НАЙКа

В одном волшебном царстве, тридевятом государстве, жила-была кроссовка Найка — стройная, красивая, спортивная. Кроссовка очень любила себя, свою жизнь и этот мир. Ей нравилось шуршать листьями на газонах в парке, ей нравилось перепрыгивать через лужи размером с целый океан, не касаясь ни на пядь воды. Она радовалась солнышку, небу и летала, летала, летала. Кроссовка так и жила бы в радости, да в мире, кабы не услышала однажды, что нашептал ей грустный дождик, падая из серой тучки: её бедняжку, такую нужную и жизнерадостную, хотят сменить на глупую лакированную туфельку!
Конечно, кроссовка не такая утонченная, как лодочки, и не имеет утепления для зимнего времени года, уступая место мохнатым монстрам, которые таскали с улицы пушистые белые снежинки, оставляющие на полу маленькие лужицы. Кроссовка мирно посапывала на полке и предавалась сладким снам о весне, лете и осени, когда она снова будет летать через лужи как птица и радоваться каждому дню вместе со своей хозяюшкой.

Зима неумолимо приближалась. Найке снились кошмары: как её завязывают в мешок и несут на кладбище всех ненужных вещей. Дни превратились для кроссовки в мучительное ожидание близкой кончины её, как любимой и незаменимой. Теперь не было ни дня, чтобы кроссовка не проливала слёз.— Как же так? — всхлипывала она, — Я такая нужная и полезная, лёгкая и быстрая! В чём моя вина? Где я провинилась? Что я не так сделала? Почему меня разлюбили? Почему я стала не нужна?
Найка часто стала слышать, что она не модная и старая, что именно она мешает её хозяйке найти настоящую любовь, что пока хозяюшка носит на ножках кроссовки, мужчины никогда не посмотрят в её сторону!— Но это же не так! — протестовала кроссовка, — Разве любовь обязательно надо искать в лакированных туфельках, которые натирают ножки, которые так медлительны и совсем не умеют прыгать через лужи и шуршать листьями, потому что их зубки-шпильки вязнут в земле? Кто придумал эту ПКМ??!

— А вспомни это лето, моя милая-милая хозяюшка. Ты надела красивые лодочки, а они натёрли твои нежные пяточки до крови, и как две недели ты страдала от боли и прижигала ранки кусачим йодом! А вспомни, что я была твоим единственным спасением! Я бережно носила твои ножки в себе и берегла. Ах, хозяюшка, я так люблю тебя, что готова выдержать что угодно, лишь бы ты была счастлива!

И засыпая у порога, кроссовка обратилась к Вселенной, чтобы она помогла ей разрешить эту ситуацию самым лучшим образом.
И только кроссовка закрыла свои глазки шнурками-усиками, как тут же оказалась в другом месте, новом для неё.


— Где я? — воскликнула кроссовка, находясь в потоке идущих во всех направлениях кроссовок. Разномастные, белые и красные, цветные, в полоску, в горошек, с разноцветными шнурками-усиками. Все были вежливы и внимательны друг к другу; здоровались при встрече и прощались, расходясь в разные стороны.

— Я в раю! — воскликнула путешественница от счастья, охватившее всё её естество, — Здесь так хорошо, что хочется петь и танцевать! — и кроссовка пустилась в пляс, перепрыгивая цветочные клумбы, словно только что её купили! Она так увлеклась ликованием по этой прекрасной жизни, что не заметила, как перед ней вырос некто большого размера: его чёрные, лакированные бока переливались на солнце, а красные полоски подчеркивали стройный силуэт незнакомца.

