Ночные голоса или чего в Тайге не бывает?

Сезон 1990года был богатым на приключения. Не заладилось с самого начала.  При заброске первой группы перепутали ручьи и высадились далеко за границы участка работ. Когда поняли, что к чему, вертолёт уже улетел. Пришлось перетаскивать имущество за 5 километров в нужное место. Хорошо, что имущества было немного. Палатка, да личное барахло, плюс необходимое для разбивки лагеря. Эта группа должна была подготовить базовый лагерь к прибытию основного отряда. Почти в это же время при переброске к месту работ вездехода пропал водитель Виктор Чихреев по прозвищу - «Чихрей». До сих пор остаётся загадкой- куда мог деться бывалый таёжник?  Со слов рабочего, который его сопровождал, Чихрей пошёл посмотреть переправу и не вернулся. К вечеру пришёл только пёс Чихрея- Малыш. Рабочий ждал трое суток. Потом сутки шёл до трассы…
Поиски ничего не дали. Грешили то на медведей, особо опасных по весне, то на скользкие камни речки Лендахи. В результате, за нарушение ТБ сняли с должности начальника отряда Колю Елемесова, но замены ему не было, и он тянул эту лямку, до конца сезона. Сопровождать технику должен был ИТР, а ИТРов для этого не было. Вот и отправили в сопровождение более- менее толкового рабочего. Принято считать, что ТБ написана кровью, что героизм- это результат плохо подготовленной экспедиции.  И это правда. Но есть ещё план геологоразведки, который тоже никто не отменял. В тот год в отряд не могли набрать нужный контингент.  Не хватало человек 20. Поэтому часто в маршруты ИТРы ходили по одному, что строго запрещено ТБ. Да из того контингента, что привезли, настоящих геологических кадров было раз-два и обчёлся. А настоящих горных рабочих не было вовсе.
У некоторых геологов были личные ружья, остальные получали на время сезона стендовые короткостволки. Мне тоже выдали такую. А вот у моего друга- Толика Юрина было собственное охотничье ружьё и мохнатая рыжая собака- Ромка. Полное имя- Ромашка, но все её звали - Ромка. Толик был техником- геологом. Он ушёл с 4 курса Томского политеха и приехал в нашу экспедицию за год до меня. Мы прожили с ним в одной общаге всю зиму и подружились. Раньше работали в разных отрядах, а в этот сезон попали в один. Вместе поселились в армейской палатке, которая была нашим домом на несколько месяцев.
Геология, во- первых, - это тяжёлая ежедневная пахота, во- вторых - тучи таёжного гнуса, среди которого комары- самые безобидные твари, в -третьих- спартанский быт. Из развлечений- книги, баня, рыбалка или охота. Из рыбаков в отряде я и Толик. Из охотников- только Толик. И слушая его басни про то как он «в былые времена», я рассчитывал, что этим летом вместо тушёнки мы будем есть мясо. Но мяса мы не ели. И это было предметом шуток над Толиком. Толик психовал. Все время таскал с собой ружье, но добычу не приносил. Ромка находила только летних, не выходных соболей, с которых толку нет. Не было даже рябчиков. Иногда Толик стрелял белок, и мы жарили их на сковородке. В принципе, довольно вкусное мясо. Однажды Толик подстрелил коршуна, приняв его в густой кроне кедра за копалуху. Долго рядились, что у хищной птицы мясо в еду не годится. Толик по обыкновению вспылил и быстренько пожарил эту дичь. Начали есть с опаской, а когда вошли во вкус птица кончилась. Мы были готовы даже медведя сожрать. Что тут сказать? Молодые, бестолковые. Медведь ходил около лагеря, сильно беспокоил собак, но в лагерь не заходил. Несколько раз его видели на другом берегу, но далеко и стрелять не стали. Медведь пришёл сам.  Мы проснулись от криков и выстрелов после полуночи. Темно - глаз коли. Только фонарики мигают, да люди орут. Когда всё утихло, выяснилось, что медведь заглянул в палатку к Коле Елемесову. Тому спросонок показалось, что в палатку лезет собака прибрать, что плохо лежит. Но когда в свете вспыхнувшей спички Николай увидел медвежью морду он заорал не своим голосом, свалился с нар и выкатился из палатки. Хорошо, что поленился прикопать стенки палатки дёрном. Медведь испугался не меньше Николая и скрылся в тайге, навалив по ходу кучу говна. И только, когда медведь был уже далеко, в лагере появились собаки, которые кого - то гоняли в тайге и оставили лагерь без охраны. Возбуждённые происшествием сели пить в чай в той же палатке, все наперебой делились впечатлениями. Но тут на вторых нарах сначала заворочался, а потом поднял голову и не довольно заворчал геолог Юра Сувориков:
- Чё не спите, чёрт Вас дери?
