Угадайка

Солнечный луч раздвинул шторы и пощекотал лицо спящей. Анна отвернулась к стене, пытаясь удержать в памяти восхитительный полёт в голубом сиянии неба. Она летела, уцепившись за руку маленького человечка, а далеко внизу, из переливающейся зелени на них смотрели мужчина и женщина. Анна нехотя открыла глаза, потянулась и села. Часов на тумбочке не нашлось, а телефон был выключен ещё позавчера, - надоели многословные обсуждения очевидных вещей. Особенно раздражали просьбы дать совет относительно сугубо личной ситуации.

- Ну что я могу сказать, если сами не знаете! - возмущалась она, - Охота свалить ответственность за решение на меня?

Обычно Анна уклонялась от продолжения разговора, но иногда всё же осторожно подсказывала что-то, впоследствии оказывающееся верным. За это ей снова приходилось выслушивать жалобы и просьбы. Анна не спешила включать телефон, он же сразу зазвонит, - и конец спокойной жизни. Солнечное утро и намерение ничего не делать напомнили каникулы, славные времена без проблем. В памяти всплыли полузабытые слова весёлой детской песенки: "Угадайка, угадайка, интересная игра..." Напевая, она всё же включила телефон, и он тут же настырно зазвонил.

Это была давняя знакомая. Они не виделись года четыре, с тех пор, как Наташа с мужем уехали работать за границу. Вернувшись, Наташа звонила, звала на новоселье. Она считала, что семейным счастьем обязана совету Анны, и хотела поделиться с ней своими радостями. Анна неосторожно пообещала придти в гости, но никак не могла выбрать время поехать на другой конец города. Вдруг она поняла, что со времени их последнего разговора прошло уже месяца два, и на сей раз у Наташи был голос человека, на которого свалилось непосильное несчастье.

- Анна, я звоню тебе уже второй день. Пожалуйста, прошу тебя, выслушай меня, помоги мне, приезжай, если можешь, приезжай сейчас же. Анна, я больше не могу так жить, я не знаю, что мне делать, это свыше моих сил... Умоляю, приезжай, только тебе я могу открыть всю правду. Павел ушел гулять с Димкой, поэтому я могу с тобой разговаривать спокойно.

- Ничего себе, спокойно, - подумала Анна, - Да что случилось? С кем?
- С Димкой.
- Ты же сказала, что он с Павлом гулять пошёл.
- Да, а потом я буду поить Павла валерьянкой. Ты бы видела, на кого он стал похож!
- Кто? Димка?
- Да нет же, Павел... Ты бы видела, на кого мы оба стали похожи с тех пор, как забрали Димку из деревни.
- Объясни же, наконец, что случилось, - прервала Анна её истеричные всхлипывания, - С кем плохо? С Павлом? С тобой? С малышом?
- Наш малыш чувствует себя прекрасно. Пока... Плохо всем остальным. Но это невозможно объяснить по телефону, ты все равно не поверишь. Приезжай, прошу тебя, ты должна увидеть это своими глазами, чтобы понять.

- Хорошо, приеду, - Анна поняла, что случилось действительно нечто ужасное. Обычно спокойная и веселая Наташа на грани нервного срыва, а Павел, добродушный крепыш, - и валерьянка? Спросив, когда лучше приехать, Анна поняла, что отдых отменяется.
- Приезжай, когда хочешь, только поскорее! Я всегда дома, даже по будним дням.
- Ты бросила работу?!
- Пока только взяла все возможные отпуска, а как потом будет, - не знаю. Димку ведь оставить не с кем.
- А детский сад как же? Димка болеет?
- Нет, кажется... Но из сада его пришлось забрать, - Наташа не выдержав громко разрыдалась, словно вопрос задел самое наболевшее, - Умоляю, Анна, приезжай сегодня же и чем скорее, тем лучше!

