МУ первая негосударственная газета Луганщины

«Мир увлечений» – первая негосударственная газета Луганщины
                (2-я редакция)

Описание создания и функционирования газеты подняло более широкий пласт воспоминаний о девяностых годах прошлого века и не только о них. Поэтому статья получилась гораздо объёмнее, чем я планировал вначале. А тема значительно шире, чем указано в заглавии.

Автор: Аксёненко Сергей Иванович

Часть 1. Появление газеты «Мир увлечений» в 1991 году

В 1991 году после окончания института я работал учителем биологии и географии в городе Лутугино недалеко от Луганска. А один из моих бывших институтских преподавателей – кандидат (позже – доктор) философских наук Юрий Александрович Ротенфельд открыл в Лутугино (сразу за автовокзалом) магазин «Мир увлечений» – продавали там всяких рыбок, птичек и корма для них. Торговала его дочь Галина Дорожина. Это кооператив был. Кооперативы в позднем СССР являлись основной формой легальной предпринимательской деятельности.
При помощи какого-то бартера Ю.А. Ротенфельд приобрёл большой рулон газетной бумаги. Он хранился в типографии в Луганске. И решили мы с ним газету выпускать. Разговоры об этом у нас были ещё со времён моего студенчества. Зарегистрировали газету в обладминистрации (я составлял устав редакции), а редактором пригласили Татьяну Беттер, которая работала в одной из государственных газет.
Надо сказать, что все газеты и вообще печатные СМИ на Луганщине тогда были фактически государственными, хотя формально принадлежали разным структурам – не только областному, городским и районным советам, но и партийным организациям. Были газеты и в крупных государственных учреждениях, в вузах, на больших заводах. Например, «Трибуна студента», газета пединститута, где я учился позиционировала себя, как орган парткома, ректората (именно в такой последовательности, сначала партком, потом – ректорат), профкома, комитета комсомола ЛКСМУ Ворошиловградского государственного педагогического института (Ворошиловградом тогда назывался Луганск). Понятно, что не могут столько организаций руководить одной газетой формата А3, выходящей раз в неделю тиражом в 1500 экз. Реально управлял ректорат. Ректор государственного вуза, понятное дело, подчинялся вышестоящим государственным структурам, а редактор вузовской газеты Н.И. Терновская была штатной сотрудницей института; газета имела комнату в одном из зданий вуза (я бывал там). Кстати газета пединститута при Советском Союзе выходила на украинском языке, хотя все в Луганске говорили на русском (ну, или практически все). Мы свои материалы приносили в газету на русском языке (я там печатался, начиная с 14 апреля 1989 года), а Терновская переводила их на украинский.
Другой пример – газета «Трудовая Слава», где я работал в 1992-1993 изначально обозначалась (цитирую с бланка 1970-х) как «орган Лутугинского райкома Компартии Украины и районного Совета депутатов трудящихся Ворошиловградской области» (когда я работал в газете в выходных данных писали – «учредители: районная государственная администрация и журналистский коллектив»).
Так же и остальные газеты были государственными. Регистрационный номер «Мира увлечений» ЛГ-30. Не знаю, что стоит за предыдущими двадцати девятью – только лишь государственные (то есть газеты советских, партийных, комсомольских, профсоюзных органов, заводов и вузов – их все упрощённо можно назвать государственными) или уже какое-то независимое СМИ было и помимо этого зарегистрировано (вышеупомянутая «Трудовая Слава» имеет свидетельство о регистрации – ЛГ № 19; а областная газета «Луганская Правда», после того, как перестала быть органом обкома КПУ перерегистрировалась 3 октября 1991 на журналистский коллектив в качестве учредителей – ЛГ № 112). Тогда нарождались новые партии (до того только КПСС была), регистрировались и другие общественные организации, и я не исключаю, что какая-то структура (типа «Руха») могла зарегистрировать в Луганской области свою газету. Но такие газеты не выходили в 1991 году (тем более до 1991-го), а если выходили, то распространялись через раздачу активистам и не попадали в продажу. Я тщательно отслеживал киоски «Союзпечати» (других газетных киосков тогда не было) и могу с уверенностью сказать, что независимых газет, кроме нашей в продаже не было. Потому и разбирали её безо всякой рекламы, что она была первой независимой. Тут я забегаю вперёд, стоила наша газета в киосках 20 копеек – дороже многих других больших газет. Но люди раскупали практически весь тираж (5 тыс. экз.), настолько непривычной была тогда независимая газета.
Так как я и дальше буду употреблять этот термин – сразу поясню, что «Союзпечать», вопреки названию, не печатала газеты, а продавала их, занималась распространением печатных СМИ. Я не помню сколько киосков было у луганского отделения «Союзпечати» в 1991, но знаю сколько в 2003, так как собирался заключать с этой организацией договор на распространение журнала «Твоё время», где я тогда работал главным редактором. В 2003 году луганское отделение «Союзпечати» называлось «Луганскпечать» – эта организация имела сеть из 60-ти киосков в Луганске и ещё 200 по области. Из ситуации в Киеве я знаю, что там сеть сократилась без малого в два раза с 1991 по 2003 (об этом будет ниже), исходя из тех же пропорций можно предположить, что в 1991 году в Луганске было около сотни газетных киосков.
Все мы работали на общественных началах, совершенно бесплатно. Мы планировали сначала, как говорится, поставить газету на ноги, а потом уже переходить туда на постоянную работу. Хотя «работали» это мы с Таней Беттер. Юрий Александрович Ротенфельд достал бумагу, помог с регистрацией газеты и осуществлял общее руководство («Друзья мои», – так начинал любой разговор с нами – почему-то хорошо запомнилось это). И то только один раз «осуществлял» – когда вышла мой статья «Луганск и сексуальная революция» – он попросил, чтобы поменьше о сексе писали. Больше в редакционную политику и в производство Юрий Александрович не вмешивался. Разве, что часть тиража продавалась в Лутугино в его кооперативном магазине «Мир увлечений» одноимённом с газетой.
Кстати, не стоит путать нашу газету «Мир увлечений» с другой – того же названия, которая появилась позже. Мне как-то попала в руки эта газета – полная противоположность нашей. А ещё подумал тогда: «Название как у нас, а содержание совсем другое». Там в основном об уфологии писали, анекдоты, кроссворды, гороскопы – всё на потребу публике, жаждущей лёгкого «чтива», не желающей углубляться. А сейчас, работая над этой статьёй, нашёл в интернете, что было ещё несколько изданий под названием «Мир увлечений» – и газеты, и журналы, и приложения к ним. Я не читал их, не знаю содержания – единственное, что могу сказать – они появились позже нашей газеты «Мир увлечений», которую основал кооператив «Мир увлечений» во главе с доцентом Юрием Ротенфельдом (позже он стал профессором).
Принимал участие Ю.А. Ротенфельд также в разработке концепции газеты, ещё до её регистрации. Таня сделала макет. Я – подборку тем и рубрик, а также наброски некоторых статей, в том числе вступительной. Юрий Александрович согласился. Но в целом он, хотя и был нашим учредителем – выступал скорее читателем уже готовой газеты, после того, как она уже появлялась в продаже. В редакционную политику не вмешивался, за исключением того пожелания, о котором говорилось выше – да и то – я выполнить не смог, так как выпуск газеты прекратился по независимым от нас причинам (об этом ниже).