Оказалось, что всё время пока медведь заходил в палатку, пока в ночи стреляли и орали, Юра спокойно спал. Он на первых порах не поверил нам думая, что его разыгрывают. Только свежая, дымящаяся в свете фонарика медвежья куча убедила его, что всё было в самом деле.
После этого случая Толик решил добыть медведя. И не было рядом опытного охотника, что - бы отговорить его от этого гиблого дела.
Как - то уже после работы, часов в семь вечера залаяла Ромка. Сначала лаяла близко, потом всё дальше и дальше.
- Медведь! - решил Толик, и мы побежали на лай собаки по пути заряжая ружья пулями. Прыгали через валежины, вязли в мочажинах, падали, поднимались и бежали дальше. Где - то через километр ко мне начал возвращаться рассудок:
- Куда это мы бежим? И на х.. мне этот медведь? Ладно, Толик- охотник сказочник, а я то- здравый человек. И на ночь глядя.
Собака лаяла уже в одном месте.
-Держит! – прошипел Толик. Глаза его сверкали безумием.
- Ну всё, нам п-ц, - подумал я. Но от напарника не отставал. - Будь, что будет!
Мы забежали по крутому склону на самую вершину сопки и увидели собаку. Ромка крутилась вокруг громадного кедра и лаяла, срываясь на визг.
- Соболь, - с облегчением подумал я, вглядываясь в тёмную крону, над которой уже начали проглядывать первые звёзды. Разглядеть зверька в сумерках было невозможно. Мы посидели несколько минут под кедром, отдыхая после вечерней пробежки. Потом Толик привязал собаку за верёвку, и мы пошли в лагерь. После этого случая я перестал подкалывать Толика про мясо.   
Лето подобралось к середине июля, и мы с Толиком успели обрыбачить всю Правую Каменку, в верховье которой стоял лагерь.
Особенно запомнилась одна рыбалка. Как обычно, после обеда в субботу кинули в рюкзак банку тушенки, несколько сухарей, чай и сахар. Остальное- добудем. С нами было увязался геофизик Олег Босых. Мы предлагали всем, кому нужна рыба, идти с нами. И обещали сначала наловить рыбы для него, что бы ему не далеко было тащить ее обратно, а потом уже и себе. Олег шёл с нами до брода через Каменку, но перед бродом остановился перемотать портянки. Мы ждали его на другом берегу. Перемотав портянки Олег крикнул:
- Я с Вами не пойду! И Ваша рыба мне не нужна! Я лучше сегодня в баню, а завтра- за грибами. Нам баню топил хомут(завхоз) отдельно, в воскресение. За эту великую услугу мы давали ему пять рыбин на выбор.
За пару часов мы прошли участок реки, где ловили ранее. Дальше река была нетронутой. У нас за время совместных рыбалок выработался челночный метод. Это когда по очереди каждый рыбак заходит вперёд и рыбачит, пока не подтянется второй рыбак и не пройдет дальше до интересного места. Если у тебя не клюёт, всё равно жди товарища. Так честнее и безопаснее. Толик азартен и нетерпелив. Если у него не клюёт он несколько раз подбежит ко мне, заглянет в кан и выпросит уловистую муху.
- Ты что здесь застрял? Пошли дальше!
- Да здесь еще рыба есть, - отвечаю я.
- Нету здесь ни х..,- нервничает Толик.
- Смотри! – говорю я, - и осторожно забрасываю удочку под нависший над водой куст. Поплавок плюхается в нужную точку. Его сносит на полметра течением и тут же поплавок резко уходит в глубину. Подсечка. Удилище гнётся под весом крупного хариуса. Поймать – пол дела. Попробуй вытащи! Берега заросли тальником и приходится вести рыбу до относительно чистого места. И только тогда осторожно вытаскиваешь из воды синеватого красавца с ярким парусом спинного плавника, украшенного фиолетовыми пятнами. Толик смотрит на всё это широко раскрытыми глазами. Явно завидует.