Через два часа Павел открыл дверь Анне. Он искренне радовался гостье, хотя выглядел усталым и сильно изменился, - осунулся, нервно сжимал пальцы и с необъяснимой тревогой заглядывал Анне в глаза.
- Как хорошо, что Наташа уговорила тебя приехать. У нас давно никто не бывает, даже её мать. Ну, проходи же, мы так тебя ждали, до сих пор специально не садились обедать.

Едва Анна вошла в комнату, как ей навстречу с радостным воплем: "Здрасьте, тётя Аня!" бросился весёлый розовощёкий карапуз. Его вполне здоровый вид представлял резкий контраст с измученным видом родителей. Анна ласково и серьёзно поздоровалась с Димкой за руку, потом обнялась с Наташей. Все сели за стол. Разглядывая Димку, Анна немного успокоилась, но зато росло её недоумение. Чудесный малыш, почему с ним плохо? Был бы у меня такой сынишка, уж я бы не жаловалась, - думала она, глядя на него.

За едой Наташа и Павел говорили только о том, как они рады наконец-то видеть Анну у себя дома. В течение всего обеда Димка молчал и не сводил глаз с гостьи. Его родителям это почему-то не нравилось, и они даже сделали ему несколько замечаний по этому поводу. Но сама Анна только улыбалась Димке и, наконец, совершенно искренне сказала,
 - А мне тоже нравится его разглядывать!

Когда обед был съеден, Наташа принесла чай и свежеиспеченные замысловатые крендельки. Димка был от них в восторге. Не обращая внимания на возмущение матери, он влез в блюдо обеими руками и, выбрав несколько самых лучших крендельков, положил их возле Анны.
- Это вам, - объявил он, - Самые красивые!
- Спасибо, Дима, а почему именно мне?
- Потому что вы поженили маму с папой, чтобы я родился, - серьезно объяснил Димка. Анна невольно хмыкнула, подумав про себя, - Ну вот, нарассказывали ребенку неизвестно чего, а теперь, наверное, и сами не рады.
- Не рассказывали они мне ничего, - возразил, словно услышал Димка, - Я сам знаю.

Анна вопросительно взглянула на Наташу и Павла, собираясь спросить, что это ещё за шуточки. Но вопрос застрял в горле. Вытянувшиеся лица димкиных родителей приобрели совершенно одинаковое выражение привычного ужаса. Наташа с тоской уставилась на Димку, а Павел - на Наташу.
- Ну вот, началось, - тихо пробормотала Наташа и умоляюще посмотрела на Анну.

 Поняв, что ни от неё, ни от Павла сейчас ничего не добиться, Анна решила поговорить с самим Димкой, выглядевшего вполне нормальным, в отличие от родителей.
- Ну, а что ещё ты знаешь? - ласково спросила она.
- Что вы хотите такого сынишку, как я, - спокойно заявил Димка, - И вообще, я всё знаю, что захочу! - Он весело засмеялся, сполз со стула, подошел к Анне и доверчиво прильнул к её коленям.
- Я так люблю, когда к нам приходят гости, - задумчиво сказал он, глядя на Анну снизу вверх, - Но только к нам никто не приходит. И в сад меня мама больше не водит, а дома одному скучно.

Помня наташину реакцию Анна решила, что о детском саде лучше не расспрашивать, и выбрала более безопасную тему,
- А в деревне хорошо было?
- Да, там мы с Васькой целый день играли. Но ведь туда больше нельзя.
- А почему нельзя? Может, вы все вместе летом навестите бабушку?
- Это папе она бабушка, а мне - прабабушка. Только это слово некрасивое, и я её зову бабуленькой, - Димкино лицо вдруг стало печальным. - Наверное, никогда мы к ней уже не поедем.
- Это почему же?
- У бабуленьки вчера опять сильно сердце болело, и сейчас оно болит, а летом её, может, совсем не будет.

