Из рода Кутузовых...
Его литературный дебют состоялся в 1869 году (стихи в журнале «Заря»); известность же пришла в середине 1870-х годов, когда он печатался в журналах «Дело» и «Вестник Европы». В 1873 году сблизился с В. В. Стасовым, стал завсегдатаем его музыкальных собраний. При содействии Стасова опубликовал поэму «Гашиш» (1875), которая вызвала многочисленные рецензии, в том числе и сдержанный отклик И. С. Тургенева. Был близким другом и творческим единомышленником М. П. Мусоргского. На стихи Голенищева-Кутузова композитор написал вокальные циклы «Без солнца» (1874) и «Песни и пляски смерти» (1875—1877), балладу «Забытый» (1874), романс «Видение» (1877); Голенищев-Кутузов написал либретто оперы «Сорочинская ярмарка».
Широкую литературную известность ему принёс первый сборник стихотворений «Затишье и буря» (1878). Отдельным изданием вышла драматическая хроника «Смута (Василий Шуйский)» (1879), которую он написал под впечатлением «Бориса Годунова» Мусоргского.
В 1891 году он был избран членом-корреспондентом Академии наук по отделению русского языка и словесности, в 1900 году — почётным академиком, в 1905 году — действительным членом Академии наук.
Умер 28 января (10 февраля) 1913 года; был похоронен в Санкт-Петербурге, на Смоленском православном кладбище.
В 1914 году вышло посмертное собрание его сочинений в 4 томах. В советское и постсоветское время сочинения Голенищева-Кутузова не переиздавались. Дореволюционные издания его творческого наследия ныне представляют библиографическую редкость.
***
Бушует буря, ночь темна,
Внимаю ветра завыванья.
Он, как бродяга, у окна
Стучит и просит подаянья..
Отдам ему свою печаль,
Печаль, что в сердце тайно тлеет, -
Пусть в поле он ее развеет
И унесет с собою вдаль!
1877
***
На шумном празднике весны,
При плеске вод, при звуках пенья,
Зачем мечты мои полны
Недугом скуки и сомненья?
Еще я молод: предо мной
В тумане вьется путь далекий
И жизнь загадочной красой
Манит вперед в простор широкий.
Но что-то шепчет: не внимай
Призывам громким наслажденья,
Не верь обетам вдохновенья
И сердцу воли не давай.
Гляди на мир спокойным оком.
Бесстрастен будь, чтоб никогда
Уста не осквернить упреком
И душу - казнию стыда!
1877
Родная
Покинув родину и дом, она пошла
Туда, куда текли все русские дружины.
Под ветхим рубищем в душе она несла
Бесценный клад любви, участья и кручины.
Тяжел был дальний путь: и зной ее палил,
И ветер дул в лицо, и в поле дождь мочил.
Она ж всё шла да шла, с мольбой усердной к богу,
И к подвигам нашла желанную дорогу.
Уж скрылся позади рубеж земли родной.
Чу! слышен битвы гром, холмов дымятся склоны:
Восторг отчаянной и дикой обороны
С редутов Гривицы и Плевны роковой
На русские полки огнем и смертью дышит;
Но чуткая любовь не грохот в битве слышит,
Не ей твердыни брать, не ей смирять врагов.
Мужичке-страннице иные внятны звуки,
Иной с побоищ к ней несется громкий зов -
Томящий жажды клик и вопли смертной муки.
И вот она в огне: визжит над ней картечь,
Рои летают пуль, гранаты с треском рвутся, -
Увечья, раны, смерть! Но ей ли жизнь беречь?
Кругом мольбы и стон - и реки крови льются!
Страдальцев из огня, из схватки боевой
Она уносит прочь, полна чудесной силы,
И жаждущих поит студеною водой,
И роет мертвецам с молитвою могилы.
Как звать ее? Бог весть, да и не всё ль равно?
Луч славы над ее не блещет головою,
Одно ей прозвище негромкое дано:
Герои русские зовут ее "родною".
1877
***
Снилось мне утро лазурное, чистое,
Снилась мне родины ширь необъятная,
Небо румяное, поле росистое,
Свежесть и юность моя невозвратная...
Снилось мне, будто иду я дорогою, -
Ярче и ярче восток разгорается,
Сердце полно предрассветной тревогою,
Сердце от счастья любви разрывается.
Рощи и воды младенческим лепетом
Мне отвечают на чувство приветное;
Шепчут уста с умиленьем и трепетом
Имя любимое, имя заветное!..
1884
Костер
Сумрак, холод, сон глубокий,
Пустырей немых простор;
Где-то в поле одинокий
Пламенеющий костер.
Чьи-то тени, чьи-то лица,
Озаренные огнем,
И - как черная темница -
Ночь бездонная кругом.
В мраке луч тепла и света,
Средь пустыни страж ночной,
Ты - не образ ли поэта
В безрассветной тьме земной?
1885
***
О муза, не зови и взором не ласкай!
Во взоре этом и призыве
И в сердца сладостно-мучительном порыве
Мне чувствуется вновь утраченный мой рай.
Но в светлом том раю я гость чужой и лишний,
Повсюду за собой влача унынья гнет...
К чему ж под пеплом жар давнишний
Мне душу черствую порой томит и жжет?
Не вспыхнет пламень чудотворный,
Не вырвется из уст напев былой любви...
В чертог сияющий из мрака ночи черной
Умолкшего певца, о муза, не зови.
<1894>
***
В моей душе уж вечереет,
Последний гаснет отблеск дня,
И близкой ночи сумрак веет
Струей холодной на меня.
Но встреча с юностью счастливой,
Ее веселье, смех и шум
Порой живят волной шумливой
Печальный мрак вечерних дум.
Участным взором я встречаю
Ту мимолетную волну
И, ей любуясь, вспоминаю
Свою далекую весну.
<1894>
Свидетельство о публикации №226111401957