Как тревожен этот путь
Не корчи из себя героя, ты просто - дурак.
(из кино)
Не всякий подлец вреден, иной только жалок.
М. Горький
Песня Аллы Пугачёвой "Как тревожен этот путь". Спокойная, широкая, обволакивающая, словно безбрежные просторы русские... Несмотря на мажор, что-то тоскливое, бередящее душу есть в ней. Очень русская песня. Я бы сказал - женская.
Когда Алла Борисовна в начале 1985 года записывала в Стокгольме свой "европейский" альбом, эту песню назвали "Every night and every day", сделав её активной, нахрапистой, решительной. Я бы сказал - мужской.
И эта аранжировка как-то подспудно подчеркнула лишний раз глубокую и глухую разницу между Россией и Европой.
Она - давнишняя, эта разница. И, удивительно, но не видно, чтобы она уменьшалась. Наоборот, пропасть ширится, глубится, словно расплывающиеся в противоположные стороны ледяные горы, сорвавшиеся с одного склона в океан. Склон этот уже далеко, не виден, да и с одной горы другую видно слабо, а скоро уже и совсем не увидишь.
Трудно себе представить, но через какие-нибудь три десятка коротких, мимолётных зим и лет стукнет тысяча - ужас! - тысяча лет, как из-за мелких местечковых дрязг человечество поливает друг друга всякими мерзостями. Какая разница, какой есть хлеб, сколько пальцев складывать при осенении себя крестом, откуда исходит Святой Дух - от Отца или от Сына!
В наставлении X-го века содержится формула обращения византийского императора к Папе:
"Во имя Отца, и Сына, и Святого Духа, нашего одного-единственного Бога..."
Одного-единственного! Ведь было когда-то!..
Тёрки между Римом и Византией по разным теоретическим вопросам богослужения начались ещё до 1054 года, но именно в 1054 году папа римский Лев IX, потеряв терпение от хамства оппонентов, послал в Константинополь своих представителей. Поводом к началу распрей явилось закрытие в 1053 году латинских церквей в Константинополе, при этом происходили совсем уж некрасивые дела - из дарохранительниц выбрасывали в уличную грязь Святые Дары, приготовленные по западному обычаю из пресного хлеба, топтали их ногами и, без сомнения, чрезмерно громко улюлюкали при этом.
Год спустя папа Лев направил византийскому патриарху грамоту с желанием полноты власти в Церкви. Патриарх выбросил эту грамоту в ту же грязь. Папа Лев всё же пытался наладить отношения, правда с корыстными целями - ему нужна была поддержка против наседавших норманнов. Но - не тут-то было.
И 16 июля 1054 года, уже после смерти самого Папы Льва IX, три папских посланника в соборе Святой Софии положили на алтарь отлучительную грамоту, предающую анафеме патриарх. Ответ был в лучших традициях современности - симметричным: 20 июля того же года - мгновенная реакция, а может, анафема была уже заготовлена и ждала своего часа - патриарх предал анафеме папскую церковь.
В 1453 году турки захватили Константинополь, турецкий султан, хитрюга из хитрюг, чтобы сохранить раскол между православными и католиками, выгнал из Константинополя папских деятелей. Место православного патриарха было свободно, и султан ревниво следил за тем, чтобы его занял достойный, известный непримиримым отношением к католикам. Так константинопольский патриарх стал главой православной церкви, и его власть признали, как теперь сказали бы, в Восточной Европе и на Руси. В знак, видимо, благодарности, не иссякающей доныне, русские укрепились в правильности выбора православия, а в крушении Византии усматривали предательство веры католиками. Нежные отношения с султанатами, обвинения Запада во всех грехах по сю пору - отличительная особенность Руси.
Попытался поднять завесу этого странного явления Николай Александрович Бердяев. Он заметил как-то, что русское православие – это не столько религия Христа, сколько религия Богородицы.
Вот оно! - женское начало!
И эта женская надежда на чьё-то вмешательство, чью-то защиту красной нитью проходит через всю историю Руси. Даже оперная классика русская почитает стержнем драматургического развития обязательное вмешательство и, естественно, победу волшебных сил добра над мраком и ужасом, пытающимися завладеть русской землёй. Реальные силы русские не способны выиграть битву с неприятелем. Вся надежда на чудо - сапоги-скороходы, шапки-невидимки, скатерти-самобранки, и прочие малореальные помощники в борьбе со злом.
И даже, казалось бы, такое серьёзное сочинение, каковым, без сомнения, можно считать "Кому на Руси жить хорошо" начинается с волшебства - скатерти-самобранки, пьяного угара и нежелания мужиков возвращаться домой к своим семьям. Пёс с ними, с семьями-то, пить и жрать гарантировано - да и пойдём по свету... Про пьяный угар и нежелание возвращаться домой, впрочем, это уже - не волшебство. Это - русская реальность. Два ведра водки в день - и в школу не пойдём. Николай Алексеич сетовал на многовековое угнетение, которое, якобы, укоренило в крестьянах привычку терпеть, не противиться, с радостью подставлять правую щёку, получив удар по левой. Герои, в смысле - персонажи (никакие они не герои), сломленные жизнью, рабствуют с каким-то даже умилением, с радостью, с гордостью за своё рабство. И эти качества не выветрились, не выкорчевались, не вымерзли студёными русскими зимами, а, подобно вечнозелёным заморским олеандрам, цветут и пахнут, живут в русском человеке, которого-то и человеком сложно назвать. Как сказал один известный киногерой: "Быдло - ну, стадо, что ли... Да - стадо".