Павел переменился в лице и встал.
- Дима, почему ты мне ещё вчера не сказал? - совершенно серьезно спросил он.
- Ты же не спрашивал про бабуленьку, вот я и не знал, а сейчас, тётя Аня спросила, и я узнал.
Павел отошел от стола, надел пиджак и направился к двери.
- Ты куда? - спросила Наташа.
- На почту. Я быстренько - только туда и обратно. Надо же дать телеграмму соседям, пусть присмотрят за бабушкой, врача вызовут. И ещё попрошу их, пусть мне сразу же сообщат как дела.
- Может, и Дима с тобой пойдет, прогуляется немножко? - Наташа выразительно посмотрела на мужа. Он покорно и понимающе вздохнул.
- Дим, пойдем, дадим бабуленьке телеграмму, ладно?
- Ладно, - легко согласился Димка, - Только давай побыстрее вернёмся, пока тётя Аня ещё будет здесь.
- Не беспокойся, я вас обязательно дождусь, - сказала Анна, улыбаясь Димке, - Мы ведь так давно не виделись в твоей мамой, и нам очень хочется поговорить.
- А она сейчас скажет вам, что я ненормальный ребенок, да, мам? - Димка повернулся к Наташе, та вздрогнула, и лицо её стало совсем несчастным, - Ну ладно, мам, я больше не буду так говорить, но и ты тогда тоже так не говори, - и Димка выбежал из комнаты вслед за отцом.

Когда входная дверь захлопнулась, Наташа немного распрямила плечи, но сидела всё так же напряженно. Она пристально смотрела на Анну, смотрела устало, отчаянно, с мольбой и в тоже время настороженно, словно боясь чего-то. Анна поняла, что разговор придётся начинать ей самой, но она ещё не вполне пришла в себя после димкиных высказываний. Особенно сбивала с толку реакция Павла на "известие" о бабушкиной болезни.
- Кто в этой семье на самом деле болен? - думала Анна, - И вообще, кто научил его говорить подобные вещи? Не на самом же деле он мысли читает. Чушь какая-то, бред! А мальчишка чудесный, - ласковый, добрый, жизнерадостный.

Анна попробовала начать разговор в шутливом тоне,
- Ну, давай, выкладывай все начистоту, что там у вас не ладится. И не вали всё на малыша, он у тебя такой умница, ну просто мысли угадывает.
- Вот именно, угадывает, - мрачно, без тени юмора подтвердила Наташа, - И не только это. Боюсь, сказанное им о бабушке тоже окажется правдой. Только и это не всё.
- Ты это всерьёз?
- А разве ты не думала именно о том, что хотела бы такого сынишку?
- Д-д-а-а-а...- Анна начала с трудом убеждаться, что в наташиных словах что-то есть. И сразу же в ней вспыхнул непреодолимый интерес к этой странной истории, и возникла какая-то особенная симпатия к Димке. После наташиного звонка она была готова услышать всё, что угодно, строила самые худшие предположения, но это... Такое ей и в голову не приходило.

- Наш бедный малыш, - тихим сдавленным голосом заговорила Наташа, - Понимаешь, он не такой как все, не такой, как нормальные дети. Вот тебе и вся правда.
- Значит, ему трудно играть с другими детьми?
- Да нет, наоборот, они его просто обожают, а их родители говорят, что Дима оказывает прекрасное влияние, так как дети перестают врать. Впрочем, все эти родители хвалят его до тех пор, пока сами с ним не пообщаются, а после этого запрещают своим отпрыскам и близко к нему подходить.
- Но почему?!

- А ты представь себе такую сцену: какая-нибудь тётка начинает с ним разговаривать сюсюкающим тоном, например,
- Какой же ты молодец, всегда мамочке правду говоришь, понимаешь, что врать нехорошо.
А Димка ей тут же в ответ,
- А почему вы сами врёте, если знаете, что это нехорошо?
- Что ты такое говоришь?! Я?! Когда?!
Вот тут Димка ей спокойно при всех и выкладывает, когда и в чём она врёт, а её собственный ребёнок это подтверждает, да ещё добавляет подробности. Так что во дворе я теперь всё время при Димке. Как увижу, что какая-нибудь мамаша к нему подходит, так сразу вмешиваюсь и сама с ней разговариваю, а Димку в сторону отгоняю. Никогда раньше не задумывалась, почему им всем так хочется посюсюкать с чужими детьми?

