Авентюра 9. О первом классе
(Из воспоминаний)
Говорят, что одним из признаков психологической готовности ребёнка к школе является простой вопрос: хочет ли он идти в школу?
Я – хотела. О, как я хотела!
Мне хотелось новенький портфельчик с запахом кожи и молниями, которые так приятно расстёгивать и застёгивать. Мне хотелось учебники с гладкими страницами и картинками. Мне хотелось белые банты, большие, пышные, чтобы они торчали в разные стороны, как антенны. Мне хотелось всё. Я была готова к школе. Психологически. Эмоционально. Физически. Морально.
Но была одна проблема.
Тогда, в моём детстве, в первый класс принимали детей с семи лет. А тем, кому было ещё шесть, могли пойти в школу только при одном условии: если им до 25 сентября исполнится семь. Ну и, конечно, если было на то желание родителей.
А я – ноябрьская.
Мои родители пошли в школу договариваться, чтобы меня взяли с шести лет.
Им ответили
– Если останутся места, возьмём.
Мест не осталось. Меня не взяли.
И вот пятого сентября нам позвонили из школы и сказали:
– Ну, если хотите, приводите девочку. У нас места остались.
И мои родители... отказались.
Правильно сделали, между прочим.
Мои домашние рассуждали так: у всех детей был праздник – 1 сентября, Первый звонок, торжественная линейка. А у меня – не было.
И, похоже, только из этих соображений, чтобы у меня был праздник, как у всех, меня ещё на год оставили в детском саду.
Зато на следующий год – о, это был другой разговор!
На следующий год у меня были белые банты. Настоящие. Большие. Пышные.
У меня был новенький портфельчик с запахом кожи, с молниями.
И у меня была торжественная линейка, которую я запомнила на всю жизнь.
Первого сентября из всех динамиков, из каждого столба, из каждого угла школьного двора раздавались праздничные песни. Обязательно звучали:
«Буквы разные писать тонким пёрышком в тетрадь учат в школе, учат в школе...» и «Сестрёнка Наташка теперь первоклашка, теперь ученица она. И знает об этом вся улица наша, и знает об этом вся наша страна».
И когда я вприпрыжку бежала в школу с букетом гладиолусов (да-да, гладиолусов! Кто сейчас несёт гладиолусы в первый класс?), мне семилетней казалось, что действительно, вся страна знает о том, что я иду в первый класс. Что все взрослые смотрят на меня. Что все дети завидуют. Что вся страна – от Москвы до Владивостока – только и делает, что говорит: «О, смотрите, какая девочка идёт в первый класс! Какая красивая! С какими бантами! С какими гладиолусами!»
Детское ощущение масштаба – оно особенное. Ты маленький, а мир – огромный. И этот огромный мир – он про тебя. Он знает о тебе. Он празднует вместе с тобой.
До сих пор помню свою первую учительницу Полину Ивановну. Почти всегда в строгом сером платье, с убранными в тугой узел волосами. Для меня она была какого-то неопределённого возраста. В детском возрасте все люди старше сорока лет кажутся старичками и старушками. Поэтому не могу сказать, какого возраста была наша учительница. Мне она казалась бабушкой. А там, как знать. Может, она и была бабушкой. Может, у неё дома уже были взрослые дети и внуки. А может, ей было тридцать пять, и она просто выглядела строго.
Прошло много лет, но я до сих пор помню первый день в школе. Помню, как мы писали на листочке «кто что умеет», так сказала учительница. Мы, семилетки, сидели за партами и старательно выводили: «Я умею читать. Я умею считать. Я умею рисовать».
Потом эти листочки нам выдали на память по окончании начальной школы. Учительница собирала каждому ребёнку папку с его работами в течение всей начальной школы. Три года. Все контрольные, все сочинения, все рисунки, прописи. Целая маленькая жизнь, собранная в одну папку.
Знаете, я никогда не пожалела, что меня отдали в школу на год позже. Никогда.
Всё же у ребёнка должно быть детство. Настоящее. Полноценное. Без спешки. Без ощущения, что ты «не такой, как все», что ты «опоздал», что ты «новенький в сентябре».
Детство – оно ведь не бесконечно. Оно длится всего несколько лет. И эти несколько лет – они должны быть счастливыми. Они должны быть – твоими.
А школа... Школа никуда не денется. Она подождёт.
P.S. А гладиолусы я до сих пор люблю. Хотя сейчас уже почти никто не несёт их в первый класс. Сейчас несут цветы в пакетах, купленные в супермаркете. Или вообще не несут. Но я – люблю. Потому что гладиолусы – это запах моего первого сентября. Это запах детства. Это запах той девочки, которая бежала в школу и думала, что вся страна знает о том, что она идёт в первый класс.
И знаете что? Может быть, она и правда знала. Может быть, где-то там, во вселенной, есть такая запись: «1 сентября, такой-то год. Девочка с бантами и гладиолусами идёт в первый класс. Вся страна знает».
Потому что для неё – для той маленькой девочки – это была самая важная новость на свете.
Свидетельство о публикации №226111402150