Сколько раз приходить...

   Я бы не запомнила сон, если бы в нем не обернулась…

   Когда мне было двадцать пять лет, а маме за сорок, навещая ее в родном городке, на фоне полного здоровья обеих однажды спросила:
   – Мам, а как ты смотришь на то, что когда один из нас умрет, то с того света придет к живущему? Как сможет… Во сне придет или даже привидением?
   – Зачем?
   – Рассказать, что Бог есть и жизнь после смерти продолжается, и что он там нормально устроился… Тебя это не испугает? Ты не против такой договоренности?
   – Ты умирать собралась?
   – Я работаю на скорой, у нас аварии бывают и даже нападения. Сосульки с крыш падают… Вот я не против того, чтобы ты пришла ко мне и все рассказала.
   – Я умру первой. Не вздумай умирать раньше. Но я не против. Приходи. Да, приходи. Обязательно.
   – Давай на один приход договоримся? Чтобы излишне не пугать и не расстраивать.
   – Можешь сколько захочешь приходить. Я не испугаюсь.
   – Один раз приду. Достаточно, чтобы сказать главное.
   – Да. Но можешь много раз приходить. Хоть каждую ночь. Я буду ждать.
   – Вот поэтому один. Не забудешь о нашем договоре? Выполнишь?
   – О таком разве забудешь? А если там ничего нет?
   – Тогда никто ни к кому не придет.

   Мама умерла в девяносто один год. Она не верила в тот мир и до конца крепко держалась за жизнь. Мне удалось отпустить ее легче, чем ожидала. Наверное потому, что готовилась долгие десятилетия.
   Я молилась за нее и настояла на отпевании, поскольку лучше отпеть некрещеного, чем наоборот. Была ли она крещена в детстве – для меня вопрос не стоял. Я хотела верить, что да, пренепременно. Ее мать, моя бабушка, была набожна и крестила своих детей, как, собственно, и меня, тайно от своей семьи убежденных коммунистов и советского строя. Хотя некоторые сомнения в факте крещения оставались, Бог простит и за это, решила я твердо.   
   Прошло полгода. Тревога «КАК ОНА ТАМ?» не давала мне покоя.
   В тот вечер, ложась спать, я обратилась к небу дать мне знак, что у мамы все нормально. Что она, являясь в жизни убежденным коммунистом и не подозревая о своем крещении, все же устроена в хорошее место. Связь с Божественным сработала. Меня в ту же ночь пустили ТУДА…
   Действительность была незнакомой, но казалась не сном, а продолжением реальной жизни, воспринималась естественно. Погода и время года те же: мозглая осень, легкий снег с дождем, гололед. Ко мне подошли несколько женщин, одетых по погоде в скромные пуховики и вязанные шапки:
   – Вам разрешили посещение, – и указали на красную легковушку, за руль которой я села и поехала, хотя в реалиях не умею водить от слова совсем. Выйдя из машины, снова увидела их. Направили на стоянку, где следовало оставить транспорт.
   – Дальше – пешком, путь не прост, – и снова указали направление через пустырь с холмами песка, камней, канавами и другими препятствиями, которые нужно было преодолеть. Я все исполняла как от меня хотели, пока не оказалась внутри дома с прозрачной стеклянной стеной.
  Там меня ждала мама…
   Разбросанные вещи, какая-то не слишком новая мебель, все же пригодная для нормальной жизни, создавали ощущение недавнего переезда. Хотелось навести уют, который она так любила... Чувства потери не было, встреча ощущалась как нечто естественное: никто не умирал, никуда не уходил, всего лишь переезд и временная неустроенность...
   Я кинулась что-то прибирать, но она решительно остановила меня и принялась спешно показывать свое жилище.
   – Вот видишь, это теплые вещи, у меня даже чайник есть, плита, – она приподнимала и опускала пустой чайник на безжизненную плиту. – Ты тоже можешь здесь жить. Если захочешь. Я понимаю… но ты можешь… Диван есть, смотри, как хорошо. А шкафчик, посмотри, есть даже шкафчик! Какой замечательный! Лестница на второй этаж. Зачем мне так много места?
   Она была так похожа на ребенка, что не хотелось возражать, только кивать и соглашаться. Я совершенно точно находилась в чужом пространстве гостем, но мама надеялась на другое. Она показывала свое новое пребывание в преломлении моего сонного восприятия и очень хотела, чтобы я приняла решение остаться.
   К сердцу подкрадывалась змея невыносимой боли. Она еще не укусила, но уже широко раскрыла нежно-розовую пасть в черно-белом мире.
   Меня как будто стало выдавливать и захотелось туда, где есть мирские дела, где осень иначе холодна, где нет странных вещей и старенькой мебели…  Мне решительно стало пора…
   Я уже вскарабкалась на кучу песка… но остановилась, потому что внезапно почувствовала РАЗЛУКУ С ЖИВОЙ МОМОЙ НАВСЕГДА. Кинулась назад к ее дому. Она стояла плотно прижавшись к прозрачной стене, как будто хотела максимально приблизиться ко мне. Я тоже прижалась к стеклу и закричала. Я могла бы снова зайти, обнять ее и остаться… но понимала, что не стоит этого делать.
   Снова появились женщины, дружелюбно болтая между собой, они втянули меня в свою стайку и повели к машине. Мне стало легче. Я обернулась.
   Мама все так же стояла у прозрачной стены, прижав к ней ладони… Ее слезы были непереносимы.

   Весь час до звонка будильника я смотрела в непрозрачную стену своей квартиры.
   Сон бы немедленно стерся, если бы я не испытала невыносимую БОЛЬ того мира, которая восстановила его во всех подробностях. Эмоция – великая вещь для памяти. Возможно, мама уже не первый раз мне снилась?
   В обеденный перерыв я вышла на улицу к любимому тополю, облокотилась на него и прижалась щекой к стволу. Не отпускало. Вдруг голые ветви неестественно задвигались. Несколько синиц без щебета расселись, окружив меня как женщины во сне, и принялись разглядывать. Тишина настораживала, настраивала на продолжение особенного....
   В детстве, глядя на меня, мама любила приговаривать «маленькая птичка, ласточка, синичка» – я была миниатюрным ребенком относительно сверстников.
   «Если мама птичкой сядет на ствол рядом со мной, тогда это будет еще один знак, что у нее все нормально».
   Невероятно, но маленький воробушек, единственный среди синичек-мироносиц, уже сидел на шершавой коре в пяти сантиметрах от моего лица и заглядывал в мой левый глаз. Откуда он взялся, я не поняла. Потом, он, словно дятел, озорно стукнул по стволу три раза, переместился еще ближе к моему лицу и тут уж я нечаянно вздрогнула. Вся стая немедленно вспорхнула, как не было ее.   

   Мама выполнила обещание. И даже я выполнила.
   Мы встречаемся с тем миром, когда и кто как умеет, если разрешат. А в подробностях необходимости нет, если просто ВЕРИТЬ.
   И еще… Самое главное и необыкновенное…
   Вечных разлук НЕ БЫВАЕТ.