- А почему ты его забрала из детского сада? Там дети играют без родителей, значит, такой проблемы нет.
- Если бы... Знаешь, нянечки и уборщицы там случайные люди, работающие не из любви к детям, а из-за невозможности устроиться получше. Ходит такая тётка с хмурым лицом, всё её раздражает, ласкового слова никому не скажет, а за детьми только потому и смотрит, чтобы потом убирать после них поменьше. Димке это, конечно, не нравится, вот он и спрашивает: "Тётя, а почему вы нас не любите и называете выродками?" Та сразу в крик, прибегают воспитательницы и видят: она на Димку орет, а он ревёт во все горло. Спрашивают, в чем дело, и Димка слово в слово повторяет все то, что эта нянечка в данный момент думает, а потом ещё спрашивает значение некоторых слов. Няня кричит, что ничего подобного не говорила, но все дети на стороне Димки. В итоге няня увольняется, а на её место приходит другая, ничуть не лучше. Вот и пришлось его оттуда забрать.

- Послушай, а почему бы твоей маме с ним не посидеть? Она ведь уже на пенсии.
- На маму никакой надежды нет, она отказалась наотрез, даже в гости не приходит. Понимаешь, она Димку очень любит, но боится, вдруг он скажет, что у неё какая-нибудь страшная болезнь, или что она скоро умрёт.

- А в деревне трудно с ним было? Жаловалась бабушка?
- Да какая там деревня, - только несколько домов заселено доживающими свой век стариками. Нормальной связи нет. Почта, и та в соседнем посёлке. У бабушки даже телевизора нет, только радио. Молодежь вся давно выехала, лишь на лето внуков к старикам привозят. Зимой же, кроме Димки, да его ровесника Васьки, там детей больше не было. А старики, - Наташа криво улыбнулась, вышла в другую комнату, а, вернувшись, выложила перед Анной пачку писем. - Вот, читай любое на выбор.

Анна быстро открывала одно письмо за другим и быстро пробегала глазами текст. Все письма были довольно короткими и похожими одно на другое: "Уважаемые Наталья Дмитриевна и Павел Егорович... Поклон Вам от... Очень прошу Вас, спросите у Димочки, поступит ли мой внук Володя в институт?... Когда же приедет дочь Настасья?... Выйдет ли внучка замуж?... - и так далее.

- Как же это началось? - растерянно спросила Анна, - Наверное, с Димкой что-то произошло, когда вы были в отъезде? - В её памяти одна за другой начали всплывать кошмарные истории в духе Стивена Кинга о несчастных случаях, приводивших к травмам черепа и коме, - А что сама бабушка об этом говорит?
- Бабушка считает, от тоски это у него началось. Димке ведь и полутора годиков не было, когда мы уехали. Ты же знаешь, туда, в тот климат такого малыша брать было нельзя. А не ехать нам тоже было невозможно. Помнишь, какие проблемы у нас были с деньгами на покупку квартиры? В общем, когда предложили работу нам обоим и приличные деньги...
- Ну, а бабушка что говорила, как это - от тоски? - Анна нетерпеливо вернула Наташу к ответу на вопрос.
- Да вот так, от тоски. Она рассказывала, что Димка только-только научился говорить, а уже спрашивал: "Где мама? Где папа?". А чуть позже стал всем рассказывать: "Моя мама далеко-далеко, и папа тоже далеко-далеко. Там очень жарко, и маме там плохо."

Знаешь, я и правда очень долго не могла акклиматизироваться, болела и страшно по Димке тосковала. Дважды мы приезжали на месяц в отпуск, - и сразу в деревню. Димка у нас с рук не слезал. Ну а потом так получилось, что мы остались ещё на год и в отпуск не приехали, так как вначале не собирались задерживаться. Не прибыли те, кто должен был нас сменить, подводить коллег не хотелось, да и деньги были не лишними. Бабушка, по её словам, от Димки узнала, что мы задержимся. Причем узнала ещё зимой, когда мы собирались вернуться вовремя, и как раз написали ей об этом.

