Шесть вечеров Вечер первый. Часть 3

       А между тем, добрые мысли тишину любят.
Вступив в новую жизнь, молодые офицеры обязаны были о семье думать. Трудно одному и ошибиться нельзя, в этом загвоздка. И как бы не ершился Серж Устюжанин, дескать, его невеста ещё и не родилась, в душе завидовал Косте. Игнатьев помнил, подруга ждёт, на неё он серьёзные виды  имел, да и планы строил: «Вот в отпуске и предложу выйти за меня замуж…» И Виктор Голубев ждал в отпуске встречи с землячкой и подумывал о женитьбе.  Так что, сокровенные мысли и желания были у всех, серьёзная жизнь впереди, они это понимали.
       Из кухни вышли Костя с Маринкой, девушка сияла, ни слезинки в глазах, только счастье и любовь, волнение выдавал замечательный румянец на щеках.
       Марунин услужливо подвинул стул Маринке.
       – А мы уж вас потеряли, где, думаю, Бариновы, куда пропали. Садитесь ребята.
       Марина присела, Костя остался стоять, порываясь что-то сказать.
       Голубев махнул рукой.
       – Говори, что уж там.
       Баринов с видом школяра на торжественной линейке, вытянулся, выдохнул.
       – Товарищи! Только что я сделал предложение Марине Владимировне. Предложение стать моей женой… Мариша согласна… Теперь мы домой, к родителям, за благословением…
       Сергей Устюжанин посмотрел на Голубева.
       – Товарищ старшина, нельзя так быстро и часто. Во-первых, мальчишника не было, мы с его холостяцкой жизнью не распростились. Во-вторых, это что же получается, мы теперь из Риги не скоро уедем, сегодня наш сбор, завтра их ЗАГС, послезавтра, насколько я помню у Толи день рождения, сплошные праздники. А в отпуск когда, родные заждались.
       Лейтенанты дружно рассмеялись.
       Виктор Иванович поднялся, взял рюмку обвёл взглядом присутствующих.
       – Друзья, пожелаем молодым счастливой жизни! Мы рады за вас, живите дружно и счастливо, с детьми не задерживайтесь и… Горько!
       Костя попытался было воспротивиться, мол, рано ещё…
       – Ладно, ладно! Чего уж там, старшина разрешил!
       Молодые обнялись. Костя чмокнул Марину в щёку.
       Голубев протестующе поднял руку.
       – Не пойдёт! Константин, не сачкуй!!! Маринка бери жениха в оборот! Вот так, вот так…
       Дальше всё шло по-взрослому…
       …
       Ушли будущие женатики и за столом тишина.
Молчали, правда, ребята недолго, товарищеский ужин, хоть и в меньшем составе, продолжился.
       Пошли в ход училищные байки. Как пасту на нос ночью храпунам намазывали. Сапоги меняли местами у кроватей, опять же ночью. Встанет человек, спросонья сунет ногу в сапог, а нога сорок третьего размера в тридцать  девятый не лезет. Коробки со спичками на рельсы у учебного корпуса, что рядом с трамвайной линией стоял, рядками укладывали и радостно ждали, когда колесо раздавит коробок, при этом слышался не хилый хлопок, хлопок больше на взрыв похожий. Кстати, водители трамваев знали об этой шутке. Жаловались, но зачинщиков найти было трудно, да никто и не хотел искать, все понимали – шутка. Вовка вспомнил, что учудили на третьем курсе. У начальника курса, Петра Ивановича, был автомобиль, Запорожец. Холил и лелеял его  шеф, как мог, и слушателей привлекал к обслуживанию, конечно, не заставлял работать, упаси Бог. Вызовет, бывало неуспевающего по предмету и давай мозги прочищать, а в заключении отправит мыть машину. Провинившийся и рад, лишь бы не ругали. А то, за спину держась, дескать, потянул мышцу, посетует  перед строем: «Надо бы машину в порядок привести, негоже в грязной машине ездить, а тут спина…», они и рады помочь любимому руководителю. Но однажды пошутили над начальником серьёзно. Машину, его любимое детище, на руках утащили за здание общежития. Всего-то меньше тонны - десять человек справились, за пятнадцать метров на руках унесли. Вышел шеф, домой ехать, а машины нет… Горе, а слушателям веселье. Конечно, машину нашли, но зачинщика злой шутки не выявили. Все с кем разговаривали на эту тему, отнекивались, мол, да, тащил, и не я один, но кто-то сказал, надо убрать машину, проверка грядёт, училищный фасад машина портит, вот всем миром и убирали. И так далее…
И смех и грех!
       Училищное начальство лейтенанты добрым словом вспомнили. Строгие были наставники, строгие, но справедливые. В узде держали шалунов, а потому дальше безобидных шуток дело не шло. Ни о драках, ни о воровстве, и упаси Господь, неуставных отношениях, говорить не приходилось.
       Разошлись в своих воспоминаниях так, что о спиртном забыли.
       Виктор напомнил.
       – Товарищи офицеры, а не выпить ли нам по этому поводу рюмочку. Говори, Марунин!
       Александр, получивший команду внезапно, не сплоховал, тезисы здравицы в честь командиров был у него давно готовы, это для девчонок надо было что-то выдумывать, а для своих…
       – Друзья! Давайте выразим наше глубокое уважение и признательность командирам, начальнику курса, курсовым офицерам. Трудная у них работа, каждый из нас это хорошо понимает, на плечах огромная ответственность, и без человеческой мудрости, честности, самоотдачи здесь не обойтись, а у них все эти качества были. Вчера мы об этом на выпускном вечере  говорили. Но сколько угодно могу повторять, нам повезло на командиров, прекрасные, мудрые наставники и добропорядочные люди. Выпьем за их здоровье! Долгих им лет жизни и хорошей военной карьеры. Ура!!!