Часть 2. Как мы выпускали газету и доставляли её читателям

Производственный процесс проходил следующим образом. Дома по вечерам я писал статьи. Потом с утра следующего дня работал в школе в Лутугино (порой в две смены), потом ехал на автобусе из Лутугино в Луганск, проезжая через Георгиевку, где мы с супругой снимали флигель с отдельной усадьбой (раз даже видел из окна автобуса, как моя жена на улице ведёт занятия с детьми в георгиевской школе, где она тогда работала). Приезжал в центр Луганска, потом пересаживался на другой общественный транспорт и долго ехал домой к Тане Беттер (она жила за Острой могилой). Там мы с ней согласовывали материалы, и она делала вёрстку газеты. Это было до того, как верстать стали при помощи компьютеров, вёрстка делалась вручную на бумажном макете. Таня считала количество букв сколько в каждой статье и при помощи линейки чертила макет. Ряд материалов, которые не помещались в номер, приходилось сокращать или даже выбрасывать.
Очень болезненным для меня было сокращения моих статей. Запомнилось, что статью о виноделии она сократила. Без меня. Наверное, неправильно посчитала строчки. Я тогда делал домашние вина из винограда, который рос возле моего флигеля в Георгиевке; а в других ёмкостях делал вино из слив, которые привозил от бабушки из Круглика в том же Лутугинском районе. Потом часть жидкости из разных вёдер перемешивал по хитрой процедуре, снимал вино с осадка – получались крепкие и на редкость вкусные вина – виноградное (с небольшой добавкой сливового) и сливовое (с небольшой добавкой виноградного).
Свой рецепт я поместил в одной из статей в газете «Мир увлечений». Потом оказалось, что Тане прямо в типографии пришлось сокращать. В результате из моей статьи вылетело несколько абзацев. Я сильно огорчился, так как боялся, что у людей, которые будут делать вино по моему рецепту получится не тот напиток, что у меня, а более низкого качества. Хотя и в этом виде рецепт хвалили и в письмах на почтовый ящик нашей редакции и при личных встречах. Но я и сейчас жалею, что не попал весь рецепт. Может я попытаюсь восстановить для интернета, но черновиков пока не могу найти, а в газете рецепт сокращён, и я уже не помню, что там убрано. Вина я уже больше тридцати лет не изготовляю.
Макет Таня доделывала уже без меня и отвозила в типографию. А я на следующий день (или через день, не помню этих деталей) ехал с большим холщовым мешком на общественном транспорте забирать тираж. Точно так же, как и к Тане мне было очень неудобно ехать. Вначале я из Лутугино, после работы в школе ехал на автобусе в центр Луганска. Потом оттуда добирался на троллейбусе «на квартала», как тогда говорили. Не совсем в ту сторону, что к Т. Беттер (не знаю её отчества, мне тогда было 24 года, ей примерно столько же и отчества мы не использовали в общении, хотя я уже привык, что как учителя в школе меня называют непременно по имени отчеству – Сергей Иванович). Если бы я сразу ехал из центра Луганска – то и это было бы по луганским меркам далеко – что до Тани, что в типографию. А тут надо было ещё с Лутугино до другого города добраться – это минут 45-50 на автобусе. Плюс ждать транспорт на остановке. Адрес типографии – ул. Ватутина. 89а.
Благо отделение «Союзпечати» было в пешей доступности от типографии. Я принимал по накладной весь тираж – 5 тыс. экземпляров, погружал его в мешок (получался битком набитый большой мешок, довольно тяжёлый) и пешком тащил его в отделение «Союзпечати».
Неудобно было ещё потому, что в руках у меня был учительский портфель с тетрадями и книгами. А сам я был в костюме и в галстуке (как уже говорилось – это происходило после уроков, заехать домой переодеться – это минимум час времени потерять, а то и больше).
В «Союзпечати» я также по накладной отдавал тираж. Также по накладной забирал остаток (возврат) предыдущего тиража (немного – около ста-двухсот штук).
На следующий день приезжал в Луганск и обходил несколько киосков «Союзпечати», посмотреть есть ли газета в продаже (она была с самого утра). Спрашивал у продавцов – как берут газету и мне неизменно отвечали, что покупают охотно, тираж расходился за несколько дней.
Потом я снова ехал в «Союзпечать» – забирал у них деньги за проданные газеты, также забирал остаток нераспроданных. Комиссия «Союзпечати» (торговая скидка), составляла 25 процентов, как я сейчас уточнил из старых накладных. Значит с каждой проданной газеты они забирали себе 5 копеек, а 15 отдавали нам. Полученные из «Союзпечати» деньги я потом нёс в типографию оплачивать следующий тираж.
Хотя это я в целом процесс описал. Если углубляться в подробности, то не всегда типография успевала. Я помню приехал к ним вечером забирать тираж. А они ещё печатать не начинали, хотя по договору должны уже отпечатать. Я конечно на повышенных тонах доказал, что они неправы и приехать завтра не могу, не тут живу, да и работаю с утра и в «Союзпечать» должен успеть завезти газеты до конца рабочего дня. Они при мне выкатили наш рулон бумаги (тот самый, что Ю.А. Ротенфельд по бартеру где-то раздобыл) и при мне печатали. Я стоял и наблюдал, как работают печатные машины – вначале печатали лицевую сторону, потом – оборот; наблюдал как разрезают и фальцуют (сгибают) тираж. Мне казалось работа идёт слишком медленно.
И вправду – когда я вышел из типографии с огромным мешком газет рабочий день в «Союзпечати» уже закончился. На улице уже было темно. И куда мне теперь на ночь глядя с этим мешком? Живу я очень далеко, на общественном транспорте довезти нереально (к тому же надо и назад завтра везти), машину не найти, да и денег на неё не было лишних. Благо, удалось договориться с бабушкой-охранницей, которая дежурила на вахте, на входе в «Союзпечать». Я договорился оставить мешок со свежими газетами у неё в подсобке, а на следующее утро (благо у меня уроки в школе начинались не самого раннего утра в этот день), мне пришлось снова ехать в «Союзпечать» и сдавать им тираж.
При этом я очень волновался – даже бумага, если её сдать в макулатуру может дать какую-то прибыль. Не исчезнет ли мешок со свежеотпечатанным тиражом к утру? Что я тогда буду объяснять партнёрам по выпуску – Юрию Александровичу Ротенфельду и Тане Беттер? Благо мешок оказался на месте.
По имеющимся у меня накладным без малого тридцатипятилетней данности могу уточнить детали. 16 декабря 1991 года (в понедельник) я заплатил типографии 394 рубля 04 копейки за печать на бумаге заказчика (то есть на нашей бумаге) и за фальцовку газеты в 5 тыс. экз. Из них 375,28 типографии и 18,76 – налог. А на следующий день, 17 декабря 1991 года я передал в «Союзпечать» для распространения 4500 экземпляров газеты. Оставшиеся 500 я ещё 16.12.1991 увёз к себе в Георгиевку. Потом часть этих газет продавалась в Лутугино в магазине «Мир увлечений» за те же 20 копеек, что и в киосках Луганска; часть я продавал в школе, где работал, продавал за те же 20 копеек; ещё часть мы раздавали авторам и знакомым. Тогда же, 17.12.1991 забрал возврат (нераспроданные экземпляры предыдущего номера) в количестве 213 экземпляров на 42 рубля 60 копеек.
Возврат я потом частично оставлял себе для раздачи тем, кому не досталось номера сразу после выпуска, частично для растопки печки в своём флигеле (кроме печки обогрева не было). Печка топилась углём, но, чтобы уголь разгорелся, надо было вначале дрова поджечь, а их в свою очередь, зажигали бумагой. Что греха таить – самые потрёпанные экземпляры «Мира увлечений» из немногочисленного возврата шли на растопку. Но много и оставалось. У меня до сих пор – 35 лет спустя сохранилось по несколько штук газет каждого выпуска.
Но большая часть возврата шла в магазин «Мир увлечений», где Галина Дорожина из них кулёчки делала для семян, которые люди покупали для своих попугаев и канареек. Делала так, чтобы название газеты – «Мир увлечений» было на виду для покупателя, который пришёл отовариваться в магазин под тем же названием – «Мир увлечений». Получался как бы брендовый кулёчек:). При том, что свежий номер той же газеты продавался тут же в качестве средства массовой информации.


Часть 3. Добровольная народная дружина

Для того, чтобы описать мою тогдашнюю нагрузку не лишним будет добавить, что кроме школы и газеты я работал в платной народной дружине (ДНД – добровольная народная дружина). Это началось ещё в 1990 году, когда я был студентом. Тогда был какой-то очередной социальный эксперимент (их было много во время перестройки) и народным дружинникам, которые патрулировали вместе с милицией улицу начали платить приличные деньги.
Я студентом много подрабатывал, хотя получал повышенную стипендию, так как учился на отлично – без четвёрок. Но тем не менее у мня были жена и сын (он родился в 1990 году, когда мне ещё 23 лет не было), нужны были деньги, и я подрабатывал – то слесарем работал, то учителем по замене, а бывало и в охране. И получалось так, что в охране на заводе имени Пархоменко я за двенадцать часов дежурства (с вечера всю ночь и утро) получал меньше, чем за три-четыре часа патрулирования улиц.
Хотя до перестройки дружинники работали бесплатно, это было вроде дополнительной нагрузки (я стал дружинником ещё в 1984 на первом курсе вуза, ещё до службы в армии).
А в начале девяностых годов прошлого века, когда дружина стала платной в неё трудно было устроиться. И я не хотел терять эту работу. Поэтому кроме газеты занимался и дружиной.
Отработав в Лутугино полный рабочий день с полуторной нагрузкой в школе – ехал не домой в Георгиевку, а мимо неё – в Луганск, работать в дружине до 10 или 11 вечера.
Помню возвращаясь с дежурства всегда проходил мимо общежития, где мы с супругой прожили три года, смотрел на бывшие свои окна на 7-м этаже и думал с грустью – ещё год назад прямо в эту минуту я был бы дома, стоит лишь подняться на седьмой этаж. А сейчас мне надо ещё минут десять идти до остановки, ещё примерно столько же ждать автобуса, потом ещё минут сорок ехать до Георгиевки и ещё минут пять идти домой, а завтра просыпаться в 6 утра, чтоб не дай бог не опоздать в школу.
Учителю опасно опаздывать. Я раз опоздал на пару минут, так и расписание не надо было в учительской смотреть. Где находятся дети, с которыми мне сейчас вести занятия я понял по сильному шуму из одного класса – конечно же того в который опаздывает учитель.
Хотя работу в ДНД пришлось оставить через два-три месяца работы в школе, несмотря на хорошую зарплату – уж больно большая нагрузка была.
И при таком темпе работы я умудрялся ещё писать стихи и статьи.


Часть 4. О ценах 1991 года

Для лучшего понимания ситуации приведу несколько цифр из моей расходной книги.
1 октября 1991 года я получил зарплату в школе – 293 рубля, супруга – 240. При том, что в ДНД я получал от 40 до 125 рублей в месяц, в зависимости от количества выходов на дежурство – если раз в неделю, то меньше; если 2-3 раза, то больше.
Буханка хлеба стоила около рубля. 02.04.1991 произошло повышение цен и хлеб (насколько помню, белый) с 24 копеек подорожал до 88 копеек – это из моей записи за 8 апреля. Килограмм картошки тогда же подорожал с 35 копеек до 135 (рубль тридцать пять), мороженое с 20 до 60 копеек, а котлета с 27 до 111 (один рубль 11 копеек).
Кофе нежареный – 15 рублей килограмм.
За флигель с усадьбой мы платили 50 рублей в месяц. Дорога в Круглик к бабушке на автобусе в обе стороны в октябре 1991 обходилась – 2 рубля, дорога в Луганск – туда и обратно – 3 рубля, это с Лутугино. Дорога из Луганска в Горловку туда и обратно – 9 рублей. Билеты в театр на двоих нам с супругой в Луганске 10.07.1991 обошлись 7 рублей.
Рубашка стоила 18 рублей, костюм вязанный для ребёнка полутора лет – 50 рублей, топор – 5 (я топил печку дровами и углём, пришлось купить топор), вёдра (насколько помню – два ведра) – 10 рублей, туфли ребёнку полутора лет – 10 рублей, туфли мне – 105, молоток – 5, замок для флигеля – 14 рублей (очень крутой замок я купил по тем временам и поставил после переезда из Луганска в Георгиевку 17.08.1991). Люстра – 51 рубль, бра – 23, браслет для часов – 2 рубля, сумка дешёвая – 5 рублей, сумка дорогая – 40 рублей.
Сигареты «Космос» (хотя возможно и другие – в записи марка не названа, но помню «Космос» тогда курил) стоили примерно полтора рубля пачка. 18 сентября 1991 года я за семь пачек заплатил 10 рублей (это единственный раз где указано количество пачек, наверное, сумма приблизительная, 10 на 7 не делится, в остальных местах – просто сумма, заплаченная за сигареты без количества пачек). Надо добавить, что в те времена случались, так называемые «сигаретные кризисы», когда сигареты резко дорожали по отношению к другим товарам – один такой кризис был, насколько помню в 1990 году, когда очень трудно было достать курево; другой – в 1992, когда сигареты подорожали настолько, что мне пришлось тогда перейти на сигареты без фильтра (с «Космоса» на «Полёт»).
Вот ещё две приметные записи – 12.07.1991 столовая с водкой – 7 рублей. То было в Луганске. Закончился сухой горбачёвский закон, и я увидел, что в столовой на улице Оборонной напротив кинотеатра «Украина» наливают на обед водку в гранёные стаканы, как в «старые добрые времена», то бишь до перестройки (хотя сам я не пил до перестройки, в 1985 году мне исполнилось 18 лет и я ушёл в армию). А День учителя 6 октября 1991 года мы отмечали педагогическим коллективом в посёлке Роскошном, недалеко от Луганска (между Луганском и Георгиевкой, где я жил) и на ресторан скидывались по 30 рублей.
Надо уточнить, что цены я набросал спонтанно и не систематизировал их. Просто чисто случайно, работая над этим материалом, когда искал в архивах старые газеты, наткнулся на книгу расходов тех лет. Её надо бы систематизировать и написать отдельную работу о ценах 1991-го. Тут лишь добавлю, что цены непрерывно росли весь год. И приведённые здесь апрельские цифры – ниже октябрьских, хотя и апрельские я приводил после подорожания 02.04.1991. Но конечно это не сравнить с тем, что было с января 1992 года, когда началась гиперинфляция и цены скакали просто безумно. А в 1991 работая учителем и подрабатывая в ДНД я мог себе позволить в случае необходимости ездить на такси (когда после дежурства в дружине порой опаздывал на последний автобус) и отдыхать в ресторанах (не часто, но бывало).


