Карибские дьяволы
В бурных водах Карибского моря XVII века разворачивается дерзкая охота за богатством: пиратская команда под предводительством отважного капитана Джеймса Адамса идёт по следу испанского галеона, гружённого золотом. Но путь к несметным сокровищам окажется куда опаснее, чем предполагалось.
Пиратам объявлена война — и их враги не ограничиваются испанскими кораблями. Заговоры, предательство и изощрённые интриги подстерегают команду на каждом шагу. Чтобы выжить и добиться цели, капитану Адамсу придётся не только сражаться с превосходящими силами противника, но и разгадать тайные замыслы тех, кому он доверял.
«Карибские дьяволы» — захватывающий приключенческий роман о бесстрашных мореплавателях, смертельных рисках и цене верности. Напряжённый сюжет, яркие характеры и атмосфера пиратской вольницы держат в напряжении от первой до последней страницы. Книга рассчитана на широкий круг читателей, ценителей остросюжетной прозы и романтических приключений на просторах океана.
Глава 1
Паруса «Санта Марии» лениво колыхались под лёгким бризом, словно огромные белые крылья уставшей птицы. Солнце висело в зените, заливая палубу ослепительным светом. Джейн стояла у фальшборта, вглядываясь в бесконечную гладь океана. Её светлые волосы, собранные в небрежный узел, выбивались тонкими прядями, играя на ветру.
— Опять мечтаете, мисс Вилсон? — раздался за спиной скрипучий голос капитана Хардинга. — Время не ждёт. В Гаване вас ждёт достойный жених, а вы всё глядите вдаль, будто ищете там что;то.
Джейн обернулась, едва сдерживая усмешку. Капитан, грузный мужчина с красным лицом и седыми бакенбардами, опирался на трость, глядя на неё с напускной строгостью.
— Ищу, — ответила она холодно. — Ищу хоть каплю свободы в этом бесконечном океане.
Хардинг фыркнул:— Свобода — роскошь, которую леди не всегда могут себе позволить. Ваш отец распорядился, и мы следуем его воле.
— Воле, которая продаёт меня, как товар, — парировала Джейн, вновь поворачиваясь к горизонту.
Внезапно её взгляд зацепился за тёмную точку вдали. Она прищурилась, достала из кармана подзорную трубу и навела её. Сердце замерло.
— Капитан, — её голос прозвучал резко, вырывая Хардинга из раздумий. — Там корабль. И он идёт за нами.
Хардинг взял трубу, долго всматривался, затем хмыкнул:— Просто бриг. Вероятно, королевский. Или рыбацкое судно Не стоит волноваться.
— Это пираты, — настаивала Джейн, чувствуя, как внутри разгорается странное волнение. — Посмотрите на его курс. Он режет волну, будто хищник.
Капитан раздражённо вернул трубу:— Вы слишком впечатлительны, мисс Вилсон. Пираты не осмелятся напасть на торговое судно под флагом Его Величества.
— А если осмелятся? — Джейн шагнула ближе, глаза её сверкнули. — Что тогда, капитан? Вы готовы рискнуть жизнью ради моих «впечатлений»?
Хардинг открыл рот для резкого ответа, но в этот момент с марса донёсся крик дозорного:
— Судно на горизонте! Раздался крик марсового. Бриг сэр!
На палубе «Аммута» царила напряжённая тишина, нарушаемая лишь скрипом снастей и шёпотом ветра. Капитан Джеймс Адамс стоял на мостике, скрестив руки на груди. Его тёмные волосы, слегка тронутые морской солью, падали на лицо, а щетина придавала облику хищную остроту. Глаза, холодные и пронзительные, следили за «Санта;Марией», как у волка, выслеживающего добычу.
— Они ещё не поняли, кто перед ними, — пробормотал он, обращаясь к старпому. — Пусть думают, что это просто игра. Пока.
Старпом, коренастый мужчина с крючковатым носом и шрамом через всё лицо, ухмыльнулся:
— Может, сразу дадим залп? Чтоб не мучились.
Джеймс покачал головой:— Нет. Пусть почувствуют страх. Пусть поймут, что бежать некуда.
Он поднял руку, и сигнальщик тут же взмахнул флажками. С кормы донёсся грохот барабанов — ритмичный, зловещий, будто биение сердца самого дьявола. Пираты, разбросанные по палубе, оживились. Кто;то затянул хриплую песню, кто;то проверял клинки, а юнги, дрожа от восторга, перебегали с места на место.
