Автобиографическая статья. Эссекс Карин

Эссекс Карин - американская писательница, прозаик, сценарист, журналист

Автобиографическая статья Карин Эссекс, написанная от её имени
Откуда я родом
Меня зовут Карин Эссекс. Я родилась и выросла в Новом Орлеане — городе, который сам похож на исторический роман: испанская и французская архитектура, креольские традиции, туман над Миссисипи, предания о пиратах, упырях и королевах балов. Для ребёнка с воображением это была лучшая декорация, которую можно было пожелать. Возможно, поэтому я, едва научившись ходить, увлеклась театром: ещё подростком играла на сцене и разрабатывала костюмы, а позже изучала театральную историю и дизайн костюмов в Тулейнском университете. Потом — аспирантура по английской литературе в Университете Вандербильта в Нашвилле и, уже много позже, степень магистра изящных искусств (MFA) по писательскому мастерству в колледже Годдард в Вермонте. 

Отец был хирургом, и в нашей семье к историям о людях относились с уважением — а к выдумкам с осторожностью. Мой способ разрешить этот спор: писать исторические романы, где выдумка опирается на документы. Юность прошла так: театр, путешествия по США и за границей, случайные профессии в киноиндустрии — и наконец Лос-Анджелес, где я поселилась окончательно.

Голливуд: продюсер изнутри машины
В Лос-Анджелесе я прошла путь от ассистента до вице-президента и старшего вице-президента продюсерских компаний. Для писателя это оказалось бесценной школой: я видела, как из «идеи» делается фильм, как в сцене рождается и умирает эмоция, как власть и деньги искажают историю ещё до того, как она станет историей. Это знание потом pervая вылилось в мои сценарии, а вегда — в понимание того, что сюжет и есть власть.

Журналистика: история Бетти Пейдж
Журналистикой я занялась по воле случая. Мой первый рассказ, «Три Одри», опубликовал журнал The Sun; на его основе и моё знание музыки наняли меня писать длинный портрет группы Los Lobos для журнала L.A. Style — так началась карьера музыкального журналиста. А в 1991 году я написала для L.A. Weekly обложечную статью «В поисках Бетти Пейдж» — о легендарной пин-ап-модели 1950-х, исчезнувшей с публичной сцены. Статья получила высшую награду Клуба прессы Лос-Анджелеса за развлекательную журналистику — и запустила, как потом писали, «возрождение» Пейдж в культуре.

Кульминацией стало то, чего не было ни у кого: Бетти Пейдж, скрывавшаяся от публики десятилетиями, согласилась встретиться и сотрудничать со мной — я осталась единственным журналистом, которому она это позволила. Так родилась книга «Bettie Page: Life of a Pin-Up Legend», написанная в соавторстве с Джеймсом Суонсоном (1996). В ней мы попытались показать всю противоречивость её образа: благопристойная дочь пастора — и икона эротической фотографии; существо, которое изображало соблазн, оставаясь при этом почти девственницей в собственном представлении о себе. Меня тогда поразило, как общество одновременно наказывает женщину за её свободу и зарабатывает на ней деньги — эта тема женского образа, созданного чужим взглядом, стала сквозной во всём, что я писала дальше.

Статьи, очерки и профили мои выходили в Vogue, Playboy, TV Guide, L.A. Weekly, L.A. Style и других изданиях. Я также вела писательские мастер-классы в Женском центре Университета Вандербильта.

Клеопатра: возвращение её имени
В 1992 году, изучая историю женщин, я обнаружила нечто, что меня всерьёз разозлило: реальная Клеопатра почти не совпадала с той, что жила в массовой культуре — «продукцией» Рима, а потом Голливуда. Я решила написать её заново.

Что было для меня важно:

Имя. Я пишу её имя через «К» — Kleopatra — подчёркивая её греческое, эллинистическое происхождение: она была не египтянкой по крови, а наследницей династии Птолемеев, правителей Македонского происхождения.
Правда против пропаганды. Клеопатра была жертвой информационной войны своего времени: победил Октавиан — и именно его пропаганда оставила нам образ распутницы, покорявшей великих мужчин. Я назвала это «кампанией по дискредитации» — и считаю, что моё дело было не «реабилитировать» её, а вернуть ей то, что она была: одну из самых блестящих и могущественных правительниц древнего мира, полиглота, дипломата, стратега.
Начало с детства и власти. Мой роман начинается задолго до Цезаря и Антония: с девочки, которая учится политике в собственном доме, учечизнённой властью в семье, интригами брата-соправителя. Первый том, «Клеопатра» (2001), завершается двадцатидвухлетней царицей в изгнании, готовящейся вернуться с Цезарем. Второй, «Фараон» (2002), — о расцвете и падении: союз с Цезарем, рождение его сына, союз с Антонием, войны и Акций.
Форма. Я выбрала роман, потому что он позволял «мост между реальной Клеопатрой и той, что существует в воображении публики». Я писала: у меня не принималась мысль, что самая могущественная женщина древнего мира вошла в историю только своей сексуальностью.
Книги стали бестселлерами — и я сама написала их сценарную адаптацию для Warner Bros. Так прошло по кругу: от Голливуда — в историю, из истории — обратно в Голливуд.

