НАЙКа - 2 Лови радугу!

Жила была в некотором царстве, в некотором государстве, кроссовка Найка. Была она в молодости шустрая, спортивная, стройная, отбоя от поклонников не знала. Вся устремленная вперед; так и пробегала она в девках. А как задумываться стала, что одна, да подружки все уж замуж-то повыскакивали, так Найка и схватилась за голову, да форму уж стала терять. Бока ее вытерлись, шнурки износились, и подошва местами потемнела да сбилась. И посылали теперь, кроссовку, по распределению, не на праздники спортивные, а на уборку картофеля, да прополку грядок. Грустить стала много Найка, лить соленые слезы и убиваться о своей судьбинушке.

— Эх, жизнь моя, кручинушка, — вздыхала каждый раз кроссовка Найка, сидя перед телевизором и любуясь на лакированные туфельки, мелькавшие в кадре разных передач, — Они такие красивые, такие успешные, а я?
— А что ты? — обращалась к Найке ее подружка-соседка — стоптанные тапочки. Тапка обычно была в курсе всех событий, которые оповещали с голубого экрана и никогда, не покидала стены квартиры.
— Да ты посмотри на меня. Я же страшная, стоптанная, потертая, с выцвевшими шнурками. Да еще и одинокая, — причитала кроссовка.
— Да ладно тебе, уж кому вздыхать, так это мне, — фыркала тапочка в ответ.
— Это почему? — удивлялась Найка, вопросительно глядя на соседку.
— Потому что ты хотя бы там, мир видишь, а я? Всё дома да дома сижу.
— Да..., — соглашалась Найка и на этом у них разговоры обычно заканчивались.
Найка уходила мыться и спать, а тапочка до утра смотрела телевизор.

Так тянулись дни, лениво и однообразно. Найка уезжала каждый день на работу, ковыряться в земле, а тапочка смотрела телевизор и занималась приборкой по дому.

Но однажды — а сказка без того не была бы сказкой — Найку вызвало начальство к себе на серьезный разговор. Разговор, видимо, был очень серьезный, что начальник запретил к себе кого-либо впускать и выпускать.


Резиновые сапоги — босс и гроза всех картофельных полей, Чиныч или официально Мейд ин Чина — был человеком грузным, с ленцой и с глазками узкими, будто постоянно подозревал всех во всем. У Найкиного босса была одна особенность: он никогда не чистил своих сапог. Грязь, налипшая к подошвам за день, сама отваливалась к вечеру. Кроссовка этому делу очень завидовала, потому что ей подолгу приходилось ковыряться в подошве, чтобы счистить с себя землю.
Мейд ин Чина, сидел за своим столом. Найке было предложено присесть и выпить, по случаю. Найка отказалась. Этого самого случая она не уразумела. На дворе стоял день, и пить с начальником она трусила, ссылаясь на то, что она не пьет.

— У меня к тебе поручение, — начальник вытянул ноги под столом и чуть приосанился, — Приезжает очень дорогой гость. Нужно его встретить, показать городские достопримечательности и ко мне в гости проводить.
— А почему я? — удивленно всплеснула шнурками Найка.
— Потому что сабо Армани укатила на море, — буркнул сапог, помрачнев, — А сандалии Юдашкины приболели. Некому больше.
Мейд ин Чина развёл руками и наливка в пузатой таре, предложенная ранее Найке, скрылась за голенищем его сапога, в сейфе.

— Да... так мне, это, надо подъемные, чтобы привести себя в надлежащий вид, — Найка подняла подошву, с которой съехал на ковер толстенный кусок грязи.

— Ладно-ладно! — спохватился Чиныч. Глаза его распахнулись, руки затряслись. Персидский ковер испорчен, — Будут тебе и Канары и какава с молоком и ПЁРламутровые бусы, как задание выполнишь. Кстати, гость будут через три часа, так что будь готова. Да и сама его встретишь в аэропорту.
— Но...
Найка шагнула к двери и обернулась, пребольно впечатываясь носком в закрытую перед её носом дверь: босс её опередил, явно не желая отпускать ценный кадр раньше положенных инструкций.
— А... а если я, — взялась несмело предположить Найка, но отскочила в сторону, так как дверь внезапно перед ней распахнулась. Сапог сощурил глаза, смерив кроссовку высокомерием, молвив:
— А если задание провалишь, я тебя уволю, и тебя сошлют на свалку, мусор лопатами воротить.

