: он был там, он видел то, он знает это! При нем всегда была группа поддержки, которая поддакивала, подхваливала и проявляла прочие эмоции, что создавало праздник. На их фоне я со своей колхозной скромностью чувствовал себя неуютно и про себя думал, что вот какие должны быть следователи, а не такие как я! Вот кто настоящие милиционеры! Однако с первым экзаменом стало заметно тише, со вторым еще тише, а после третьего оказалось, что все говоруны и весельчаки отсеялись и остались лишь такие, как я.
        Одним словом, поступил.

        27 ноября 1988 года в аудиторию зашел дежурный и сообщил, что объявлен сбор. Это значит, общее построение на плацу.
        К своему удивлению на плацу увидели около десятка городских автобусов. К тренировкам уже успели привыкнуть и подумали, что в этот раз тренировка более масштабная – с погрузкой имущества и выездом на автобусах.
        Так и объявили. Вынесли ящики с сухпайками, получили оружие, экипировку и погрузились в автобусы. Стройной колонной в сопровождении ГАИ выехали в город. Затем за город. И еще долго куда-то ехали. Решили, что до аэродрома, потренироваться на погрузке в самолет.
        Аэродром Котельниково. ИЛ-76Д был величественен!
        Разгрузили автобусы, погрузили все в самолет, разместились сами. Стали ожидать выгрузки. Но рампа закрылась, запустились двигатели и мы взлетели. Несколько часов в воздухе, приземлились уже в потемках. Самолет был отогнан к самому краю аэродрома, вокруг белели остовы отживших свой век летательных аппаратов – кладбище самолетов. На улице обдало морским бризом. Кто-то узнал местность – Баку.
        Так и оказалось, Баку. Нарушив команду не расходиться в ожидании рассвета и местных автобусов, мы всё же разбрелись по самолетам. Интересно ведь! Когда ещё посидишь за настоящим штурвалом и потрогаешь рычаги управления!

        С рассветом приехали городские автобусы, в них вновь погрузили свою поклажу и двинулись в сторону города. Усталость валила с ног, поэтому, кому достались свободные места, дремали на креслах, менее удачливые кемарили на вещмешках и ящиках на полу.
        Город встретил недружелюбно. Улицы были наполнены народом. Агрессивные люди кидались на автобусы, мешая проезду. Сон как рукой содрало, никто не знал, как поступать. Водители что-то кричали в окно на своем языке, сигналили и метр за метром выехали из толпы. Баку проехали, незаметно въехали в пригород, г. Приморск. Заехали во двор какого-то предприятия, где располагались корпуса общежитий – как потом узнали, СПТУ. Новые здания еще пахли свежей штукатуркой и краской – мы были первыми обитателями. Я разместился с двумя ребятами, с кем успел подружиться: Пряхин Юрка из Рязани и Епишкин Сашка из Сальска Ростовской области.
        Мы, вся наша школа, должны были охранять порядок на дорогах, ведущих к Баку. В то время в Азербайджане жили армяне и их вывозили в сторону Армении от репрессий местных жителей. Поэтому одной из задач у нас стояло обеспечение безопасности вывозимых с территории Азербайджана армянских семей, второй – контроль провозимых грузов автотранспортом.