Видишь ли, она вообще как-то не так это воспринимает, не так как мы. Не может что-нибудь найти, спросит у Димки и идёт искать туда, где он укажет, да ещё и приговаривает: "Вот спасибо, внучек, вот молодец!" Попробуй объясни ему теперь, что это плохо. Как другие старики к нему относились, - это ты уже из писем поняла. А Димка и рад, - это "угадывание" для него игра. В общем, испортили нашего малыша. Наверное, мы виноваты, не надо было его так надолго оставлять. Может, если бы мы его раньше забрали из деревни, где потакали этому его "угадыванию", оно бы и прошло как-нибудь, забылось. А теперь, боюсь, уже поздно. К тому же ему это нравится, для него это хорошо и естественно, и он ведь очень добрый, наш малыш, он же уверен, что делает, как лучше. Тем более, что там, в деревне и бабушка, и другие старики всегда благодарили его.

Наташа с отвращением посмотрела на письма и продолжила,
- А что мне теперь с ним с таким делать? - Она говорил всё быстрее, с трудом удерживаясь от срыва на крик, - Я же теперь все время при нём, и дома, и во дворе. Ну, скажи, откуда я могу знать, что он скажет продавщице, если я возьму его с собой в магазин, что он скажет при встрече с соседями? И я не хочу, понимаешь, не хочу, чтобы обо всём этом пронюхали всякие там психологи и журналисты, не хочу, чтобы наш малыш стал подопытным кроликом! А ещё я боюсь, постоянно боюсь того, что он может сказать нам обо мне или о Павле. И я знаю, что Павел тоже боится, хотя мы с ним и не говорим об этом. Я не могу так больше жить, не могу, я уже на пределе, - Наташа опустила голову на руки и тихо зарыдала.

Анна молчала, не находя слов утешения. Почему-то она испытывала больше сочувствия к Димке, чем к Наташе. Она была потрясена, изумлена, немного напугана, и при этом в голове отчетливо звучала скептическая нотка недоверия: на самом деле такого не бывает. Постаравшись отключится от своих эмоций, Анна попробовала поточнее вспомнить, всё, что заметила, наблюдая за Димкой. Постепенно её лицо прояснилось, хотя сомнения ещё оставались.
- Знаешь, Наташа, по-моему, ты зря боишься. Он никогда не скажет, не сможет сказать тебе ничего такого, что тебе было бы страшно узнать.

Удивленная задумчивым тоном Анны, Наташа перестала всхлипывать и подняла заплаканные глаза, а та продолжала говорить, словно размышляя вслух,
- Я думаю, что он никогда и никому не скажет ничего такого, что было бы страшно узнать, - повторила она, - Только то, что сами спросите или, как сейчас с бабушкой, - это же хорошо, что Павел узнал о её болезни не слишком поздно, правда?
- Ты... Тебе легко говорить, - наташин голос дрожал, она говорила прерывисто, с трудом, - Ты, как эти, в деревне. Это не твой малыш, тебе с ним вместе не жить. А мне что делать? Сейчас работу бросить, сидеть с ним дома, а потом? Ему же все равно в школу придётся идти. В какую школу?! Я уже начинаю думать, может и правда, его надо психотерапевту показать? Может, посоветует, как всё это прекратить?

- Надеюсь, обойдемся без этого, - возразила Анна, - Расскажи лучше, что ещё он угадывал.
- Да каждый день что-нибудь, - Наташа ненадолго задумалась, - Вот, например, перед Новым годом он мне вдруг заявляет в тот самый момент, когда я собиралась пойти по магазинам за подарками,
 - Мама, я совсем не хочу такого мишку, какой нравится тебе, и такой конструктор, какой нравится папе. Вы мне лучше велосипед подарите!
Наташа впервые за все время слегка улыбнулась и продолжила уже спокойнее,
- И при всём при этом он верит в Деда Мороза, представляешь? Только на этот счёт у нашего малыша целая теория. Он говорит, что люди дарят друг-другу подарки, а Дед Мороз дарит хорошее настроение и веселье, поэтому плохим людям на Новый год настоящего веселья не видать. Этому его, по-моему, в деревне научили.