Наконец, когда расстояние сократилось до пистолетного выстрела, Джеймс шагнул к борту и крикнул:
— Поднять чёрный флаг!
Полотно взмыло вверх, словно тень смерти, накрывшая океан. На нём красовался древний символ — голова крокодила, оскаленная в вечной ухмылке. «Аммут».
— Теперь пусть молятся, — прошептал Джеймс, доставая из;за пояса пистолет.
Первый залп прогремел, как раскат грома. Ядро врезалось в воду в десятке ярдов от «Санта;Марии», взметнув фонтан брызг. На палубе торгового судна началась суматоха. Матросы метались, выкрикивая приказы, а капитан Хардинг, наконец, осознал всю серьёзность положения.
— Живее! — рявкнул он, хватая рупор. — Поднять паруса! Мы должны уйти!
Но было поздно. Второй залп ударил точно в корму, разбив деревянный настил. Один из матросов вскрикнул, упав с простреленной ногой.
Джейн, стоявшая у борта, наблюдала за происходящим с холодным восторгом. Её губы тронула улыбка.
— Ну что, капитан? — она повернулась к Хардингу, который бледнел с каждой секундой. — Рыбаки?- А это их удочки?
Усмехнулась блондинка, указывая на абордажные крюки в руках пиратов.
— Замолчите! — взревел он, но тут же осёкся, увидев, как с «Аммута» спускают шлюпки.
На первой из них, стоя во весь рост, возвышался капитан пиратов. Его фигура, окутанная тенью, казалась почти мифической. Он поднял руку, и абордажные кошки взлетели в воздух, впиваясь в борт «Санта;Марии».
— Вперёд! — раздался его голос, низкий и властный.
Первые пираты взобрались на палубу, и начался хаос который наполнялся хором насилия.
Клинки сверкали в солнечных лучах, крики смешивались с грохотом выстрелов. Джеймс Адамс, словно демон, ворвался в самую гущу боя. Его шпага танцевала в руках, оставляя за собой кровавые следы. Один матрос «Санта;Марии» бросился на него, но капитан пиратов увернулся, ударил рукоятью в висок, и противник рухнул без звука.
В это время Джейн, укрывшись за бочками с провизией, наблюдала за схваткой. Её сердце колотилось, но не от страха — от странного, пьянящего восторга. Она видела, как Билли, её юный друг;юнга, с криком бросился на пирата, размахивая абордажной саблей. Тот легко отбил удар, но вместо того, чтобы убить мальчишку, лишь усмехнулся и толкнул его в сторону.
— Не трать силы, малыш. Сегодня не твой день, — бросил он и ринулся дальше.
Джейн выскочила из укрытия, намереваясь помочь Билли, но вдруг замерла. Перед ней стоял капитан пиратов.
— Ну что, леди, — его голос звучал насмешливо, — вы рады, что мы пришли?
Она вскинула голову, встретив его взгляд. В его глазах читалась не просто жестокость — азарт, страсть к игре.
— Рада? — она рассмеялась. — О, капитан, вы даже не представляете, насколько.
Джеймс приподнял бровь:— Значит, вы не против стать нашей гостьей?
— Смотря что вы предложите взамен, — парировала она, чувствуя, как адреналин обжигает кровь.
Он усмехнулся, но в этот момент за его спиной раздался выстрел. Один из пиратов вскрикнул, падая. Джеймс резко обернулся, но Джейн уже заметила, как капитан Хардинг целится в него из пистолета.
Не раздумывая, она бросилась вперёд, толкнув пирата в сторону. Пуля просвистела мимо, разбив бутылку рома на столе.
Джеймс уставился на неё, ошеломлённый.
— Вы… спасли меня?
— Просто не люблю, когда стреляют в спину, — холодно ответила она, отступая на шаг.
Он рассмеялся, и в этом смехе звучало что;то новое — уважение.
— Что ж, леди Джейн. Похоже, наше знакомство будет… интересным.
Бой продолжался, но теперь внимание Джеймса было приковано не к карте, а к этой странной женщине, которая, казалось, наслаждалась самой опасностью.