       Парни встали.
       Ура!!! Ура!!! Ура!!!
       Володя Игнатьев напомнил.
       – А преподавателям заздравную?
       Виктор тихонько подправил товарища:
       – Заздравную речь в церкви держат, а мы о здравии говорим, и желаем здоровья нашим уважаемым преподавателям.
       Без тени смущения Толя продолжил.
       – Вот я и говорю, за здоровье «Их Преподавательского Величества», Крымовой, Базельцева, Шайкина Михал Ивановича, Ступакова Николая Акимовича, Пальчикова… да всех и не назовёшь. Прекрасные люди учили нас, спасибо им. И за них «Ура!!!»
       Лейтенанты чокнулись.
       Ура!!! Ура!!! Ура!!!
       Серёжа Устюжанин постучал вилкой по графину с соком.
       – К столу, закусить!
       Свиные отбивные, с жареной картошкой, салат из свежей зелени, помидорами и огурцами  с аппетитом приняты коллективом.
       Ещё пару раз  говорили тосты Голубев и Игнатьев.
       Опять перерыв. Покурили, послушали музыку.
       Вдруг вновь загромыхал тот противный звонок, извещающий, что кто-то пришёл.
       Устюжанин вышел в коридор. На  пороге Костя Баринов, их боевой товарищ, слегка раскрасневшийся от быстрой ходьбы, но с горящими глазами.
       – Не опоздал?
       Лейтенанты дружно рассмеялись.
       Витя Голубев встал, обнял товарища.
       – И как это ты посмел оставить свою невесту, а дружище?
       Константин улыбнувшись, прошёл к столу. Быстрым взглядом осмотрел стол, всё ли на месте… Всё в норме – рюмка полна, тарелка чиста, вилка с ножом рядом.
       – Парни, святая женщина моя Маринка, и тёща будущая, женщина что надо – понимающая. Только услышали, что с друзьями прощаюсь, тут же разрешили к офицерской компании присоединиться. Даже такси вызвали…
       Хорошие слова сказал парень, но повода для насмешек дал уйму.
       Игнатьев тут же сострил.
       – А зачем тебя дома держать, слово дал жениться и гуляй себе, теперь уже  никуда не денешься, прикован к юбке окончательно и бесповоротно!
       Голубев добавил.
       – Смотри, счёт за такси к первому денежному содержанию получишь…
       Костя радостно махнул рукой. Сказанное, отнюдь не обидные слова, Друзья! Их дружеские шутки вроде поддержки в трудную минуту. А эта минута видимо настала. Слово «люблю», сказано, «выходи за меня замуж…» объявлено, а за ними… А что за ними? Пока он это не совсем осознавал. Пока налицо юношеская влюблённость. Впрочем, через это все проходили и ему, его товарищам, молодым парням, всё предстоит пережить…
       Костя первый из них.
       Выпито много, однако парни не пьянели, им было хорошо, уютно вместе, они понимали, эта встреча последняя в обозримом будущем. Конечно, в таком составе. Встречи будут, их будет наверняка много, но вот так вот, дружным постучилищным коллективом вряд ли.
       Виктор Голубев вновь завладел общим вниманием.
       – Парни, а теперь о серьёзном. Надо адресами обменяться, а то, как же мы будем знать, кто, где служит. А? В связи с  этим предлагаю написать адреса родителей или, в крайнем случае, самых близких, обменяться ими, а по получении адреса постоянного места жительства в городах или гарнизонах сообщить через родных. Принимается?
       Парни дружно закивали. Ещё несколько минут потребовалось на поиск ручек, тетрадных листов и прочих дел.
Обмен состоялся.
       – И последнее, ребята! Давайте не забывать друг друга, дни рождения там, свадьбы, прочие торжества… обязательно обмениваться информацией. Ну и встречи… Загадывать конечно тяжело, однако думаю лет через десяток надо увидеть друг друга, посмотреть кто есть кто. Увидеть, что из нас получилось, мне лично было бы интересно увидеть, положим, полковника Баринова или генерала Марунина. А? Здорово было бы.
       Саня Марунин рассмеялся.
       – Ну, брат, ты хватил! Нам бы до старлеев дотянуть, а там, как жизнь распорядится…
       Санёк подняв глаза к потолку принялся подсчитывать:
       – В семьдесят четвёртом, будем старшими лейтенантами, в семьдесят седьмом, капитанами, в восьмидесятом майорами, дальше… А дальше, страшно загадывать.
       Голубев улыбнулся.
       – Знаешь, Марунин, мой отец говорил: «На войне время медленно двигалось, а кончились те страшные дни и ночи и помчались деньки словно скакуны, всё быстрее и быстрее, не остановишь…» Наверно он прав, мы вот учились, думали, скорей бы закончить учёбу, скорей бы в войска. А завершили учёбу, оглянитесь назад, кажется, только в гражданке на стадионе строились, в Лиласте строевым шагом учились маршировать. На учебную ракету как на диковинку смотрели. Было такое?  И, на тебе! 1972 год - уже лейтенанты. Пять лет пробежало, а как один день. Так вот, к рассказу отца возвращаюсь. Он говорил, жизнь скоротечна, и о ней можно говорить бесконечно, а можно и кратко: «Лег, встал – с Новым годом, лег, встал – с Новым годом!»
       С улыбкой Виктор говорил. Простые слова говорил, простые и ясные. И  в этих словах, было то, что в сердцах молодых лейтенантских заложено.


       Продолжение следует.