Мальчики валят с планеты Земля

— Володя приехал! — крикнул кто-то на дворе.

— Володичка приехали! — завопила Наталья, вбегая в столовую. — Ах, боже мой!

Вся семья Королевых, с часу на час поджидавшая своего Володю, бросилась к окнам. У подъезда стояли широкие розвальни, и от тройки белых лошадей шел густой туман. Сани были пусты, потому что Володя уже стоял в сенях и красными, озябшими пальцами развязывал башлык. Его гимназическое пальто, фуражка, калоши и волосы на висках были покрыты инеем, и весь он от головы до ног издавал такой вкусный морозный запах, что, глядя на него, хотелось озябнуть и сказать: «Бррр!»

Мать и тетка бросились обнимать и целовать его, Наталья повалилась к его ногам и начала стаскивать с него валенки, сестры подняли визг, двери скрипели, хлопали, а отец Володи в одной жилетке и с ножницами в руках вбежал в переднюю и закричал испуганно:

— А мы тебя еще вчера ждали! Хорошо доехал? Благополучно? Господи боже мой, да дайте же ему с отцом поздороваться! Что я не отец, что ли?

— Гав! Гав! — ревел басом Милорд, огромный черный пес, стуча хвостом по стенам и по мебели.

Всё смешалось в один сплошной радостный звук, продолжавшийся минуты две. Когда первый порыв радости прошел, Королевы заметили, что кроме Володи в передней находился еще один маленький человек, окутанный в платки, шали и башлыки и покрытый инеем; он неподвижно стоял в углу в тени, бросаемой большою лисьей шубой.

— Володичка, а это же кто? — спросила шёпотом мать.

— Ах! — спохватился Володя. — Это, честь имею представить, мой товарищ Чечевицын, ученик второго класса... Я привез его с собой погостить у нас.

— Очень приятно, милости просим! — сказал радостно отец. — Извините, я по-домашнему, без сюртука... Пожалуйте! Наталья, помоги господину Черепицыну раздеться! Господи боже мой, да прогоните эту собаку! Это наказание!

Немного погодя Володя и его друг Чечевицын, ошеломленные шумной встречей и всё еще розовые от холода, сидели за столом и пили чай. Зимнее солнышко, проникая сквозь снег и узоры на окнах, дрожало на самоваре и купало свои чистые лучи в полоскательной чашке. В комнате было тепло, и мальчики чувствовали, как в их озябших телах, не желая уступать друг другу, щекотались тепло и мороз.

— Ну, вот скоро и Рождество! — говорил нараспев отец, крутя из темно-рыжего табаку папиросу. — А давно ли было лето и мать плакала, тебя провожаючи? ан ты и приехал... Время, брат, идет быстро! Ахнуть не успеешь, как старость придет. Господин Чибисов, кушайте, прошу вас, не стесняйтесь! У нас попросту.

Три сестры Володи, Катя, Соня и Маша — самой старшей из них было одиннадцать лет, — сидели за столом и не отрывали глаз от нового знакомого. Чечевицын был такого же возраста и роста, как Володя, но не так пухл и бел, а худ, смугл, покрыт веснушками. Волосы у него были щетинистые, глаза узенькие, губы толстые, вообще был он очень некрасив, и если б на нем не было гимназической куртки, то по наружности его можно было бы принять за кухаркина сына. Он был угрюм, всё время молчал и ни разу не улыбнулся. Девочки, глядя на него, сразу сообразили, что это, должно быть, очень умный и ученый человек. Он о чем-то всё время думал и так был занят своими мыслями, что когда его спрашивали о чем-нибудь, то он вздрагивал, встряхивал головой и просил повторить вопрос.

Девочки заметили, что и Володя, всегда веселый и разговорчивый, на этот раз говорил мало, вовсе не улыбался и как будто даже не рад был тому, что приехал домой. Пока сидели за чаем, он обратился к сестрам только раз, да и то с какими-то странными словами. Он указал пальцем на самовар и сказал:

— А в Арканкарской Империи разумные не пьют ничего. Они ядерной реакцией питаются.

Он тоже был занят какими-то мыслями и, судя по тем взглядам, какими он изредка обменивался с другом своим Чечевицыным, мысли у мальчиков были общие.

