Осень жизни

   В этот дом он возвращался с трёх войн - империалистической, гражданской, отечественной, а его два сына с войны не вернулись. Они с женой пережили в этом доме голод 21-го года, коллективизацию, послевоенное восстановление хозяйства. Колхоз в котором они проработали 25 лет, распустили и организовали совхоз, в который их уже не приняли по возрасту.
   Умерла жена. На похороны из города приехала дочь с внуком. После поминок дочь распорядилась:
   - Решай дела с домом. На сороковины приеду тебя забирать.
   - Как же я уеду от могил?
   - Поезда ходят. Будешь навещать.
   - Пенсии у меня нет. Зачем тебе на шею садится? Ты и так с ребёнком без мужика.
   - Папа, наш барак идёт на слом, нам с сыном  комнату в "подселёнке", а с тобой отдельную, может "двушку" дадут.

   Дед забил крест на крест досками окна и дверь, перекрестил дом и покинул село на всегда.

   Человеку прожившему до старости в сельской местности городская жизнь оказалась наполненной тоской и внутренним одиночеством. Дед замкнулся, сник, потерял интерес к жизни, молча сидел часами у окна. Дочь взяла деньги в кассе взаимопомощи, купила телевизор. Дед, сидя перед телевизором, засыпал, не спал ночами. Внук, пробуя расшевелить деда, предлагал ему сходить в кино, звал на стадион. Дед отказывался.

   Профком завода начал распределять   своим сотрудникам участки в садоводческом товариществе. Узнав об этом , дед оживился и стал уговаривать дочь взять участок:
   - Землю бесплатно дают, а она отказывается, дурёха. Я сам буду работать, вас  привлекать не буду. Умру бросите или продадите.
   Дочь сердилась:
   - От нас до Отрады четыре километра, а там ещё с километр в гору. Я ходить не буду. Мне работы и на заводе хватает.
   Внук подсмеивался над дедом:
   - Крепостными нас хочешь сделать? Посадить на землю? По колхозу соскучился? Говорят, на дачах только кукурузу заставят сажать. Хрущёв лично проверять будет.
 
   Дочь, посопротивлявшись, взяла участок - шесть соток неудобья на склоне горы, рядом с балкой, спускавшейся к пересохшему руслу реки Отрада. На дне балки были источники родниковой пресной воды. Балку перегородили плотиной. Образовался  пруд для полива и купанья. В марте, дед каждый день, утром, часов в пять уходил на дачу. Возвращался по темну. Земля - тяжёлый суглинок, целина,  плохо поддающаяся копке. В механическом цехе завода дед заказал вилы из спецстали и, к удивлению соседей, быстрее всех перекопал свой участок. Сам собрал тележку из утиля. За три километра, из карьера, возил на участок песок. Несколько раз, перемешивая суглинок с песком перекапывал шесть соток. Съездил в Пятигорск, привёз черенки винограда, сортовые саженцы плодовых деревьев, семена огурцов, помидор, перца, кабачков, баклажан. Все подоконники в бараке заставил ящиками с рассадой. По его просьбе, дочь купила на дачу машину горбыля. Дед сделал навес, соорудил топчан и с апреля переселился на дачу.
На велосипеде приезжал внук. Просил не дурить, вернуться. Жалел деда, боялся, что простудится, заболеет. Дед смеялся:
   - На снегу, в степи, в горах ночевал. Изнежено ваше поколение.

Все саженцы принялись. На майские высадил в грунт рассаду. Ночами, спасая посадки от заморозков, жёг костры. На тележке, в бочке возил из пруда воду, поливал сад, виноградник, огород. С конца июля началась битва за урожай. Такого количества даров природы их небольшой семье было не нужно. Дед, через день, привозил полную тележку овощей и раздавал соседям по бараку. В октябре он вернулся с дачи похудевший, весёлый и помолодевший. Работа на земле дала ему новую цель, вдохнула в него желание к жизни.

   Деда угнетало положение нахлебника в семье. Он подал в собес заявление о назначении пенсии, как иждивенцу. Пришлось через суд доказывать родство с дочерью и только после этого ему оформили пенсию в 12 рублей - цена трёх бутылок водки. Купив с первой пенсии эти самые три бутылки, он поехал в калмыцкую степь на сайгака, подзаработать промысловиком.

   Отстрел сайгаков проводили с помощью фар и прожекторов. Ослеплённые светом, они сами шли прямо на стрелков, под пули и картечь. За ночь с одной машины убивали до несколько сот антилоп. Промысловики подбирали только туши сайгаков, попавших в конус светового луча. Стрелки любители, зачастую мясо не брали, отрезали только рога. Такие сафари в степи оставляли после себя сотни вздувшихся трупов, раздолье для падальщиков - лис, корсаков, сипов, грифов, ворон. Волки санитары степи шли по пятам, дорезая подранков. Пришло короткое время и им насладиться жизнью. Зимой к отстрелу придёт их черёд.

Люди не волки. Человек самый  опасный, самый жестокий, самый безжалостный хищник в природе. Азарт, эйфория, стрельба, кровь, пьянка. Кто-то предложил тост за Сталина, кто-то не одобрил, кто-то получил по морде. Свара. Смерть деда, в отличии от жизни, была лёгкой. Он умер мгновенно от удара ножом в сердце.