Авентюра 11. Однажды в студёную зимнюю пору

Авентюра 11. Однажды в студёную зимнюю пору
Из воспоминаний

     В детстве я жила на Среднем Урале. И если вы ни разу не видели уральскую зиму, поверьте человеку, который видел, это вам не московские слякотные минус пять с дождём. Это вам не питерские ветра, от которых заворачивает зонтик вместе с хозяйкой. Это – зима. С большой буквы. С характером. С зубами.

     Морозы за тридцать были там не аномалией, а нормой жизни. Внутри окон, прямо в квартире, намерзал слой льда. Настоящий, толстый, крепкий лёд. Не тот, что в стакане с виски, а тот, что рисует узоры от пола до потолка и превращает спальню в ледяной грот. И тогда – о, радость! – ученикам официально разрешалось оставаться дома.

     Как мы этому радовались! Как прыгали, как визжали, как наслаждались этой внезапной свободой! Хотя, конечно, домашние задания ответственные ученики, то есть я, всё равно выполняли.

     Но я сейчас не про радость от отмены занятий. Я про другое. Про один случай, который я помню до сих пор. Случай, который, если подумать, мог бы закончиться совсем иначе. Страшнее. Намного страшнее.

     Это был шестой класс. Зима. Снежная, холодная, уральская зима.

     Нам, шестиклассникам, ставили сдвоенные уроки физкультуры. И наш физрук, мужчина сильно средних лет (мне он тогда казался чуть ли не стариком, хотя, наверное, ему было лет сорок пять, не больше, – в двенадцать лет все, кто старше тридцати, выглядят древними старцами) повёл наш класс в лес на лыжах.

     Школа находилась недалеко от леса. Буквально – перейди дорогу, и ты уже в тайге. Не знаю, как сейчас, но тогда стоило выехать за город, сразу начиналась настоящая тайга. Сосны до неба, сугробы по пояс, тишина такая, что слышно, как падает снег.

     И вот этому самому физруку показалось, что кататься по кругу на школьном стадионе скучно. Это, как он говорил, «балду гонять». А надо, значит, в лес пойти.

     Представляете, какие были времена?

     Никаких согласий родителей в письменном виде. Никаких разрешений администрации. Никаких приказов на выход с соблюдением правил «десять детей – один взрослый». Ничего. Просто учителю "торкнуло в голову": «А не пойти ли мне одному с двадцатью пятью шестиклассниками в лес?»

     И он пошёл. А мы – за ним. Потому что учитель сказал. Потому что тогда так было можно.

     Надо сказать, что в лес нравилось ходить не всем. Физрук задавал слишком быстрый темп, а мы должны были бежать по лыжне изо всех сил, но многие девочки были недовольны. На стадионе можно плавно скользить по лыжне, с удобной для тебя скоростью, под свою внутреннюю музыку. А в лесу – беги! Беги за физруком! Беги, пока не упадёшь!

     И вот так получилось, что перед этим уроком со мной случилась целая череда событий. Сначала – сильные морозы. Потом – я заболела. Потом – освобождение от физкультуры на две недели. Для двенадцатилетнего ребёнка это целая вечность без лыж.

     И вот я выхожу в первый раз за зиму на лыжах. И сразу – в лес.

     Не буду описывать красоту зимнего хвойного уральского леса. Хотя, если честно, он был прекрасен. Сосны в снежных шапках, тишина, солнце сквозь ветки, следы зайцев на снегу, где-то вдалеке стук дятла.

     Но мне было не до красоты. Мне было не до зайцев. Мне было вообще не до чего.

     Потому что – да, вы уже, наверное, догадались.

     Я потерялась.

     Физрук, как только мы вошли в лес, ринулся вперёд. Быстро. Очень быстро. Как человек, у которого впереди важные дела, а за ним – двадцать пять шестиклассников.

     А я после большого перерыва бежала, вернее – плелась, самая последняя. Ноги не слушались. Лыжи цеплялись за снег. Дыхание сбивалось. Я видела, как впереди мелькают куртки одноклассников, как они заворачивают за сосны, как исчезают за поворотом.

     Я старалась. Я, правда, старалась. Но я не успевала.

     И в какой-то момент я не успела за последним одноклассником. Лыжня сделала поворот – а я нет. Я пошла прямо. А надо было – налево. Или направо. Я уже не помню. Помню только одно: вдруг вокруг не стало ни одной куртки. Ни одного голоса. Ни одного скрипа лыж.

     Только лес. Сосны. Снег. И тишина. Такая тишина, что слышно, как колотится твоё собственное сердце.

     Лыжня, как потом выяснилось, шла по большому кругу. Мы должны были вернуться туда, откуда начали, и пойти обратно в школу. Но я-то об этом не знала. Я стояла посреди леса и понимала одну простую вещь: одна.

