Ранние весенние чувства и честная история

- Ну, Оксаночка, сестричка моя юная, разбередила ты мою Душу! Эту историю в собранном виде я не рассказывал никому. По сути, со всеми «тонкостями», причинами произошедшего, я сам начинаю осмысливать только сейчас... Тебе первой рассказываю.
Оксана – это дочь двоюродного брата моего отца, моего дядюшки. Тогда я жил с ним в одном городе. И когда бывал в увольнении, очень часто оказывался у дядюшки дома. Виталий Акимович любил беседовать со мной, расспрашивал о жизни, о моей учёбе и службе. Всегда начинал с одного и того же:
- Сейчас я тебя обедом покормлю!
Я пытался отказываться, но он спокойным голосом говорил мне:
- Я тоже служил, и прекрасно помню, что я всегда хотел есть! Так что, будем обедать!

Когда я окончил первый курс, Оксаночка только родилась. Через много лет она приезжала ко мне в гости. Потом, была обычная переписка, в основном открытками. А с развитием Интернета и мобильных телефонов общение продолжилось через социальные сети. Как-то раз Оксана через «электронку» прислала мне фотографию, на которой она в осеннем пальтишке стоит с совочком, а к ней наклонилась девушка с роскошным хвостом вьющихся волос. Оксана что-то знала об этой девушке, знала, что я причастен к появлению этой фотографии, и вот сейчас, ей захотелось узнать что-то поподробнее. Мне можно было ответить очень просто, односложно, а получилось, как в притче, в которой на вопрос «как дела», такой же парень как я, начал рассказывать всю свою биографию и описывать все свои дела и проблемы…
Так что, дорогой читатель, придётся слушать всё, вместе с Оксаной.