        Засиживаться долго не дали, сразу же распределили по группам и нашу отправили на пост ГАИ в окрестностях г. Сальяны, по дороге в Нахичевань. Надо было стоять с местными гаишниками, досматривать транспорт и не пропускать группы демонстрантов, направляющихся в Баку. При нас было оружие, автоматы Калашникова, но без патронов. Первая пара дней была тихой, мы успели освоиться, осмотреть природу. Рядом протекал канал, за постом росли посадки туи. В 300-х метрах протекала река Кура, через неё перекинут величественный мост со статуями львов с обеих сторон.
        По дороге проходили фуры с товарами, нередко в кабинах с водителями сидели девушки – жена, объясняли водители, взял прокатиться. Однако, через день «жена» возвращались с другим водителем. Дорожные проститутки. Причем все русские.
        Довелось побывать в Сальянах, местный колорит поразил своей необычностью. Над головами через улицу, от балкона к балкону, на уровне 3-го и выше этажей протянуты бельевые веревки с сохнущим бельем. Это ж на каких ходулях они вешают белье, невольно возник вопрос. Но все гораздо проще: веревки сделаны на роликах и свободно перемещаются от балкона к балкону. На рынке фрукты, овощи, товары первой необходимости.
        Через несколько дней поступила информация, что со стороны Нахичевани движутся колонны людей, поступил приказ подготовиться к их встрече и дальше поста не пропускать. Вскоре, действительно, на мосту появились люди и колонна различных автомобилей, в том числе грузовиков. Нас выстроили цепью, дорогу перекрыли машинами. Подойдя к нам, люди вначале остановились, стали требовать прохода. Наш командир и местные гаишники пытались уговорить их вернуться. Но народ был неумолим и пошел на прорыв. Грузовики стали объезжать пост по бездрожью. Передо мной остановился КамАЗ. Я направил дуло автомата в его сторону, давая понять, что проезда нет. Водитель молча смотрел на меня через стекло. Затем стал медленно подъезжать, толкая меня бампером. Одной рукой я вцепился в решетку радиатора, второй продолжал демонстрировать автомат, угрожая выстрелом. Водитель выжал сцепление, стал газовать, поднимая обороты двигателя до рева мотора и коротко отпуская сцепление. КамАЗ от этого резко дергался вперед, толкая меня назад. Схватившись обеими руками за решетку, я пытался противостоять машине. Автомат беспомощно висел на руке. От толчков автомобиля я уже не просто отходил назад, меня подбрасывало с отрывом от земли. Я понимал, что мои действия бессмысленны и уже думал как спастись, готовый вспрыгнуть на бампер, если автомобиль поедет. Услышав команду отступить, метнулся в сторону. В этот момент КамАЗ рванул на полном газу, обдав меня пылью и камнями из-под колес. Колонна прошла.

        Следующий пост был в п. Зарат в 100 километрах от Баку в сторону Дагестана, на берегу Каспийского моря. Нас разместили в местной восьмилетней школе невдалеке от поста ГАИ. Гаишники в отличие от российских были все возрастные, с высшим образованием и большими животами. ГАИ в этой республике хлебное место и получить должность там было непросто. Поэтому, кто достигал такой цели, держались за должность намертво и до пенсии. Мужчины были добродушны, к нам относились хорошо и с первых же дней стали обучать местным порядкам.
        Стою часов в 6 утра, машин мало, утро туманное. Идет грузовик – ГАЗ-53 с будкой. Только вознамерился остановить его, смотрю, он сам принимает вправо и останавливается. Водитель выходит из кабины, мимо меня молча идет к дверям будки, открывает их. Смотрю, будка загружена лотками с куриными тушками – везет с птицефабрики. Опять же ничего не говоря, достает один лоток и подает мне. «Что это? – спрашиваю, - Зачем?» Водитель удивляется в свою очередь: «Как зачем? Так надо!» Тут же выбегает из помещения поста ГАИ местный гаишник: «Ээййй! Все верно, давай сюда! Он всегда нам завозит кур, так надо!» Забирает лоток и уходит снова на пост, машина уезжает.
        Потом объяснили, все, кто что-то провозит через пост ГАИ, делятся с гаишниками. Потому что все стоит денег. Чтобы стать гаишником, надо заплатить деньги. Чтобы стать водителем, надо заплатить деньги. И потом, кто чего получил, тот имеет себе с этого и делится с другими – так все живут в Азербайджане и установившийся порядок нарушать нельзя.
        В очередной раз я услышал это от местного парня, который работал на КамАЗе. Вернее КамАЗ был в его пользовании. Чтобы его получить, он заплатил по тем деньгам 15 тысяч рублей, но теперь он на нем калымит как хочет и часть калыма отдает начальнику. Никого это не возмущает, так удобно – поимел сам, поделился с тем, кто тебя обеспечивает работой. Мы дежурили через сутки, в свободные делать нечего и с удовольствием поехали с этим парнем в горы погрузить камни для строительства его дома. Он был несказанно рад! Ведь если кого-то просить помочь, надо платить деньги, если даже это родственники или друзья, а мы бесплатная рабочая сила. Причем напросились сами.
 