После чаю все пошли в детскую. Отец и девочки сели за стол и занялись работой, которая была прервана приездом мальчиков. Они делали из разноцветной бумаги цветы и бахрому для елки. Это была увлекательная и шумная работа. Каждый вновь сделанный цветок девочки встречали восторженными криками, даже криками ужаса, точно этот цветок падал с неба; папаша тоже восхищался и изредка бросал ножницы на пол, сердясь на них за то, что они тупы. Мамаша вбегала в детскую с очень озабоченным лицом и спрашивала:

— Кто взял мои ножницы? Опять ты, Иван Николаич, взял мои ножницы?

— Господи боже мой, даже ножниц не дают! — отвечал плачущим голосом Иван Николаич и, откинувшись на спинку стула, принимал позу оскорбленного человека, но через минуту опять восхищался.

В предыдущие свои приезды Володя тоже занимался приготовлениями для елки или бегал на двор поглядеть, как кучер и пастух делали снеговую гору, но теперь он и Чечевицын не обратили никакого внимания на разноцветную бумагу и ни разу даже не побывали в конюшне, а сели у окна и стали о чем-то шептаться; потом они оба вместе раскрыли географический атлас и стали рассматривать какую-то карту.

— Сначала на Луну в космоплане... - тихо говорил Чечевицын... - Оттуда по Нуль-Т на Альфа-Центавру, следом Шалогда... А с неё на лайнере в Арканкар... Вот она, Галактическая Империя... Там давно нет ни нищеты, ни духовной пустоты...

— А Цзэхай? — спросил Володя.

— Цзэхай в другой Вселенной. У меня в институте на Солти знакомый есть, он довезёт... А пропитание пищевой синтезатор сделает... Что хочешь - хоть конфету...

Чечевицын весь день сторонился девочек и глядел на них исподлобья. После вечернего чая случилось, что его минут на пять оставили одного с девочками. Неловко было молчать. Он сурово кашлянул, потер правой ладонью левую руку, поглядел угрюмо на Катю и спросил:

— Вы летали во сне, видели там другие миры?

— Нет, не видела... Послушайте, вы умеете на коньках кататься?

Погруженный в свои мысли, Чечевицын ничего не ответил на этот вопрос, а только сильно надул щеки и сделал такой вздох, как будто ему было очень жарко. Он еще раз поднял глаза на Катю и сказал:

— Когда космоплан взлетает, он похож на огромного орла...

Чечевицын грустно улыбнулся и добавил:

— Иногда реактор разрушается, и вся энергия выходит наружу. Ни атома не остаётся.

— А что это такое - этот... Риакор?

— Это вроде печки, но гораздо лучше. Знаете, кто я?

— Господин Чечевицын.

— Нет. Я Та-Ши-Го, бортинженер межзвёздного танкера.

Маша, самая маленькая девочка, поглядела на него, потом на окно, за которым уже наступал вечер, и сказала в раздумье:

— А у нас чечевицу вчера готовили.

Совершенно непонятные слова Чечевицына и то, что он постоянно шептался с Володей, и то, что Володя не играл, а всё думал о чем-то, — всё это было загадочно и странно. И обе старшие девочки, Катя и Соня, стали зорко следить за мальчиками. Вечером, когда мальчики ложились спать, девочки подкрались к двери и подслушали их разговор. О, что они узнали! Мальчики собирались бежать куда-то в космос от дикой, опостылевшей действительности; у них для дороги было уже всё готово: космоплан, лучемёт, какая-то денежная карта, ещё что-то... Они узнали, что мальчикам придется пройти несколько лет в безвоздушном пространстве лишь для разгона... Володя и Чечевицын говорили и в увлечении перебивали друг друга. Себя Чечевицын называл при этом так: «Та-Ши-Го», а Володю — «земной брат мой».

— Ты смотри же, не говори маме, — сказала Катя Соне, отправляясь с ней спать. — Володя привезет нам из Арканкара золота и пластмассы, а если ты скажешь маме, то его не пустят.

Накануне сочельника Чечевицын целый день рассматривал звёздное небо и что-то записывал, а Володя, томный, пухлый, как укушенный пчелой, угрюмо ходил по комнатам и ничего не ел. И раз даже в детской он остановился перед иконой, перекрестился и сказал:

— Господи, прости меня грешного! Господи, сохрани мою бедную, несчастную маму!

