Ура, атака отбита

Ура, атака отбита. А теперь — о том, что это было на самом деле
467 беспилотников за одну ночь на Московский регион. 144 сбито на подлёте к столице. Остальные — «на дальних рубежах». Собянин отчитался, ПВО сработала, город выстоял. Можно выдохнуть и порадоваться. Если не знать, что это была не атака, а замер.

С 18:00 12 ноября по 08:00 13 ноября в сторону Московского региона летело 467 БПЛА, сообщил мэр столицы . Большая часть уничтожена на дальних рубежах, 144 нейтрализовано на подлёте к Москве . По всей стране за тот же период Минобороны отчиталось о 1198 перехваченных дронах над 16 областями, Крымом и Чёрным морем . В Волгограде обломки убили четырёх человек на промзоне, в Ростове ранен мужчина, повреждены пять многоэтажек, горел склад на 1500 квадратов . В московских аэропортах — Внуково, Домодедово, Шереметьево, Жуковский — ночью вводили ограничения, к утру сняли .

Вот что важно в этих цифрах. 467 — это не «сбили». Это «летело». Собянин сказал: «летело в сторону региона». Сколько именно сбито на дальних рубежах — не названо. 144 — только те, что дошли до второго кольца. Остальные растворились в тумане формулировок. Это не отчёт о победе. Это отчёт о том, что система работала в режиме проверки.

Что на самом деле проверяли
467 дронов за 14 часов — это не попытка прорваться к Кремлю. Это картирование. Каждый дрон, который летит в сторону Москвы, заставляет ПВО включиться: радар светит, «Тор» или «Панцирь» стреляет, командный пункт выходит на связь. Американские партнёры — те самые, с которыми в Абу-Даби сидят за одним столом Мединский и Умеров, — смотрят на эти сигналы. Каждый перехват — это строчка в их базе данных: здесь стоит батарея, здесь — радар, здесь — промежуток, где можно пройти.

Это не «атака отбита». Это упражнение в нашу сторону, где мы — мишень, а они — наблюдатели.

Когда вдарят по-настоящему
Настоящий удар не будет выглядеть как 467 дронов, летящих с вечера до утра. Настоящий удар будет тихим. Он придётся по командным пунктам, по узлам связи, по тем самым «дальним рубежам», с которых сейчас докладывают о перехватах. Если партнёры уже знают, где эти рубежи, — им не нужно 467 дронов. Им нужно несколько точных попаданий в места, где сидят люди, отдающие приказы.

И вот здесь — самое неприятное. У нынешних руководителей нет даже инстинкта самосохранения. Они отчитываются о сбитых дронах как о победе, не понимая, что каждая такая ночь — это бесплатный урок для противника. Они не меняют дислокацию, не глушат сигналы, не уходят в режим радиомолчания. Они продолжают работать по учебнику мирного времени в условиях, когда их читают, как открытую книгу.

Кто нас спасёт
Никто.

Партнёры по договорам — те, кто сидит в Абу-Даби и говорит о «гарантиях безопасности» — не спасут. Они и есть те, кто прощупывает. Они не заинтересованы в том, чтобы у России была работающая ПВО. Они заинтересованы в том, чтобы знать её наизусть. И они узнают — с каждой такой ночью всё точнее.

А нынешние руководители — те, кто должен был бы увидеть в 467 дронах не повод для рапорта, а сигнал тревоги — не видят. Они заняты отчётами. Они заняты тем, чтобы цифра выглядела красиво. 467 летело, 144 сбито на подлёте — звучит как успех. Но успех — это когда после ночи ты знаешь, что противник узнал о тебе меньше, чем знал вчера. А здесь — наоборот.

Так что да, ура. Атака отбита. Город спит. Аэропорты работают. Собянин написал в «Макс».

А где-то в Вашингтоне — или в Тель-Авиве, или в Лондоне — сидит человек, который смотрит на карту, где отмечены все включившиеся за ночь радары, и говорит: «Спасибо. Теперь мы знаем, где у них дыры».

И в следующий раз он не будет посылать 467 дронов. Он пошлёт один, но туда, куда нужно.