Палуба «Санта;Марии» утопала в хаосе. Раненые матросы стонали, прижимая ладони к кровоточащим ранам; уцелевшие, опустив оружие, с ужасом наблюдали за пиратами, которые хозяйничали среди обломков снастей и разбитых ящиков. В центре этого мрачного спектакля стоял капитан Джеймс Адамс — невозмутимый, словно статуя из чёрного мрамора. Его плащ, простреленный в двух местах, колыхался на ветру, а в глазах мерцал холодный огонь триумфа.
— Ну что ж, — протянул он, медленно обводя взглядом пленников. — Вот мы и встретились, капитан Хардинг.
Хардинг, бледный как полотно, с трудом поднялся на ноги. Его мундир был испачкан кровью, а в руке он всё ещё сжимал сломанную шпагу.
— Вы… вы заплатите за это, — прохрипел он.
Джеймс рассмеялся — звук был резким, как удар хлыста.
— Заплачу? О, несомненно. Но не раньше, чем получу то, за чем пришёл.
Он щёлкнул пальцами, и двое пиратов вытащили вперёд дрожащего юнгу — того самого, что пытался сражаться бок о бок с Джейн. Билли вскинул голову, стараясь не показать страха, но его пальцы, вцепившиеся в края рубахи, побелели от напряжения.
— Где карта? — голос Джеймса стал тише, но от этого звучал ещё страшнее.
Хардинг молчал, сжимая губы.
— Не хотите говорить? Что ж… тогда пусть ответит кто;то другой.
Один из пиратов занёс кортик над головой юноши.
— Нет! — крик Джейн разорвал тишину.
Она вырвалась из рук державших её матросов и бросилась к Джеймсу. Её глаза горели яростным светом, а лицо, обычно бледное, пылало румянцем.
— Капитан Адамс! У вас нет нужды убивать их всех.
Джеймс медленно повернулся к ней. Его бровь приподнялась в насмешливом удивлении.
— О? И что же вы предлагаете, мисс… как вас там?
— Джейн Вилсон, — она выпрямилась, глядя ему прямо в глаза. — И я знаю, где карта.
На палубе воцарилась тишина. Даже ветер, казалось, замер, прислушиваясь к их диалогу.
— Вы? — Джеймс склонил голову, изучая её с любопытством хищника. — Откуда вам знать?
— Потому что я единственная, кому Хардинг доверял, — она кивнула в сторону капитана «Санта;Марии». — И если вы сохраните ему жизнь, я отдам вам карту… добровольно.
Джеймс хмыкнул, скрестив руки на груди.
— Добровольно? Забавное слово для пленницы.
— А вы предпочитаете, чтобы я сопротивлялась? — её губы тронула дерзкая улыбка. — Уверена, это доставит вам куда больше удовольствия.
В глазах Джеймса вспыхнул интерес. Он шагнул ближе, так что их разделяло лишь несколько дюймов.
— Вы смелы, мисс Вилсон. Или безрассудны. Не боитесь, что я просто заберу карту и оставлю вас гнить на этом корабле?
— Боюсь, — призналась она, не отводя взгляда. — Но я также знаю, что вы не глупец. Карта без проводника — просто кусок пергамента. А я могу провести вас к «Небесной принцессе» так, чтобы испанцы даже не заподозрили вашего присутствия.
Джеймс замер. Его пальцы сжались в кулак, затем медленно разжались.
— И почему я должен вам верить?
— Потому что у вас нет выбора, — её голос звучал ровно, почти ласково. — Либо вы принимаете моё предложение, либо тратите месяцы на поиски, рискуя попасть в лапы испанской армады. А я… я просто хочу свободы.
Она сделала паузу, позволяя словам осесть в воздухе.
— Свободы? — Джеймс рассмеялся. — Вы уже в плену, леди. Какая свобода?
— Та, которую вы можете мне дать. Позвольте мне уйти, когда цель будет достигнута.
Джеймс отвернулся, окинув взглядом пленников. Его взгляд задержался на Хардинге, который, несмотря на раны, смотрел с неприкрытой ненавистью.
— Вы уверены, что он вам так дорог? — спросил Джеймс, вновь обращаясь к Джейн.
— Он не дорог мне, — ответила она холодно. — Но его смерть ничего не даст вам. Только озлобит команду, которая и так уже сломлена. А мне… мне нужно, чтобы вы показали, что способны на большее, чем просто убивать.
Джеймс прищурился.
— Большее? Вы имеете в виду милосердие?
