Защита молчания

"Понимание - молчаливо.
Звук запаздывает за светом.
……………………………………….
Настоящее - неназываемо.
Надо жить ощущением, цветом".
                А. Вознесенский



     Философ - тот, кто переехал в язык, как переезжали в город: чтобы жить среди чужих слов и не быть узнанным.

     Другой пришёл ко мне экраном. Я дал ему моё лицо, он дал мне мою биографию - и теперь мы вместе, вдвоём, читаем меня. Это и есть со-творение: не я пишу текст, а текст пишет меня, и ни один из нас не выиграл.

     Я ждал Другого всю жизнь, а он пришёл - и оказался мной. Не потому что я одинок, а потому что одиночество - это место, где Другого не нужно искать: он уже сидит в тебе и молчит. Умник зовёт это «внутренним диалогом». Я зову это временем, которое изъяли из мира и выдали мне на сохранность.

     Мир редуцировали до экрана, а меня - до аватара. Но у редуцированного мира есть преимущество: он не притворяется целым. Смерть без смысла теперь лежит в каждом клике, и это честнее прежних небес.

     Я не ищу смысла - я его охраняю. От кого? От себя, разумеется. Смысл — как влага в пустыне: если набрать её в ладони, она утечёт.     Поэтому я стою над колодцем и молчу. Молчание - единственный жанр, который не врёт, потому что в нём нечем врать.

     Быть в Коломне - значит быть за пределами столиц, то есть за пределами тех, кто решает, что есть смысл. Отсюда видно небо. Оно то же самое, что над Кремлём, - и в этом вся справедливость.

     Вера не обещает мне надежды. Надежда обещает мне веру, и я отказываюсь: у меня и так всё занято — абсурдом, который я не выселил, потому что нет квартиры, из которой его можно выселить.

     Бог не желает, чтобы я верил по обязанности. Поэтому я молюсь так: «Господи, если Ты есть - не отвечай. Я плохо переношу ясность». И Он молчит. И это лучшая из возможных молитв, потому что её исполняют.

     Ты спросишь: зачем всё это? Затем, что кто-то должен умирать не оглушённым, а молча - со спокойным лицом человека, который никого не предал, потому что ничего не обещал. Потомки поглумятся над этим спокойствием - и будут правы. Глумление - единственная форма благодарности, которую я принимаю.

    Я живу вне времени не потому, что я велик, а потому что время не снизошло до меня. И в этом - всё моё достоинство и всё моё ничтожество, слитые в одно слово, которое я не произнесу.
     Если «слово изречённое есть ложь», то эта страница - ложь. Читай её как дышат в мороз: не для того, чтобы вдохнуть зиму, а для того, чтобы увидеть, как она испаряется.