Часть 5. Уличная телефонная связь в 1991-1992 годах
 
Отдельно надо упомянуть о телефонах. Мобильных телефонов тогда не было. По крайней мере не было в широком доступе. В девяностые годы прошлого века мобильные телефоны стали появляться у самых богатых людей, но в 1991 их даже у них не было, по крайней мере на Луганщине. Больше начальники имели их в автомобилях. В 1994 году, когда я уже был депутатом украинского парламента от Луганщины, от Лутугинского избирательного округа № 254 я видел такой телефон. Мы работали в Киеве, а на выходные летали на самолёте в свои округа, также одна неделя в месяц выделялась для работы в округе. И во время одной поездки я решил ехать не в округ, где снимал тот же флигель в Георгиевке, что и при работе учителем с 1991 года и не в Луганск, где у меня была комната в общежитии пединститута, а к маме в город Петровское, где школу заканчивал за десять лет до этого, в 1984. И попросил депутата от соседнего с моим Антрацитовского (сельского) избирательного округа №252 Виктора Степановича Бондаренко подвести меня. Мой родной город Петровское входил в его округ, и он жил в Петровском. В.С. Бондаренко был – генеральным директором Химического объединения имени Петровского, огромного завода на котором трудилась чуть ли не половина жителей нашего города. И хотя тогда депутаты работали уже на постоянной основе – не все большие начальники нашли в себе силы расстаться со своими прежними должностями, тянули до последнего. Среди таких был и В.С. Бондаренко. И вот мы едем в его шикарной машине – он спереди, возле водителя. А между ним и водителем располагался огромный телефон, как у правительственной связи (у меня в парламентском кабинете вскоре установили такой – с гербом). Бондаренко поднимает трубку и говорит своей секретарше в заводоуправлении что-то вроде такого: «Маша, я сейчас буду, приготовь чай».
Видел я у своих коллег по парламенту и мобильные телефоны в том же 1994 – они тогда были огромными, с антеннами (у меня такой уже в начале 2000-х появился). Запомнился мультимиллионер Евгений Щербань, которого застрелили в 1996 – он постоянно ходил в кулуарах с большим мобильным телефоном и непрерывно говорил с кем-то. Наверное, таким образом руководил из стен парламента своей бизнес-империей.
Но это всё было через три года после описываемых здесь событий. А тогда, в 1991 у меня не было никакого телефона. Во флигеле в Георгиевке где я жил – не было. В школе, где я работал – был в кабинете директора и, наверное, в кабинете, завучей. Но я доступа к этим телефонам не имел. Я преподавал биологию и географию, а в школе (большая школа – Лутугинская СШ №1) была ещё одна учительница биологии, девушка, немного старше меня, работать стала раньше и именно у неё был ключ от подсобки, где хранились экспонаты нужные для преподавания биологии. И я мог при необходимости попадать в это помещение (дубликата ключа себе не требовал, так как за материальные ценности должен, на мой взгляд, отвечать один человек). В том помещении тоже не было телефона. Насколько помню, не было в то время телефона и в магазине «Мир увлечений», где продавалась наша газета.
Приходилось пользоваться телефонами-автоматами. Ближайший такой к моему жилью в Георгиевке был в городе Лутугино напротив районной администрации (может где и ближе был, но я не знал о таком). Это 40 минут ходьбы от моего дома (хорошо помню эту цифру, так как до школы было 45 минут ходьбы или 4 остановки автобуса, но до самой остановки было минут 7-8 ходьбы, плюс ещё ждать автобуса – минут 5-7, плюс ещё от остановки в Лутугино до школы – минуты 3, плюс по утрам автобусы были, как говорится, битком-набитыми, плюс деньги за дорогу – поэтому я в Лутугино предпочитал ходить пешком).
В основном я использовал телефоны-автоматы в Луганске. Звонок в Советском Союзе стоил 2 копейки – это городская связь и 15 копеек междугородняя. По мере инфляции городская подорожала до 15 копеек, а междугородняя тоже соответственно повысилась, но насколько – я не помню. А монеты ещё надо было найти. Понятное дело, что с каждой сдачи я откладывал пятнадцатикопеечные монеты. Вскоре в Георгиевке на подоконнике у меня скопилась целая «гора» этих монет. Но я зря копил. По мере инфляции металлические деньги ушли из оборота и телефоны-автоматы стали принимать специальные жетоны (это практика уже 1992 года). Для городской связи – с узкой ложбинкой и надписью: «Т Г» (телефон городской), для междугородней связи – с широкой ложбинкой и надписью: «Мг Т» (междугородний телефон). Вскоре у меня скопилась целая «гора» этих жетонов. Когда их покупал, то всегда брал с запасом. В моей коллекции и сейчас есть несколько штук – как приметы того уже далёкого бурного времени.
Надо сказать, что жетоны были не во всех городах. Дело в том, что в Луганске был патронный завод, на котором делали жетоны для таксофонов (телефонов-автоматов). Кстати, на том же заводе изготовляли первые монеты Украины. Луганский патронный завод обеспечивал жетонами Луганск и города в его окрестностях (может всю область, я не знаю, но Луганск и Лутугино – это точно). В других городах, где подобных предприятий не было – городские телефоны-автоматы… были бесплатными. Я с удивлением обнаружил это, когда был за пределами Луганщины и мне надо было кому-то позвонить. Таковы гримасы гиперинфляции. Она очень вредна для населения, но порой приносила и такие сюрпризы, как бесплатная городская уличная связь. Наверное, властям того или иного города было дешевле организовать бесплатные таксофоны, чем закупать жетоны где-то далеко, а потом обеспечивать их доставку и продажу населению.
Широко также использовались записки. Например, придя с работы я мог обнаружить в двери записку, что ко мне приезжал из Луганска кто-то из знакомых да так и не дождался. Аналогично и я оставлял записки, когда не мог встретиться с тем или иным человеком. Порой часами приходилось ждать, возле того или иного офиса, когда человек назначивший встречу вынужден был куда-то отлучиться и я не знал, когда он придёт и придёт ли вообще. Перезвонить было невозможно, а возвращаться назад, когда проделал такой длинный путь – не хотелось. 
При том, что печку приходилось топить углём и во флигеле всё равно было холодно. Помещение было некачественным. Жена с ребёнком через несколько месяцев такой жизни уехали в Горловку к её родителям. Супруга рассчиталась с работы в школе в Георгиевке и устроилась в Горловке, собираясь вернуться, когда я создам «нормальные условия для жизни». И я остался один. Время от времени ездил в Горловку, навещая свою семью, но вернулись они уже в 1993, когда я работал редактором телекомпании «Луга-ТВ» и имел жильё в Луганске. Супругу тоже устроил в телекомпанию.
А до того мой график был такой. Вставал в 6 утра, завтракал остатками вчерашнего ужина, брал с собой тормозок (хотя порой и кафе со столовыми пользовался), уже в 7 утра выезжал по делам, а возвращался домой где-то в 10-11 вечера, а бывало и после полуночи. Но я не ложился, а топил печку, готовил ужин, часть которого будет моим завтраком на следующее утро (обычно это была тушеная капуста или борщ) стирал и гладил рубашки, а при необходимости писал статьи.
Добавлю, что воду для питья и стирки приходилось носить из колонки, на противоположной моему дому стороне улицы. А мылся я, обычно выливая на себя ведро холодной воды – два в одном – и помывка и закалка:).
Благо подготовка к урокам в школе отнимала мало времени – в институте я учился на отлично – всё и так знал. Хотя методические материалы приходилось и мне готовить. К тому же я был классным руководителем у пятиклассников и часть времени приходилось уделять классу. Помню, например, что мне пришлось потратить несколько дней, чтоб посетить квартиры моих учеников и познакомиться с их родителями, с которыми потом приходилось встречаться по вечерам во внеурочное время, проводя родительские собрания.
От такого темпа работы и ритма жизни, стал «худой, как щепка».


Часть 6. От учителя до депутата – непростой извилистый путь

Но столь интенсивный, порой изнурительный ритм работы дал свои плоды. Отработав год учителем биологии и географии в школе (параллельно занимаясь выпуском газеты, работой в ДНД, а с 1992 года и политикой) – я уже 25 августа 1992 года стал корреспондентом второй категории лутугинской районной газеты «Трудовая Слава», а 1 декабря того же года утверждён корреспондентом первой категории.
Параллельно работал внештатным корреспондентом луганской газеты «Трасса» (за гонорар, а не на ставке). Там я брал интервью с водителями, начальниками автоколонн и бензоколонок. Писал о транспорте.
Вскоре у меня появилась возможность возглавить «Трудовую славу», став её редактором (руководитель «Трудовой славы» в то время назывался редактором и только с 1993 года он стал называться главным редактором). В подчинении редактора находились – ответственный секретарь газеты (второе лицо в издании), заведующие отделами и корреспонденты, также в штате были диктор районного радио, секретарша, курьер-уборщица и водитель.
Но редактором газеты я не стал, а вместо этого получил должность редактора луганской телекомпании «Луга-ТВ» с 1 апреля 1993 года.
Поначалу на работу в Луганск я ездил из Георгиевки на автобусе, а летом договорился о комнате в общежитии в институте, где учился до 1991 года. Общежитие находилось в пяти минутах ходьбы от офиса телекомпании, и я наконец-то перестал терять массу времени на дорогу. Но флигель в Георгиевке продолжал снимать, продолжал платить за него деньги, время от времени наведываясь туда (обычно на выходные). Мне просто не куда было девать массу вещей, которые мы с супругой нажили с 1988, когда поженились. А потом Лутугинский район стал моим депутатским округом, и я оставил за собой флигель надолго (где-то в 2005 или 2006 году забирал оттуда свои вещи, приезжая уже из Киева и оплачивая съём флигеля за целый год).
Как уже писал – параллельно занимался политикой да так успешно, что стал вторым секретарём Луганского обкома Компартии, вначале на общественных началах, а потом (с 15.03.1994) по трудовой книжке, на постоянной основе. 10 апреля 1994 года был избран депутатом парламента по 254 Лутугинскому избирательному округу.
Депутаты работали на постоянной основе, и я перебрался в Киев. В парламенте 1 июня 1994 года стал председателем подкомиссии по аудиовизуальным СМИ, отвечал от имени Верховного Совета за телевидение, радиовещание и зарождающийся тогда интернет. На момент избрания я был самым молодым депутатом парламента. В 24 года закончил институт (два года служил в армии, потому в 24, а не в 22), в 26 избран депутатом, а в 27 возглавил влиятельную парламентскую подкомиссию (позже подкомиссии переименовали в подкомитеты).
Говоря о политической деятельности надо упомянуть ещё о том, что, благодаря активной жизненной позиции (хотя и не только поэтому) я часто становился жертвой провокаций. Несколько раз ночевал в КПЗ; на меня дважды заводили уголовные дела в Луганске (21.02.1991 и 30.03.1992), которые потом закрывали. Один раз я провёл ночь и часть дня в тюрьме предварительного заключения (когда завели первое луганское уголовное дело). А раз судья дал мне 10 суток ареста (уже когда я исполнял обязанности второго секретаря обкома КПУ в 1993). Правда вышел я через два дня – когда арестованных вывезли на работу загружать хлеб в пекарне, чтобы везти его в место заключения, я сумел незаметно пробраться к телефону и позвонил человеку, который решил вопрос с моим освобождением.
Даже первое упоминание обо мне в «большой прессе» (до этого меня упоминала только институтская газета) в 1991 году связано с криминальной хроникой. Как мне говорили обо мне писала городская луганская газета «Субботний калейдоскоп». Я этот номер не видел. Вскоре выяснилось, что обвинили меня безосновательно. Но сам факт примечателен.
Во время выборов 1994 года во втором туре мой соперник начальник отдела внутренней безопасности Луганского областного управления внутренних дел, полковник милиции В.Е. Афанасьев обнародовал уже закрытые уголовные дела и потерпел сокрушительное поражение.
Вот итоги тоги первого тура: в выборах приняли участие 87,8% избирателей — за Аксёненко С.И. проголосовали 31,49%, за Афанасьева В.Е. — 19,32%. Во втором туре, когда Афанасьев не нашёл ничего лучшего, чем попытаться победить путём обнародования закрытых уголовных дел его соперника; а также шантажируя меня, угрожая тюрьмой, если не сниму кандидатуру — Афанасьева ждал полный разгром. Причём, в численном отношении за него во втором туре проголосовало меньше людей, чем в первом. Случай чуть ли не беспрецедентный. Дело в том, что в первом туре, в нашем, например, округе было десять соперников, во втором — два. Понятно, что из сторонников, оставшихся восьми, хотя бы часть голосов перейдёт как к первому, так и ко второму кандидату. В случае с Афанасьевым этого не произошло.
Хотя в процентном отношении (20,97 против 19,32) он набрал чуть больше из-за того, что во втором туре голосовать пришло немного меньше людей, чем в первом (80,2% от общего числа избирателей против 87,8).
Итак, результаты выборов 10 апреля 1994 года по 254-му Лутугинскому избирательному округу. За Аксёненко Сергея Ивановича — 72,90%, за Афанасьева Владимира Евгеньевича — 20,97%. Или в численном измерении — в списки внесено 62 409 избирателей, в голосовании приняли участие — 49 927; за Аксёненко С.И. проголосовали 36 396 человек, за Афанасьева В.Е. — 10 468.
В 1994 году, как говорилось выше, Сергей Аксёненко стал самым молодым из всех избранных тогда депутатов украинского парламента. И единственным из народных депутатов Украины (избранных в 1994 году) – в 26 лет. Все другие были от 27-ми и старше.