У каждого человека в жизни случается «первая любовь». Или это так кажется, что внезапно возникшие тёплые взаимные симпатии, разговоры шёпотом — это и есть любовь. Наверное, всё зависит от силы переживаний, от того смысла переживаний, какой ты сам в них вкладываешь, от взаимности чувств.
Ну, этому в школе не учат. Напрямую не учат, а только через переживания книжных героев. Но то, что в книжках написано, мы начинаем по-настоящему понимать только тогда, когда сами хоть немножко «страдали», переживали. Поэтому, школьные, программные произведения, интереснее перечитывать, когда ты уже повзрослел, получил хоть какой-то жизненный опыт.
Конечно, важно быть готовым к «таинствам» чувств, к взрослым взаимоотношениям. Хотя бы «понимать» теоретически... (ишь ты, как я глубоко зашёл!). Ну, слушай дальше.
Мой папа служил офицером в ракетных войсках. И мы «кочевали» вместе с ним от одного населённого пункта к другому. К 10-му классу я сменил шесть школ! Последний переезд состоялся, когда учебный год в выпускном классе уже начался, в октябре 1969 года.
Школа была в ракетном военном городке, где и жили семьи офицеров. Как-то оказалось, что я подружился с девочкой, которая была на год младше меня, училась в девятом классе, а я уже в 10-ом! Был праздничный вечер в честь международного женского Дня 8 марта. Проходил в Доме офицеров. Я пригласил эту девочку на танец, мы танцевали и разговаривали с ней обо всём. А когда вечер закончился, получилось как-то естественно и просто: я пошёл вместе с ней и проводил её домой. Потом, по вечерам, мы часто бродили с этой девочкой по «Бродвею». Так все называли улицу с фонарями, единственную улицу в нашем военном городке, которая протянулась от КПП (контрольно-пропускного пункта) до Дома офицеров. Мы с ней ждали таких встреч.
Ничего серьёзного у нас не происходило, но эти гуляния продолжались с 8 марта, до завершения моего обучения в школе, то есть – почти четыре месяца! Несколько раз я заходил к ней домой, чтобы пригласить на прогулку, познакомился с её родителями. Потом, у нас были ничему не обязывающие письма, в которых было описание того, чем мы занимаемся целый день, да «поздравлялки» там всякие.
Девочку звали Ларисой, она мечтала поступить в Красноярский университет. Но через год, когда она окончила школу, её мама, учительница русского языка и литературы нашей школы, настояла, чтобы она поступала не в Красноярск, а в Новосибирский университет. НГУ находился в Академгородке, где находилось моё училище, и где я уже целый год учился!
Я ликовал! Я долго не мог поверить в такое развитие событий. Теперь мы будем совсем рядышком! И прогуливаться будем не в военном городке ужурского «Бродвея», а по «Морскому проспекту» Академгородка! Правда, нас, уже второкурсников, в увольнение отпускали совсем не часто. Но, увольнения всё же были. Мы бродили с Ларисой по Академгородку, ходили в кино, ели мороженное.
Оксаночка, я уверен, ты меня понимаешь. Понимаешь, что когда ты серьёзно относишься к таким взаимоотношениям, тогда порой не знаешь, как себя вести. Наверное, «ухажёром» я был «не очень». Я понимал, что Лариса - человек, с кем я мечтаю связать всю свою жизнь. Вот сейчас мне это писать просто, а тогда я даже не мог, не знал, как ей об этом сказать, и когда сказать, в какой момент. К тому времени я с девчонками ещё даже не целовался...
Вот идём мы с ней из кафе по улице. Я подхватил её руку, взял её за кисть, стал перебирать её пальцы. Мне это было приятно. Сердечко моё колотилось! А Лариса меня спрашивает: «А зачем ты взял мою руку?». Это сейчас мне понятно, что она искала способ, чтобы открыть наши чувства, и поступала мудрее меня. А я, в тот момент резко отпустил её руку. Сказал, что «да просто так»! Дальше, мы шли и молчали. Потом, говорили ни о чём.
А летом она, окончив первый курс, поехала к подруге-одногруппнице в Алмаату. Я же уехал на свою первую стажировку в должности командира взвода, в пос. Смоляниново Шкотовского района, на Дальний Восток.
В это время мой отец вышел в отставку, и родители переехали из Ужура, где мы с Ларисой учились в одной школе, в Омск. Наша очередная встреча с ней состоялась только перед новым учебным годом, в Академгородке. Я перешёл на третий курс, Лариса – на второй. У подружки, к которой Лариса поехала на каникулы, был старший брат Володя. Ну, ты понимаешь, что он был не просто старше нас, но и опытнее во всех делах. Ларисе с ним было интереснее!!! Она мне об этом открыто сказала. Ещё она сказала, что он переживает, что здесь, рядом с ней, есть я...
Я не знал, как вести себя. Внутренне раздваивался: у неё с ним сложились какие-то тёплые отношения. Общаться ей с ним было приятно. Оказалось, что я отвергнут? По крайней мере, я это так чувствовал! Не просто чувствовал, мне об этом по сути сказали! Ужас! Всё во мне бунтовало. Нет, у меня никакой обиды не было. Я не понимал сам себя! Не знал, как себя вести. Сейчас я воспринимаю «себя того», как мальчика, стоящего в стороне, и безучастно наблюдающего за происходящим. Это уже потом, через много лет, я наткнулся на нашу с ней переписку с Ларисой, и понял, что она сознательно подталкивала меня на ревность, на мои решительные шаги… Тогда же я этого не понял. Как-то просто пропустил такие важные строки в том письме, не понял... Просто не мог принять такую позицию. Я уже давно, очень давно, в душе считал Ларису своей будущей спутницей жизни. Для меня «её шаги» воспринимались как измена, как отрицание меня… Может быть, я ошибался?
И вот, только сейчас я подбираюсь к сути проблемы, о которой начал тебе говорить. Конечно, всех этих моих душевных терзаний не мог пропустить мимо себя мой дядюшка, Виталий Акимович, твой папа.
- Та-а-к,- говорил он мне, - ты только не переживай. Мы что-нибудь придумаем.
А в это время у Вас гостила его племянница, а значит – моя троюродная сестра. Мы с ней раньше никогда не виделись. Она как-то не стала со мной знакомиться до такой степени, чтобы нам хотелось общаться, сейчас я даже имя её не вспомню. Но у неё была подружка Наташа. Виталий Акимович знал это и сделал так, чтобы мы с Наташей встретились и познакомились. Произошло это у Вас дома. И мы в тот вечер пошли гулять втроём, я, Наташа и ты! Вот эта фотография именно с той прогулки: Наталья в осеннем пальтишке наклонилась над тобой.
Наташа приехала учиться из другой области и где-то в Вашем районе снимала комнатку. Мы стали встречаться с ней, когда меня отпускали в увольнение. Сначала ходили в кино, потом подолгу сидели в её комнатке. Потом научились целоваться. С Ларисой же мы не целовались ни разу! Ну, что мне тебе рассказывать тебе про букет чувств и трепетных волнений. У каждого это когда-то бывает в первый раз. Наташа была симпатичной девушкой, приятной в общении. Говорили мы с ней обо всём и ни о чём. Каждый раз после встреч губы болели от поцелуев. И это было так сладко, и хотелось ещё! Но дальше этого наши отношения не заходили.
Как-то раз она разоткровенничалась, стала рассказывать про свой дом, про своих родителей. Я не сразу понял о чём и о ком это она говорит. О своих родителях она говорила как-то неуважительно, о том, что они у неё плохие. Деталей не помню… Для меня это был гром среди ясного неба! Для меня мои родители всегда были самыми любимыми людьми, они были моим «центром вселенной»! Я не понимал, как это можно так не уважать, не любить своих родителей? Мы ещё несколько раз встречались с Наташей, но во мне зрело какое-то отталкивающее чувство. И, когда я не приехал к ней в увольнение в очередной раз, она приехала ко мне в училище. Она сумела найти меня и вызвать к дежурному.
Мы бродили с ней вдоль сосен по аллеям училища, о чём-то разговаривали. Мне всё же удалось сформулировать для себя и прошептать ей: «Наташенька, ты красивая девушка, ты мне нравишься. Но я чувствую, что не смогу связать с тобой всю свою жизнь.» Я не вдавался в подробности потому, что не смог бы этого сделать. Просто чувствовал, что не смогу и всё. Я сжал её ладонь и отпустил. Просил её простить меня за то, что какое-то время мы были рядом и нам было хорошо. А теперь этого уже не будет. Я и своему дядюшке, Виталию Акимовичу не смог ничего объяснить.
А дальше был выпуск, лейтенантские погоны, отпуск. После отпуска мы вернулись в училище, получили загранпаспорта и предписание. Меня направили в Группу Советских войск в Германии, в войска, для прохождения офицерской службы. Пересадка с поезда на поезд была в Москве. Когда я вышел из вагона, на перроне меня ждала Наташа… Я её увидел ещё в окне своего купе. Чувства мои смешались. Да, да! Было приятно и одновременно безвыходно-грустно. Я уже не помню деталей разговора. Я извинялся и извинялся перед Наташей. И мне было не менее тяжело, чем ей. Вот, как-то так получилось… Любовь это или не любовь? И как разобраться, где первая? Да и надо ли разбираться? Такая вот, история. Совсем не весёлая, но честная.