Выздоровление Марины и разбор полётов
Возвращение командира и разбор полётов
Братва в этот момент как раз обслуживала их главную гордость — модернизированный сверхзвуковой истребитель-перехватчик МиГ-29СМТ с двухконтурными турбореактивными двигателями РД-33, оснащёнными форсажными камерами. Старый авиатехник Василий Васильевич Анисимов осматривал сопла с управляемым вектором тяги, а Владимир Пиняев колдовал над бортовой радиолокационной станцией «Жук-МЭ» и электродистанционной системой управления (ЭДСУ).
— Здравия желаю, орлы и орлицы! — прогремела Марина с порога, привычным жестом закинув шлемофон на плечо. — Докладывайте, как тут без меня? Не развалился аэродром?
Вместо привычного шума и суеты в гараже воцарилась образцовая тишина. Мирон Токарев отложил динамометрический ключ, вытер руки и с улыбкой ответил:
— Да всё штатно, Марина Никифоровна. Лидия Никифоровна провела машину по высшему разряду. Вышли на потолок в шестнадцать километров, проверили выход на сверхзвук на форсаже, отработали сваливание и вывод из штопора. Даже когда на высоте десяти тысяч словили флаттер левого элерона из-за скачка уплотнения, Лида даже бровью не повела.
Марина удивлённо приподняла бровь и перевела взгляд на старшую сестру, которая спокойно заполняла бортовой журнал у верстака.
— Вот как? — в глазах Марины вспыхнул знакомый азартный огонёк. — Значит, пока я с температурой лежала, вы тут тихой сапой все рекорды побили? И даже без криков обошлись?
— Просто работали по приборам, Марина, — мягко улыбнулась Лида, закрывая журнал. — Ребята всё подготовили идеально: ни одного сбоя по гидравлике, топливная автоматика отработала как часы.
Новое испытание: Проверка на сверхзвуке
Марина по-дружески обняла сестру за плечи, поблагодарила команду, но внутри неё уже заиграла профессиональная гордость лётчика-испытателя. Ей тут же захотелось не просто вернуться в строй, а устроить машине и команде проверку на предел возможностей.
— Раз так, — хитро прищурилась Марина, — объявляю боевую готовность номер один! Нам пришло новое задание из конструкторского бюро. Нужно проверить поведение нашего МиГ-29 на предельно малых высотах с огибанием рельефа местности на трансзвуковой скорости, а затем — резкий набор высоты «свечой» с включением полного форсажа. Проверим, как выдержат перегрузки в 9G и наши крылья, и наша электроника!
Братва мгновенно оживилась. Одно дело — академичный полёт со спокойной Лидой, и совсем другое — дерзкий, на грани фола, полёт с Мариной.
— Анисимов, Мирон! — скомандовала Марина. — Проверить силовые шпангоуты центроплана и замки шасси! Пиняев, выставь на максимум чувствительность датчиков угла атаки и перегрузок! Смекайло, Анжела — вы на телеметрии, следите за температурой газов за турбиной, если поползёт выше девятисот градусов — сразу мне в эфир! Ангелина, Татьяна — контроль полосы и метеосводка каждые пять минут!
Закипела работа. Смекайло-де-Цопфи и Анжела Власенко тут же предложили небольшую хитрость: они перенастроили контур охлаждения отсека авионики, чтобы при резком перепаде температур на сверхзвуке в электронике не образовался конденсат. Лидия же молча встала рядом с Ангелиной у пульта связи, готовая в любую секунду подстраховать сестру с земли.
Виражи на грани возможного
Через сорок минут истребитель снова рванул с бетонки. Но на этот раз взлёт был совсем иным. Едва убрав шасси, Марина перевела ручку управления двигателями на «Полный форсаж». Из сопел вырвались длинные оранжево-синие факелы, и машина, словно выпущенная из пращи, почти вертикально ушла в облака, оставляя за собой громовой раскат.
В гараже у мониторов все затаили дыхание. На экранах телеметрии кривые перегрузок взлетели вверх.
— Высота сто метров, скорость тысяча сто километров в час, — раздался в динамиках звонкий, полный драйва голос Марины. — Иду над ущельем! Машина слушается отлично, система автоматического управления рулями держит курс чётко!
— Марина, внимание, впереди восходящий воздушный поток от скал, — ровно и спокойно предупредила в микрофон Лида. — Придержи ручку на себя на два градуса.
— Принято, сестрёнка, вижу! — ответила Марина, закладывая головокружительный вираж с креном в восемьдесят градусов.
Когда истребитель закончил программу, выполнив напоследок фирменный «колокол» — зависание в верхней точке с нулевой скоростью и последующим нырком вниз, — даже видавший виды Василий Васильевич покачал головой:
— Ну и чертовка! Выжала из машины всё, что конструкторы заложили, и ещё сверху добавила!
После посадки Марина спрыгнула со стремянки раскрасневшаяся, счастливая и полная сил. Она подошла к сестре, крепко пожала ей руку и подмигнула всей братве:
— Ну что, команда, убедилась: вместе мы — сила! Лида задаёт нам точность, а я — скорость. А теперь, Ангелина, тащи свой знаменитый таз пельменей — сегодня заслужили все без исключения!
Свидетельство о публикации №226111402347