     Двенадцать лет. Зимний лес. Урал. Минус сколько-то. И никого вокруг.

     Знаете, что самое страшное в таком моменте? Не холод. Не темнота (было ещё светло, зимний день короток, но не настолько). Самое страшное – это осознание, что ты один. Что тебя никто не ищет. Что ты для этого мира – маленькая точка, которая просто исчезла.

     Я не плакала. Я даже не кричала. Я просто стояла и смотрела вокруг, и пыталась сообразить: куда идти? Направо? Налево? Прямо? А вдруг я пойду прямо – и уйду ещё глубже в тайгу? А вдруг там медведи? А вдруг волки? А вдруг я умру здесь, и меня найдут только весной, когда растает снег, и никто даже не вспомнит, что я была?

     Не знаю, сколько я так стояла. Минуту. Пять. Десять. Время в такие моменты течёт совсем иначе.

     И тут – о, чудо! – откуда ни возьмись, на лыжне появились мужчина и женщина. Совершенно незнакомые. Просто какие-то люди, которые катались на лыжах в этом лесу в этот зимний день.

     Они увидели меня. Одну. Стоящую посреди лыжни с потерянным видом.

     Они не стали спрашивать, как я тут оказалась. Они просто сказали: «Пойдём с нами, девочка». И повели меня по правильной лыжне. К выходу из леса.

     А потом проводили до школы, убедились, что я дошла, и уехали.

     А я приплелась в школу самая последняя.

     Физрук меня хватился только тогда, когда я красная, запыхавшаяся, с лыжами наперевес появилась у школьного крыльца.

     Он посмотрел на меня, и сказал:

     – Там негде было заблудиться. И вообще – надо заниматься спортом.

     И всё.

     Никаких последствий для физрука не было. Никто не вызвал родителей. Никто не написал докладную. Никто не провёл расследование. Никто даже, наверное, не узнал, что я потерялась в лесу. Для всех это был обычный урок физкультуры. Просто одна девочка пришла последней. Ну и что?

     А я... Я была двенадцатилетним ребёнком. И раз взрослый, учитель, физрук, никак не отреагировал, значит, так и надо. Значит, это нормально. Нормально, что ты потерялся в лесу. Нормально, что учитель этого даже не заметил. Нормально, что тебя вывели какие-то незнакомые люди, а не твой собственный педагог, который должен был за тебя отвечать.

     Я усвоила этот урок. Навсегда.

     Вот скажите мне сейчас, как учитель учителю: возможно ли сегодня что-то подобное, без последствий?

     В прошлом году мы с коллегой на двоих повели в лесопарк на учебную экскурсию всего пятнадцать детей. Просто понаблюдать за осенней природой. Ну, листья там, белки, птицы, всё такое.

     И что мы сделали?

     Мы собрали письменные согласия с родителей. Мы оформили приказ на выход. С печатями. С подписями директора. Мы провели инструктаж по технике безопасности. Мы взяли аптечку. Мы взяли список детей с телефонами родителей. Мы взяли свои телефоны с заряженными батареями. Мы перед выходом сто раз пересчитали детей. Пересчитали при переходе через дорогу, при входе в лес, при выходе из леса.

     Пятнадцать детей. На двоих взрослых. В лесопарк, который от школы – пять минут ходьбы.

     А тогда – двадцать пять шестиклассников. На одного физрука. В настоящую тайгу. И никто, ничего.

     Честно говоря, я не могу сказать, что тогда было лучше. Просто было проще. А «проще» – это не всегда значит «правильнее». Иногда «проще» значит «страшнее». Просто ты этого не понимаешь, пока тебе двенадцать.

     Кстати, спортом я тогда занялась. Правда-правда. Физрук же сказал: «Надо заниматься спортом». Ну, раз надо, значит, надо. Я выходила по вечерам вместе со своей бабушкой на стадион. Я бегала каждый вечер несколько кругов. А бабушка прогуливалась рядом и смотрела, чтобы со мной ничего не случилось. Потому что бабушка – она такая. Она всегда смотрит.

     И ведь никому в голову не пришло пожаловаться на физрука. Ни мне. Ни бабушке. Ни родителям. Сказано – заниматься спортом. Я и занялась.

     Вот такая история.

     P.S. А физрук... Физрук, наверное, так и считал, что в лесу негде заблудиться. И что надо заниматься спортом. И что он – хороший учитель.

     А я до сих пор иногда, закрыв глаза, вижу этот лес. Сосны в снегу. Тишину. И свою маленькую фигурку посреди лыжни, которая вдруг стала бесконечной.


Рецензии