Часть 7. Независимое объединение писателей Луганщины и примеры моей оргработы

Выше я писал о постоянных местах работы, о тех, что по трудовой книжке. А сколько было и без этого! Кроме газеты «Мир увлечений» и ДНД, о которых писал выше – назову ещё литературное объединение.
10 июля 1993 года меня избрали председателем Луганского областного литературного объединения имени Сосюры. Несмотря на то, что я писал стихи, печатал их в газетах, читал на собраниях литературного объединения и мои стихи хвалили – избрали меня отнюдь не за стихи. Литераторам нужны были мои организаторские способности. Даже в обкоме КПУ, будучи вторым секретарём я был именно секретарём по оргвопросам (организационным вопросам), а не по идеологии. Хотя литераторы не знали о моей партийной работе. Литобъединение было политически нейтральным, туда входили люди различных, порой противоположных, политических убеждений. Узнали только когда партия укрепилась, меня стали показывать по телевидению и печатать обо мне в газетах (тогда же и в телекомпании «Луга-ТВ» узнали, там даже немного раньше, когда в телекомпанию позвонили из приёмной губернатора области Э.А. Хананова и пригласили меня к нему на переговоры в качестве второго секретаря обкома). Некоторые литераторы, узнав, что их руководитель второй секретарь обкома партии начали добиваться моей отставки, другие, те, которым были близки левые убеждения, наоборот обрадовались и стояли за меня горой. Потом вспомнили, что мы политически нейтральная организация. За время моего руководства я никогда не говорил о политике и никого никуда не агитировали. И я сохранил свою должность.
А об организаторских способностях они и без обкома знали. Как говорится, слухом земля полнится.
Ещё 1988 году я создал и возглавил в институте политклуб «Здравый смысл», который выступил против горбачёвской перестройки и вскоре на выборах мы взяли под контроль комсомольскую организацию нашего факультета, профсоюзную организацию студентов и студсовет, направив туда своих представителей.
Вопреки решению ректората и деканата на общем собрании в 1988 году, члены политклуба предложили в комсорги мою кандидатуру, и я победил на открытых выборах (около тысячи человек голосовали) официального кандидата, согласованного с ректоратом. Правда позже мне не понравилось, что у комсорга масса обязанностей, которые отнимают много времени и я добровольно ушёл с этого поста, став заместителем комсорга по идеологии.
Таким же образом на общих собраниях наши кандидатуры возглавили студсовет (он распоряжался общежитиями) и профсоюзную организацию студентов факультета (распоряжалась финансами).
В составленном мной уставе политклуба даже было записано, что перед ним отсчитываются (через своих представителей) комсомольская организация факультета, профсоюзная организация и студсовет. Это, кстати, не понравилось партийным и комсомольским работникам института, которые привыкли, что перед ними все отсчитываются.
В 1989 году я ушёл с поста в комсомоле, будучи избран председателем ревизионной комиссии профсоюзной организации студентов института (уже всего института, а не факультета). Вообще-то мы планировали тем же способом, что и раньше на общем собрании взять под контроль профсоюзную организацию института (как до того факультета) и я должен был её возглавить. И это бы получилось. Но профорг (работающий на постоянной основе) пояснил мне, что лучше возглавить ревизионную комиссию – можно контролировать, проверять, но не посвящать всё своё время профсоюзной работе. И я согласился.
Тогда же я стал членом совета института и совета факультета. В эти структуры кроме меня были избраны ещё несколько человек из нашего политклуба, и мы оказывали влияние на выборы декана факультета и ректора института. Мало того – меня даже старостой секции в общежитии избрали (секция № 16, общежитие № 5), хотя я не искал этой должности:).
К этому надо добавить, что, будучи студентом я работал вначале в охране на Заводе имени Пархоменко – дежурил там через два дня на третий с вечера до утра. Потом работал слесарем на Заводе имени 20-летия Октября – тут уже по трудовой книжке. Трудовая книжка у меня начинается с гордой записи – «слесарь механосборочных работ по второму разряду», а уже после неё идут записи – учитель, корреспондент, редактор и тому подобные. Так же работал в ДНД, о чём упоминал выше.
Хотя мои организаторские способности проявлялись ещё в армии, когда я был сержантом и организовал вывоз складов боеприпасов. Огромные склады снарядов к системе «Град-1» располагались в низине, чтоб не повредить людям, если вдруг начнут взрываться. А зима в 1986-1987 гг. в том месте где я служил была снежной и командование боялось, что склады затопит. Поэтому их надо было эвакуировать на время. Мне дали два «Урала», два «КАМАЗа», самосвал и почти тридцать солдат из разных подразделений – сборную команду. Правда самосвал я отправил назад – грузить на него было неудобно, а помещалось всего тридцать снарядов (каждый в отдельном ящике под два метра длиной). В другие машины помещалось вдвое больше. И мы за несколько дней эти склады эвакуировали. Да, так, что те, кто принимал снаряды (я на вывозе работал) – не успевали. И ко мне на учёбу людей посылали, даже командование приезжало посмотреть на отлично поставленную оргработу (кстати, наводнения в том году не произошло, так что мы зря старались). А перед «дембелем» я на высоком уровне организовал размещение и обучение азам строевой подготовки призывников. Тогда под моим началом было почти двести человек призывников и четыре сержанта. Мне ещё и двадцати лет не было.
Более того — ещё будучи школьником, насмотревшись на недостатки (я с уважением отношусь к советской системе, но недостатки можно, ведь найти при любой системе) я пытался создать «подпольную партию». Называлась она – ИКП (Истинно-коммунистическая партия). Мол, та которая сейчас у власти отвернулась от ленинских идеалов, а мы мол, истинную создадим:). Было это примерно в 1982. Правда в «партии» было всего три члена – два в Петровском, где я учился и один в Луганске. Меня избрали председателем «партии», но дальше оргвопросов дело не пошло. Когда я предложил товарищу (тому, который в Петровском) расклеивать по городу написанные от руки листовки – он сказал, что люди могут подумать, что это игра, что это несерьёзно. Наверное, прав был мой товарищ. Всё это было больше похоже на игру. Но, с другой стороны, немало серьёзных политических и художественных (у поэтов, музыкантов и художников) проектов начинались, как «игры молодых», а выросли в нечто большее. И если бы мы и вправду занялись писанием и расклеиванием листовок, то скорей всего попали бы на собеседование в КГБ (дело было за несколько лет до перестройки). Вряд ли нас бы стали сажать, ведь на врага мы не работали, а всего лишь хотели возродить ленинские идеалы – но сам факт показателен. ИКП «просуществовала» до 1984 и мирно почила в Бозе:).
Но так или иначе у меня была природная склонность к организационным проектам. И некоторые из них удавались. И когда я в Луганск перебирался в 1993 мне поначалу предложили не редактором телекомпании быть, а возглавить одну из молодёжных газет. Печатные СМИ мне были ближе телевидения, и я согласился, но придя в газету увидел, что она банкрот, вся в долгах и я вряд ли вытяну её. Более того, проработав недолго в телекомпании «Луга-ТВ» я получил предложение от ряда работников стать её генеральным директором, так как нынешний, по их мнению, не справлялся. Я отказался, так как не хотел никого подсиживать, к тому же я был нацелен на политику и в качестве председателя парламентской подкомиссии по телерадиовещанию вскоре стал курировать все телерадиокомпании Украины, что гораздо круче, чем возглавлять одну (а в 1999-2000 уже после депутатства я возглавлял учреждение со штатом больше ста сотрудников – Национальный совет Украины по телевидению и радиовещанию – высший государственный орган в отрасли).
К достижениям своей оргработы добавлю, что на парламентских выборах в 1994 я не только был кандидатом в народные депутаты по своему округу, но и руководителем областного избирательного штаба КПУ, в качестве второго секретаря обкома. И я не только выиграл выборы в своём мажоритарном округе, но и коммунисты победили в 17-ти из 25-ти округов области. Хотя выиграли мы на самом деле в 18 округах, так как на одном поддержали выдвиженца Социалистической партии, которая в то время на Луганщине была фактически подразделением КПУ. В том же 1994 был доверенным лицом кандидата от Компартии на выборах губернатора Луганской области. Те выборы мы тоже выиграли.   
И когда я пришёл к литераторам 10 июля 1993 года, послушал их стихи, почитал свои – то сразу после этого зашёл разговор об оргработе.
Дело в том, что в советское время литературные объединения существовали при областных союзах писателей. Руководителем такой структуры становился один из членов СП и в штате Союза писателей имелась специальная ставка для руководителя литобъединения. А когда Советский Союз распался – эта ставка исчезла и Союз писателей отвернулся от литераторов-любителей. Они могли лишится помещения где собирались, тем более речи уже не было о какой-то издательской деятельности (при Советском Союзе члены литературных объединений печатались в коллективных сборниках, отдельной книги им не полагалось, в отличие от профессиональных писателей, но несколько их лучших произведений попадали в такие сборники). В общем литературное объединение было на краю гибели, при том, что у них имелись структуры во всей области, а на собрания два раза в месяц приезжали со всей области литераторы – люди самых различных профессий – инженеры и врачи, учителя и колхозники, шахтёры и медсёстры. А при регистрации общественных организаций самым трудным является именно организация структур в области. Чтобы зарегистрировать общественную организацию в масштабах области надо иметь представительство не менее, чем в половине районов и отдельных городов области. Кстати, в масштабах республики – в половине областей. В 1997, через четыре года мне пришлось создавать Всеукраинскую ассоциацию кабельного телевидения. Эту организацию я тоже возглавил в качестве председателя правления и между работой в Верховном Совете Украины и Национальном совете Украины по телерадиовещанию работал в ассоциации на постоянной основе, по трудовой книжке.
В общем члены литературного объединения в 1993 году поручили мне, как своему председателю заняться регистрацией. Проанализировав законодательство, я подумал, что незачем нам регистрировать литературное объединение, а раз у нас есть структуры по всей области, то будем регистрировать сразу писательскую организацию. С тем же статусом, что и Союз писателей – они тоже выступают в качестве общественной организации. Зарегистрируемся, получим печать, сделаем удостоверения по тому же лекалу, что и у членов СП, будем присваивать своим литераторам статус писателя (это я прописал в уставе). Параллельно наклёвывались спонсоры. Литераторов было много и в разных городах и районах у многих были влиятельные знакомые – директора заводов, шахт, совхозов и председатели колхозов, кто мог бы поучаствовать в финансировании. Надо было лишь открыть счёт. А для того, чтобы его открыть – надо зарегистрировать организацию в качестве юридического лица. Сделать печать. Реально также было снять помещение по символической цене, выступая в качестве организации культуры (литераторы собирались в Доме культуры в Камброде, но постоянного офиса у них не было). Потом можно было зарегистрировать при организации своё СМИ – газету или журнал (такой опыт, как знает читатель у меня был).  Можно было книги выпускать, благо среди членов литобъединения было немало талантливых авторов. В общем свою организацию мы назвали Независимым объединением писателей Луганщины имени Сосюры (сокращённо – НОПЛ), приняли 11 сентября 1993 года устав, и я отнёс организационные документы в обладминистрацию. Независимое объединение писателей Луганщины зарегистрировали 28 февраля 1994 года. Я стал председателем этой писательской структуры. До сих пор, через без малого 33 года, набирая свои фамилию, имя и отчества в реестре коммерческих и общественных организаций я нахожу, что моё имя связано с тремя организациями реестра – Независимым объединением писателей Луганщины, Всеукраинской ассоциацией операторов кабельного телевидения и телеинформационных сетей и с Дарницким райкомом КПУ в Киеве – ими я руководил в разное время. Интересно, что в реестре, в качестве руководителя НОПЛ моя фамилия имя отчество – на русском языке; а где я выступаю в качестве руководителя ассоциации кабельного ТВ и райкома партии – на украинском в разных местах списка по алфавиту друг за другом. Вначале идёт «Аксёненко Сергей Иванович», руководитель писательской организации в Луганской области, а потом «Аксененко Сергій Іванович» – руководитель Всеукраинской ассоциации кабельного телевидения и Дарницкого райкома Компартии, как вроде два разных человека (на украинском языке из-за ошибки в паспорте моя фамилия пишется «Аксененко», через «э», а не «Аксьоненко», через «ё», как должно быть).
Независимая организация писателей Луганщины провела несколько публичных мероприятий, мы давали интервью и статьи в СМИ, начали работы по открытию счёта и изготовлению печати, но на беду литераторов меня избрали депутатом парламента, и я переехал в Киев. А из Киева заниматься проблемами луганских писателей довольно проблематично, да и времени не хватает, чтобы плодотворно руководить писательской организацией издалека. К тому же у меня был округ, целый Лутугинский район; был и обком КПУ. Правда из обкома я вскоре ушёл (написал заявление об отставке с поста второго секретаря и члена бюро) по той же причине – не хватало времени. Если бы только один округ может мне и хватило бы времени заниматься обкомом и писательской организацией, но, когда я стал председателем парламентской подкомиссии по телевидению и радиовещанию, мне пришлось глубоко вникнуть в проблемы отрасти и времени для писателей и обкома просто не было. К тому же это довольно далеко. Я летал из Киева в Луганск на пару дней в неделю – с пятницы по понедельник (не считая недели в месяц для работы в избирательном округе) – много не наработаешь. Но я тщательно проинструктировал своего заместителя и членов бюро (всего в бюро 5 человек вместе со мной) что и как надо делать. Звонил им по телефону, но с сожалением видел, что работа почти не движется. Организационная работа. Литераторы собирались только для того, чтобы читать друг другу свои стихи. Хотя я помогал им издавать книги (звонил Е.Я Свиридову, генеральному директору ПО «Лугансктепловоз», своему товарищу по работе в обкоме КПУ и предшественнику на посту второго секретаря обкома), чтобы он профинансировал издание. А одной писательнице даже сына помог из тюрьмы вытащить (она говорила он невинно осуждён, я в качестве депутата ездил в зону, вскоре его освободили). Но оргработа без моего присутствия двигалось плохо.
После окончания депутатских полномочий в 1998, когда у меня не стало округа и не было возможности постоянно летать на самолёте в Луганск из Киева (на поезде ездил изредка – слишком долго) я ушёл в отставку с поста председателя НОПЛ и председателем стал мой заместитель Альберт Иванович Шевченко.


