Чёрный румын

Черный Румын - Эндрю Волош

«Мистическая морская легенда о вечном поиске: призрак погибшего румынского командира до сих пор ищет своих моряков на берегу Чёрного моря».

Чёрное море не любит рассказывать истории о тех, кто нашёл в нём покой. Оно хранит их молча, в холодной темноте, и лишь изредка — штормом, обломком на берегу или случайной тенью — приоткрывает одну из своих тайн. А тайн у него за тысячи лет накопилось немало. Греческие триеры, римские галеры, генуэзские и османские суда, русские и румынские корабли — все они оставляли здесь своих мёртвых. И некоторые из этих мёртвых до сих пор не успокоились.

Между Одессой и Днестровским лиманом берег почти сплошь состоит из высоких лёссовых обрывов. В лучах заходящего солнца они наливаются кровяно-красным цветом, за что местные издавна зовут их «красными стенами». Ветер и дожди год за годом подтачивают глину: целые пласты сползают и рушатся в море, берег медленно отступает, оставляя после себя странный, почти инопланетный ландшафт — острые гребни, глубокие провалы, глиняные столбы, похожие на разрушенные башни. Между этими гребнями местами прячутся дикие рощицы, а в самых глубоких расщелинах даже стоят маленькие тёмные озерца.

На этом пустом, безлюдном участке между рыбацким Бугово и Санжейкой всё и произошло.

Конец восьмидесятых. Советский Союз ещё держался, и каждое лето на эти широкие песчаные пляжи съезжались тысячи отдыхающих. В одну из таких ночей на высоком обрыве, далеко от ближайших домов, сидели четверо. Две девушки — приезжие, лет двадцати трёх, с фабрики из далёкого областного города. Два парня — местные, из рыбацкого села. Познакомились на пляже два дня назад. Парни покатали девушек на большой рыбацкой лодке, потом долго разговаривали и шутили на пляже, а вечером пообещали показать «особое место» — откуда ночное море видно так, будто сидишь на краю света.
Они пришли ещё засветло. Солнце садилось за их спинами, заливая красные стены последним багровым светом. Внизу медленно накатывали изумрудные волны. Тропинка вниз выглядела опасной: почти отвесный спуск, потом гребень старого обвала, снова вниз, снова вверх — несколько волн глиняных холмов, прежде чем доберёшься до песка. Девушки смотрели и молчали. В сумерках эти столбы и провалы казались уже не красивыми, а чужими.

Компания расстелила подстилки примерно в десяти метрах от края обрыва. Ребята собрали сухой травы; сухие дрова они принесли с собой, только для небольшого костра: они не планировали сидеть тут всю ночь.

Самое главное было в сумках у девушек: ярко-красные полевые помидоры, болгарский перец всех цветов, зелёный лук, сельская брынза, немного домашней колбасы, свежий хлеб и самое главное украшение стола — большая литровая бутылка сухого домашнего вина. Настоящий летний пикник.

Парни разожгли огонь, девушки накрыли импровизированный стол, и с последним лучом света подняли первые «бокалы» (пластиковые стаканчики).

— За знакомство и хороший вечер!

Еда была вкусной, вино лёгким. Разговор был весёлым и непринуждённым. Девушки рассказывали о своей жизни в городе, парни — о своей жизни в рыбацком селе. Так прошло несколько часов. Еда закончилась, вина ещё оставалось; девушки пили мало. Костёр догорал.

Одна из девушек встала и подошла к краю обрыва. Перед ней расстилалось море: ровные полосы волн медленно приближающихся к берегу и накатывающихся на песок с лёгким шуршанием. Луна светила неярко, закрытая пеленой облаков; тени лёссовых утёсов не просматривались — просто иногда, когда луна выходила из-за облаков, её блики ложились длинными светлыми полосами на весь этот инопланетный пейзаж.

Вдруг она рассмотрела между глиняными столбами мужскую фигуру — молодого человека в тёмном морском бушлате, морских брюках и морской фуражке; издали, в лунном свете, он казался почти чёрным. Шёл он по самому краю берега, и волны то и дело окатывали его ноги. Девушка окликнула свою подругу:

— Смотри, кому-то вздумалось ходить ночью вдоль моря!

Все подошли к краю обрыва — и вправду, казалось, что фигура движется вдоль воды, но потом снова исчезает из поля зрения.

Один из парней как-то буднично сказал:

— Это Чёрный Румын. Нам он не опасен!

Второй тоже подтвердил:

— Да, он любит в такую ночь появляться тут.

Девушки замерли в недоумении:

— Какой такой Чёрный Румын? Как он тут оказался? И чем он опасен?

Парни сначала отпирались:

— Зачем вам знать? Потом будете бояться, расскажете всем, людей напугаете, туристы перестанут ездить. А нашим односельчанам отдыхающие нужны — они за летние месяцы себе зарабатывают на год жизни.

