Автобиографическая статья. Этвуд, Маргарет

Этвуд, Маргарет (1939-) - канадская англоязычная писательница, поэтесса, литературный критик

Автобиографическая статья Маргарет Этвуд (род. 1939), написанная от её имени
Откуда я родом и почему я — ребёнок леса
Меня зовут Маргарет Этвуд. Я родилась 18 ноября 1939 года в Оттаве — во втором году войны, в разгар той начавшейся в Европе катастрофы, которая, как я позже поняла, отчасти и сформировала во мне настороженный взгляд на мир: «счастливых детей не рождаются во время войн».

Но я не была городским ребёнком. Мой отец, Карл Эдгар Этвуд, был энтомологом — он изучал лесных насекомых, и с 1946 года большую часть года наша семья жила в глухих лесах северного Квебека и Онтарио: в лагерях, в бревенчатых домах, где не было ни электричества, ни школ, ни других детей. Мать, Маргарет Дороти Киллам, была специалистом по питанию и дома учила нас троих сама — по заочным программам, подолгу, пока отец был в поле.

Я жила между двумя мирами: зимой — в городе, школе, библиотеке; летом — в лесу, где я читала запоем, гуляла одна по болотам, изучала диких животных и рано научилась не бояться одиночества. Из леса я вынесла нечто важное для всей моей жизни: мир не «сделан для человека» — человек лишь один из видов, и его положение в этом мире ненадёжно. Отсюда — вся моя будущая литература: экологическая, феминистская, антиутопическая. Люди потом называли это «пророчеством». А я всего лишь с детства смотрела на человека глазами не только человека.

Торонто: университет и «я стану писателем»
В 1957 году я поступила в Виктория-колледж Университета Торонто, изучала английскую литературу, писала стихи, статьи, выпускала студенческие журналы. Важнейшим событием тех лет стал круг друзей — неформальное объединение литературно одарённых студентов, о котором позже писали книги: там я познакомилась с людьми, на всю жизнь оставшимися моими собеседниками, и впервые поверила, что писательство — это ремесло, которым можно владеть серьёзно, а не хобби на закате жизни.

Затем — магистратура в Рэдклиффе (Гарвард) и аспирантура Гарвардского университета. Докторскую я не защитила: поняла, что я хочу писать, а не писать диссертации. Но американские годы дали мне важную вещь — взгляд со стороны. Впервые я увидела, что существует не «Литература вообще», а разные национальные литературы, и моя — канадская — не была «маленьким подразделением английской». Она была своя. Из этого открытия позже выросла моя книга «Survival» (1972) — первый большой разбор канадской литературы как самостоятельного целого, одна из самых влиятельных моих работ, хотя я никогда не хотела быть «учёным-литературоведом».

1960-е: поэт прежде всего
Профессионально я начинала как поэтесса. Мои первые книги — «The Circle Game» (1966, за неё я получила премию генерал-губернатора Канады), «The Animals in That Country», «The Journals of Susanna Moodie» — это я, молодая, ведущая с миром разговор через образы воды, камней, птиц, а позднее — подозрение к каждому слову.

Я всегда остаюсь поэтом, даже когда пишу прозу: ритм предложения, точность образа — это мои основные инструменты, и в романах я никогда не бросаю поэтессный слух. Мне тяжело писать «скучно» — но и «красиво ради красоты» не люблю: на каждом слове должна лежать его тяжесть.

Проза: от «Съедобной женщины» до «Рассказа Служанки»
Мой первый роман — «Съедобная женщина» (1969) — писался как сатира на общество потребления и на то, как в нём растворяется женская идентичность. Книга вышла тихо, но позже её назвали предтечей целого направления.

Дальше был «Плавание» (1972) — роман о возвращении на север, о распаде «я», о том, что человек, потерявший связь с землёй и языком, теряет и себя. Мои романы 1980-х — «Хромой гобелен», «Телепренесённая», «Глазагорец» — соединяли личную память с историей страны.

А потом, в 1984 году, в Берлине, где я гостил и где вокруг ещё стояла стена, я начала книгу, изменившую мою жизнь: «Рассказ Служанки» (1985). Мне казалось, что я описываю мир, который не случится: гилаадское государство, где женщин отнимают у их собственных жизней, как у «чаек» забирают яйца; где каждое тело принадлежит власти. Я писала это на материале не фантазий, а фактов — всего того, что уже однажды случалось где-то на планете, просто я свела это воедино. Когда книга вышла, критика спорила, жанр ли это или «чистая фантастика»; теперь «Рассказ Служанки» изучают в университетах как антиутопию, а не фэнтези, — потому что вся моя фантастика строится по принципу: не прикинуть, что может быть, а внимательно разглядеть то, что уже есть.