— Здравствуй, кроссовка! — на распев произнёс незнакомец, улыбаясь.
— Здравствуй, — ответила в лёгком смущении она, — Ты кто?
— Я кроссы Адидас! — ещё шире улыбнулся незнакомец, — Бегаю, прыгаю далеко, взлетаю высоко, и мне не страшен ни снег, ни зной, ни дождик проливной! А ты кто?
— А я кроссовка Найка! — в свою очередь улыбнулась она, — Умею перепрыгивать большие лужи, бегать и прыгать...
Но её улыбка вмиг слетела, когда она вспомнила о своем горе.
— Я вижу, Найка, печалит тебя что-то?
— Моя хозяюшка хочет от меня избавиться, потому что её ПКМ твердит о том, что любовь в жизни можно найти только в том случае, если на тебе лакированные туфельки и юбка, а не джинсы и кроссовки.
— Да? — искренне подивился такому ответу Адидас.
— Да. И теперь мои друзья ДЖИНсЫ и я опечалены, что скоро нам прейдёт время покинуть родные стены и отправиться в последний путь, в мир, в котором живут ненужные вещи.
— А разве есть такое страшное место?
— Да, — грустно кивнула Найка, — Это место называется мусорной свалкой.
— Звучит безнадёжно.
— Что же мне делать?! — в сердцах воскликнула кроссовка, шнурки-усики безвольно упали на травку.
— Не печалься Найка, мы встретились не случайно. Я смогу помочь тебе, доверься мне.
— Чем же ты поможешь мне? — посмотрела на него кроссовка слегка заинтересованно.
— Я немного волшебник, — улыбнулся он и указал на вершину горы, слегка виднеющуюся из-за высоких городских домов, — Идем, Найка, думаю, смогу помочь твоему горю.
— Хорошо, идём, — ответила Найка, и они вместе зашагали по дорожке через парковую аллею.

«Сколько же здесь кроссовок! — дивилась про себя Найка, — Вот бы хозяюшка видела это, но, наверное, и ей сейчас тоже снятся красивые сны, где она также счастлива, как и я! Ах, жизнь — прекрасное творение! Каждый миг в ней чудесен и неповторим! И я сейчас шагаю рядом с таким добрым волшебником! Я кроссовка, не туфелька и я иду рядом с тем, кто предлагает мне свою помощь и поддержку! Ах, мир не без добрых кроссовок!»

Город Кросс был ярок и наполнен множеством всевозможных звуков и красок. Высоченные дома уходили в небеса, врезаясь в белые пушистые облака. Каждое здание было неповторимо индивидуально по своей архитектуре. Деревья были украшены разноцветными ленточками, и маленькие птички СЕРОГолУБКИ весело щебетали в листве.
Постепенно город отступил и перед взором Найки вырос красивый дом. Он был настолько великолепен, что на миг кроссовка замерла перед такой красотой не в силах вымолвить и слова. Дом был огромен, что не охватить и глазом, стены из стекла и мрамора были возведены к самым небесам, увенчанные шпилями и шапками облаков и было ощущение, что земля и небеса слились воедино и этот дом — единство этих миров. Здесь не было грани между реальностью и волшебством. Зелёные островки являлись намёком, что дом всё же не парит в воздухе, а прочно стоит на земле. Гармония и спокойствие овладели Найкой. Она взглянула на Адидаса и поймала себя на том, что улыбается ему, по сути, незнакомым кроссам, но на душе у неё так легко стало и спокойно, что не хотелось ни о чём думать.
«Вот бы не просыпаться никогда и навсегда остаться в этой сказке», — подумала про себя Найка и услышала рядом голос, который вернул её в состояние СЕЙ-ЧАС.

— Это твой личный мир, всё, что тебя СЕЙ-ЧАС окружает, твоё внутреннее состояние. Ты сама создала это, ты волшебница и только ты вправе выбирать, какой жизнью тебе жить.
Это были слова Адидаса. Он продекламировал сейчас то, что и так она знала всегда, только в череде будничных дел как-то немного позабыла простое правило, что она сама себе волшебник.

