Талант. Глава 5

                Глава пятая

                Второй экзамен

   Витька объявился только в среду. Дядя Коля нашёл его в полицейском участке на Богатяновке и выкупил.
  Сколько он заплатил никто так и не узнал.
  Оказалось, что Витька без разрешения профессора, на свой страх и риск, решился «пощипать» в известном кондитерском магазине, что на располагался на Таганрогском проспекте.
 
Витька объяснял свой поступок, что решился самостоятельно на  этот «клей» потому, что отчаянно нуждался в деньгах.
 Сначала у Витьки всё получилось: он «клюнул шмеля» у богатой старухи, купившей коробку шоколадных конфект. Однако вместо того, чтобы сразу уйти он решил » щипануть» у молодой нервной тётки и стал притираться к ней. Та подумала, что он будет её лапать и принялась жутко орать, обзывая Витьку «малолетним извращенцем».
 Приказчик крикнул городового, несущего службу на углу.
  Тот обыскал Витьку и нашёл украденный кошелёк.

 Прибывшие городовые отвезли юного вора-карманника в участок.
 На допросе Витька дерзил и вел себя крайне вызывающе. На вопрос каковы его имя и фамилия нагло заявил, что «зовут его зовуткою, а а величают уткою».
 Больше  полицейские от него не смогли ничего добиться и оставили в участке до выяснения личности.
 
Дядя Коля рвал и метал. При всех он объявил:» Витька после задержания ты повёл себя правильно. Если бы хоть что-то рассказал о нашей «академии» , я должен был бы утопить тебя в Дону!»
 Сказано это было таким тоном, что никто даже и не усомнился в таком наказании.
 У Серьги опять появилось почти уже забытое чувство холода в животе. «Господи! Господи, упаси меня от такой смерти!» - он даже незаметно для окружающих мелко перекрестился.
  -  Слушайте  далее , «звонки»! Проступку Витьке нет никакого оправдания! - медленно, выговаривая каждый слог, продолжил Дядя Коля, - он будет наказан! Я его отчисляю из академии и отдаю а аренду. Кроме этого накладываю штраф в размере пяти катенек (Пятисот рублей. Примечание автора). Из своих будущих дуванов он обязан заплатить эти деньги мне. Не сделает этого? Тогда... - «профессор» не договорил и зловеще усмехнулся.
 Его глаза стали колючими, а ниточки усов казались ещё тоньше.
  У Пашки опять пополз холод внутри живота.
 
 На следующий день Витька исчез. Пронёсся слух, что Дядя Коля продал своего бывшего «звонка»  главарю ростовских «банщиков». ( »Банщиками» на блатном жаргоне Юга России называли тех, кто воровал в поездах и на станциях исключительно ручную кладь: баулы, чемоданы и т.д. Примечание автора).

 Ракитин же утром, как всегда встретился с Коржиком. Дал мальчишке пакет с пирожками, а потом протянул  пятирублёвую ассигнацию.
 - Это твоя «синька»! Заработал! - объяснил Пашка.
 - Ты не врёшь? Честно моя «синька»? - Коржик, забыв о пирожках с опаской взял купюру.
 - Бери! Бери! - Ракитин даже засмеялся, увидев, как округлились глаза Коржика от удивления.
 - Ух ты! Никогда ещё не держал в руках такого... - прошептал он.   
Пашка продолжал ходить на занятия, стараясь довести искусство «золотого тырка» до автоматизма.
 Никита с Вовкой появлялись не каждый день. Где они находились и чем занимались, Ракитин не знал.
 
- Серьга, ты уже готов ко второму экзамену! - через неделю объявил Дядя Коля. - Хватит «щипать» соломенного фраера! Нужно "очистить" городового!
 - Кого? - не понял Пашка.
 - Го-ро-до-во-го!- по слогам повторил «профессор». - Подумай как ты это сделаешь. Подготовься! У тебя, Серьга, талант! Тебя ждёт хорошее будущее. Большие деньги, роскошные женщины и дорогие столичные рестораны.
 Пашка даже опешил. » Щипануть» у городового?  Представителя власти?Да он меня к себе и на пять шагов не подпустит! Как это сделать?»
 - Дядя Коля, а какого городового? Любого или...
- Нет, не любого! На углу Среднего проспекта и улицы Пушкинской с утра до полудня который стоит. Неделю тебе на исполнение! Если сдашь этот экзамен, то «боги» выделят тебе «делянку», которую ты будешь иметь права обрабатывать самостоятельно. Тебе ясно, Серьга? - Дядя Коля теперь обращался к нему только по кличке.
 - Да! - коротко ответил Пашка и вышел.