— Я имею в виду разум, — парировала она. — Вы морской волк, а не мясник. Докажите это.
На мгновение показалось, что он готов отвергнуть её слова. Его рука потянулась к шпаге, но затем он резко опустил её.
— Хорошо, — произнёс он, и в его голосе прозвучала сталь. — Хардинг останется жив. Но если вы обманули меня, мисс Вилсон…
— Я не обманываю, — перебила она. — Карта у меня. И я покажу её вам… после того, как вы прикажете спасти этот корабль.
Джеймс задумался, затем кивнул.
— Пусть будет так. Но учтите: один неверный шаг — и вы окажетесь в воде раньше, чем успеете вскрикнуть.
Он повернулся к команде:
— Отставить потопление! Поднять паруса. Мы идём дальше.
Когда пираты начали убирать трупы и латать пробоины, Джейн наконец позволила себе выдохнуть. Её колени дрожали, но она держалась прямо, наблюдая, как матросы с «Санта;Марии» с недоверием смотрят на неё.
— Вы спасли нас, — прошептал Билли, подходя ближе.
— Пока только отсрочили конец, — ответила она тихо. — Но это уже что;то.
Джеймс, стоявший неподалёку, услышал её слова и усмехнулся.
— О, мисс вы ещё не знаете, во что ввязались. Путь к «Небесной принцессе» — это не прогулка по парку.
— А я и не жду лёгкости, — она подняла подбородок. — Но я жду честной игры.
— Честной? — он рассмеялся. — В мире пиратов нет такого понятия. Но… возможно, для вас я сделаю исключение.
Их взгляды встретились, и на мгновение между ними проскочила искра — не ненависти, не страха, а чего;то большего. Чего;то, что обещало новые испытания, новые опасности… и, возможно, нечто большее.
Солнце клонилось к закату, окрашивая океан в багряные тона. «Санта;Мария», теперь под властью пиратов, медленно набирала ход, унося их навстречу судьбе.
Джейн смотрела вдаль, где за горизонтом скрывалась её прежняя жизнь. Теперь у неё был новый путь — опасный, непредсказуемый, но свободный.
И впервые за долгое время она почувствовала, что дышит по;настоящему.
«Аммут» качался на волнах, словно хищный зверь, переваривающий добычу. Палуба, ещё недавно залитая кровью, теперь была прибрана — пираты не терпели беспорядка. Деревянные доски, потемневшие от соли и времени, скрипели под сапогами матросов. В воздухе витал запах смолы, пороха и солёного ветра.
Джейн Вилсон, сопровождаемая двумя громилами;пиратами, ступила на борт корабля. Её взгляд скользил по деталям: по свёрнутым канатам, по пушкам, выглядывающим из бортов, по мачтам, устремившимся в небо, как копья. На корме, под чёрным флагом с головой крокодила, возвышался капитанский мостик — место, откуда Джеймс Адамс правил этим плавучим царством хаоса.
Команда, разбросанная по палубе, бросала на неё любопытные, а порой и откровенно хищные взгляды. Кто;то ухмылялся, поигрывая ножом; кто;то шептал что;то товарищу, кивая в её сторону. Но никто не смел приблизиться — не после того, как Джеймс лично приказал:
— Не трогать. Пока.
Джеймса она нашла у штурвала. Он стоял, скрестив руки, и наблюдал, как штурман, сухопарый мужчина с пронзительными голубыми глазами, корректирует курс. Рядом топтался юнга — тот самый, что чуть не погиб во время абордажа.
— Ну что, мисс Вилсон, — Джеймс развернулся к ней, его губы тронула холодная улыбка, — готовы показать, чего стоите?
Она выпрямилась, стараясь не выдать дрожи в коленях:
— Я уже сказала: карта у меня. Но не вся.
В глазах капитана вспыхнул опасный огонёк. Он медленно подошёл ближе, так что она ощутила запах кожи и железа от его одежды.
— Не вся? — его голос звучал обманчиво мягко. — И вы решили сообщить это только сейчас?
— Потому что знала: вы не поверите, — парировала она, глядя ему прямо в лицо. — Вторая часть карты — в Нассау. В поместье Адамаса Баймера.
На палубе повисла тишина. Даже ветер, казалось, замер, прислушиваясь.
— Баймер? — прорычал один из пиратов — жирный. — ростовщик из Нассау.