- Скажи, а в детском саду у него со всеми нянечками и воспитательницами конфликты были?
- Да нет, что ты, только с теми, которые не особенно-то детей любили и плохо о них думали. А остальные к нему очень даже хорошо относились, только там другие проблемы возникли. Прихожу я однажды вечером за Димкой, а одна совсем молоденькая воспитательница подбегает к нам, хвалит Диму, а потом возьми да и спроси у него,
- Ну как, Димочка, идти мне сегодня на свидание или не идти?
А он ей совершенно серьезно отвечает, видно, не в первый раз его спрашивают,
- Идите, только опаздывать нехорошо, а то ваш друг обижается.
Ну разве можно такому малышу подобные вопросы задавать? А девчонка эта, воспитательница, мне ещё и заявляет,
- Ваш Дима такой умница, всегда правду скажет!

- А тебе или Павлу он хоть раз сказал что-нибудь страшное?
- Н-нет... Пока нет. Только вот сейчас о бабушке.
- Так ведь это хорошо, что сказал, и, по-моему, Павел так к этому и отнёсся.
- Он вообще последнее время всё стал воспринимать как-то не так, как раньше. Уже две недели ходит сам не свой, странный какой-то, постоянно задумывается о чём-то, ничего вокруг не видит и не слышит.
- А что, две недели назад что-то особенное случилось?

- Об этом лучше бы у самого Павла спросить. В общем, дело было так. Павел чинил что-то, а Димка крутился возле отца и буквально лез ему под руки. Конечно, он здорово Павлу мешал, но тот терпел, пока Димка не толкнул его в самый неподходящий момент. Какой-то очень важный винтик упал на пол и закатился в щель. Павел разозлился, отругал Димку, взял у меня вязальную спицу и попробовал этот винтик достать, но только ещё дальше его закатил. Тогда он сказал, что теперь может помочь только сильный магнит, или же придётся ломать пол. Димка сразу же спросил, что такое магнит, и Павел стал ему объяснять. Представляешь, я этого толком не понимаю, а он начал пятилетнему малышу что-то про притяжение рассказывать! А Димка серьёзно так слушал, будто все понимал, и головой важно кивал. Мне, глядя на это, смешно стало, да и у Павла вся злость прошла,.

Наташа улыбнулась и продолжила. Димка, понимая, что виноват, выслушал все до конца, посмотрел на Павла и спрашивает,
- Пап, а если этот винтик достать, ты быстро всё починишь?
- Да, конечно, - ответил Павел.
- И ты совсем на меня сердиться перестанешь, если я тебе этот винтик притяну?
Павел сказал, что конечно, перестанет. Тогда Димка плюхнулся на пол, уставился на то место, куда этот злополучный винтик провалился, и говорит,
- По щучьему велению, по моему хотению, винтик, винтик притянись! - и ручонку ладонью вниз на то место положил.
Смотрим мы с Павлом на это, переглядываемся, но, конечно, стараемся сохранить серьёзный вид. А Димка посидел так на полу с минуту, не больше, и вдруг с сияющей улыбкой оборачивается к Павлу и протягивает ему на ладошке этот самый винтик! Я думала, может он с самого начала у Димки был, а Павлу только показалось, что он в щель закатился. Но Павел уверяет, что своими глазами видел, как винтик в щели лежал, и как он спицей его ещё глубже закатил.