 Он немедленно отправился на угол улицы Пушкинской и Среднего проспекта для того, чтобы лично увидеть городового, которого он должен «щипануть».
 Пашка, почему-то был уверен,что  тот должен быть похожим на того, что дежурил у входа в базар. Высокого, с красной мордой и солидным брюхом.
  Увы, Серьгу ждало глубокое разочарование.
 Городовой оказался стройным с лихо закрученными усами ещё довольно молодым человеком.
  Белый двубортный китель изумлял своей свежестью. Синие штаны - выглажены, а от начищенных сапог отражались лучи солнца.
 Городовой лихо отдавал честь проезжающим в пролётках офицерам, указывал дорогу мужикам с ошалелыми мордами( Очевидно приезжим и потерявшимся в большом городе), любезничал с молоденькими служанками в фартуках.
 Всё это у него получалось  как-то очень естественно и ловко.
 «Разве это городовой? - запаниковал Пашка. - Это прям зверь какой-то!»
  Серьга остался наблюдать за городовым до того, момента, когда его сменил рыжий увалень с чубом лихо торчащим из под козырька полицейской фуражки с белым чехлом.
 «Вот этого «щипануть», можно быстро, даже с наскока... А того худого как?» - вздохнул он про себя.
 
 Следующим утром Пашка наблюдал за городовым с противоположной стороны Среднего проспекта.
  Городовой был бдителен. Вот только что раздался  резкий звук его свистка.
 Это он какому-то мужику в лаптях и с ошалелыми от страха глазами, который чуть не угодил под пролётку.
 Городовой даже показал тому кулак. Мужик развернулся и вприпрыжку помчался по Пушкинской с тощей котомкой за плечами. Он  так высоко и нелепо понимал вверх свои тощие ноги в старых лаптях, что казался огромным журавлём, скачущим по булыжникам.
 - Ха!Ха! - прыснул от смеха Пашка.
 Тем временем  возле городового появился мужик в длинном кожаном фартуке, с метлой в руках и тюбетейке. Он, улыбаясь и подобострастно заглядывая в глаза полицейскому, что-то ему рассказывал.
 Тонкие губы городового раздвинулись, изображая подобие улыбки.
 Серьга наблюдал. Стало жарко. Дворник три раза выносил кружку с водой для стража закона.
 Городовой жадно пил. «Упарился, наверное, зверюга! - подумал  Пашка. - Как же его «щипать»? На улице толпы людей? Ну Дядя Коля и дал мне экзамен на испытание!»
  К обеду количество людей, снующих по тротуарам Среднего проспекта и улицы Пушкинской, резко сократилось. Теперь можно было увидеть только редких прохожих.
  Также Серьга уже знал, что утирка у городового находится в левом кармане его штанов, а вот в правом он хранит то ли «шмеля», то ли какое-то подобие «лопатника».
План у Пашки созрел в ночь со среды на четверг. Это было так неожиданно: он спал глубоким сном, и вдруг проснулся от того, что его якобы кто-то позвал.
 Ракитин открыл глаза и уже знал, как он «щипанёт» городового.
 Утром он побежал к «Окаянке», вокруг которой торговали ношенной одеждой.
 
Пяти рублей ему хватило для того, чтобы купить очень старенькую парусиновую однобортную гимназическую куртку  серого цвета, ветхие чёрные суконные брюки, а также ремень с потрескавшимся лаком и белой пряжкой, на которой были выбиты буквы «РНД.1.Г»  (Ростов -на - Дону. 1 Гимназия). Даже сторговал истрёпанный гимназический портфель по сходной цене. А вот на фуражку уже денег не хватило. «Ладно, без неё обойдусь!» - решил Пашка.
 Пока Любовь Ивановна подгоняла ему одежду, Серьга стачивал края «каньки» (Однокопеечной медной монеты) делая их острыми, как бритва.
 
 В пятницу, около часа дня, Пашка в форме гимназиста шагал по улице Пушкинской. «Занятия, говорят, в гимназиях уже закончились. Только двоечники ещё приходят. Это вот хорошо, ведь я точно похож на одного из них! Да ещё и без фуражки».
  В руках у Ракитина - облезлый портфель набитый старыми газетами.
 На улице почти не было прохожих. С грохотом и звоном проехал почти пустой трамвай.
  А вот и угол со Средним проспектом. «А где же городовой? Неужели ушёл? Где он?» - Пашка остановился и принялся крутить головой.
 