Часть 8.  Почему прекратился выпуск газеты «Мир увлечений» 

Это отвлечение от основной темы я сделал для того, чтобы показать, что у газеты «Мир увлечений» были хорошие перспективы. И моих организационных способностей вполне бы хватило чтобы, по образному выражению, поставить газету на ноги. Наше издание было полностью самоокупаемым. Правда в основном потому, что работали мы (два сотрудника – Сергей Аксёненко и Татьяна Беттер) на общественных началах, а бумага у нас была своя, полученная Ю.А. Ротенфельдом по бартеру.
Но, во-первых, судя по имеющимся у меня накладным, зарабатывали мы только на продажах газет в два с половиной раза больше, чем платили типографии. Другое дело что, деньги откладывали на развитие. Хотя не все откладывали – проезд по делам издания я покрывал за счёт продаж газет в своей школе. И когда у меня 14 ноября 1991 года в 23:10 в Луганске похитили сумку (перед закрытием дверей трамвая вор схватил её и убежал, а пока я остановил трамвай – его и след простыл), там судя по моим записям, которые я изучаю, работая с этим текстом, было больше ста рублей денег газеты – и это только в сумке, потому что мелочью, столько мелочи в карман не положишь – а сколько было в карманах бумажными деньгами я вспомнить сейчас не могу (вскоре инфляция обнулит средства, которые мы так бережно собирали на развитие своего проекта).
Во-вторых, прибыль печатного СМИ состоит не только и не столько от продаж в киосках, сколько от рекламы и подписки. А для газеты ещё и объявления можно давать. Развивая газету, мы планировали выпускать её с вкладышем (то есть не на 4 страницы, а на 8), возможно и двумя (12 страниц). Рекламодатели на примете уже были. Подписку мы планировали со следующего 1992 года. К тому же в те времена многие вопросы решались через бартер. И те рекламодатели, кто не горел желанием платить деньгами, охотно шли на бартер. Именно по бартеру мы планировали получать бумагу, когда закончится та, что достал Ю.А. Ротенфельд. Решался и вопрос с офисом, тоже через рекламный бартер. Планировалось резко увеличить тираж и выйти на продажу не только в киосках «Союзпечати» Луганска, но и всей области. А увеличение тиража удешевляет стоимость отдельного экземпляра. К тому же наличие вкладыша позволяло рассчитывать, что, подняв немного цену газеты мы не утратим читателя, так как газета станет больше по объёму. А дополнительная площадь позволит привлекать рекламодателей так, чтобы не отпугивать читателей, потому что кроме рекламы останется много места для статей и иллюстраций.
Оставалось снять офис, нанять бухгалтера, одного-двух журналистов, водителя с автомобилем, рекламного агента (желательно, чтобы работал за процент от привлечённой рекламы), а нам с Таней уволиться с работы и перейти работать в свою газету на постоянной основе. Если бы мы ей не свободное от основной работы время уделали, а вкалывали на неё полный рабочий день, то несомненно дела пошли бы лучше.
Разумеется, надо было увеличить периодичность – выйти на еженедельные выпуски (как это изначально планировалось), потом на два раза в неделю, а в перспективе, наняв больше журналистов и верстальщика (ответственного секретаря), можно было бы сделать и ежедневную многостраничную газету. Ведь, если каждый номер приносит прибыль, то – чем больше номеров – тем больше прибыли.
Так почему же не получилось? Ответ простой – гиперинфляция 1992 года. Когда я пришёл в типографию договариваться о печати следующего номера в январе 1992, то был просто ошарашен – мне выставили счёт 6 тысяч рублей! В памяти у меня сохранилась цифра, что цену повысили в 15 раз – с 400 рублей, до 6000. Сейчас, подняв документы, я вижу, что ещё больше повысили – за печать мы платили немного меньше четырёхсот рублей – 394 рубля 04 копейки.
Я готов был к тому, что поднимут на 15-20 процентов. Эту сумму было реально отбить (можно было бы с января увеличить цену газеты до 25 копеек). Но не в 15 раз! В таких условиях ни о какой самоокупаемости речи быть не могло. А у Ю.А. Ротенфельда денег «тащить» газету не было. Он с самого начала сказал, что даёт лишь первый «толчок», а дальше мы с Таней должны всё делать сами, не только составлять газету, писать статьи, но и обеспечивать продажи, финансировать выпуск газеты в типографии. И у нас всё получилось. Но повышение цен в 15 раз сделало невозможным дальнейшее издание «Мира увлечений».
Из-за этого проект пришлось закрыть. В таких условиях сохраниться могли только устоявшиеся газеты, а не нарождающаяся, да и то – только те, за которыми стояли государственные и или коммерческие структуры. Это было довольно тяжёлое время для самоокупаемой прессы. Особенно для прессы серьёзного направления, а не тех, кто анекдоты и кроссворды перепечатывает. Но такая пресса мне никогда не была интересной, и я не стал бы ею заниматься.


Часть 9. Выходные данные газеты «Мир увлечений»

Таким образом вышло всего три номера газеты «Мир увлечений» и все в 1991 году. Судя по датировки номеров, мы отставали от ранее намеченного графика (такое часто бывает с нарождающимися изданиями). В первом номере датировка самая подробная – «№1 суббота, 28 сентября 1991 года». Исходя из выходных данных ««Мир увлечений» –  еженедельная популярная газета», мы планировали поначалу выпускать еженедельник, который будет выходить по субботам.
Второй номер имеет не столь конкретную датировку – «№2 октябрь 1991 года». Изменилась и запись в выходных данных – ««Мир увлечений» – популярная газета, выходит 2 раза в месяц».
А в третьем номере датировка самая общая – «№3 1991». И только по накладным я могу сейчас определить точную дату выхода этого номера в продажу – он появился в киосках «Союзпечати» утром 18 декабря 1991 года, так как из типографии я его забрал 16.12.1991, а в «Союзпечать» передал 17.12.1991. Задержка с выходом объясняется не столько нашей медлительностью (хотя и этим тоже, как говорилось выше, мы с Таней вынуждены были трудиться по основному месту работы, а газетой заниматься в свободное время), сколько тем, что издание было на самоокупаемости и мы должны были дождаться, когда «Союзпечать» отдаст нам деньги за предыдущий номер, а они это делали, насколько я помню, раз в месяц. Кстати на первой полосе каждого номера указана «цена 20 коп.» по традициям газет того времени.
А в выходных данных на четвёртой полосе указан учредитель – объединение «Мир увлечений». Также адрес куда слать письма (указан почтовый ящик), регистрационный номер газеты – ЛГ-30, печать высокая, объём 1 печатный лист, тираж 5000 экз. Также типографский номер заказа (эта цифра разная во всех номерах – 14433; 15121; 16133 – это означает, что в 1991 году у типографии было примерно 17 тысяч заказов, почти по полторы тысячи в месяц).
Указан также адрес типографии и то, что «при перепечатке ссылка на «Мир увлечений» обязательна». А также внизу слова: «редактор Т. Беттер».


