Ночные посиделки

Как только на кухне погас яркий свет,
Внутри холодильника начат совет.
Скрипит потихоньку стеклянная полка,
Ворчит Огурец, ведь молчал он так долго:

 — Я пахну полями, росою и летом,
Меня обожают те, кто на диетах!
Я свеж, зеленею, почти без калорий,
Но есть у меня ряд печальных историй:
Как только увижу я банку с рассолом —
Прощай, свежий хруст, сразу стану соленым!

Вздыхает в ответ пожелтевший Банан,
Что в угол задвинут, как старый диван:
 — Подумаешь, банка! Я был ярко-желтым,
А в холодильнике стал почти чёрным
Меня покупали активно для спорта,
Но рядом поставили два жирных торта!
Теперь я лежу и грущу в уголке —
Меня вспоминают лишь в смузи-броске.

Тут сверху раздался печальный басок —
То жалобно пискнул Пельмень сквозь ледок:
 — Эх, братцы, вам грех на судьбу обижаться!
Вам хоть не приходится в лед превращаться!
А я в морозилке, как в снежном плену,
Мечтаю увидеть хотя бы весну.
Но только откроется дверца со скрипом,
И вот я в кастрюле, укропом покрытый!
Обидно до слез: только форму набрал,
А кто-то со смехом меня прожевал!

Вдруг с полки второй, с самой средней доски,
Вздохнул старый Кофе от горькой тоски.
Его, позабыв, унесли со стола,
И грустная песня из кружки пошла:
 — Вам проще, ребята, вы свежие вроде,
А я вот скучаю в плохую погоду!
Меня заварили, но пить не спешат —
Вся кухня в смартфоне, все в ленту глядят.
А я стыну в кружке, теряю свой пыл,
Потом убирают: «Ах, кофе остыл!
Ребята, я бодрость, я топливо дня,
Не тратьте на скроллинг, прошу, вы меня!
Вот так и стою на холодной доске,
Забытый и брошенный в горькой тоске.

Тут речь оборвалась — за дверью шаги,
Зажглась в холодильнике лампочка, и —
Тут замерли все: и Банан, и Пельмень…
Сегодня наступит для них новый день!