Андрюха Толстый

Тамбовская область. Посёлок «Полевой». ЛИУ-7. 1997 год.

На командировке правил бал сатана: голод, холод изоляторов и дубинки младшего состава. С первых дней карантина становится ясно: ты здесь никто, и звать тебя никак.

Назвали мою фамилию.

Завхоз карантина:
— Кто Игорь (М.)?
— Пошли со мной.

В каптёрке за столом сидит грузный мужчина и пьёт чай. На столе — ваза с пряниками и шоколадными конфетами. Норковая шапка валяется на краю стола. Кашемировое полупальто мужчины расстёгнуто; на нём хорошие чёрные джинсы и сапоги «саламандра».

— Здоров, Игорян!
— Я Андрюха, «Толстый». (Надо же, какое совпадение, подумал я.)
— О тебе Лёха говорил, ждал, когда придёшь этапом. Он в седьмом бараке. Будешь к нему подниматься — заселяться?

— Конечно! А... — начал было я.

Толстый оборвал меня на полуслове:
— Да ладно, давай, отдупляйся. Всё будет нормально. Мы же свои, земляки. Ха-ха-ха! Я здесь завстоловой. Царь и бог! Ха-ха! Офицерам поджопники даю. (Я потом в этом действительно убедился.)
— Тебя здесь не будут прессовать. Поднимешься «без тряпки».

Тогда в барак заселяли только после того, как ты помоёшь пол на вахте или пронесёшь мусорное ведро через всю зону. Чтобы все видели. Так уравнивали — и заодно давали понять, что в дальнейшем блатовать не стоит.

Надо сказать, я о Толстом был уже наслышан. В начале девяностых он был в ролях в одной из серьёзных липецких группировок. Потом, как оказалось, ссучился. Но надо признать: земляков он поддерживал. Тем более что о таком человеке я так или иначе слышал.

— Андрюха, я тебе благодарен за заботу и поддержку, но я как-нибудь сам...

— Муса, ты с ума сошёл! Здесь — жопа мира. Из-под крыши не выйдешь, умертвят же.

— Не, Андрюх. Как-нибудь сам...

— Ну, как знаешь...

(Продолжение следует.)