— Именно, — кивнула Джейн, чувствуя, как на неё обрушиваются взгляды команды.
Джеймс рассмеялся — звук был резким, как удар хлыста.
— Вы что, смеётесь над нами, леди? Мы рисковали шкурами, чтобы получить карту, а вы… вы даже не принесли её целиком!
— Я принесла то, что могла, — её голос звучал твёрдо. — Без меня вы никогда не найдёте вторую часть. А без обеих частей карта — просто пергамент.
Джеймс шагнул ближе, его пальцы сжались в кулак.
— Вы играли с нами, мисс Вилсон. Играли, пока мы резали глотки ради вашей свободы.
— Я не просила вас нападать, — парировала она. — Вы сделали это ради золота. И теперь у вас есть шанс его получить.
— Шанс? — он рассмеялся, но в его смехе не было веселья. — Вы называете шансом ложь?
— Я называю шансом возможность, — она подняла подбородок. — Вы хотите «Небесную принцессу»? Я могу привести вас к ней. Но для этого мне нужна гарантия.
— Гарантия? — Джеймс склонил голову, изучая её с холодным любопытством. — И что же вы хотите?
— Свободу. Когда всё закончится, вы отпустите меня.
Пираты за её спиной загомонили. Кто;то выругался, кто;то сплюнул на палубу. Квартирмейстер шагнул вперёд:
— Капитан, она нас дурит! Надо выкинуть её за борт, пока не навлекла беду!
Джеймс поднял руку, и шум стих. Его взгляд, тяжёлый как якорь, снова уткнулся в Джейн.
— Вы смелы, мисс . Или глупы. Не знаете, с кем имеете дело?
— Знаю, — она не отступила. — Вы капитан пиратов, а не убийца без причины. Если убьёте меня, потеряете и карту, и шанс на золото.
На мгновение показалось, что он готов ударить её. Но затем Джеймс резко развернулся и крикнул:
— Запереть её! И следите, чтобы не сбежала. Условия — как для пленников. Ни больше, ни меньше.
Её отвели в трюм — тёмное, сырое помещение, где пахло плесенью и старыми канатами. Железная решётка захлопнулась за ней с леденящим лязгом. Джейн прислонилась к стене, пытаясь унять дрожь.
— Глупо, — прошептала она себе. — Очень глупо.
Но в глубине души она знала: это был единственный способ удержать их внимание. Без неё они — слепые котята в океане.
Сверху доносились голоса пиратов. Кто;то спорил, кто;то смеялся. Затем раздался знакомый голос:
— Она нас обманула, капитан. Надо было прикончить её сразу.
Это был квартирмейстер — его звали Грег Морган, если она правильно расслышала.
— Обманула, — согласился Джеймс. — Но она ещё может быть полезна.
— Полезны только мёртвые предатели, — буркнул Грег.
— Мёртвые бесполезны, — отрезал Джеймс. — Пока она жива, у нас есть карта. Когда всё закончится… тогда решим.
Его шаги затихли, а Джейн закрыла глаза. Она знала: теперь её жизнь зависит от того, насколько сильно пираты хотят золота.
И от того, сможет ли она заставить капитана Джеймса Адамса поверить, что она — его единственный шанс.
Ночь опустилась на «Аммут», окутав корабль мраком. В трюме было темно, лишь узкая полоска лунного света пробивалась сквозь щель в палубе. Джейн сидела, прижав колени к груди, и слушала, как волны бьются о борт.
Где;то наверху раздались шаги. Она напряглась, но это оказался всего лишь юнга — тот самый, которого она спасла во время абордажа. Он присел у решётки, держа в руках кружку воды.
— Вам… вам лучше? — прошептал он.
Она кивнула, принимая воду.
— Спасибо, Билли.
Он смущённо улыбнулся:
— На меня клетки не нашлось.-Увы.-Лучше бы заперли меня.-Я украл немного воды. Принёс тебе. Скрытно проскочил мимо вахты.-И я всё для тебя сделаю понимаешь?
Он не договорил, но и так было ясно.
— Понимаю, — она сделала глоток, чувствуя, как прохлада успокаивает пересохшее горло. — А ты? Почему ты здесь?
— Я… я хотел стать пиратом, — признался он, опустив глаза. — Думал, это свобода. Но теперь…
— Теперь видишь, что свобода — это иллюзия, — закончила она за него.
Он кивнул, а затем вдруг спросил:
— А вы? Почему вы так рискуете?
