Урок на высоте. 28 лет назад

Августовское солнце заливало старый учебный аэродром густым медовым светом. Лидии Никифоровне тогда было сорок — возраст расцвета, когда за плечами уже сотни часов налёта, а в движениях появилась та самая неспешная, кошачья грация опытного аса. Марине едва исполнилось двадцать, и она напоминала туго сжатую пружину: короткая стрижка, горящие глаза и неуёмное желание немедленно взлететь выше облаков.
— Лидка, ну давай уже, чего мы тянем? — нетерпеливо притопывала Марина у крыла учебно-тренировочного самолёта, поправляя слишком просторный для неё комбинезон. — Двигатель прогрет, полоса свободна! Я всё помню: ручку на себя, педали ровно, и пошли!
Лидия не спеша обошла машину, провела ладонью по тёплой дюралевой обшивке и только потом повернулась к младшей сестре.
— В кабине я для тебя не «Лидка», а товарищ инструктор, — спокойно, без тени улыбки произнесла она. — И запомни первое правило, Марина: самолёт не прощает спешки. Если ты садишься в кресло с горячей головой, лучше сразу оставайся на земле.
Через десять минут они были в воздухе. Для Лидии это был обычный тренировочный вылет, для Марины — настоящий взрыв восторга. Едва машина оторвалась от бетонки и набрала высоту, младшая сестра, сидевшая в передней кабине, начала буквально упиваться скоростью. Она резко заложила крен, пытаясь нащупать предел манёвра, и самолёт неприятно дёрнулся, потеряв плавность хода.
— Не рви ручку, — раздался в наушниках ровный, бархатный голос Лидии из задней кабины. — Ты не на скачках, Марина. Воздух — он как вода. Если бить по нему ладонью, получишь только брызги. Положи пальцы мягче. Чувствуй машину не мышцами, а кончиками нервов.
— Но так же скучно! — выкрикнула в ларингофон Марина, с азартом выравнивая горизонт. — Смотри, как он может!
— Красота в небе — это когда пассажир не замечает, что вы идёте на вираж, — ответила Лида и перехватила управление.
Самолёт тут же перестал метаться. Под руками старшей сестры он словно обрёл невесомость, плавно, почти беззвучно скользнув по дуге. Марина притихла, глядя на застывшую стрелку вариометра, и впервые за весь день по-настоящему задумалась. Она так и не научилась летать тихо — её характер всё равно брал своё, — но тот первый урок выдержки запомнила на всю жизнь.

Часть 2. Чай с малиной (наши дни)

В небольшой комнате отдыха при аэродроме пахло сушёной малиной, горячим чаем и свежим июньским ветром, тянувшим из приоткрытого окна. Марина сидела в глубоком кресле, замотанная в шерстяной плед до самого подбородка. Лицо её всё ещё горело от жара, но в глазах уже плясали знакомые озорные огоньки.
Дверь тихо приоткрылась, и вошла Лидия Никифоровна. Она уже сняла лётный комбинезон, переодевшись в простой тёмно-синий свитер, и выглядела так, словно только что вернулась с прогулки по парку, а не со сложнейших высотных испытаний.
— Ну, докладывай, командир, — прохрипела Марина, принимая из рук Ангелины дымящуюся кружку. — Говорят, ты там нашу братву совсем околдовала? Мирон мне в окно кричал, что даже валидол в аптечку убрал.
Лида улыбнулась, присела на край дивана и взяла свою чашку.
— Ребята у тебя золотые, Мариш. Просто им иногда нужна передышка от твоего фейерверка. Ты же их заводишь с пол-оборота, вот они и бегают вокруг самолёта как ужаленные. А сегодня мы просто спокойно поработали.
— А левый закрылок? — прищурилась Марина, мгновенно становясь серьёзной. — Смекайло мне эсэмэску прислал, что на десяти тысячах вибрация пошла. Я чуть с дивана не вскочила!
— Да ерунда, — отмахнулась старшая сестра. — Датчик чуть подмёрз, ребята быстро подсказали режим, всё выровнялось за три секунды. Машина отличная, слушалась как шёлковая.
Марина замолчала, сделала небольшой глоток горячего чая и посмотрела на сестру с тёплой, немного виноватой улыбкой.
— Знаешь, Лид... Я ведь каждый раз, когда в кабину сажусь, вспоминаю наш первый полёт. Я всё пытаюсь небо на абордаж взять, а ты с ним просто договариваешься. Может, мне и правда пора немного сбавить обороты?
Лидия Никифоровна мягко покачала головой и поправила плед на плечах сестры.
— Не вздумай. Если ты станешь такой же тихой, как я, наша братва через неделю со скуки завоет. Каждому свой полёт, Марина. Главное — чтобы возвращались всегда. А теперь пей чай и спи, завтра я снова на крыло, пока ты голос не вернёшь.


Рецензии