- Дай я попробую? – просит он и не дождавшись моего согласия, пока я вожусь со своей рыбой, забрасывает свою удочку. Мне не жалко. Я сбил охотку, поймав несколько рыбин. У Толика поклёвка. Он подсекает. Удочка гнётся. Поплавок и леска вместе с хариусом взлетают в небо и всё это запутывается в ветках нависшей над водой ольхи. Толик матерится, пытаясь спасти рыбу. Рыба пару раз дёрнувшись падает в воду. Толик кряхтит и лезет отцеплять снасть.
К вечеру мы уже прилично нарыбачились и устали. Почистили рыбу, поужинали и легли спать. Я наломал себе мягкой пихтушки, Толик срезал с берёзы кусок бересты. Легли спать спина к спине возле тлеющего костерка. Я проснулся от того, что перестал ощущать спину товарища. Приподнялся посмотреть, где Толик. И увидел его, стоящего по середине реки. Береста скрутилась вокруг него и с берега казалось, что в воде торчмя стоит белая берёзовая чурка. Я окликнул его. Толик не отозвался. Я крикнул громче. Безрезультатно.  Сначала подумал, что придуривается товарищ и пошёл к воде. Меня догнала Ромка. Собака глухо зарычала, глядя на противоположный берег.
- Точно медведь, - решил я. Вернулся к костру, взял ружьё и ещё раз окликнул Толика. Толик меня не слышал. Он сделал ещё несколько шагов, споткнулся и очнулся. Начерпав сапогами воды, он вышел на наш берег, с трудом освобождаясь от бересты.
- Ты тоже слышал? - шёпотом спросил он, показывая на дальний берег.
- Медведя?..
- Нет, не медведя, там есть кто – то, - показал Толик в темноту. Мне стало не по себе. Ромка жалась к ногам и утробно рычала.
- Слышишь? – прошептал Толик.
- Нет, - в ответ прошептал я.  Слышались только журчание речного переката и глухое ворчание собаки.
Мы разожгли затухающий костёр.  Вспыхнувший огонь резко обозначил темноту ночи. Сна не было ни в одном глазу.
- Толик, а зачем ты попёрся в реку?
- Да сам не пойму, вроде на голос пошёл, - задумчиво ответил он.
- Толик, а что ты там слышал? - спросил я, когда мы уже успокоились.
- Да будто кто - то плачет или поёт. Вроде как женщина.
- Толик, тебе в дурку пора, - ответил я, - давай спать, завтра ещё до лагеря топать.
Мы опять легли спина к спине. И только сон начал размывать грань реального и не реального, я почувствовал, что между нашими спинами кто - то медленно, но упорно вклинивается. Я вскрикнул и резко вскочил. Ромка отскочила в другую сторону, Толик в третью. Оказалось, что наша собака замерзла и решила погреться между нами.
Толик снова лёг, а я пошёл с котелком к реке. И только опустил руку к воде как услышал:
- У-у-у-а-а…Звук доносился с того берега.
- Чертовщина какая -  то, - подумал я и окликнул Толика. Толик подошёл ко мне, и мы вместе стали прислушиваться к таинственным звукам.
- Ты тоже слышал? – допытывался Толик, - То же? А? Звук повторился:
- А-а-а-и-у-у-у…, - то ли звал, то ли плакал таинственный, похожий на детский, голос.
- Слышал, - ответил я. Ромка стояла рядом и внимательно смотрела в темноту. Она в этот раз почему - то не зарычала.
Утром, когда совсем рассвело, мы попили чая и перешли на другой берег поискать следы, но ничего не нашли.
В этот день мы уже не рыбачили. В рюкзаках в брезентовых мешках было по полтора ведра рыбы. Куда больше?
Всю обратную дорогу мы шли молча, думая о ночном происшествии.  Позже, беседуя с опытными таёжниками или старыми геологами я всегда интересовался подобными случаями. И слышал рассказы, в которые трудно было поверить. Чего в тайге не бывает?