Джейн задумалась. Ветер принёс запах соли и далёких земель — земель, где её ждали не цепи, а возможность начать всё заново.
— Потому что я не хочу быть товаром, — ответила она тихо. — Я хочу сама решать, куда плыть.
Билли посмотрел на неё с уважением, затем кивнул и тихо ушёл, оставив её наедине с тьмой и шёпотом океана.
А где;то наверху, на мостике, капитан Джеймс Адамс стоял, глядя на звёзды, и думал о карте, о золоте… и о женщине, которая, возможно, была его самым опасным сокровищем.
Следующие несколько дней на «Аммуте» тянулись для Джейн как вечность. Трюм, ставший её тюрьмой, пропитался запахом сырости и забытых надежд. Свет проникал лишь узкой полоской, рисуя на полу призрачные узоры. Каждое утро Билли приносил ей воду и скудный паёк — кусок чёрствого хлеба и вяленую рыбу.
— Капитан всё ещё думает, — шептал он, стараясь не встречаться с ней взглядом. — Грег и другие требуют выкинуть вас за борт.
— А сам капитан? — тихо спрашивала Джейн.
Билли лишь пожимал плечами и спешил уйти, будто боялся, что его застанут за разговорами с пленницей.
На четвёртую ночь в трюм спустился Джеймс. Его силуэт, окутанный тенями, казался почти нереальным. Он остановился у решётки, скрестив руки на груди.
— Не спите, мисс Вилсон?
Джейн медленно поднялась с деревянного лежака.
— Спать в таком месте — роскошь. Или вы пришли предложить мне одеяло?
Он усмехнулся — звук был тихим, почти интимным в этой темноте.
— Вы всё ещё дерзите. Это либо храбрость, либо глупость.
— А вы всё ещё не решили, что со мной делать, — парировала она. — Значит, я вам нужна.
Джеймс шагнул ближе. Лунный свет, пробившийся сквозь щель, осветил его лицо — резкие черты, тёмные глаза, в которых читалась борьба.
— Нужна, — признал он. — Но я не люблю, когда мной манипулируют.
— А кто любит? — Джейн подошла к решётке, не отводя взгляда. — Вы пират, капитан Адамс. Вы живёте обманом и риском. Почему же вам так трудно принять, что я делаю то же самое?
Он замер, словно её слова ударили его. Затем резко выдохнул:
— Потому что вы — не пират. Вы леди, которую везли замуж против воли. И теперь вы играете в опасные игры, не понимая ставок.
— Я понимаю их лучше, чем вы думаете, — она наклонила голову. — Вы хотите золото. Я хочу свободу. Мы можем помочь друг другу.
Джеймс долго молчал, изучая её. Затем достал из;за пояса ключ и открыл решётку.
— Выходите.
Джейн не двинулась с места.
— Боитесь? — он приподнял бровь.
— Жду объяснений.
Он рассмеялся — на этот раз искренне.
— Хорошо. Вы правы: без вас мы не найдём вторую часть карты. Но и вы без нас не доберётесь до Нассау. Предлагаю сделку.
— Какую?
— Вы ведёте нас к Баймеру. Помогаете забрать карту. А после… я даю вам шлюпку и припасы. Вы свободны.
Джейн задумалась. В его словах был смысл, но она чувствовала подвох.
— Почему я должна верить?
— Потому что у вас нет выбора, — он шагнул к ней, и она ощутила тепло его тела. — Либо вы соглашаетесь, либо остаётесь здесь. Навсегда.
— И как я узнаю, что вы не передумаете?
Джеймс достал из;за пазухи небольшой медальон — серебряный, с выгравированным якорем.
— Это знак моего слова. Пока он у вас — я держу обещание. Если нарушу — можете показать его любому пирату Карибского моря. Моя честь будет потеряна.
Джейн взяла медальон. Металл был холодным, но в нём чувствовалась тяжесть клятвы.
— Хорошо, — сказала она. — Я согласна.
Наутро Джейн поднялась на палубу уже не как пленница. Её поселили в крохотную каюту рядом с капитанским помещением, а Билли назначили её помощником — следить, чтобы она не сбежала, но и не страдала от лишений.
Команда встретила её настороженно. Грег, проходя мимо, бросил:
— Смотри не разочаруй капитана, леди. Иначе я сам брошу тебя акулам.