Часть 10. Контент издания

Теперь несколько слов о контенте (наполнении) издания. В «Мире увлечений» печатались, как общие, просветительские статьи, так и местные материалы о Луганске, интервью с разными людьми, всякие заметки. Их готовила Таня Беттер. Подписывалась обычно своей настоящей фамилией, но использовала и псевдоним – Т. Бим (сейчас точно не помню, но скорей всего Т. Бим – это псевдоним Татьяны Беттер). Я тоже не только своей фамилией подписывался (в вариантах С. Аксёненко, Сергей Аксёненко), но и использовал своё школьное и институтское прозвище – Ксёмыч (вариант С. Ксёмыч).
Мои статьи касались больше общих вопросов, а не местных тем, но были всегда оригинальными, я никогда не занимался перепечатками и даже компиляцией, так как мне это не интересно.
В первом номере я выступал больше как организатор производственного процесса, решал вопросы с печатаньем тиража и распространением. Из контента мною написана только редакционная статья, обращение к читателям (презентация газеты), которая шла без подписи. Этот материал немного отредактировала Таня Беттер, во второй его части (первые три абзаца полностью мой текст). Она же дала название (которое мне не понравилось, но я увидел его уже напечатанным) – «А вот и мы».
И хотя я до того печатался в институтской газете, когда в сентябре 1991 года обходил газетные киоски Луганска, мне было несколько непривычно (и радостно) смотреть на текст, который ты недавно написал, когда он глядит на тебя с газетной раскладки. Ещё радостнее было, когда я наблюдал как читатели, буквально расхватывают нашу газету. Тираж первого номера разошёлся очень быстро.
Тут сделаю небольшое отвлечение. Тогда было не особенно много газет и журналов и каждая газета была видна на витрине. А вот когда я в 2003-2009 выпускал интеллектуальный журнал в Киеве, киоски были забиты прессой и на витрине можно было увидеть только верхушки газет и журналов. Тогда надо было вкладываться в рекламу на бигбордах и в телевидении, чтобы твой журнал покупали. На это денег у меня не было, и я придумал выход – сверху сделал плашку, где большими чёрными буквами на белой полоске было написано – «журнал для интеллектуальной элиты общества». Только эта надпись и была видна в киосках и журнал стали активно раскупать безо всякой рекламы. Специалисты говорили, что такая идея сэкономила нам минимум сто тысяч долларов, которые бы пришлось потратить на рекламу, чтобы продвинуть новое издание на рынке печатных СМИ. Позже эту идею у мня «позаимствовал» журнал «Персонал», орган Межрегиональной академии управления персоналом. До августа 2004 года этот журнал использовал надпись: «Журнал для всех, кто работает с людьми», а с сентября 2004 — «Журнал интеллектуальной элиты».
Также в первом номере газеты «Мир увлечений» была размещена анкета для читателей, которую люди вырезали из газеты ножницами, заполняли и присылали на почтовый ящик издания, который был указан в выходных данных. Судя по количеству присланных анкет читали нас много людей и газета им понравилась.
В дальнейшем на первой полосе газеты размещался анонс «Сегодня в номере», где вкратце сообщалось о материалах выпуска. Из-за того, что в киосках «Союзпечати» было много свободного места потенциальный покупатель мог ещё до приобретения газеты узнать о чём она, что также способствовало продажам.
Мои материалы во втором номере – статьи: «Готовим домашнее вино», о моём методе изготовления вин (рецепт изготовления); «Самый сильный хищник» с иллюстрацией тигра – как биолог по образованию я написал оригинальную статью о том, кто кого победит – тигр или лев (сейчас такая тема популярна в интернете); «Президенты-людоеды» о Бокассе и Амине, которые были людоедами не только в переносном, но и прямом смысле слова.
В этом же номере появилась поэтическая рубрика (мы решили печатать по одному поэту в каждом номере). Во втором номере было опубликовано стихотворение моего товарища Петра Веретельника. Приведу его здесь:

Терпсихора

Спирт аорты, вора шапка,
Звёзд огромная охапка,
Бледный листик чистотела 
И простреленное тело.
Время, горы и народы
В хороводе Терпсихоры.

То румянцем светит танец,
То чернеет крышкой гроба,
Роба старого шахтёра
На камнях оставит глянец:
«Терпсихора, Терпсихора –
Уголь жизни, тайна спора…».

Петро Веретельник

В третьем номере была моя статья «Луганск и сексуальная революция», а также три стихотворения, которые я приведу здесь в порядке размещения в газете:

Бабочка

Бьётся... в стекло бабочка
Ночью.
Рвётся... она к лампочке,
Хочет.
Не знает... что ей будет плохо,
Когда к цели своей придёт.

Как я... к тебе стремился,
Как... об твой холод бился,
И вот к цели своей пришёл.

Слышь... мотылёк, тебе будет
Хуже,
Плохо внутри... ты побудь
Снаружи.
Верь, что дорога к цели
Лучше, чем сама цель.

Не слышит он... щели ищет,
Что б к свету... к теплу пробиться,
Думает... будет счастлив,
Но крылья лишь обожжёт.

Я тоже... ломал преграды
И ты мне... была не рада.
Я думал, что буду счастлив,
Не думал, верней, совсем.

И вот... мотылёк прорвался,
На лампочку сел... и сдался.
Погиб он, но всё же...
Он жил, пока летел.

Я тоже... к тебе прорвался,
Похоже... я тоже сдался
Пришёл я, хотя не знаю,
Куда я всё время шёл?...

Длинна ночь... и новый бьётся.
Он тоже... прорваться хочет.
Он к свету, к теплу стремится,
Не знает, куда идёт...

Бьётся... в стекло бабочка
Ночью...
Рвётся... она к лампочке
Хочет.
Без мыслей,
Так ей велит инстинкт.

                01. 09.1988.


Правда

Забронирована бетонно,
            гнута, выровнена, патентована.
Зачехлённая на вырост –
             под ключом она,
               чтоб не выбралась.

29.07.1991.


Финалистка

А на ней такое «мини»,
Что и мы не
                ждали, грешные,
Видеть
          видимость приличия
Без наличия
                одежды.

20.08. 1991.

Сергей Аксёненко

Эти три стихотворения являются первыми из напечатанных в СМИ моих стихов. И самое первое из них – «Бабочка». Второй раз это стихотворение было напечатано в моей книге «Галактическая Осень», которая вышла в 1997 году тиражом 5 тыс. экз. и тогда же поступила в продажу (указываю на это, потому что сейчас поэты выпускают книги за свой счёт, а потом не знают кому их раздать). Третий раз стихотворение «Бабочка» было напечатано в 2004 году в журнале «Твоё Время» в статье Сергея Курия «Взлетевшие цветы». Кроме того, это стихотворение я размещал в интернете. Стихотворение «Правда» печаталось в той же «Галактической Осени» и тоже размещалась в интернете. А вот «Финалистка» нигде больше, кроме «Мира увлечений», насколько я знаю, не печаталась. Хотя в интернете я это стихотворение также размещал.
Когда я через год-полтора познакомился с известным луганским поэтом Владимиром Давыдовичем Спектором, то оказалось, что он знает эти стихи. Видел их именно в газете. Это означает, что наша газета получила известность несмотря на то, что издавалась недолго.
Но самый интересный, в этом плане, случай произошёл с женой одного моего институтского товарища. Я не был с ней знаком, до того, как они поженились. А когда в 1993 возвратился в Луганск (я жил в Луганске три раза – в 1984-1985, когда учился в институте до армии, в 1987-1991, когда учился в институте после армии и в 1993-1994, когда возвратился в этот город после двухгодичного проживания в Лутугинском районе и до моего избрания в парламент в 1994). Так вот, после того, как я возвратился в Луганск оказалось, что мы проживаем неподалёку и навещая товарища я познакомился с его супругой. Вскоре выяснилось, что она хорошо знает стихотворение «Бабочка» и поначалу не верила, что это я его написал. Её предыдущий кавалер (парень с которым встречалась до знакомства с моим однокурсником) во время какой-то ссоры читал ей это стихотворение со страницы газеты и говорил, что-то типа: «Все вы женщины такие!». Я в очередной раз порадовался популярности моей «Бабочки» (она была популярной ещё в конце восьмидесятых, когда я читал её сокурсникам), но и в очередной раз пожалел, что пришлось закрыть газету из-за гиперинфляции.
Кстати, первый номер на 1992 год был в целом уже спроектирован и в нём должны были печататься стихи Сергея Курия (который наряду со мной и Веретельником был участником нашей поэтической «тусовки»). Но из-за того, что номер не вышел, Сергей Курий впервые напечатался аж в 1998 году, вместе с тем же Веретельником в сборнике «От печали до боли…» вышедшем в Москве в издательстве Международного сообщества писательских союзов в котором к тому времени я состоял (с 1997 года). Позже С.И. Курий стал автором известной книги «Оседлать Пегаса или Как писать стихи», популярного практического пособия для начинающих поэтов, излагающего основы поэтического творчества простым языком. Книга вышла в издательстве «Феникс» в Ростове-на-Дону в 2012 году. Но это было через два десятилетия после описываемых здесь событий. А тогда – в 1992 году, я жалел, что поскромничал и не стал печатать стихи с первого номера. Тогда бы поместились все втроём – Аксёненко, Курий и Веретельник. Но не мог же я предвидеть гиперинфляцию!
Завершая тему публикаций поэзии добавлю, что мои стихи печатались во многих газетах, журналах, сборниках, в книгах и РФ и Украины, но публикация в «Мире увлечений» единственная публикация моих стихотворений в СССР (статьи я стал печатать ещё с 1989-го). Успел в самый последний момент – номер появился в продаже 18.12.1991, а Советский Союз прекратил своё существование 26.12.1991. Так, что я могу считаться советским поэтом:). И у меня есть подтверждения этому в виде номеров газеты с датой, накладных типографии и «Союзпечати».
Помню купил я как-то прекрасно изданный биографический словарь «Русские писатели 1800-1917», так в нём не оказалось Михаила Афанасьевича Булгакова (1891-1940), одного из крупнейших русских писателей ХХ века. Хотя словарь настолько подробный, что в нём аж пять Булгаковых, в том числе Валентин Фёдорович Булгаков (1886-1966), почти ровесник Михаила Афанасьевича. Почему так? Дело в том, что в словарь включены лишь писатели, печатавшиеся до Октябрьской революции 1917 года, начиная с рубежа XIX века. О писателях XVIII века и о советских писателях, судя по предисловию готовились отдельные издания. А самая первая известная публикация М.А. Булгакова появилась 26 ноября 1919 года и то это была статья. Рассказы начали печататься позже. Поэтому он не попал в словарь. Так, что если кто будет составлять словарь о писателях эпохи СССР, то смело включайте туда Сергея Ивановича Аксёненко – он статьи свои начал печатать с 1989 года и продолжал это дело в 1990 в «Трибуне студента», а в 1991 в «Мире увлечений». И стихи тоже успел напечатать до распада СССР. Пусть всего три стихотворения. Но всё же:). Понятно, что это шутка. Тем не менее газета «Мир увлечений» и появилась и прекратила выпуск ещё при Советском Союзе и уже этим принадлежит истории, как одно из свидетельств той эпохи.
Добавлю, что первая моя большая статья, отпечатанная на пишущей машинке, появилась в публичном доступе ещё 21 декабря 1988 года ко дню рождения И.В. Сталина под его огромным рисованным портретом в стенгазете политклуба «Здравый смысл», вывешенной в холле естественно-географического факультета Луганского пединститута. Это был дерзкий вызов перестройке. Хотя Сталина я не хвалил, а просто пытался дать объективную оценку его деятельности без огульного очернения, как это практиковалось тогда; но и без безудержного восхваления, как это было в период культа личности. Отдельно была размещена написанная мной биография Сталина, правда без подписи, в отличие от статьи. Газета вызвала бурную реакцию окружающих – одни хвалили нас, другие ругали, но так или иначе сие действо не осталось незамеченным. Как я узнал позже даже в обкоме партии где была тогда сосредоточена реальная власть, были осведомлены о деятельности нашего политклуба. Так, что средством массовой информации может выступать даже стенгазета, если её правильно подать.
Завершая тему контента «Мира увлечений», надо добавить, что Татьяна Беттер организовала подписку на фотохронику ТАСС. К нам по почте приходили готовые типографские клише для печатанья картинок и оттиски текста, который можно размещать под этими картинками. Такие материалы совершенно легально можно было ставить в газету. Таня использовала клише для иллюстраций. Например, фотография тигра к моей статье «Самый сильный хищник» была снабжена подписью «Фотохроника ТАСС». Пару раз использовались небольшие заметки ТАСС под фотографиями с непременным указанием откуда взят материал.