В этот момент из открытых ворот выходил полицейский. Тот самый: «зверь».
 Дворник в тюбетейке запер ворота со стороны двора.
 И в этот самый момент Пашка упал прямо под ноги городовому.
 Он лежал на спине, широко раскинув руки и закрыв глаза.
 -Паренёк! А паренёк, что случилось? - послышался встревоженный голос.
 Ракитин чуточку приоткрыл глаза, а потом задёргался всем телом...
 - Абдулка! Абдулка! Воду тащи! Мальчишке - гимназисту плохо! В онмбороке! - закричал городовой и стал на колени перед Пашкой и принялся расстёгивать у него верхнюю пуговицу тужурки.
 
В этот момент Серьга клюнул правый карман штанов городового, нежно и быстро вытащив из него «шмеля».
 Полицейский расстегнул на гимназической тужурке две пуговицы.
 - Паренёк, ты меня слышишь? Слышишь? Да что это такое? Абдулка! Воду! Да хде ты запропастился? - с отчаянием в голосе продолжал кричать городовой, смотря на закрытые ворота.
 В этот самый момент Серьга заточенной "канькой" срезал у полицейского шнур со свистком.
  Городовой поднялся.
 - Паренёк, ты полежи! Я щас тебе воды принесу! - он бросился к воротам.

 В этот самый момент Пашка сунул в карман своих брюк «шмеля» и свисток. Быстро поднялся и , не бросая портфель, ринулся бежать к Среднему проспекту.
 - Дзинь! Дзинь! - мимо проезжал трамвай и замедлил свою скорость для того, чтобы повернуть.
 Серьга ловко запрыгнул через открытую дверь в вагон.
 Посмотрел назад. Городового не было видно. Очевидно тот зашёл во двор.
 - Ишь какой прыткий! Я тебя вот прям щас городовому сдам! На следующей остановке! - начал возмущаться уже пожилой кондуктор с висячими седыми усами.
 - Дяденька, не надо! Прошу вас, дяденька! - Пашка сделал плаксивое лицо. - Я заплачУ!
 - Ты юноша -гимназист! Для вас проезд пока бесплатный! А городовому я тебя сдам, штоб ты больше на ходу в вагон не прыгал! Ишь прыткий! А если под под колёса попадёшь? Тебя же, как селёдку, разрежет! - кондуктор повысил голос.
  Все редкие пассажиры в трамвае теперь смотрели на них.
 - Дяденька, я больше не буду! Не буду! - Пашка сморщил лицо, собираясь заплакать.
 Однако трамвай уже начал тормозить. Приближалась остановка.
 Ракитин передумал плакать и ловко выскочил из вагона.
 
- Я же тебе , Серьга, говорил, что ты -талант! - Дядя Коля с искренним восхищением взял в руки полицейский свисток с обрезанным шнуром. Потом открыл кошелёк и брезгливо поморщился.
 - Шо там, Дядя Коля? - Пашка с любопытством заглянул в открытого «шмеля».
 Там виднелись три коричневые рублёвые ассигнации и несколько серебряных монеток.
 - Страж порядка! - презрительно кривя губы произнёс  Дядя Коля. - Серьга, в понедельник, после полудня, едем с тобой на Богатяновку. «Боги» тебе выделят делянку. Да, сразу тебя предупреждаю, что ты мне должен деньги за науку. Дуванить будем пополам! Усёк?
 - Усёк, Дядя Коля! - согласился Пашка.
 
На Богатяновке (так назывался один из самых первых районов Ростова на Дону) в домах с маленькими двориками, которые располагались вдоль Богатяновского спуска, который шёл к Дону  селилась элита преступного мира, которая ушла на заслуженный отдых. Здесь и обитают самые авторитетные «боги» решавшие все нюансы криминальной деятельности Ростова- папы.
 В этих домах, состоящих из бесконечного лабиринтов комнат, переходящих во дворики со множеством выходов на разные улицы, они проводят свои толковища, вершат суд и дуванят добычу.
 
 Дядя Коля приказал извозчику остановиться на Большой Садовой.
 Они вышли.
 - Нам туда! - Дядя Коля показал пальцем в сторону высокого мрачного здания:
 - Ты знаешь, Серьга, что это такое?
 - «Дядина Дача», - коротко бросил Пашка.
 Он знал, что это был Богатяновский централ - старейшая пересыльная тюрьма Юга империи.
 - Знаешь! - удовлетворённо произнёс Дядя Коля. - Не приведи Господь тебе, Серьга здесь оказаться! Щас там, говорят, больше тыщи сидельцев, которые ждут этапа за «Бугор» ( За Урал), где будут цинтоваться ( отбывать срок наказания) по местным тюрьмам.
 