Девушки не успокаивались, просили рассказать им, клялись, что будут молчать до конца жизни. Один из парней, выпив стакан вина, сказал:

— Слушайте, но никому и никогда не рассказывайте.

— Клянемся! — ответили девушки.

Парни начали рассказывать по очереди:

— В сорок первом, когда румыны были в Одессе, их транспорт с бензином и военным грузом подорвался на мине совсем рядом с берегом. Пока другие корабли пытались спасать тонущих, наскочили на мины и они. Море долго горело. Местные всё видели с берега. Потом несколько дней румыны крутились здесь на лодках, искали что-то, и ушли. А вскоре море, после шторма, выбросило обломки кораблей, ящики с военным грузом и два тела. Этих двух обожжённых моряков нашли почти у самого обрыва. Похоронили их здесь же, в глине, поставили деревянные кресты. Властям не сказали — боялись, что приедут и весь берег перекопают. А у рыбаков тогда были свои секреты.

— За десятки лет после войны, обрывы столько раз сползали и обваливались, берег так изменился, что теперь эти могилы уже невозможно найти. А место это наши рыбаки и после войны стороной обходили: сети там вечно за что-то на дне цеплялись и рвались. Обломки лежат — вот и рвут.

— В послевоенное время людям было не до пляжного отдыха. Народ работал в полях и рыбачил. В середине шестидесятых сюда начали приезжать первые туристы, а в семидесятых уже на машинах, целые палаточные городки ставили вдоль моря. Вот тогда и начали замечать люди, что по ночам кто-то в чёрном морском бушлате и фуражке ходит вдоль пляжа; даже пытались к нему подойти, говорят, видели обожжённое молодое лицо. Фигура моряка то появится из воды, то исчезнет в ней.  Зимой на этих пляжах никого нет, а летом в лунные ночи его наблюдали отдыхающие и потом со страхом рассказывали местным.

— Так это призрак, привидение? — спросила одна из девушек.

— Говорят, это призрак румынского моряка, местные назвали его — Чёрным Румыном, — сказал парень. — Был тут один умный из города, он читал в архиве описание того кораблекрушения: тогда много румынских моряков погибло, а многих тела вообще не нашли. Может, этот — один из тех утопленников.

— Какая жуть! — сказала девушка. — А почему он не уходит, столько лет мается?

— Люди говорят, он капитан или старший у них был. Море-то тела тех двух отдало людям, да командиру это не понравилось: все его моряки остались в море, а эти двое — в земле, на берегу, отдельно от экипажа. Вот он и ищет их могилы — может, весь экипаж хочет собрать, там, в морской глубине… Так говорят старики, кто служил на флоте: старший за всех отвечает на корабле. Вот и ищет уже столько лет.

— А он не опасный для людей?

— Появляется он только в лунные ночи и только на этом берегу — дальше его никто не видел. От моря он тоже не отходит, всегда у самой воды. Главное — к нему не приближаться.

— А если кто захочет с ним «пообщаться»?

— А вот этого не знаю. Были у нас тут несколько случаев: люди ночью тонули, и некоторых так и не нашли. Может, он топил, а может, они сами по пьянке. У нас ночью даже рыбаки в море не выходят. А нас с детства учили взрослые: ночью к воде не подходить, опасно.

Девушки немного успокоились: они далеко от воды, значит, нечего бояться. Костёр догорел, все собрались уходить, последний раз подошли к краю обрыва. Луна освещала всю гладь моря, лунная дорожка мерцала на морской поверхности. Призрака румынского моряка не было видно на берегу. Казалось, что вся эта история — просто выдумка парней, чтобы напугать девушек.

И в этот момент снизу, из глиняных провалов, раздался сухой треск. Словно кто-то тяжёлый и решительный шёл напрямую вверх, ломая сухие ветки и осыпая глину. Шаги были быстрыми. И они приближались.

Никто ничего не крикнул. Все четверо одновременно рванули от края. Подстилки, сумки, недопитое вино — всё осталось. Они бежали по едва заметной тропинке через сухую траву, не разбирая дороги, пока не увидели вдалеке огни первых домов. Только там, отдышавшись, одна из девушек едва слышно спросила:

— Это… он?

Парень долго молчал, глядя назад, в темноту, где больше ничего не было видно.

— Может, нашёл, — сказал он наконец. — Может, наконец нашёл то место, где похоронили его моряков…

Все молчали и думали: пусть так и будет — может, успокоится и наконец найдёт свой покой в глубинах Чёрного моря.

Но он не нашёл — ни в ту ночь, ни потом. В тихую погоду, когда луна ещё не дошла до полнолуния, его и теперь видят у самой воды между Бугово и Санжейкой: тёмная фигура в бушлате и фуражке идёт вдоль берега, то появляясь, то исчезая между лёссовыми столбами, и всё ищет то место, где люди закопали его моряков. Старший за всех отвечает на корабле. Вот и ищет.