Дверь захлопнулась за её спиной и Найка грустно поплелась домой.

— Везде подстава, — всхлипнула она, когда поднималась на девятый этаж по лестнице. Лифты на месяц отключили в подъезде. Именно сегодня.


Домой кроссовка зашла тенью и села на пороге у дверей. К ней подошла тапочка с палочкой-ковырялочкой.
— На вот, грязь счисти, а то я только что полы помыла, — сказала она и как всегда почапала на кухню, там убегало молоко.

— А-а-а! За что мне это? Я же работала себе, работала и тут бац, хотят уволить! — заголосила Найка, заливая чистый пол солеными слезами.

— За что? — прискакала с кухни тапка, вытирая руки о фартук.
— Да ни за что. Чиныч сказал, что пока я той делегации город не покажу, мне и премии не видать и вообще, — ревела Найка, разводя лужу. Водные потоки уже кружили паласы на полу.
— Эй, перестань! Ты сейчас тут наводнение мне устроишь. Давай-ка ты сначала делегацию ту встретишь, город покажешь, а уж потом и реви. — Тапка топнула, второй подошвой прихлопнула и Найкино озеро на полу вмиг просохло.
— Да как же я поеду? Я же курам на смех. — Кроссовкины слезы снова грозили залить пол. Но тут тапочка улыбнулась и хлопнула себя по бокам.
— А я на что? — воскликнула она.
— То есть? — непонимающе посмотрела на тапку кроссовка. В глазах все двоилось: тапок теперь было не пара, а две пары. Все они золотились узорами дивными на красном бархате, а опушка поверху одежки ходила волнами, как волны морские при сильном ветре.
— Я подарю тебе вещь дивную, она тебе придаст сил и уверенности. А пока я искать её буду, ты в ванную ступай, да ноги свои помой, а то я сама их тебе помою, — тапка затолкала удивленную Найку в ванную и ушла в комнату, колядовать.

Люди говаривали, что Тапочка была колдуньей знатной, да только ее знания всегда злые люди желали и по молодости она много ошибок наделала, а теперь вот решила вспомнить умение свое, да на добро положить. Достала книги из сундуков, сдула с них пыль. Повытаскивала разные корешочки да вершочки, все в кастрюльку скидала, помешивая палочкой-ковырялочкой, пританцовывая, да приговаривая:

Новый наряд созревает
Да Найку одевает.
Чтобы в нем она была яркая,
Успешная и сладкая.
Чтобы мечты ее сбывались
И хорошие люди прилеплялись.

Так Тапка нашаманила новый наряд для кроссовки и пока та мыла себе подошвы в ванной, ее новый имидж был уже сотворён.

— Вот, надевай это, — отозвалась Тапка, протягивая Найке красивый наряд, от которого у кроссовки дух перехватило.
Ткань переливалась всеми цветами радуги, ароматами луговыми, цветами полевыми комната наполнилась, солнышко заиграло зайчиками.
— Он очень красивый. — Найка натянула на себя обновку, которая пришлась ей впору. Тапочка улыбалась, видя, как сияет кроссовка при виде своего нового имиджа.

— Теперь подбелим подошву. — Тапка со знанием сапожного мастера, принялась махать щётками с кремом.
Через полчаса метаморфоз, перед зеркалом стояла очаровательная кроссовка Найка. Бока ее переливались, в шелковых шнурках резвились солнечные зайчики.

— Ну, я побежала, — отозвалась Найка, глянув на часы.
— Удачи, — тапочка помахала ей вслед.


На улице все оборачивались. Туфельки с завистью смотрели в след легкой походке Найки. Мужчины распахивали дверцы своих четырех, трех и двух колесных средств передвижений, предлагая Найке прокатиться с ветерком. А она все бежала вперед, не обращая ни на кого внимания. Девушка была целиком поглощена предстоящей встречей. Найка понятия не имела, кто же такой важный прилетает, но она была в себе уверена, что сделает все как надо.