        Надо сказать, что познакомился я с ним случайно. У меня был фотоаппарат, и чтобы печатать фотографии нужен был фотоувеличитель и принадлежности. Спросил у директора школы, может у них есть. И он мне посоветовал сходить на соседнюю улицу, там будет стоять КамАЗ, у водителя есть фотоаппарат и наверно есть все принадлежности. Парень оказался дружелюбным и предоставил мне все необходимое. Жаль не помню его имени. И вот, подружившись таким образом, мы пользовались его фотоувеличителем, а ему помогали в погрузке стройматериала.
        Удивило еще одно событие, которое в России не встречается. Пошел на почту купить стержень для ручки, он стоил 9 копеек. Мужчина, а там на почте, в магазинах, банях, парикмахерских и прочих заведениях работают только мужчины, подал мне стержень, я ему 9 копеек. Крайне удивленный взгляд работника почты заставил меня забеспокоиться – может стержни  подорожали и я не додал копейку-другую? Нет. Оказалось, все, что стоит меньше рубля, отдается бесплатно, что стоит дороже рубля, оплачивается двумя рублями. Например, если я беру стержней на рубль и 10 копеек, то должен отдать два рубля и не роптать – так принято! Поэтому мужчина взял пачку стержней, их наверно было штук 10, и подал мне: «Забирай! Бесплатно!» Возражения естественно не принимаются.
        Аналогичный случай был в самом Баку. В столовой взяли обед, не хватило хлеба. Подошел, подаю 2 копейки – дайте еще кусочек. Азербайджанец со смехом подал мне буханку – «На! Это бесплатно!» 

        Провоз спиртного через пост ГАИ запрещен, в Баку был установлен комендантский час, поэтому все спиртное изымалось. Гаишники к этому относились равнодушно, у них не пьют. А если кому и везут, так тем же русским и прочим, кто не придерживается мусульманских традиций. Однажды изъяли канистру спирта. Гаишники отказались – девайте куда хотите, нам это не надо. Забрали с собой. Ну забрали, надо ж что-то делать с ним. Решили попробовать выпить. Из горловины пахнуло сырой резиной. Явно не медицинский. Стоим толпой возле этой канистры. Кто-то предложил капнуть в стакан каплю крови, типа если медицинский, то растворится, если технический, опустится на дно шариком. Другие усомнились, наоборот, технический все растворяет. Тут же нашелся доброволец. Налили в стакан спирта, капнули кровь. Капля медленно опустилась и распласталась на дне блином. Все застыли в оцепенении: что за спирт? «Да медицинский…» - робко кто-то изрек с задов. И тут же все: «Медицинский, медицинский!» Начали пить. Невозможно даже в рот брать, натуральная резина! Слава Богу, не отравились, но туалет наутро был весь заблеван и головы болели еще суток двое. А выливать жалко. И поэтому самые отчаянные все же допили его до конца смены.

        В Азербайджане все посты ГАИ как райские уголки! При нем и садик есть, и подсобные построечки, и прудик, кухоньки для питья чая, на некоторых вертолетные площадки. Чай – это обязательно! Каждые 20 минут «Пойдем, попьем чаю». Надо сказать, чай изумительный! Заваривается из какой-то травки. Называли их местное название, но не запомнил и больше нигде не встречал. Очень ароматный и вкусный чай из неё. Мы пили с сахаром. Местные удивлялись: как пить чай с сахаром, ты ж не поймешь его вкуса! Причем чай пьют не из чашек, – из армудов. Это такой стаканчик из тонкого стекла с талией и расширяющимися краями. Они не нагреваются, за них удобно браться, не обжигая пальцы.

        Невдалеке от места нашей дислокации располагалась гора с острой вершиной. Казалось это совсем рядом. Решили с Пряхиным подняться на неё. Однако, оказалось, путь не близкий и нелегкий. К подножию пика добирались около часа. У подножия росли кусты какой-то растительности, все веточки которых повязаны цветными ленточками. По склону горы натоптанная тропинка вверх, вместо перил к скале прибита толстая стальная проволока, тоже повязанная такими же ленточками. На выступах лежали молельные коврики. Стали подниматься. Добравшись до первой площадки, я отказался от дальнейшего подъема - страшно. Пряхин полез выше, да еще и на свисающий в бездну карниз. Спускаться было еще страшнее, но оставаться там не хотелось и кое-как вернулись вниз. На следующий день от гаишников узнали, что это священная гора, туда ходят молиться, а ленточки это загаданные желания. И нам, оказывается, туда ходить было нельзя (неверные). 
   
