Где живёт крокодил?

Где живёт крокодил?

Как-то стала замечать, что поселился во мне крокодил. Зашёл так нагло, без спроса, и живёт себе припеваючи. Ему-то хорошо, а мне с ним что делать? Да и кто его приглашал? Кто впустил его в мой мир?
«Надо включить память и всё проанализировать», – подумала я. Когда он заехал ко мне, какого числа?
Так, мне пять лет – нет крокодила.
Мне десять лет – нет крокодила.
Мне тринадцать. Вот он. Вижу. Отец открыл ему дверь. Так и сказал маме на кухне: «Мита наша страшная как крокодил».
«Не говори так, это же твоя дочь и похожа она на тебя», – ответила мама.
Вот так – раз и вселился. Собрал все мои розовые бантики и выкинул за порог. Зачем бантики крокодилу? К тринадцати годам я вытянулась, стала несуразной, худой. И отец, как назло, зарядил: «Какая ты у нас худая. Какая ты у нас худая».
Стала сутулиться, чтобы быть ближе к подружке. Подружка моя была невысокого роста и любила повторять: «Маленькие женщины созданы для любви, а большие для работы».
Господи, да ж такое! Худой сутулый крокодил, созданный для работы. И это я, что ли?
Вскоре на лице выскочили подростковые проблемы.
Отец не мог не заметить, как покраснел крокодил: «Мита, да что ты такая прыщавая. Да протирай ты их чем-нибудь».
Тут родня собралась на праздники. И опять заиграла пластинка о моей «красоте». Да что ж такое. На мне что, свет клином сошёлся?! Господи, мне бы в страуса превратиться. Чтобы засунуть голову в песок и никого не видеть и не слышать.
«Крокодил, крокодил», – слышала я от отца.
Да что я тебе плохого сделала? Я что, виновата, что брат мой красавец в маму пошёл, а я в тебя? А ещё говорят, что примета есть: если дочь похожа на папу – это к счастью. Да уж, я что-то начинаю задыхаться от такого счастья.
Хожу в школу и пытаюсь быть тенью – серой неприметной мышкой. Кто влюбится в крокодила?
Мама, видя мою растерянность, решила меня поддержать и рассказала свою историю о белом лебеде. Что в детстве она была гадким утёнком, а в восемнадцать лет превратилась в белого красивого лебедя, как в сказке. И местные ребята стали спрашивать её: «А откуда вы к нам приехали?»
Ну что ж, лебедь – это тема. Надо хвататься за эту соломинку и держаться, а там как выплыву, все и обалдеют.
Вот и школа позади, и институт, и лицо очистилось. Казалось бы – живи и радуйся. А крокодил всё живёт во мне. Подойду к зеркалу, взгляну, а белого лебедя как не было, так и нет. Может, у меня что-то со зрением? Некрасиво вижу? Подружки уже вовсю замуж выскакивают, детей рожают. Где же ты, мой белый лебедь, просыпайся? Нужен ты мне.
Вроде и ребята на меня внимание обращают и знакомиться подходят, но тут вылезает из меня мой крокодил, и шарм мой пропадает куда-то.
Не красивая, не красивая, не красивая. Я сойду с ума, если ничего не придумаю.
А что делать-то? Как дальше жить? Обидно жутко. Если бы не крокодил, была бы я красивой, любимой, счастливой, и жизнь по-другому сложилась. А так, кому я нужна? Придётся теперь всю жизнь мучить себя нелюбовью.
Так. Стоп. Я же уже не ребёнок. Я взрослая. Всё понимаю, но как из себя выгнать крокодила – не соображу. Почитала, что пишут психологи. В общем, картина понятная. Только отец крокодила уже не сможет забрать и цветок в горшке под названием женское самолюбие на подоконнике не вырастит. Поздно, поезд ушёл.
Попробую заняться самовнушением и поработать с воображением.
– На кого я похожа?
– На отца.
– А отец на кого похож?
– На бабушку.
– А бабушка была счастливой?
– Судя по фото – да.
– Полегчало?
– Нет.
Так, попробую найти точку опоры. С характером у меня всё в порядке, с умом – замечательно. Я не ленивая, целеустремлённая.
– Хорошо?
– Хорошо!
– Точка опоры есть?
– Есть!
– Крокодил ушёл?
– Нет.
Замкнутый круг какой-то. Не могу зацепиться и найти ручку от двери с табличкой «Выход». И посоветоваться вроде не с кем. Крокодил – это экзотика, и рассказывать про него не каждый осмелится. Вдруг не поймут, засмеют? Тут нужна женщина, которая смогла выгнать из себя крокодила. А где её найдёшь? Объявление ведь в газету не дашь. Ладно, будем искать.
Тут поклонник на горизонте появился. Стали встречаться.
– Вы похожи на английскую королеву, – говорит. – Ваша худоба и бледность очень даже аристократично выглядят. А какая у вас красивая шея.
Я посмотрела на своё отражение в стекло автобуса.
– У меня кадык торчит, что ж в ней красивого? – буркнул из меня крокодил.
– Как что красивого? А я вижу длинную, красивую шею.
Взглянула дома в зеркало и впервые поймала себя на мысли, что нравлюсь себе.
– Я ж худая, – не сдавался крокодил.
– Не худая, а изящная. Посмотри, какие у тебя красивые линии.
И опять я взглянула в зеркало с любовью к себе. А какое это приятное чувство – любить себя, нравиться себе.
– А может, это мошенник? – не унимался мой крокодил. – А ты, глупая, клюёшь, как корюшка на поролон. Сейчас бдительность притупит комплиментами, квартиру обчистит и ищи-свищи.
– Может, и мошенник, но лёд-то тронулся! Ура! Я себе начинаю нравиться. «Свет мой, зеркальце, скажи и всю правду доложи. Я ль на свете всех белее, всех румяней и милее?»
– Ты прекрасна, спору нет, – ответило зеркало.
Я, кажется, люблю. Я чувствую себя единственной и неповторимой.
Я иду и чувствую себя такой красивой, как будто цветок расцвёл в груди такой огромный, тёплый, и нет там больше места для крокодила.
Соберу я тебе чемодан в дорогу, дорогой мой крокодил, брошу в него свои слёзы, и отправлю я тебя в Африку, на родину.
Ведь крокодил тоже имеет право на счастье.