«Лебеди Леонардо» и дальше
В 2004 году, стоя в Милане перед фреской «Тайная вечеря» в трапезной монастыря Санта-Мария-делле-Грацие, я вдруг увидела — не картины, а женщин: сестёр д'Эсте, обеих муз Леонардо да Винчи, обеих женщин эпохи, каждая из которых пыталась распорядиться своей судьбой в мире, где судьбу распоряжаются мужчины. Так родился роман «Лебеди Леонардо» (2006).

Это история двух сестёр, Изабеллы и Беатриче, княжон Феррары, соперничающих друг с другом — за герцога Милана Лодовико Сфорцу, за власть, за то, чтобы именно их кисть великого Леонардо увековечила. Книга стала бестселлером в США и, особенно, в Италии, где она буквально взлетела на вершины книжных списков и была удостоена премии «Премио Рома» 2007 года за лучший иностранный роман. Для меня это признание имело особый вкус: книга о том, как итальянские женщины боролись за право быть увиденными, — получила признание в Италии.

Дальше:

«Похищение Афины» (2008) — роман о мраморах Элгина, выводимых лордом Элджином из Акрополя: я написала его двумя голосами — Аспасии, спутницы Перикла в Афинах V века, и Мэри Нисбет, жены Элджина, британского посла в Константинополе. Две женщины, разделённые более чем двумя тысячами лет, обе причастны к судьбе тех же скульптур. Меня всегда влекла тема того, что культура забирает — и не отдаёт.
«Влюблённый Дракула» (2010) — мой дерзкий эксперимент: переосмысление классики Стокера из женской перспективы, где Мина Мюррей перестаёт быть пассивной жертвой. Новый Орлеан моей юности и Британия XIX века здесь встретились в одном тексте.
В сценарной работе я, помимо адаптаций своих романов, работала над экранизацией романа Энн Райс «Мумия, или Рамзес Проклятый» — для Джеймса Кэмерона и 20th Century Fox — и над сценарием о Камеамеэ, первом короле Гавайев, для Columbia TriStar. Все мои романы переведены более чем на двадцать языков.

О методе и принципах
За десятилетия у меня сложились правила, которые я не меняла:

Все мои книги — о женщинах и власти. Как бы ни менялись эпохи, места и сюжеты — Клеопатра, сёстры д'Эсте, Аспасия и Мэри Нисбет, Мина Мюррей, Бетти Пейдж — это всегда истории о том, как женщина вступает с властью в переговоры: о собственном теле, имидже, наследии.
История пишется победителями — её надо переписывать. Я выбираю женщин, чей образ в культуре был искажён пропагандой, ханжеством или модой, — и восстанавливаю их голос. Это не «феминистская корректность», а работа историка: проверить, кто пишет историю и зачем.
Факты — прежде фантазии. Я работаю в архивах, с документами, с первоисточниками; вымысел начинается только там, где заканчивается документ. Читатель имеет право знать, где кончается история и начинается догадка.
Сцена учит всему. Театр и кино дали мне главное понимание прозы: не «расскажи», а «покажи». Каждая сцена должна что-то менять — иначе её нет.
Точность деталей — это не наукообразие, а уважение к читателю. Если героиня в XV веке ест то, чего не было в XV веке, — я потеряла доверие читателя ко всему тексту.
Что обо мне помнят
Меня вспоминают прежде всего как автора «Клеопатры» и «Лебедей Леонардо» — исторических романов, которые исследуют судьбы сильных женщин, вырванные из чужих искажённых портретов. Меня вспоминают как журналистку, вернувшую в культуру Бетти Пейдж. Меня вспоминают как сценариста, работавшего и с Голливудом, и с собственной литературой. Мои книги преподают в университетских курсах — от литературного мастерства до истории и женских исследований.

Если бы я могла дать совет молодому писателю, он был бы таким: выбирай героев, за которых тебе стыдно молчать. История переписывается не лозунгами, а конкретными портретами конкретных людей. Найди женщину или человека, чей голос был утрачен, — и верни ему голос, честно, с доказательствами и с уважением к сложности. Это труднее, чем писать модное, но остаётся в мире дольше.