— Итак, я обещал тебе помочь. И вот мы здесь, — сказал Адидас, — Но если ты мне позволишь, я хотел бы предложить тебе немного больше.
— Что ты имеешь в виду? — поинтересовалась кроссовка.
— Для начала я приглашаю тебя войти в дом, — отозвался он, уже распахивая перед Найкой большие золотые резные двери, увенчанные символикой Солнца и Луны.
Найка осторожно переступила порог дома и вдохнула бодрящий аромат хвои. Адидас на миг исчез из поля зрения. Кроссовка осталась одна, расхаживая по залу, с интересом рассматривая всё вокруг. Всё здесь было ей знакомо, но она не могла понять, что именно. То чувство дежа*вю — будто она раньше была здесь. Не прекращая удивляться, Найка продолжала своё путешествие из зала в зал, пока не набрела на огромное зеркало в коридоре. Если не знать, что это зеркало, то можно со всего ходу стукнуться об него носом. Но Найка по каким-то соображениям знала, что это ЗЕРКАЛО, да не простое, а волшебное. Зеркальная поверхность не отражала облик, а показывало то, о чём тот думал тот, кто всматривался в отражение. Кроссовка думала о своей хозяйке и о том, что их дружеский союз рушат окружающие её люди, кто говорит ей о том, как ей следует жить и как поступать в разных ситуациях. Да проблема в том, что каждый видит этот мир по-своему и соответственно, советы даёт, отталкиваясь от собственной картины мира. «Как же помочь моей хозяюшке обрести любовь и гармонию?» — думала Найка и смотрела на образ той, о ком СЕЙ-ЧАС думала.
Радостное пение, раздававшееся в доме, прервало думы Найки и ЗЕРКАЛО затуманилось. Кроссовка вернулась в зал, где и увидела Адидаса с охапкой разноцветных шнурков у носков. Кроссы были торжественны. Он пел:

Твои проблемы здесь решатся в раз,
Ведь я в этом деле АС!
Стань ты мне женой СЕЙ ЧАС!
Ты согласна? Дай ответ,
Люблю тебя, сил больше нет!
С надеждой жду я твой ответ.

— Адидас! Ты делаешь мне предложение или ты издеваешься надо мной?! — воскликнула Найка, отойдя от него на порядочное расстояние, — Или у тебя сотрясение супинатора?!
— Я... ну… это, — он смутился, явно не ожидая такого поворота событий.

— Я вижу, что ты это, — передразнила его кроссовка, а сама думала: «Боже, я всегда мечтала о дружбе с таким вот красавцем, да еще он мне сделал предложение! Просто так, ничего не требуя взамен. Но разве может такое быть?» И тут же в сознание вклинилась собственная ПКМ и понёсся хоровод мыслей, что, мол, он чего-то не договаривает, что такого быть не может, а вдруг он пленит меня, а вдруг он чёрный маг? А если, а вдруг... И, Найка, испугавшись ситуации и тех картин, что разыграло ей её воображение, побежала со всех подошв своих быстрых прочь, прочь, подальше от всего этого безумства!
Проснулась Найка оттого, что хозяйка уже топочет в ней по мокрому асфальту, верно очень опаздывая на работу. Идёт дождь. Ледяной ветер ломает зонтик, и водитель машины обливает кроссовку лужей с дороги. Первая, вторая, седьмая, — казалось, все лужи в раз взбунтовались и решили влить в Найку больше воды. Чужие и грубые сапожки и ботинки наступали на неё.
После работы Найку кинули под скамью у входной двери. Она всей душой желала извиниться за свою рассеянность, но почти понимала, что этим уже ничего не изменить, и бежали её слёзки по шнуркам-усикам, повисшим до пола.
А в соседней комнате плакала её хозяйка оттого, что мужчины вообще не замечают её, такую замечательную, и ещё один день рождения она проведёт в одиночестве.
За окном плакал дождик из серой тучки. Плакал и кран-умывальник, плакали мокрые ДЖИНсЫ, свисая с веревки над ванной.
Засыпая, кроссовка просила лишь об одном, чтобы её хозяюшка была счастлива и любима.

