Та, что не смогла уйти. Глава 6 ч. 4

Домой мы вернулись в молчании. Джин Ён был бледнее обычного, а я - зла, как тысяча демонов. В голове крутилась одна мысль: «Сука! Эта лысая моль выболтала Джин Ёну то, что я хранила в тайне почти четыреста лет!».

— Эл, Лисёнок, это правда?! — голос Джин Ёна прозвучал глухо. Тишина, повисшая в комнате, стала почти осязаемой.

Я на секунду замерла, пытаясь выиграть время, и, как могла, изобразила недоумение:

— О чем ты? Какая правда?

— Оракул сказал, что ты знала, — он сделал паузу, и в его глазах отразилось нечто пугающее — смесь боли и ледяной уверенности. — Знала. Конечно, ты знала...

— Да что знала-то?! — я вспыхнула, чувствуя, как внутри закипает раздражение, смешанное с липким страхом. — Какая-то плешивая моль в занавеске наплела невесть чего, а ты развесил уши! Джин Ён, это же бред, несусветная глупость. Как ты можешь верить этому старикашке?

— Эл, ты не понимаешь, — он выдохнул, и в этом звуке было столько усталости, что у меня сжалось сердце. — Оракул не ошибается. Пусть он выглядит как нелепый старик, но он — не мортоэрт, не Бог и не человек. Никто не знает, кто он такой, но его слова — это истина в последней инстанции. Ещё никто не смел сомневаться в его предсказаниях. Скажи мне правду… ты ведь знала, что погибнешь из-за меня? Не молчи!, - его голос сорвался на крик.

Он отвернулся, и я увидела, как предательски блеснули его глаза. Внутри всё оборвалось. Я запаниковала - если он сейчас слетит с катушек, если даст волю этому отчаянию, я потеряю его быстрее, чем любое пророчество успеет сбыться. И виновата в этом буду я. Не тот безумный старик, а я, со своим молчанием.

Я подошла сзади и крепко обняла его, прижавшись всем телом к его спине, пытаясь передать ему хоть немного своего тепла.

— Родной мой, успокойся, пожалуйста, — прошептала я. — Ну было у меня видение, давно, ещё в самом начале, в одну из первых наших ночей. Но я не придала этому значения — мало ли что привидится в бреду? Давай просто забудем об этом. Даже бессмертные когда-нибудь уходят, может, это случится через миллионы лет. Стоит ли тратить наше время на ссоры из-за того, что, возможно, никогда не произойдёт?

Джин Ён развернулся, взял моё лицо в ладони и пристально всмотрелся в глаза.

— Всё такая же безалаберная… Эл, может, тебе стоит держаться от меня подальше? Пока не поздно.

— И не мечтай, — я потянулась к нему, но он мягко отстранился. — Моя интуиция давно бы сдала тебя с потрохами, если бы ты был угрозой.

— Интуиция? — он горько усмехнулся, поглаживая большим пальцем узор на моем запястье. — А почему же ты не послушала ее, когда она показала тебе твою смерть? Почему, вместо того, чтобы бежать от меня подальше, ты стала моей… окончательно?

Я промолчала. Сказать, что именно в тот момент я была счастлива от того, что погибну сама, а, значит, он будет жить...  Нет, не могу я этого ему сказать...

— Джин Ён, даже если бы она показала мне миллион таких видений с точной датой, я бы всё равно осталась, — я смотрела прямо в его глаза, не отводя взгляда. — Я люблю тебя больше жизни. Одна минута с тобой дороже вечности без тебя. Пусть я погибну, но перед этим я буду счастлива.

Он тяжело вздохнул и наконец притянул меня к себе, зарываясь лицом в мои волосы.

— Ох, Лисёнок… Как с тобой спорить? Нам нужно найти способ обойти это проклятие.

— Проклятие? — переспросила я, чувствуя, как в голове начинает пульсировать авантюрный план.

— Да, именно проклятие, — твёрдо повторил он.