В аэропорту было много народа. Самолет приземлился, подкатывая к терминалу: пассажиры толпой хлынули в зал ожидания. Встречающие колосились разноПЁРстной толпой, выхватывали приезжих и уплывали из здания. Зал постепенно опустел. У перил одиноко стояла фигурка, с дощечкой на вытянутых шнурках, гласившая: «от Мейд ин Чина», но никто так и не подходил.

— Может я Вам сгожусь? — раздался голос за её спиной. Найка вздрогнула от неожиданности и обернулась. Рядом, выше ее на голову, стоял сногсшибательный блестящий мужчина. Бока его сверкали зеркальным полотном, подошва была черной, толстой, с высоким подъемом, а шнурки свешивались до пола широкими серебряными лентами.

— Ой, — пискнула Найка, теряя дар речи.
— Я Адидас, — представился он и протянул руку для рукопожатия.
— А я... Найка, — отозвалась кроссовка, робко пожимая его широкую ладонь.
— Смотрю я, стоите Вы одна, кого-то ждете, а этот кто-то не идет, — отозвался незнакомец.
— Да, что-то не видно, — вздохнула кроссовка, с интересом поглядывая на мужчину.
— Можно Вас угостить чашечкой кофе? — вежливо предложил Адидас.
— Ну... если Вы заверите меня, что Вы хороший, то можно, — застенчиво улыбнулась Найка.
— Я — хороший, — улыбнулся он в ответ и протянул девушке свою визитку.

«Адидас — дизайн Вашей жизни».

Найка удивленно взглянула на мужчину.

— Я Вас надолго не задержу, — Адидас кивнул в сторону выхода.
— Ну, ладно, — пожала плечами кроссовка, решив, что раз ее делегация все равно не прилетит, то кофе выпить можно, тем более, что её угощают. Прислонив дощечку с приветствием у стены, Найка последовала за своим новым знакомым.

В летнем кафе они сели друг против друга, под зонтиком от солнца, и заказали кофе с лимоном.

— Я путешествую, — начал свое неспешное повествование Адидас, — Познаю новые города, страны, участвую в разных клубных тусовках, устраиваю жизни чужих мне людей, а сам свою пока устроить не могу.
— Сапожник без сапог, — улыбнулась Найка.
— Простите, что? — переспросил ее собеседник.
— Это поговорка такая. Часто сапожнику некогда сшить себе сапог, он всегда занят обуванием чужих ног.
— А-а…, — понимающе кивнул Адидас и отпил кофе, рассматривая Найку, — У Вас очаровательная улыбка.
— Спасибо, — Найка смущенно опустила глаза, гоняя ложечкой по чашке дольку лимона.
— Я говорю от чистого сердца, — незамедлительно добавил Адидас, — Несмотря на Ваш наряд, а он сшит великолепно, я вижу стеснительную кроссовку, которая неудовлетворенна собственной жизнью.
— М? — Найка вскинула на мужчину осторожный взгляд.
— Да-да, — продолжил он, — Это видно по вашим покатым плечам.
— Ах, — Найка еще ниже опустила голову и с глаз покатились слезы, падая в чашку и делая кофе соленым.
— Почему Вы плачете? Я Вас обидел? — Спохватывается Адидас, подсовывая Найке салфетки. Радужный наряд кроссовки начал тускнеть, шнурки обвисли.
— Я самая несчастная на свете кроссовка, — причитала Найка, разводя под ногами болотце из слез, — Я теперь ни на что не годна, кроме как копать картошку и пропалывать грядки.
Болотце разрасталось, разливаясь вокруг и нужно было срочно принимать меры. Мужчина ухватил пробегающего мимо официанта, заказывая резиновую лодку, да поскорее. Вода плескалась по пояс, а кроссовка всё плакала и плакала, не слыша никого вокруг, погруженная в своё горе.

Адидас тщетно пытался успокоить Найку, которая выплакала уже целое озеро. Мимо проплывали столы и стулья с посетителями, которые пили соленый кофе. Кто-то уже нырял с аквалангом, кто-то пытался оседлать волну на доске.

— Я и сейчас самая несчастная! А-а-а! Я не встретила делегацию и теперь меня сошлют на свалку, мести кучи мусора! А-а-а! — голосила кроссовка.