- Та-ак... - Анна не знала, что сказать, и была не в состоянии определить собственное отношение к только что услышанному, - Что же было дальше? Что окончательно довело тебя до такого состояния?
- Понимаешь, эта история произошла сразу после того, как мама отказалась сидеть с Димкой. С тех пор уже две недели я безвылазно сижу с ним дома и думаю, что ещё может случиться. Павлу легче, он на работу уходит, а я... И дома с Димкой, и гуляю с Димкой, и в магазин тоже с ним. Хотела сама к маме съездить, а она просит: "Только, пожалуйста, приезжай одна!" И Димка со мной мается, ему с другими детьми хочется поиграть, он в деревне привык на воле бегать, а тут - или в четырех стенах, или с мамой за ручку. Поначалу ему даже нравилось, он ведь очень по мне соскучился, а теперь... И что самое ужасное, он чувствует, как я мучаюсь, от него ведь не скроешь. Пока я этого не понимала, мне было легче. А вчера утром, когда Павел ушёл, я села на кухне и разревелась. Димка ещё спал, я проверяла, и не слышно ничего в той комнате. Но вдруг он в слезах вбегает на кухню, кидается ко мне и нервно так кричит: "Не плачь, мамочка, ну, пожалуйста, не плачь из-за меня. Я буду хорошим, только не плачь". Как-то я взяла себя в руки, успокоила его, накормила. Потом мы пошли гулять, он стал играть во дворе, а я тебе звонить начала, не упуская Димку из виду, конечно. Но вот только сегодня дозвонилась, - Наташа устало замолчала.

Анна надолго задумалась, а потом заговорила тихо и медленно, словно прислушиваясь к собственным словам и удивляясь им.
- Мне кажется, что всё не так уж страшно, - Наташа протестующе дернулась, но Анна не позволила ей себя перебить, - Надо только как-то объяснить ему, чего ты боишься, и он не станет это говорить. Конечно, ему придётся научиться лгать, точнее, скрывать свои мысли, делать вид, что он не знает, какие плохие мысли в голове у человека, стоящего рядом с ним. Но придётся ему объяснить, что так будет лучше для его мамы и папы. И, поверь, никогда, повторяю, никогда ни тебе, ни Павлу, ни твоей матери он не скажет ничего такого, что вам было бы страшно услышать, - сказала Анна вслух и с грустью подумала, что сам Димка, возможно, будет это знать.

Наташа недоверчиво, но с проблеском надежды взглянула Анне в глаза.
- Быть может, - продолжала Анна, - Димка более нормален, чем мы с тобой, в том смысле, что мы по сравнению с ним просто недоразвиты. К тому же он, несомненно, честнее нас, и просто жаль, что придётся учить его лицемерию. По-моему, его надо снова отдать в детский сад и понемногу объяснять, что можно говорить, а что нельзя. Конечно, неприятности ещё долго будут продолжаться, но ведь только на опыте он сможет понять, в каких ситуациях от его молчания зависит и твоё и общее спокойствие. Дома он никогда этому не научится. А до школы ещё время есть. Он способный малыш, и можно надеяться, что вы с Павлом успеете научить его держаться так, как положено, то есть, как принято, как все, - Анна замолчала, продолжив фразу про себя: как все, то есть лицемерить, и почувствовала глубокое отвращение к собственному совету.

Вскоре вернулись Павел и Димка.
- А я знал, что тётя Аня нас дождется, а папа мне не верил! - радостно выпалил Димка и сразу же пристроился возле Анны, - А мы с папой нам всем мороженое купили, оно там, в пакете, давайте скорее есть, пока не растаяло!

Наташа пошла на кухню раскладывать мороженое, а Павел включил телевизор, поскольку настало время любимых димкиных мультиков. Потом снова пили чай, и Наташа с Павлом наперебой рассказывали Анне о работе за границей. Обстановка в доме явно разрядилась после того, как Анне удалось немного успокоить Наташу. Было уже довольно поздно, когда Наташа спохватилась, что Димке пора спать.