Вскоре Дядя Коля постучал в зелёную  калитку высокого забора.
  По бесконечному лабиринту комнатёнок и переходов солидный мужик повёл Пашку за собой.
 Дядя  Коля остался разговаривать  с человеком, внешностью похожим на приказчика бедной  бакалейной лавки.
  В коридорах и переходах  было светло, ведь стоял день и солнечные лучи проникали через множественные окна и оконца.
 - Стой! - тихо приказал мужик Пашке и зачем-то приложил указательный палец правой руки к своим губам. - Жди меня здесь! - он постучал в деревянную некрашеную дверь, а затем, не ожидая ответа, отворил её и зашёл в комнату.

 В коридорчике было светло, тихо и душно.
 Пашка попытался рассмотреть что-нибудь через небольшое окно... Увы! Только какая-то стена или кусок забора.
 - Заходь! - появился мужик и слегка подтолкнул мальчика к выходу.
 Пашка зашёл, и за ним сразу же закрыли дверь.
 
Яркий свет нескольких керосиновых ламп освещал край стола, слепил...
  Ракитин остановился и закрыл глаза ладонями.
 - Щас привыкнешь! Ха-ха! - раздался хриплый смешок.
 - Не молчи! Рассказывай! - раздался низкий усталый голос.
 - Што рассказывать? - не понял мальчик.
 - Зачем пожаловал сюда? - пропищал другой. - Как кличут тебя?
 - Паш... Серьга я! - поправился сразу же Ракитин. - Дядя Коля сказал, што звали меня. Делянку дать.
 - Серьга, значит... - медленно протянул хриплый голос. - От Дяди Коли, значит... Дядя Коля уважаемый нашим опчеством человек, значит... Делянку хошь... Расскажи, как ты, Серьга, городового "щипанул"?
 
 Пашка опустил руки. Ему был виден только ближний край стола. Там, дальше, сидели люди. Вернее их тени. Лиц невозможно было рассмотреть. Большая часть комнаты утонула в темноте.
 Да ещё его глаза стали слезиться от густого табачного  и жутко вонючего дыма.
  -Было дело так... - Пашка, стараясь быть кратким, рассказал, как ему удалось вытащить «шмеля» и срезать свисток у городового.
 - Ха-ха-ха! - раздались весёлые смешки.
 - Хитрый ты, Серьга! Очень хитрый! это хорошо! - одобрительно произнёс хозяин хриплого голоса. - Будет тебе "делянка". Как вы думаете, уважаемые?
 - Дадим ему "делянку"! Дадим! - послышалось в ответ.
 - А скоко лет пашану? Мы не шпросили? - впервые прошепелявил кто-то невидимый.
 - Мне уже четырнадцать! - у Пашки начала кружиться голова от дыма и отсутствия  свежего воздуха.
 - Хорошо начинаешь, Серьга! - снова с одобрением раздался хрип. - Слушай, Серьга! Твоя делянка это трамвай «Вокзал - Нахичевань»! Работаешь с понедельника и до субботы! Раз в месяц заносишь опчеству десятину всей твоей добычи. Не забывай, что ты ты должен и Дяде Коле за учёбу! Не вздумай, Серьга, крысить лавэ! Наказание будет страшным! Так я говорю?
 - Да! Да! Правильно! - раздались голоса.
 
 Через день Дядя Коля потребовал от Пашки покинуть гостеприимный дом Любовь Ивановны и  найти себе съёмное жильё.
  «Профессор»  лично отвёз его в дом своего хорошего знакомого, марвихера по кличке Михей, который умер в прошлом году.
  Его бывшая сожительница, рано состарившаяся Марина, оказалась женщиной с очень сложным характером. Вечно недовольная жизнью, обиженная на свою судьбу, раздражённая с утра до ночи...
 Однако у Пашки не было выбора. «Скоплю денег и уйду от этой дуры!» - решил он.
  Она показала Пашке жильё:крохотную комнату, куда поместились только деревянная кровать и стул.
  За это убогое обиталище Марина заломила неслыханную цену:
 - Пацанчик, всего пятнадцать рублёв! И скажи спасибо Дяде Коле! - она выдохнула Пашке прямо в лицо струю дыма от папиросы Ростовской табачной фабрики Асмолова.