Часть 11. Журналы «Твоё Время», «Время Z» и газета «Дарницкая правда»

Как уже говорилось в 1992 году я стал работать корреспондентом районной газеты, вернулся к работе в печатных СМИ, но уже на постоянной основе, а не на общественных началах – стал профессиональным журналистом (а в 1994 году стал членом Союза журналистов Украины). В газете я присутствовал при вёрстке номера, делу знакомому мне по «Миру увлечений»; много ездил по району и за его пределами, делая репортажи; имел дело с типографскими работниками, но главное, как говорится, набил руку в писании текстов. До того я писал то, что мне интересно. В «Трудовой Славе» такое тоже бывало, но редко. Мои статьи по глобальным темам шли, что называется, со скрипом. Считалось, что «районка» не место для таких работ, для этого есть центральные и республиканские газеты. А районка должна писать о местном – о доярках, шахтёрах, учителях, проблемах с канализацией и отоплением. Вот об этом я и писал. Ездил, собирал материал, брал интервью, а дома или в редакционном кабинете писал статьи и сдавал готовый материал в номер. Работа районного журналиста в то время была тяжёлой. Из-за сокращения тиража и финансирования штат был меньше, чем при Союзе, а объём приходилось сдавать тот же. И главное, что не выдумаешь из головы. В районе тогда было около девяноста тысяч человек населения, площадь района около тысячи километров квадратных. Любой герой твоего репортажа мог приехать в райцентр, прийти в редакцию и указать на ту или иную ошибку журналиста. Поэтому приходилось много времени тратить именно на сбор материала, а писать зачастую приходилось после окончания рабочего дня, по ночам.
После работы в газете последовал мой десятилетний «роман» с телевидением. И хотя с должности редактора телекомпании (где я не только редактировал, но и был телеведущим, работал в кадре) я сразу прорвался к высшей точке – на самом деле в телевидении я прошёл почти все ступени (кроме, разве что оператором не был), но не по порядку, а в разное время.
Перечислю их по порядку возрастания значимости должности, а в скобках поставлю даты. Я был редактором телекомпании «Луга-ТВ» в Луганске (1993-1994), президентом небольшой телерадиокомпании «Марс-ТВ» в Киеве (2000-2003), председателем правления Всеукраинской ассоциации кабельного телевидения (1997-2000 из них на постоянной основе в 1999), руководителем Национального совета Украины по телевидению и радиовещанию – высшего государственного органа в отрасли (в 1999-2000 был уполномоченным членом Нацсовета, исполняющим обязанности председателя), будучи народным депутатом Украины был председателем подкомиссии (подкомитета с 1997) по телевидению и радиовещанию (1994-1998), одновременно возглавлял Временную, а позже Временную следственную комиссию Верховного совета Украины по изучению ситуации в телерадиоинформационном пространстве Украины (1995-1998). Кроме того, в 2000-2005 году был членом президиума правления и координатором Всеукраинской ассоциации кабельного телевидений, которую я возглавлял до этого в качестве председателя правления. Но координатором я был на общественных началах, а не на ставке.
Здесь же надо сказать, что ещё в 1993, когда был редактором телекомпании «Луга-ТВ» и работал «в кадре», как говорили телевизионщики – я научился не бояться телекамеры, что помогло на выборах уже в следующем, 1994 году.
Если вы наблюдали (особенно до эпохи смартфонов), что кандидаты в депутаты, выступая по телевизору, выглядят какими-то «скукоженными», неестественными – то это не потому, что они все поголовно глупые и пугливые. Дело в другом – оказавшись перед телекамерой, выступая в прямом эфире, зная, что на него смотрят тысячи глаз – человек с непривычки теряется. Он начинает заикаться и моргать некстати. У него путаются мысли, и он, порой, забывает о чём хотел сказать; начав предложение, не может его закончить. Проработав почти год в телекомпании, я научился свободно себя чувствовать перед телекамерой. И это, наряду с другими факторами, помогло мне выиграть выборы в 1994. Мне рассказывали, что в урны для голосования, наряду с бюллетенями, женщины бросали записки с объяснением мне в любви. То, что это именно женщины было понятно и по почерку, и по тому, что многие записки были подписаны. Всего в урнах для голосования нашли около 500 таких записок (напомню, проголосовало за меня во втором туре 36 396 человек). Да я и сам видел на автостанции в Лутугино – на стене приклеен мой предвыборный плакат с фотографией и с том месте, где напечатано: «Женат с 1988 года, жена – Аксёненко Инна Анатольевна, педагог, в настоящее время – сотрудник телекомпании «Эфир-1»» – слово «жена» зачёркнуто. А внизу, явно женской рукой написано: «Неправда, он меня любит». Кто эта женщина я не знаю, скорей всего мы с ней даже не знакомы.
Понятно, что такому успеху у женщин способствовало и то, что я был самым молодым из десяти кандидатов в депутаты по нашему округу; и моя, на тот момент, фотогеничная внешность; и драматические перипетии выборов во втором туре. Но немалую роль в популярности сыграло и моё умение держаться перед телекамерами, приобретённое во время работы в телекомпании «Луга-ТВ».
Однако тяга к печатному слову была сильнее любви к телевидению и ещё работая в телерадиокомпании «Марс-ТВ» я задумался о возобновлении выпуска печатного СМИ.
На этот раз речь шла о журнале, причём не каком-нибудь пёстром глянцевом и не о каком-нибудь скучном литературном без картинок, а об интеллектуальном, где текст бы идеально гармонировал с видеорядом и печатался на добротной, но не глянцевой бумаге, чтобы удобнее было читать. А на глянцевой бумаге печатались бы цветные иллюстрации в виде вклеек через несколько чёрно-белых страниц. Выпускать «толстый» журнал я планировал ещё в 1994, в одной луганской газете есть даже публикация об этом. Но тогда было много других дел и не было возможности заниматься ещё и журналом.
И только в 2001-2002 гг. вместе с моим институтским товарищем Сергеем Куриём мы разработали проект интеллектуального журнала, нашли финансирование и стали выпускать журнал с 2003 года, который распространялся через киоски всё той же «Союзпечати», но уже в Киеве.
Хотя к тому времени появились и альтернативные сети распространения, но они не могли конкурировать с «Союзпечатью», у которой в то время в Киеве было 337 киосков (а в советское время более пятисот). В альтернативных сетях (с каждой из которых приходилось заключать отдельный договор так же, как и с «Союзпечатью») было по 20-30 точек продажи – киосков или раскладок на станциях метро. Например, торговая сеть «Экспресс-пресс» имела 30 точек продажи, сеть «Столичные новости» – 28, сеть газеты «Факты» – чуть больше тридцати. Был ещё специализированный большой магазин «Подол-пресса», литкафе «Бабуин», восемь отдельных точек в разных местах в том числе на книжном рынке. И в каждую сеть, в каждую точку (если она вне сети) приходилось завозить отдельно. Забрав журнал из типографии мы пару дней только и занимались развозом.
Были ещё люди, специализирующиеся на продажах в вагонах метро. Это дело организовали два парня у которых в подчинении было человек двадцать-тридцать распространителей. В отличие от других сетей, эта организация была неформальной, журналы я им отдавал не по договору с печатью и накладными, а под расписку. 
Распространялся журнал также в отделениях Укрпочты, по подписке, а также был целевой завоз всем 450-ти депутатам парламента.
Окупался журнал через продажи и через рекламу, хотя поначалу помогали и учредители (первые три номера). Работали мы по трудовой книжке на постоянной основе – я был главным редактором, а С.И. Курий – редактором.
Назывался журнал «Твоё Время», но не потому что мы его так хотели назвать (у нас с Куриём были другие варианты), а потому что та фирма, с которой мы сотрудничали имела глянцевитый журнал под названием «Твой Время», который прекратил выпуск, как не интересный и нерентабельный. И мы под тем же названием выпускали интеллектуальный журнал.
Позже мы нашли партнёра, с которым выпускали журнал уже в качестве соучредителей. Мы хотели выкупить название, но владельцы заломили очень большую сумму. Но с другой стороны, проект был наш. На каждом номере стояло моё имя: «Автор проекта, главный редактор Аксёненко Сергей Иванович». Кроме дизайна и качественного контента, который также производили мы (разумеется привлекали и других авторов) за журналом «Твоё Время» нечего не было. А всё ценное, что там было мы могли свободно забрать в другое издание, которое я вскоре (21.10.2005) официально зарегистрировал. Называть новый журнал решили, отталкиваясь от старого, чтобы в новом названии было слово «Время». Вначале хотели назвать – «Время Икс», записывая вторую часть латиницей – «Время X». Но латинский «икс» похож на русскую букву «х». По тому же принципу отвергли «Время Y». «Игрек» на букву «у» похож. Поэтому остановились на букве «зэт», она не похожа ни на какую русскую букву.
Так появился журнал «Время Z», который выходил в печатном виде с 2005 по 2009. Как и в «Мире увлечений», в журнале «Твоё Время» мне приходилось не только писать статьи, но и заниматься организационными вопросами – типографией, подпиской, сетями распространения, заводить рекламу в журнал и так вплоть до присвоения штрих-кода, когда без него торговые сети отказывались принимать журнал в продажу.
Помню, заезжая в типографию, смотрел как допечатывают тираж моего журнала и вспоминал, как за полтора десятилетия до этого, я в другой типографии с нетерпением смотрел на работу печатных машин, которые печатали мою газету. Правда техника в типографиях был немного другой, чем за полтора десятка лет до этого.
В качестве главного редактора мне приходилось выполнять и редакторскую работу – отбор и редактирование материалов. Хотя в журнале работала литературный редактор, поэтому я не столько правил текст того или иного автора, сколько находил смысловые противоречия и ошибки (такие, как например улица Свердлова в статье о дореволюционном Киеве и тому подобные ошибки и неточности). Параллельно я занимал должность генерального директора ООО «Издательский дом «Лантан»» и в этом качестве подписывал договора с типографиями, рекламодателями и сетями распространения.
Почему прекратили выпуск? Тут было несколько причин. Дело в том, что многие печатные СМИ в то время создавались под политические проекты и были убыточными. От них не требовалось самоокупаемости. И нам было трудно конкурировать с ними. Хотя и нам предлагали «идти под крышу», печатать заказные материалы. Но я отказался.