Романы, которые я считаю своими ключевыми:

«Слепой убийца» (2000) — главный мой роман о памяти, времени и иллюзиях: пожилая женщина пересобирает свою жизнь, пытаясь понять, кто был тот, кого она любила, и где кончается её собственная реальность. За эту книгу я получила Букеровскую премию.
«Имя гения» (1996) — историческая проза о двух женщинах XIX века: служанке-убийце и докторше-криминологе. Мне было важно показать, что «исторический роман» — это тоже способ говорить о настоящем.
Трилогия MaddAddam («Орикс и Корека», «Год потопа», «MaddAddam», 2003–2013) — о мире, который уничтожил себя биотехнологией и корпоративным безумием.
«Завещания» (2019) — возвращение в Гилеад тридцатью пятью годами позже «Рассказа Служанки»; вторая моя Букеровская премия.
«Рассказ Служанки» как явление культуры
Когда в 2016–2017 годах вышел сериал по «Рассказу Служанки» (я была исполнительным продюсером и сама снималась в одной сцене — в роли инструктора Аунт Лидии, что было, как вы понимаете, неловким семейным делом), книга неожиданно стала политическим символом: красные мантии и белые чепцы появились на митингах о правах женщин — от Техаса до Польши и Аргентины. Я не просила об этом и не создавала книгу как манифест. Но я узнала то, что должна была узнать: символ, который создан честно, живёт своей жизнью. И когда на митинге по телевидению показывают плащи из моей книги, я понимаю, что писательство — не «искусство в башне», а часть мира, который может мобилизоваться.

Мне часто задают один и тот же вопрос: «Вы писали об этом, потому что видели это в будущем?» Мой ответ всегда один: я не предсказываю будущее — я описываю настоящее и то, что уже случалось. Всё, что происходит в Гилеаде, где-то когда-то уже происходило с кем-то. Нет никаких «неслыханных» жестокостей — есть только непрочитанные.

Другие мои работы и проекты
Моя деятельность выходила далеко за рамки романов:

«Survival» (1972) — книга о канадской литературе, изменившая то, как страна сама себя видела;
стихи — я выпустила их больше полутора десятков сборников, в том числе «The Door», «Morning in the Burned House»;
рассказы — «Танец в тени» и другие сборники, а также «Голоса Голубых» — новеллы, где я пробую разные жанры: от сказки до ретро-детектива;
«Добрые кости и рискованные спасения» (2014) — нон-фикшн о писательстве и своей жизни;
пьесы, сценарии, сборники комиксов, графические романы («War Bears»);
LongPen — в 2004 году я изобрела и запатентовала устройство для дистанционной подписи книг: мне не нравилось вечно летать через океаны, и я придумала роботизированную руку, которая, управляемая через интернет, ставит настоящую автограф-подпись на расстоянии. Многие улыбались: «Поэтесса с патентом». Но я никогда не считала, что творчество и инженерная фантазия — разные области.
С 1980-х я активно поддерживала PEN International,Canadian PEN — писала о репрессированных писателях, собирала деньги и подписи, ездила с миссиями. Я уверена: свобода слова — это не абстракция, а конкретное право конкретного человека, которого никто не защитит, если его не защитить.
Семья и то, что мне дорого
Я была замужем дважд; с 1973 года и до его смерти в 2019 году я жила с писателем Грэмом Гибсоном — моим спутником, самым ярым моим читателем и самым жёстким критиком. У нас дочь — Джесс, она выросла среди книг и, как я и мечтала, не стала обязанной любить мою литературу.

Я очень люблю садоводство, кулинарию, мои кошки, мою работу в саду и на кухне — я издавала и кулинарные книги. Люди, ожидающие от меня «величественной писательницы», часто удивляются, что я больше всего люблю то, что можно потрогать руками. Но литература и есть то, что можно потрогать: страница, чернила, переплёт, запах старой книги.

О методе и принципах
Мои правила за десятилетия не изменились:

Фантастика — это не «вымысел». Это реальность, поставленная на эксперимент: одна переменная изменена — и вот что из этого выходит.
Пиши о том, что тебя пугает. Именно то, чего ты боишься, — материал, из которого выходит настоящая книга. Уютный мир не даёт сюжетов.
Женщина — не тема, а точка зрения. Я пишу не «о женщинах» — я пишу глазами людей, которым обычно не оставляли голоса в большой истории.
Ирония — моя защита от выспренности. Я люблю юмор, даже в самом мрачном материале. Если писатель не смеётся над миром — он ему поверил.
Природа не фон, а персонаж. Ландшафт, климат, животные — это не декорация истории, а её действующее лицо.
Работай каждый день. Мой метод — писать по расписанию, как бухгалтер ведёт книги: утром за стол, без вдохновения тоже. Вдохновение — это награда за дисциплину, а не её замена.
Что обо мне помнят
Меня вспоминают прежде всего по «Рассказу Служанки» — как автора одной из самых влиятельных антиутопий XX века, книги, которая кажется всё более пророческой с каждым десятилетием. Меня вспоминают как одну из важнейших фигур канадской литературы, поставившую её на карту мира. Меня вспоминают как поэтессу, эссеистку, общественного деятеля, покровительницу молодых писателей — у меня есть премия моего имени. Меня вспоминают как человека, который в свои восемьдесят с лишним лет сидит в Твиттере и отвечает читателям шутками, потому что считает, что писатель обязан быть там, где живёт его аудитория.

Если бы я могла дать молодому писателю один совет, я бы сказала так: читай всё — но читай внимательно. Плохие книги учат не меньше хороших, если ты понимаешь, почему они плохие. И помни: никто не даст тебе разрешения писать — его нельзя получить ни от учителя, ни от критика, ни от издателя. Ты его просто берёшь — и садишься за стол.