Я прикусила губу, обдумывая идею. А что, если разыграть спектакль? Провести «древний» ритуал, якобы из арсенала Высших Богов, который, якобы, способен разорвать любую предначертанную нить? Джин Ён не настолько силён в тонкостях нашей древней магии, чтобы отличить настоящий ритуал от искусно состряпанной бутафории. Если он поверит, что опасность миновала, если его отпустит  чувство вины — это станет лучшим лекарством для нас обоих.

***

Следующие несколько дней прошли тяжело.

Джин Ён, изо всех сил старающийся выглядеть спокойным и обычным внешне, внутри был постоянно погружен в раздумья. И они были тяжёлыми. Из его глаз исчезли весёлые искорки, которые я так любила. Вместо них в любимых глазах поселилась тоска. Это было мучительно, не выносимо. Но я ждала, что он всё-таки как-то примирится с этой мыслью, успокоится. Надеялась, что, может быть, мне удастся усыпить его тревогу.

Я постоянно думала о том, что виной всему - вся суть мира мортоэртов. Этот мир буквально пропитан древними традициями, во многом чуждыми и непонятными Богам. И Джин Ён не был исключением. Он так же, как и все мортоэрты, вырос в этих традициях, впитал их с молоком матери. И с этим уже ничего было нельзя поделать. И, к сожалению, слепая вера в слова этого бл*дского Оракула, была одной из них. Я, раньше совершенно спокойно и терпимо относившаяся ко всему, что составляло основу менталитета мортоэртов, теперь  люто возненавидела эти проклятые традиции, лишающие их самой возможности критического мышления в подобных ситуациях.

***

Прошла неделя с того злополучного праздника, и моё терпение иссякло. Я решила попробовать вернуть прежнего Джин Ёна, воскресив в его памяти наши самые счастливые моменты.

Устроила пикник, воссоздав атмосферу того самого утра на Глоре, когда он впервые назвал меня своей женой. К счастью, именно в это время расцвело сиреневое дерево, которое я посадила у дома как живое напоминание о том дне. Расстелив плед под его ароматными ветвями, взяв лёгкое вино и фрукты, я позвала Джин Ёна. Увидев эту картину, он трогательно улыбнулся, погрузившись в воспоминания.

Мы долго лежали, обнявшись, обмениваясь редкими словами - обо всём, и ни о чём, слушая пение какой-то пташки, спрятавшейся в ветвях. Казалось, всё было хорошо, но в его глазах я видела тень какой-то безысходности.

Я первой начала расстёгивать его рубашку, прижимаясь к его губам.

-Джин Ён, родной, я больше так не могу, – прошептала я. – Стань прежним, прошу... Будь со мной...

- Лисёнок..., – тихо простонал он, одновременно стягивая с меня платье и спеша освободиться от своей одежды. Наши тела слились. Он был нежен, как всегда, но в его ласках сегодня чувствовалось какое-то отчаяние, какая-то исступлённость. В каждом поцелуе, в каждом движении, в каждом стоне сквозило прощание.

День сменился ночью, наполненной любовью, нежностью и невысказанными чувствами.

Мы уснули под утро. Точнее, уснула я... И никогда себе этого не прощу.

Когда я проснулась, Джин Ёна рядом не было. На подушке лежало сложенное письмо. Дрожащими руками, уже предчувствуя худшее, я развернула его.

«Лисёнок, любимая моя девочка! Прости, родная, но я должен это сделать. Если моё присутствие принесёт тебе гибель – я должен уйти. Эл, молю, постарайся забыть меня. Прошу, не горюй. Я долго думал, что, возможно, зря отдался этому чувству. Зря мы встретились. Я проклинаю тот день, когда появился в вашем доме. Наверное, Мин Хо был прав, говоря тогда, что я не принесу тебе счастья. Может быть, без меня ты всё-таки обратишь на него своё внимание. Он до сих пор любит тебя и, надеюсь, сможет сделать тебя счастливой.
Прощай, моя любовь. Не ищи меня, пожалуйста. Джин Ён.»

Строки расплывались перед глазами, но их смысл был ясен. Он принял решение сам, чтобы обезопасить меня.

«Как ты мог решить, что я смогу жить без тебя?!» – вырвался из моей груди отчаянный крик.