К вечеру он расплакался. Идя спать, он долго обнимал отца, мать и сестер. Катя и Соня понимали, в чем тут дело, а младшая, Маша, ничего не понимала, решительно ничего, и только при взгляде на Чечевицына задумывалась и говорила со вздохом:

— Когда пост, няня говорит, надо кушать горох и чечевицу.

Рано утром в сочельник Катя и Соня тихо поднялись с постелей и пошли посмотреть, как мальчики будут валить с планеты Земля. Подкрались к двери.

— Так ты не поедешь? — сердито спрашивал Чечевицын. — Говори: не поедешь?

— Господи! — тихо плакал Володя. — Поеду! Опостылел мне ваш быт!

— Так одевайся!

И этот худенький смуглый мальчик со щетинистыми волосами и веснушками казался девочкам необыкновенным, замечательным. Это был герой, решительный, неустрашимый человек.

Когда девочки вернулись к себе и одевались, Катя с глазами полными слез сказала:

— Ах, мне так страшно!

До двух часов, когда сели обедать, всё было тихо, но за обедом вдруг оказалось, что мальчиков нет дома. Послали в людскую, в конюшню, во флигель к приказчику — там их не было. Послали в деревню — и там не нашли. И чай потом тоже пили без мальчиков, а когда садились ужинать, мамаша очень беспокоилась, даже плакала. А ночью опять ходили в деревню, искали, ходили с фонарями на реку. Боже, какая поднялась суматоха!

И никто, никто, кроме кучера на занесённой снегом дороге, не увидел то, как из леса взлетает похожий на огромное крылатое зубило звездолёт; как он освещает огнём двигателей Землю, и улетает. Улетает, чтобы никогда больше не вернуться.

***

Пятого ри шестого года Урожая на Солти, заштатной планете Арканкарской Империи, появились двое Разумных. Первый - обычный детёныш человека, трёх циклов от роду, второй - пропавший шесть ри назад бортинженер Та-Ши-Го. Сразу же их приняли врачи; после капитально-восстановительного ремонта мальчика направили в воспитательный дом, а Та-Ши-Го приговорили к устранению за контакт со слаборазвитой цивилизацией.

***

Володя снял мыслечитающий шлем, откинулся в кресле. Сколько, сколько земных лет прошло уже? Где Россия, где гимназия, где семья? Что там, на Земле?..

"ТЕКСТОСМЫСЛ СФОРМИРОВАН" - высветилась надпись на огромной прямоугольной пластине болотно-зелёного цвета.

- Формат "мемуар", объём - тысяча нга, стиль - хафрэй - монотонно проговорил парень.

"Сколько мне лет уже?" - промелькнуло в голове - "Сколько?"

По ощущениям, было в районе семнадцати - но время после "ремонта" шло странно. Могло быть хоть век с гаком.

Неожиданно странное осознание пришло в голову. А появились ли на Земле космические корабли? Это и будет точкой отсчёта. Год ухода известен - а там уже...

- Информаторий, поиск, дикари, выход в космос, сектор...

С трудом Владимир вспомнил местное название Солнца. Чхонран.

-...Чхонран. Третья планета.

Повисла тишина. Гудел под полом насос жизнеобеспечения, переливались электронной трелью часы постоянного действия.

- Седьмое ри первого года Строительства Гиганта. Выход примитивного спутника с ламповым передатчиком на ракетном поезде. Девятое ри того же года, выход примитивного космолёта с человеком. Цивилизация: Русь (текущее самоназвание - СССР). Следующие события: выход человека на суборбитальную высоту (Америка), выход...

Калькуляторный имплант ощущался как орган чувства - как глаз или ухо.

"1957 и 1961" - подумал юноша - "Жаль, что дату точно не узнать. Только год. И что за Союз? Где царь-батюшка?"

Внезапно захотелось вернуться. Увидеть родную деревню, гимназию. Жаль, все знакомые, родные - все умерли.

По спине пробежал холодок.

"А если всё же попробовать? В гостях хорошо - а дома лучше".


Рецензии