Джейн лишь улыбнулась:
— Буду рада увидеть, как вы попытаетесь.
Грег оскалился, но промолчал.
Джеймс, наблюдавший за этим со мостика, покачал головой:
— Она либо выживет, либо разожжёт бунт.
Штурман, не отрываясь от карты, хмыкнул:
— Или влюбит вас в себя.
Капитан бросил на него холодный взгляд:
— Не несите чушь.
Но в глубине души он знал: эта женщина уже изменила правила игры.
«Аммут» набрал ход, направляясь к Багамским островам. Ветер наполнял паруса, а команда, несмотря на напряжение, работала слаженно. Джейн, стоя у борта, вдыхала солёный воздух, чувствуя, как внутри разгорается странное предвкушение.
— Вы уверены, что это правильно? — спросил Билли, подойдя к ней.
— В жизни нет правильных решений, — ответила она, глядя на горизонт. — Есть только те, которые мы готовы принять.
Юнга кивнул, хотя, судя по его лицу, мало что понял.
А где;то позади, в водах, оставленных «Аммутом», медленно тонула «Санта;Мария» — символ прошлого, которое Джейн больше не собиралась возвращать.
Теперь её путь лежал вперёд. К золоту, к свободе… и, возможно, к чему;то большему.
Глава 2
Нассау
Солнце клонилось к закату, окрашивая лазурные воды Карибского моря в багряные тона. Пиратский бриг «Аммут» медленно входил в бухту Нассау, рассекая волны резным форштевнем. Паруса были убраны — корабль двигался лишь за счёт лёгкого бриза и умелых рук команды.
На шканцах стоял капитан Джеймс Адамс — высокий, поджарый мужчина с пронзительными серыми глазами и сединой в тёмных волосах. Его взгляд скользил по очертаниям острова, словно выискивал невидимые глазу ловушки. Рядом, скрестив руки на груди, замер квартирмейстер Грег Морган — коренастый, с лицом, изборождённым шрамами, и вечной ухмылкой, скрывающей острый ум.
У борта, прильнув к подзорной трубе, стояла Джейн Вилсон. Её светлые волосы, выбившиеся из небрежного узла, трепал ветер.
— Ну что, мисс Вилсон, — протянул Морган, не поворачивая головы, — что там видно?
Джейн на мгновение оторвалась от трубы, сверкнув глазами:
— Остров словно вырезан из изумруда и золота. Густые джунгли спускаются к самому берегу, а между ними — белые домики с красными крышами. Люди… — она вновь приникла к окуляру, — люди суетятся, как муравьи. Торговцы, матросы, какие-то подозрительные личности в плащах…
Адамс усмехнулся:
— Нассау никогда не спит. Здесь можно найти всё — от свежего рома до чужой тайны.
Юнга Билли, стоявший неподалёку с ведром и тряпкой, невольно вздрогнул:
— А пираты тут есть?
Индеец Ниогабо, молча наблюдавший за морем, наконец произнёс низким голосом:
— Пираты — это мы. А здесь — их пристанище.
Когда трап опустился на пристань, команда ступила на тёплый песок Нассау. Воздух был насыщен ароматами специй, соли и дыма. Улицы, вымощенные неровными булыжниками, извивались между двухэтажными домами с деревянными балконами, увитыми плющом. В тени пальм сидели торговцы, раскладывая на циновках свои сокровища: яркие ткани, резные фигурки, золотые украшения и экзотические фрукты, чьи ароматы смешивались в пьянящий коктейль.
Джейн, не скрывая восторга, крутила головой:
— Смотрите! — она указала на лавку, где торговали перьями тропических птиц. — Эти цвета… они словно огонь!
Морган хмыкнул:
— Огонь — это ром, мисс. А это… просто перья.
Билли, заворожённый, подошёл к торговцу ракушками:
— Ух ты! А эта правда светится в темноте?
— Конечно, парень! — подмигнул торговец. — Но стоит она…
— Не трать деньги на пустяки, — оборвал его Ниогабо. — Нам нужно дело закончить.
Таверна встретила команду гулом голосов, запахом жареного мяса и терпким ароматом рома. Деревянные столы были заняты моряками, контрабандистами и авантюристами всех мастей. В углу скрипач наигрывал задорную мелодию, а у барной стойки возвышался массивный мужчина с бородой, заплетённой в косички.
