Пингвинёнок

Как-то аист принёс ребёнка одной женщине, а она стала отмахиваться от него, отгонять: «Что прилетел? Пошёл прочь! Это не моё, ты что-то напутал!»
Аист – птица подневольная, улетел, оставив на кровати лежать маленький свёрточек. Женщина ушла. Из роддома свёрточек отнесли в дом ребёнка.
Ребёнок открыл глазки, осмотрелся: «Я лежу в кроватке, вокруг ходят тёти в белых халатах. Иногда они берут меня на ручки, кормят из сосочки, меняют пелёнки и кладут обратно. А приятно, когда чувствуешь тепло чужих рук, – подумал ребёнок. – Когда я вырасту, тоже надену белый халат и буду ходить, как тёти. Наверное, это и есть жизнь. Ой, я, кажется, такой не один, на соседней кроватке тоже кто-то попискивает. Эй, давай пищать вместе?»
Шло время… Я уже держу голову и переворачиваюсь на животик. Тётя берёт меня на ручки и показывает зубки, а я показываю зубки ей в ответ. Она говорит, что я умница: хорошо кушаю, сплю, мало капризничаю.
Я расту. Мы уже гуляем сами, сами играем, болтаем о своём. Однажды к нам в группу зашли две тёти без халатов, и одна из них вызвала всеобщий интерес. Это была очень высокая, большая тётя с очень короткими волосиками на голове. Эта тётя-великан взяла на руки девочку, из наших, и мы увидели, какие у тёти большие, огромные ладошки. Вдруг один из мальчиков громко закричал: «Я знаю, кто это! Это папа!» Мы все онемели от удивления и стали рассматривать папу.
Вот я и узнала, что мамы похожи на наших воспитателей, а папы – они другие. Наверное, когда меня вот так папа возьмёт на руки, мне уже никогда не будет страшно. Папы большие и сильные, и меня уже никто никогда не обидит.
Мне уже три года. Я сама умываюсь, чищу зубы, кушаю и хожу на горшок. Как-то меня одели, вывели гулять и не вернули обратно. Меня отвезли в другой дом, где другие дети и другие тёти.
К нам в группу приходят два воспитателя и няня. Одна воспитатель добрая: иногда обнимет, по голове погладит, слово доброе скажет, улыбку подарит. Она придумывает для нас интересные занятия, и мы её любим. Другая злая – постоянно кричит. Для неё главное – дисциплина, а мы ведь не бесчувственные роботы. Мы – дети. Мы не можем расти без солнца – без человеческого тепла.
Так хочется назвать добрую воспитательницу мамой, но нам не разрешают так её называть. «Не положено!» – говорят.

А какое это прекрасное слово: «Мама…»

Как-то страшно привыкать к новым лицам, но тут есть чудо, его зовут Телевизор. К нам в гости стали приходить тёти и дяди. Нам объяснили, что это мамы и папы, которые приходят, чтобы забрать нас из детского дома домой.
Однажды я посмотрела по телевизору сказку про пингвинёнка Лоло и всё поняла: Я – пингвинёнок! Я вылупилась из яйца и сейчас жду в детском саду, когда за мной придут!
Как только я сделала это открытие, я впивалась к приходившим в ноги, гладила их по руке и шептала: «Выбери меня». Были среди нас и счастливчики, у которых были родственники, которые иногда приходили их навестить.
А сколько счастья было, когда наконец-то находились родители! Вон Лёшка, надел подаренную ему кепку, рюкзак и всем рассказывает, что скоро с братиком поедет с папой и мамой жить в Италию. Он теперь с нами не играет, он теперь сам по себе. Вот счастливчик!
А у Мишки грустные глаза. У него умерла мама, и он со старшими братьями попал к нам в детский дом. Правда, в разные группы. Но братья очень дружные: приходят проведать, защищают друг друга, делятся вкусненьким.
А у меня нет родственников, братьев, сестер, и меня никто никогда не навещал. Я дружу с мальчишками и умею за себя постоять.
А Вовка, мой друг, вырос, и его перевели в старшую группу. Он по-прежнему ходит в нашу группу, как к своей семье, а к доброй воспитательнице – как к маме. Переживает, даже плохо в школе стал учиться.
А Витька с Петькой, ребята со старшей группы, недавно взяли палки и разбили машину, которая привезла чьих-то папу и маму. А разве машина виновата в том, что они устали ждать?
Как-то раз я заболела, и меня положили в больницу. Там было так много мам со своими пингвинятами, и я пыталась найти там маму. Я подходила то к одной маме, то к другой, пыталась обнять маму, но мама меня отталкивала и обнимала другого пингвинёнка. Моя настойчивость не увенчалась успехом, а одна мама сказала: «Эти детдомовские такие назойливые и наглые!»
Почему так? Почему меня не целуют и не обнимают, не дают конфеты? Что со мной не так? Где моя мама?
Я сидела в коридоре и плакала, грязная, в соплях и жутко несчастная, и тут появилась тётя Света. Она приходила к нам в детский дом и проводила с нами занятия. Многие хотели, чтобы она была их мамой.
Тётя Света была одна, без пингвинёнка, и я поняла: это – она! Наконец-то! Она отвела меня в душевую, помыла, переодела в чистую одежду, накормила. Я счастливая сидела на коленях у тёти Светы и ела сладости. Мне так не хотелось отпускать своё счастье. Тётя Света ушла, но ещё не раз меня навещала.
У меня есть мама! Я ликовала и боялась её потерять. Вскоре я вернулась в детский дом и рассказала одному мальчику, что меня скоро заберут. Мальчик сказал, что я вруша, и побил меня. Просто ему тоже очень хотелось к маме, а его всё не забирали.
Мне было пять лет, когда я обрела семью: маму, папу, дедушку и бабушку. Я думала, что теперь есть буду одни конфеты и вдоволь насмотрюсь мультфильмов. А что такое счастье? У меня появился ещё один друг – это наша собака Тошка. Маленькая лохматая защитница с преданными глазами.
Я очень многое умела, но я не умела смеяться, целоваться, обниматься. Я не чувствовала боли, так как мне никто не объяснил, что такое больно, была порой очень жестокой к окружающим.
В семь лет в школе я узнала, что дети рождаются из животика у мамы, и была шокирована. Маме я сказала: «Может, кто-то рождается из животика, кого-то приносят аисты, кого-то находят в капусте, а я вылупилась из яйца. А ты, мама, нашла меня, своего пингвинёнка, а я нашла тебя. Это наш большой секрет, а всё, что было до этого – плохой сон. Я буду настойчиво учиться любить, и у меня всё получится. Солнце светит для всех одинаково, и я родилась для счастья!»
Но потом я передумала: «Мама, а можно я буду думать, что я родилась у тебя из животика? А то как-то все из животика у мамы, а я из животика у тёти».