Анна засобиралась домой. Но прежде Димка захотел показать ей свой новый велосипед и потащил в свою комнату. Продемонстрировав, какой громкий у велосипеда звонок, и как здорово крутятся колеса, он неожиданно предложил,
- Теть Ань, вы приходите к нам почаще, я вас тоже угадывать научу, а то одному неинтересно. Вот в деревне мы с Васькой всегда друг про друга угадывали. Это ещё веселее, чем в прятки! Только у Васьки не всегда получалось, а у меня - всегда.
- Скажи, Дима, а в саду ты тоже так с ребятами играл, учил их угадывать?
- Конечно. Им тоже нравилось, особенно, когда у всех стало хорошо получаться. Ну, теть Ань, давайте я вас научу, вы же ещё придёте, и мы поиграем, правда?
- А у меня получится?
- Получится, - уверенно сказал Димка, - Я знаю.
- Так ты бы маму с папой научил, - предложила Анна.
- Нет, - Димка погрустнел, - У них не получится, разве что у папы чуть-чуть. А у вас получится, я точно знаю, - он потянул Анну за руку и доверчиво посмотрел ей в глаза.

Наташа стала укладывать Димку спать, а Павел пошёл провожать Анну. По дороге они говорили, конечно, о Димке, но не меньше - о его матери. После разговора с Наташей, "знавшей всё и за Павла тоже", Анна обнаружила, что на самом деле Павел относится ко всему иначе, чем жена.

- Меня сейчас гораздо больше беспокоит состояние Наташи, - говорил он, - Если она не сможет понять Димку и принять его таким, какой он есть, это будет страшной трагедией для них обоих, они ведь жить друг без друга не могут. А эти его способности, ну что же, иногда приходится в корне менять свои представления о том, как устроен мир. Смешно, я сам всегда считал, что подобные явления возможны лишь в фантастических произведениях. Ну, интуиция, допустим, есть, но всякие мистические заморочки - телепатия, телекинез - это полная чушь. И вот, на тебе, есть - и у кого? У собственного ребенка, у малыша, который ещё никакой фантастики не читал. У меня в голове теперь всё вверх тормашками, или наоборот - я только сейчас начинаю что-то правильно понимать? А ещё я стал вспоминать, как сам проводил лето в деревне у бабушки, - Павел нерешительно замолчал, но всё же продолжил, - Тогда я тоже в эту угадайку играл. А когда осенью в город возвращался, там уже другие игры и занятия были. Ну, а как в школу пошёл, вообще всё напрочь забылось, - он умоляюще посмотрел на Анну и попросил, - Пожалуйста, помоги Наташе с этим освоиться, нам всем стало бы легче. Помоги ей, ты же всё понимаешь, а она так тебе доверяет.
Посадив Анну в такси, Павел ещё долго стоял и смотрел вслед уехавшей машине. Наконец, он пошёл назад, домой, но вдруг без колебаний заспешил а другом направлении. Надо было успеть до закрытия почты получить только что пришедшую телеграмму из деревни.

Вечером Анну неотступно преследовал один и тот же вопрос: "Произошло ли всё на самом деле, или это мне приснилось?" Ложась в постель, она привычно выключила телефон, но, несмотря на усталость, ещё долго не могла уснуть. Поздним утром её разбудили солнечные лучи.
 - Что-то мне такое странное снилось, - сонно подумала она, пытаясь припомнить сновидение, - Там были Наташа с Павлом... И ещё мальчик тянул меня за руку куда-то, - воспоминания возвращались с трудом, - Он хотел вместе со мной угадывать мысли... О, Господи, это же на самом деле вчера было! Я была в гостях у Наташи, и Димка мне сказал...

Она села, безуспешно поискала часы, протянула руку включить телефон, но тут же резко отдернула её назад, повинуясь отчётливой мысли,
- Нет, я ещё не готова к разговору с Павлом, его желание узнать, как я вчера добралась домой, это лишь предлог. Лучше я сама потом позвоню.
Сон как рукой сняло, и вчерашние события вспомнились во всех деталях.
- Так что же это такое? - невольно вслух пробормотала Анна, начиная осознавать странность собственного поведения. Она решительно отвернулась от выключенного телефона и встала, задумчиво напевая: "Угадайка, угадайка, интересная игра, собирайтесь-ка, ребята, слушать музыку пора..."


Рецензии