Адидас понял, что поток слёз её не унять и решил переждать мокрое дело. Подогнал свою яхту, привязал резиновую лодку к корме, на всякий случай. Пересадил Найку на яхту и взял курс к родным берегам.
— Где я? — прозрела Найка, стоя возле перил и вглядываясь в голубую даль.
— Ты на моей яхте, в море, которое ты сотворила. Но на седьмой день ты прозрела, и выглянуло солнце, — процитировал Адидас кусочек из библии и улыбнулся своей спутнице.
— Ты меня похитил? — встрепенулась кроссовка.
— В некотором роде, — стал править он к берегам яхту, над горизонтом показались горы.

— Ой! Там кто-то стоит! — встрепенулась кроссовка, указывая рукой на возвышающуюся одинокую фигуру где-то у берегов.
— Это статуя Свободы, — отозвался Адидас, — Я везу тебя к себе домой.
— Зачем? — вскинула Найка на него удивленный взгляд.
— Ну как зачем? Я привезу тебя домой и нареку своей женой, — отозвался он.
— А мотив? — Найка сощурила глаз, совсем как Чиныч это делал.
— Я одинокий и ты одинокая. Вместе нам будет не так одиноко, — отозвался Адидас, причаливая к берегу и пересаживая Найку в лимузин, — Понимаешь, Найка, ты особенная, другая. Ты не позарилась на мои миллионы, ты открытая и добрая. Я именно тебя искал, только не знал, что такие девушки как ты — существуют.
Найка пыталась собрать свои мысли вместе, но они все разбежались в страхе, рисуя ей картины, где она станет Н-надцатой женой большого гарема и никогда больше не увидит родной земли. Но спутник её продолжал разговор, глядя на спутницу, притихшую рядом с ним.
— А еще ты как ребенок — впечатлительная и доверчивая, такая, которую сразу оберегать хочется, защищать от плохих людей. Ты не бойся меня. Я тебя не обижу.
— Хм. — Отозвалась Найка, глядя в окно на высотные здания, устремленные шпилями в небеса.
— Ты мне не веришь? — погрустнел Адидас
— Просто я несколько озадачена. — Найка оторвалась от созерцания пейзажа за окном и повернулась к собеседнику. — Я столько лет ждала, ждала, ждала своего принца, бока чистила, на диетах сидела. А потом вдруг бум-с, и как снег на голову — ты свалился.
— Почему же как снег? — улыбнулся Адидас, — Я ехал на встречу с Мейд ин Чином, чтобы обустроить его жизнь, а тут вижу тебя, да как вступило в сердце, не вдохнуть, ни выдохнуть, а глаза у тебя грустные, хоть и наряд красивый. И я решил, что не буду ему помогать, буду тебе. Вот.

Высотные здания остались позади, и лимузин въехал на цветочное поле. Вокруг порхали бабочки, перелетая с цветка на цветок.

— Идем, — Адидас потянул за собой Найку.
— Куда? — удивилась кроссовка.
— Увидишь, — отозвался мужчина, после попросив спутницу немного его подождать и никуда не уходить, а сам скрылся за невысоким холмом.
Найка пожала плечами, с минуту переминаясь с ноги на ногу.
— Хо-хо-хо! — донеслось откуда-то сверху. Найка посмотрела вверх, да так с улыбкой и застыла. В облаке разноцветных воздушных шаров летел Адидас, правя к Найке, обсыпая ее полевыми цветами и конфетами.
— Что это?! — воскликнула девушка, кружась в дивном радужном потоке. Ее смех разлился по полю сотнями звонких колокольчиков.
— Это посвящение в твою новую жизнь, — отозвался Адидас, приземляясь перед кроссовкой и вставая на одно колено, торжественно протягивая ей целую охапку разноцветных шнурков.
— Прошу у тебя разрешения стать моей женой.
Адидас зажигал вокруг себя светлячков. При свете дня они напоминали золотые пушинки на поле из одуванчиков.
— Я согласна! — рассмеялась Найка, принимая подношение, прижимая подарки к своему сердцу.


Так Адидас и Найка поженились и зажили долго и счастливо.
Тапочку-колядовщицу пригласили жить к себе. Дом был большой и просторный, так что Тапочка была только рада, что ей хлопот прибавилось.

Говорят, что Чиныч ушел с работы, сменив имидж на калоши, но это уже совсем другая история.


И я там была, и мёд-пиво пила; по шнуркам текло, да в рот не попало.