Истоки Вакхической песни Мирры Лохвицкой

    
               
              Истоки  «Вакхической песни» Мирры Лохвицкой.


                Тимофеев- Пландовский - Лохвицкий


14 ноября 2026 г.                Санкт- Петербург               


   Стихотворение «Вакхическая песня» Мирра  Лохвицкая написала почти одновременно с другим стихотворением «Я жажду наслаждений знойных», в котором более отчетливо выражено общее состояние её устремлений в тот период:

                Во тьме потушенных свечей,
                Утех блаженно-беспокойных,
                Из вздохов сотканных ночей.

                Я жажду знойных наслаждений,
                Нездешних ласк, бессмертных слов,
                Неописуемых видений,
                Неповторяемых часов.

                Я наслаждений знойных жажду,
                Я жду божественного сна,
                Зову, ищу, сгораю, стражду,
                Проходит жизнь, – и я одна!
                М.Лохвицкая.«Я жажду знойных наслаждений». 1896-1898

   Вот и в стихотворении «Вакхическая песня» подтверждаются сова: «Зову, ищу, сгораю, стражду»:

                Эван, эвоэ! Что смолкли хоры
                Восторгом песен теснится грудь
                Манят призывы, томят укоры,
                От грёз бесплодных хочу вздохнуть.

                Пусть брызжет смело в амфоры наши
                Из сжатых гроздьев янтарный сок.
                Эван, эвоэ! поднимем чаши...
                …
                Сплетёмте руки — нас жизнь зовет.
                Пока мы в силах, пока мы юны,
                Эван, эвоэ! вперёд, вперёд!
                М.Лохвицкая. «Вакхическая песня». 1896 - 1898

   Оба  стихотворения скорее всего написаны во второй половине  1898 г., во время второго кризиса отношений поэтессы с мужем, когда муж, Евгений Жибер ушел из дома, а какие-то знакомые поэты, особенно Бальмонт, начали  при каждой встрече объясняться в любви. К тому же,  внутри самой Миры в этот период женского рассвета все бурлило, и глушить в себе призывы жизни она не желала.         
   (Более подробно об этом периоде смотри мою статью «Мирра Лохвицкая и её окружение. Реальность и фантазии». Главы 8.1 и 13).
   Вот и вспомнила поэтесса греческих вакханок, о которых они, выпускницы  Александровского института, спорили десять лет назад. Тогда жаркие споры вызывали драмы, трагедии древнегреческих поэтов: Плутарха, Гомера, Еврипида. Часто сюжеты этих произведений выстраивались, вокруг нового бога, завоевавшего всю Элладу — Вакха.
   Вакх – это другое имя Диониса, происходящее от восклицания «Иакх!». В греческой мифологии Вакх, сын Зевса единственный бог мужского пола, кроме самого Зевса, почитавшийся в Элевсинских мистериях. Муж или сын Деметры, «Иякх, иакх» – так восклицали во время Элевсинских мистерий, и этот возглас превратился в имя бога, несущего черты земледельческого божества. «Эвон. Эвоэ!» так участники дионисийских мистерий взывали к богу в состоянии религиозного воодушевления, часто в лесах или горах, во время ритуальных плясок в Древней Греции.

            «Я Диониса зову, оглашенного криками «эйя!»
             Перворожденный и трижды рожденный, двусущный владыка
             Неизреченный, неистовый, тайный, двухвидный, двурогий,
             В пышном плюще, быколикий, «Эвои!» восклицающий, бурный,
             Мяса вкуситель кровавого (сырого мяса), чистый, трехлетний (потому что является после трёх лет), увитый
             Лозами, полными гроздьев…»
                Орфический гимн, Дионис)

   Эван – греческое дополнение к имени со значением «благородного происхождения».
   Эвое - одно из прозвищ Диониса.
 