Сказался также финансово-экономический кризис 2008–2009 годов. Сказалось и то, что владелец типографии где мы печатались обанкротился в результате этого кризиса, но нам не сказал, а дождался, когда мы переведём деньги за тираж (насколько помню, около восьми тысяч долларов, если считать в американской волюте, а доллар тогда был дороже, чем сейчас), а потом обанкротил свою фирму и исчез. От этого номера мы получили лишь два десятка сигнальных экземпляров.
Но главная причина – сильная конкуренция с интернетом, который значительно укрепился к тому времени. Хотя у нашего журнала ещё с 2004 года был свой сайт, который приносил небольшой доход, но интернет-публикации не требовали расходов на типографию. И если в 2003, когда мы начинали печатать журнал, интернетом было охвачено относительно небольшое число людей, даже в Киеве, то в 2009 интернет в Киеве был уже у многих.
Поэтому выпуск печатного издания прекратился по естественным причинам. Остался только сайт. Примерно с этого же времени начали отказываться от печатных версий и многие другие СМИ, которые были значительно мощнее нашего журнала, но и им было невмоготу конкурировать с интернетом.
Хотя я и здесь нашёл выход. Тяга к печатному слову, появившаяся у меня ещё с детства, давала знать о себе. Ещё в 2005 году я консультировал Дарницкий райком Компартии, где состоял на учёте, насчёт регистрации и выпуска газеты, которую мы решили назвать «Дарницкой правдой». Я также придумывал её дизайн. Газету зарегистрировали 17 января 2006 года и в ней время от времени появлялись мои статьи. Потом райком решил, что выпускать газету в типографии дорого и её стали делать на ризографе, который находился в довольно большом помещении райкома. Благо краской и бумагой снабжал Киевский горком КПУ. Я помогал верстать газету, освоив к тому времени программу QuarkXPress, печатал в ней свои статьи.
И когда в 2010 году мне предложили освободившуюся должность первого секретаря Дарницкого райкома Компартии Украины, я согласился в первую очередь из-за того, что в моём распоряжении теперь будет газета. Предложение поступило вовремя, так как я понимал, что выпуск журнала «Время Z» придётся прекратить по независимым от нас причинам. 
Что касается газеты «Дарницкая правда», то я понимал, что ни в производстве, ни в распространении её проблем не будет.
Первым секретарём Дарницкого райкома КПУ я работал на постоянной основе по трудовой книжке в 2010-2015 гг. (потом до 2022 – на общественных началах), так же как в начале 1994 работал на постоянной основе вторым секретарём Луганского обкома КПУ (до того, как мае 1994 перешёл на постоянную работу в парламент).
В аппарате райкома в моём подчинении работало всего два человека на постоянной основе, но было много добровольных помощников. Газету мы выпускали на ризографе и несколько человек актива за считанные часы фальцевали весь тираж (я, понятное дело помогал им). Потом почти сто человек агитаторов распространяли весь тираж (пять тысяч экземпляров, хотя бывало и меньше) в считанные дни. Направляли газеты также авторам публикаций, в горком и в ЦК КПУ, раздавали в парламенте.
Газета широко освещала жизнь Дарницкого района благодаря неравнодушным гражданам, которые использовали её в борьбе с незаконной застройкой, вырубками деревьев, для улучшения освещения и уборки улиц. В общем, именно так, как обычно используют местные СМИ социально активные жители того или иного района. Мне самому приходилось ходить на судебные заседания, где нашу газету привлекали в качестве официального источника информации. Также писали в «Дарницкой правде» о незавершённом долгострое, способствуя его завершению. Была рубрика из оригинальных статей об истории Дарницкого района, которые вёл знаток этого дела В.Т. Небрат. Разумеется, печатали в «Дарницкой правде» и о сугубо партийных делах – постановления пленумов райкома и решения бюро; была рубрика, где печатались сообщения из первичных партийных организаций (их было вначале десять на территории района и восемь, после того, как мы укрупнили первички).
Но партийные дела, как и местные дела Дарницкого района не занимали в газете много места. Основной объём занимали крупные просветительские и аналитические статьи. Обычно с качественными иллюстрациями, разбитые на главы для удобного чтения. Я тщательно работал над видеорядом и дизайном «Дарницкой правды».
Газета стала очень популярной, вплоть до того, что мне приходилось, удовлетворяя просьбы читателей и коллекционеров даже отправлять за границу подборки номеров.  Понятно, что популярность «Дарницкой правде» принесли не публикации о делах района и не политические материалы. Дело в том, что я регулярно ставил в каждый номер свои аналитические статьи, обычно несколько в номер, как под своей фамилией, так и под псевдонимами. Так же печатали мы и некоторые статьи Сергея Курия, которого я часто просил помочь в вёрстке. Наши статьи были не политическими, а именно просветительскими и аналитическими.
Вскоре (в том же 2010) по материалам «Дарницкой правды» (и частично журналов «Твоё Время» и «Время Z») вышли две мои книги (одна совместно с известным публицистом С.Г. Кара-Мурзой) издательствах «Эксмо» и «Алгоритм». Характерно, что я написал книгу об истории искусства и послал в издательство «Алгоритм», а мне в ответ написали, что я их не интересую в качестве искусствоведа, что я у них известен прежде всего, как «историк-публицист» и что Сергей Кара-Мурза хочет со мной книгу выпустить на базе моих статей по экономике. А потом предложили подготовить книгу об истории СССР (у меня она называлась «Истрия СССР. Ключевые моменты», но издательство переименовало в «Зачем нужен Сталин», так мол книга продаваться лучше будет, хотя о Сталине в той книге не так уж и много написано).
В типографии «Дарницкую правду» печатали в формате А3 (это два стандартных листа бумаги – а если развернуть газету – четыре листа). Такой же формат мы поначалу попытались имитировать на ризографе (это ещё до того, как я возглавил райком, когда я ещё в 2009 в свободное от основной работы время помогал в вёрстке и печати). Но тогда два листа газеты приходилось склеивать. Что очень тяжело при больших тиражах. Некоторые активисты, которым мы поручали это дело использовали степлер для соединения листов – получалось не очень красиво.
Тогда я решил делать газету в формате А4. То есть в развёрнутом виде она формата А3, а если сложить (сфальцевать) получается формат А4 – стандартный бумажный лист. Таким образом, через много лет я снова вышел на формат «Мира увлечений». Но «Дарницкая правда» имела вкладыши от одного до пяти в разных выпусках – а это от 8 до 20 страниц (в «Мире увлечений» было 4 страницы, как сказано выше). Агитаторы говорили, что люди, избалованные раздачей рекламных буклетов, охотнее берут издание, в котором есть что-то внутри – хотя бы один вкладыш. Таким образом «Дарницкая правда» представляла собой как бы небольшую брошюру.
Газета выпускалась на хорошей бумаге плотностью, как правило 80 г/м; (для сравнения плотность стандартной газетной бумаги от 40 до 52 г/м;). Я много работал над эстетическим видом каждого номера. Мне говорили, что в отличие от других газет, многие люди «Дарницкую правду» не выбрасывают сразу после прочтения. Не только из-за внешнего вида конечно. Если текущие статьи устаревали, то просветительские и аналитические можно было читать как книгу.
Я до сих пор вижу в интернете, что мои статьи из «Дарницкой правды» не только читают, но даже выставляют время от времени на разных сайтах или используют для научных работ, а также в преподавательских методичках. Особенно повезло с этим статье «Великая ложь о Великой войне. Разоблачение фальсификации истории Великой Отечественной», которая вышла в мае 2010 к 65-летию Победы (хотя и «передирают» эту статью часто – размещают без указания фамилии автора или даже указывая не ту фамилию – раз нашёл PDF одной дальневосточной газеты, где была полностью перепечатана моя статья вплоть до запятых, но автором был указан другой человек, хотя в интернете уже тогда было нетрудно найти, что моя статья вышла на несколько лет раньше).
Ещё часто в соцсетях размещают статью из «Дарницкой правды» «Михаил Булгаков – советский «антисоветчик»». Но эту, как правило, с фамилией автора.
А в печатном виде подобный материал на хорошей бумаге под фотографией М.А. Булгакова выглядел, как брошюра. Тем более, это оригинальный читабельный текст, которого не найдёшь в интернете (в интернете я размещал статьи уже после того, как СМИ, где они напечатаны распространились среди читателей, так было и в журналах «Твоё Время» и «Время Z», так и в «Дарницкой правде»).
Была у нас и статья о генерал-лейтенанте Л.В. Коломейцеве (1909-2001), который командовал штурмовой авиационной дивизией в годы Великой Отечественной войны. После отставки Леонид Викторович проживал в Дарнице. Его супруга Анна Фёдоровна Коломейцева, которая воевала вместе с мужем, принесла в райком воспоминания о нём с оригинальной фотографией, сделанной сразу после войны, когда Л.В. Коломейцев получил своё первое генеральское звание. Фотографию мы отсканировали, а воспоминания я набрал на компьютере, отредактировал и статья о Леониде Коломейцеве вышла в майском номере 2013 года, накануне Дня Победы. Потом я разместил этот материал в Сети, и фотография из «Дарницкой правды» с тех пор распространяется по разным сайтам интернета.   
Таким образом, «Дарницкая правда» стала тем, чем я хотел видеть «Мир увлечений» за двадцать лет до этого. Но добился я такого результата уже пройдя через руководство двумя интеллектуальными журналами.
Выпуск «Дарницкой правды» продолжался до 2017 года. Дело в том, что несмотря на запрет Компартии Украины в 2015 году, партия подавала апелляции и решение о запрете не вступало в силу аж до 2022 года. Правда партию не допускали на выборы (что тоже оспаривалось в судебном порядке), была запрещена советская символика, и чтобы не подвергать опасности распространителей газеты я убрал с первой полосы эмблему «серп и молот», оставил только герб Дарницкого района (до того у нас слева был знак «серп и молот», а справа – герб Дарницы). Даже митинги мне приходилось в то время проводить под красным знаменем без символики (красный цвет в отличие от «серпа и молота» запрещён не был).
Но «Дарницкая правда» не дожила до 2022 года, до полного запрета КПУ. В 2017 году мне пришлось эвакуировать райком, скажем так, по техническим причинам. Тех товарищей у кого были частные дома или капитальные гаражи я попросил забрать книги, запасы бумаги и краски, компьютеры, сканер, ксероксы, принтеры, цветы, картины и типографское оборудование, в том числе ризограф. А помещение райкома передал горкому.
Так завершилась жизнь «Дарницкой Правды», этой далекой наследницы «Мира увлечений».

Сергей Аксёненко


На иллюстрации – первый номер газеты "Мир увлечений".