        Новый 1989 год встретили на посту.
        3 января вернулись в расположение. В ночь на 4-е выдали слезоточивый газ «Черемуха» и в автобусах повезли в Баку. Уже в пути объявили, что на центральной площади длительное время стоят митингующие, там уже режут баранов, вследствие чего грозит эпидемия заболеваний. Поэтому ночью толпа должна быть вытеснена с площади, зачинщики задержаны, остальные разогнаны по домам. Наша задача состояла в обеспечении коридора с площади к одной из улиц, на которой будут стоять автобусы для выдворяемых с площади людей. Небо над городом освещалось мощным светом автомобильных прожекторов. Эти прожектора всем известны по военным фильмам, когда с земли в небо бьет прямой луч, выискивая вражеские самолеты.
        Площадь бурлила! Перед митингующими один за другим выступали руководители республики, призывая разойтись добровольно. Было дано слово главному муфтию от мусульман и армянскому католикосу с теми же призывами, но все было безрезультатно. Мы выстроились коридором, как и было предписано. Вдруг где-то в стороне привычный крик толпы усилился, народ активизировался еще больше – это пошли штурмом военные. Врезаясь клином, они рассредоточили толпу надвое, затем еще на несколько частей и эти части стали выдавливать с центра к прилегающим улицам. Мимо нас двинулся поток. Приказано было закрыться щитами и ими же отталкивать людей, которые будут пытаться прорвать оцепление. Искаженные гримасы кипели ненавистью к нам. О щиты стали биться бутылки из-под напитков, камни, снятая с ног обувь. Мы стояли в две шеренги и едва сдерживали поток. О щит Пряхина разбилась бутылка из-под пепси-колы. Но, тем не менее, операция прошла успешно и к утру мы возвратились на место дислокации.

        Следующий пост был в районе г. Кази-Магомет, названного в честь дагестанского революционера Кязи-Магомеда Агасиева, ныне возвращено прежнее название Аджикабул. Все также: проверка автотранспорта, сопровождение колонн, чай. На этом посту был небольшой прудик с лодкой, хороший сад и вертолетная площадка. Несение службы было определено в двух точках: непосредственно на посту ГАИ и в километре от него, у тоннеля под железнодорожной насыпью. На посту без дела стоял РАФик со сломанным рулевым управлением. Я вызвался починить его, чтобы ездить на вторую точку. Гаишники не возражали: «Ааа, что ты сделаешь – там крестовины руля нет». Связал веревками. Люфт руля при такой «крестовине» был огромный, рулить приходилось как на веслах, быстро работая рулем вправо-влево и успевая поймать прямолинейность, но ездили и, слава Богу, без происшествий.
        Как-то подходит Пряхин: «Познакомился с одним водителем, приглашает в кафе куда-то в горы, поедем съездим».
        Куда?! С неизвестным человеком, в условиях этой обстановки и черт знает куда?!
        «А поехали!»
        Привезли нас в какую-то забегаловку, вокруг одни мужчины и большинство в годах. Сели скромно. До первых трех стопок. Потом: «За гостеприимство!», «За Азербайджан!», «За великий и свободный азербайджанский народ!»
        И провожали нас как национальных героев.

        Следующий пост Хырдалан в окрестностях Баку. Рядом стояли военные на танке и БМПэшках. «Хотите покататься на БМП?»
        «Конечно хотим!»
        «Поехали!»
        Грохот от гусениц внутри невыносимый! Но идет очень плавно и мягко, как на Жигулях!
 
        Сейчас вспоминаешь и думаешь, ведь могло всякое случиться, все же вооруженный конфликт! И случалось – на входе в Следственную школу стоят бюсты погибших в этом конфликте слушателей ВСШ. Но обошлось. Свободно ходили и по Баку, и по Сальянам, по Сиазани, Кази-Магомету, Хырдалану, Зарату и везде, где были. Народ к нам относился замечательно!
        Баку поразил! Красивейший город. Национальный орнамент строений, тротуарная плитка, которой в России еще и не видели, пальмы и туи на площадях и набережных. Везде чистота и порядок. На рынке и в магазинах изобилие товаров. В России можно было купить махровое полотенце только по блату. Там же от махровых носовых платков до простыней – свободно! В книжных магазинах любые книги! Без ограничений и подписок, как было у нас. Я привез домой чемодан книг! И глядя на это, думали, чего людям не хватает? Из-за чего этот конфликт? Но все гораздо глубже и сложнее. Людям не хватало свободы, бились за территорию, за справедливость.
        Командировка планировалась на 2 месяца, но подзатянулась, и уже хотелось домой. Вернулись в марте. До сих пор с теплотой вспоминается Азербайджан, гаишники и просто люди, с которыми пришлось встретиться и пообщаться.

        2026 г.