   Е.А. Торчинов в свое книге пишет:
   «В Дельфах мистерии в честь Диониса совершалась раз в три года в ноябре. Пять святых и чистых дельфийских жрецов, как о том повествует Плутарх, отправляли над гробом Диониса ритуал воскрешения бога: соединяли его разрозненные члены, видимо вылепленные из воска или выточенные из дерева, а вакханки-фиады колыбельной песней «будили спящего». В это время тысячи вакханок со всей Греции исступленно плясали вокруг дельфийского святилища, ликуя по случаю воскресения бога.
   В Афинах Дионисийские мистерии-ритуалы смерти-воскресения Диониса совершались ранней весной (февраль – март). В этот день верховная жрица Афин – «царица» и четырнадцать младших жриц – входили в святая святых храма, где в четырнадцати корзинах хранилось четырнадцать членов растерзанного бога. Жрицы подходили к четырнадцати жертвенникам, повторяли слова молитвословия. доставала из корзинки часть тела бога, умащали ее благовониями, окуривали фимиамом и закалывали приготовленную заранее жертву (животное) перед алтарем. Потом все части тела Диониса отдавали верховной жрице, которая соединяла их воедино. Это еще «бездыханное» тело она уносила в сокровеннейшую часть храма, где и «воскрешала» убиенного бога, который после «воскресения» являл себя на торжественном шествии, направлявшемся в «стойло жертвенного быка», где «царица» проводила с воскресшим Дионисом ночь, чтобы зачать от него в мистическом соитии.
   Если ритуалы смерти-воскресения Диониса совершались относительно спокойно, то другие дионисийские празднества, напротив, имели чрезвычайно бурный, оргиастический и кровавый характер.
   Все они предполагали наличие «энтузиазма» (то есть обуянности, одержимости богом). Как правило, в этих буйных оргиях участвовали преимущественно женщины, менады или вакханки. Подобные ритуалы отправляли во всем эллинском мире – от северных лесов горной Фракии, где культ Диониса всегда был популярен, до южноиталийской Великой Греции.
   Женщины устремлялись на эту оргию-радение внезапно, как будто услышав далекий зов невидимого Возлюбленного, некоего Девьего бога. «Нам сказали, что ты не бог, а мы не верим, а мы не верим», – восклицают менады Девьего бога. «На гору, на гору! ЭВАН -ЗВОЭ , ЭВАН-ЭВОЭ», – в экстазе и беспамятстве восклицают девы Диониса. В этих лесах и горах, на лоне дикой природы в экстатических безумных плясках им «является» их бог-освободитель. Так исступление, по слову Еврипида, кончается надгробным рыданием. В античных источниках историй о растерзании вакханками животных, в основном быков, достаточно много. Это кровавый экстаз, экстаз растерзаний и опьянений убийством. Иные исторгали пронзительные звуки из флейт, били в бубны, распевали песни под дикие мелодии, звали своего бога:

                Каков бы ни был образ твой, явись –
                Явись огненнооким львом,
                Стоглавым змеем или горным туром, –
                О бог, о зверь, о тайна тайн, – явись!
                (Еврипид. «Вакханки». Пер. Д.Мережковского)

   И они видели, как бы призрак бога то является им, то исчезал».(Торчинов Е.А. Книга Религии мира: опыт запредельного. Психотехниа и трансперсональное состояние. 1998 г.).

   М. Лохвицкая книги Е. Торчинова читать не могла, но она была знакома с древнегреческими поэтами и с поэзией К.Н. Батюшкова, который в 1815 г написал стихотворение «Вакханка»:

                …
                Все на праздник Эригоны
                Жрицы вакховы текли;
                ...

                В чаще дикой и глухой
                Нимфа юная отстала;
                Я за ней — она бежала
                Легче серны молодой.
                …

                Строгий стан, кругом обвитый
                Хмеля желтого венцом,
                И пылающи ланиты
                Розы ярким багрецом,
                И уста, в которых тает,
                Пурпуровый виноград -
                Все в неистовой прельщает!
                В сердце льет огонь и яд!

                Я настиг — она упала!
                И тимпан под головой!     ( тимпан- бубен)
                Жрицы Вакховы промчались
                С громким воплем мимо нас;
                И по роще раздавались
                Эвоэ! И неги глас.

   На это стихотворение Батюшкова в журнале «Нива» за 1877 г. №11, был напечатан отзыв К.Даута «Вакханка»:
   «В этой вакханке окрыленной «пляской без роздуху» словно олицетворяется Эллада, вечно юная, вечно прекрасная, веселая, полная сил, в быстрой пляске, несущаяся все вперед и вперед, манящая за собою всех, не желающая знать, помнить и размышлять о смерти, поставившая своим девизом лучшее из того, что дала нам природа — жизнь».

   Более цельным и ярким я вижу стихотворение Мирры «Я жажду знойных наслаждений».
   Закончить разговор о стихотворении Мирры Лохвицкой «Вакхическая песня» мне хочется высказываем старца ТИРЕСЕЯ из драмы древне греческого поэта Еврепида «Вакханки»:

               Конечно, женщин скромности учить
               Не Диониса дело: это дар
               Самой природы. Чистая душою
               И в Вакховой не развратится пляске.


   Вся информация, размещенная на данном сайте , охраняется в соответствии с законодательством РФ об авторском праве и международными соглашениями.   
   Никакая часть данной статьи  не подлежит использованию кем-либо в какой бы то ни было форме, в том числе  воспроизведению, распространению включая Интернет, переработке для публичного использования  без письменного предварительного разрешения владельца авторских прав.
   По вопросу организации доступа обращайтесь по адресу Lexskow9d@mail.ru   


© Copyright: Николай Тимофеев-Пландовский,
Свидетельство о публикации №226111402125


Рецензии