— Привет! — восторженно поприветствовал кто-то кроссовку.
Она испуганно отскочила в сторону и, подняв глаза, увидела Адидаса.
— Ты чего вчера сбежала? — он улыбался.
— Кто ж это так сразу делает предложение, ещё не разобравшись толком в чувствах? Я лично не покупаюсь на такую чушь! Говори, что тебе от меня нужно?
— Ничего…, ну, то есть, я..., — Адидас стал запинаться в словах
— А! Ничего не приходит на ум? Ты предложил мне выйти за тебя замуж! Так? — наступала на него Найка, сощурив взгляд.
— Так.
— Так я тебе отвечу, что меня не купишь этими красивыми шнурками, и вообще всем мужикам только одно и надо..., ты и сам знаешь, к чему я клоню! Нет, не верю я этим сказкам о принцах!
— Я не такой, как другие…
— Да? А какой же ты?
— Другой. — Поникли кроссы.
— А я не верю в других! Да знаешь ли ты, что из-за тебя меня хозяйка теперь точно выкинет, потому что после той встречи с тобой я пересчитала собой все лужи, которые нам встретились по дороге!
— Я сожалею.
— Сожалеет он! Чего мне делать с твоим сожалением? И вообще…, — Найка хотела что-то ещё сказать, но замолчала. Гнев моментально слетел с неё, как и небывало. Перед ней стоял серее серого Адидас, шнурки-усики безвольно повисли до земли, красные полоски поблекли.
«О, я на миг стала СТЕРВОЙ, как мой враг туфелька, а ведь я не такая, и никогда не была такой. Что я делаю? Я же убиваю ЛЮБОВЬ, прямо СЕЙ ЧАС я уничтожаю это светлое чувство! Всё равно, что варвар!»
— Прости меня Адидас за то, что только что наговорила тебе... я. Я не знаю, как сказать. Я никогда в своей жизни не была в такой ситуации, когда незнакомец мне предлагает любовь, сердце и вечное существование вместе. Я испугалась, правда... я, — кроссовка подняла его шнурки-усики и бережно связала их в бантик, — Давай сыграем во встречу ещё раз, ну будто раньше ничего не было, а? — предложила она.
Адидас посмотрел на Найку влажными глазами. Кроссовка розовела румянцем смущения по всей своей стройной форме и очень-очень ждала ответа. Её шнурки-усики подрагивали от волнения.
Адидас вздохнул, ещё раз глянул на кроссовку и тут сон растаял.


Найка открыла глазки, сонно рассматривая стены прихожей.
Она ещё дома. Значит, она ещё нужна. Значит, ещё один день жизни она проведёт не зря.

Хозяюшка снова надела кроссовки и побежала по лестнице вниз. Настроение у неё было хорошим. Она даже что-то напевала себе под нос.
День был весёлым. Под ногами шуршали жёлтые листья, солнышко бросало яркие пятна на асфальт. Птицы весело щебетали в кронах деревьев.

И тут кроссовка обратила внимание, что вокруг неё спешат во все стороны кроссовки, разномастные, разноцветные, с красивыми усиками-шнурками.
И ближе, и ближе подходят чёрные кроссовки, с красными полосками, так напоминающими ей из сна кроссы Адидаса.
Незнакомец замедлил ход и приветливо улыбнулся: — Здравствуй. Можно с тобой познакомиться? — спросил хозяин чёрных кроссовок.

— Можно, — ответила хозяюшка.
И тут чёрные кроссовки подмигнули Найке.
— Здравствуй! Я кроссы Адидас! Бегаю и прыгаю далеко, взлетаю высоко, и мне не страшны ни снег, ни зной, ни дождик проливной! А ты кем будешь?
— А я кроссовка Найка! Умею перепрыгивать большие лужи.
— Давай дружить? — предложил незнакомец.
— Давай, — согласилась Найка и желтое солнце заиграло румянцем на её белых боках.
В мире стало больше на две пары влюблённых сердец.
НАЙКа и АДИДАС шагали рядом, в любви и понимании. Шагали вместе в свой мир, где царит волшебство.