На эту тему очень тонко и, пожалуй, справедливо заметил тот же Николай Александрович Бердяев: "Народные массы мало дорожат свободой и мало чувствуют недостаток свободы".
Гениальнейший юноша, австрийский философ и психолог Отто Вайнингер, в силу русской безграмотности именуемый Вейнингером, оставил значительный след в вопросе психологического анализа мужского и женского начал.
Всего лишь 23 года жизни... Преступно мало, несправедливо мало. А те, кому и следовало откинуть копыта с полвека назад, повернули нынче на восьмой десяток и продолжают бессмысленно коптить небо. Хорошо ещё, если бессмысленно, а то ведь во вред всем... Впрочем, это отдельная тема.
Не исключено, что убогость цивилизации до некоторой степени определена и чрезмерной ролью женского начала. Ну, например, суд. Почему богиня правосудия - тётушка с пышными формами, пикантной, вызывающей и волнующей причёской?.. Заглянем в книжку Отто Вайнингера: "Понимание действительности у женщин гораздо слабее, чем у мужчин, хотя бы многие и утверждали противное". И ещё у него же: "Женщина теряет всякую способность к критике, она совершенно теряет контроль над реальностью, когда в своих стремлениях сталкивается лицом к лицу с заблуждением". Таково правосудие не только в отдельно взятой стране, но и во всём мире. Судьи женского пола переворачивают факты, законы, открывают направо и налево дорогу мерзостям, бандитам, жуликам и ворам. Богине бы этой быть матерью или... проституткой. Эти две, казалось бы, крайности господин Вайнингер тоже примирил, если так можно выразиться: "В большинстве женщин кроются обе возможности - матери и проститутки. Решающим моментом в торжестве одной из этих возможностей является мужчина..." И этот мужчина может сделать женщину или той, или другой.
Как-то я заскочил в одну адвокатскую контору забрать у адвоката-мужчины стопку уже не нужных ему наших документов. Он оказался большим любителем денежных знаков за здорово живёшь - нам с ним оказалось не по пути. Но дядьки этого не было, находящаяся в конторе женщина заявила, что его сегодня и не будет. Я позвонил жене, сказал про ответ этой женщины, сказал, что уезжаю, и надо заехать в другой раз. И вдруг эта мадам с обидой в голосе гневно мне заявляет: "Я не женщина, я - адвокат!" Выйдя на улицу, я долго ржал...
Да что там сказки с вечными дураками и царевнами-лягушками!
Александр Блок ощущал Россию женщиной:
"О, Русь моя! Жена моя! До боли
Нам ясен долгий путь!
Наш путь — стрелой татарской древней воли
Пронзил нам грудь.
Наш путь — степной, наш путь — в тоске безбрежной —
В твоей тоске, о, Русь!"
Хочется спросить Сан Саныча - а почему же, собственно, в тоске? Но, вопрос, скорее, риторический. Ответа мы не услышим. Помните, в одним из фильмов гусляры и гудошники, получив предложение сыграть для вышедшей из-за стола размять ноги и потанцевать публики, затянули пронзительно-грустную мелодию. Ничего другого они и не знали - вся их жизнь была связана с грусть-тоскою.
Интересно, что в пьесе Горького "Последние" очень старая, полуглухая няня Федосья уже на седьмой реплике вступает в первом действии, вмешиваясь в разговор Софьи и Якова, нитью связывает всех героев своими комментариями происходящего и заканчивает пьесу бессвязным бормотанием. Старая, полуглухая - а всё слышит и понимает... Ей принадлежит и глубочайшая по своему смыслу и своей прозорливости мысль: "Нянчила, гадала - богатырь растёт, вынянчила - миру захребетника... Вот этак-то и все мы няньки. Ещё ладно, когда дурака вынянчишь, а то всё жулики".
Так и Россия-матушка нянчится со своими спиногрызами, мечтая об окружённой вниманием многочисленного потомства старости. Но птенцы выпархивают из гнезда и забывают женщину, давшую им жизнь и вскормившую материнским молоком.
И лишь бессвязное бормотание старой, полуглухой кормилицы останется в финале и этой пьесы...
Как бы это женское начало не оказало решающее пагубное воздействие на истерзанную Русь. Пойдёт по рукам... И сгинет от стыдной болезни в гареме какого-нибудь третьеразрядного султанишки.
Даже специфически русская форма пассивного, затаённого протеста - из женской психологии - когда человек не берёт в руки оружие, но в глубине души копит обиду, злится, однако всё же не решается на открытый бунт.
А это - ещё одно подтверждение убогости проживающего почти на одной восьмой Земли стада. И здесь нет ничего обидного. Один из героев Горького ставил знак равенства между церковностью и стадностью. Даже в Книге всех времён и народов без всяких обиняков речь идёт о пасомом стаде.
Вопрос лишь в том - кто и куда ведёт это стадо?
И путь этот - тревожен, потому что... потому.
Свидетельство о публикации №226111400686