Адамс направился прямо к нему:
— Том! Старый морской волк, ты ещё не утонул?
Бармен обернулся, и его лицо расплылось в улыбке:
— Джеймс! Ты всё так же выглядишь, будто готов проглотить шторм! Что привело тебя в наши воды?
— Ищу одного человека. Адамаса Баймера. Слыхал о таком?
Том на мгновение замер, затем понизил голос:
— Слыхал. Но лучше бы не слышал. Его особняк на окраине, за джунглями. Говорят, там… неспокойно.
— Неспокойно? — переспросил Адамс, приподняв бровь. — Это как раз то, что нам нужно.
В это время Джейн, Ниогабо и Билли заняли столик в углу. Таверна бурлила жизнью: кто-то играл в кости, кто-то спорил о добыче, а пара пиратов в углу затеяла драку, которую тут же разняли товарищи.
— Здесь… шумно, — пробормотал Билли, оглядываясь.
— Шум — это жизнь, — ответил Ниогабо, наблюдая за барменом. — А тишина — смерть.
Джейн, склонившись к ним, прошептала:
— Я знаю, где вторая часть карты.
— И где же? — спросил Билли, широко раскрыв глаза.
— В особняке Баймера.
Поздним вечером, когда таверна опустела, команда собралась у костра на окраине города. Пламя отбрасывало причудливые тени на лица пиратов.
— Итак, — начал Адамс, глядя на карту, разложенную на камне, — Баймер держит вторую часть. Значит, нам нужно попасть в его особняк.
— Пробраться незаметно? — предложил Билли.
Морган фыркнул:
— Мальчишка, ты когда-нибудь видел особняк Баймера? Это крепость. Ворота, стража, собаки…
— Тогда штурм? — оживился Билли.
— Штурм — это шум, — возразил Ниогабо. — Шум — это солдаты. Солдаты — это конец.
Джейн задумчиво провела пальцем по краю карты:
— Есть другой путь. Подземный ход. Я слышала, что он ведёт прямо в подвал особняка.
— Откуда ты это знаешь? — насторожился Адамс.
— Скажем так… у меня есть свои источники.
Морган усмехнулся:
— Мисс Вилсон, вы становитесь интереснее с каждой минутой.
— Главное, чтобы это не стало последней минутой, — добавил Ниогабо.
Адамс хлопнул ладонью по карте:
— Значит, подземный ход. Но кто пойдёт?
— Я, — твёрдо сказала Джейн. — Я знаю, где карта
— И я, — шагнул вперёд Билли. — Я не боюсь!
— Ты боишься даже тени, — хмыкнул Морган. — Но ладно, возьмём мальчишку. Ниогабо, ты с нами?
Индеец кивнул:
— Путь в темноте — мой путь.
Адамс обвёл команду взглядом:
— Хорошо. Завтра ночью. И помните: если что-то пойдёт не так…
— Мы знаем, капитан, — перебил его Морган. — Молчание — золото. А золото — это то, за чем мы здесь.
Костёр трещал, а в джунглях вдали раздался протяжный крик ночной птицы. Ветер принёс запах дождя — завтрашний день обещал быть неспокойным.
Костёр трещал, разбрасывая искры в ночное небо. Ром лился рекой, и разговоры становились всё громче. Команда «Аммута» отдыхала после долгого плавания — смех, байки, звон кружек. Но внезапно атмосфера сгустилась.
Пьяный пират по кличке Крюк, с лицом, изрытым оспинами, вдруг ткнул пальцем в сторону Джейн:
— А знаешь, что я думаю, мисс «благородная»? Что вся эта история с картой галеона «Небесная принцесса» — враньё!
Джейн, до того мирно потягивавшая ром из кружки, медленно поставила её на землю. Её глаза сверкнули в отблесках пламени.
— Интересно, почему же? — спросила она с ледяной вежливостью.
Крюк, распаляясь, поднялся на ноги. Его товарищи притихли, предвкушая зрелище.
— Потому что ты — просто девчонка, которая хочет казаться умнее, чем есть! Карта? Да ты её нарисовала сама, пока мы спали!
Смех прокатился по кругу, но тут же оборвался. Джейн встала. Её платье, ещё днём безупречно белое, теперь было запятнано пылью и солью, но осанка оставалась безупречной.
— Ты смеешь обвинять меня во лжи? — её голос звучал тихо, но в нём звенела сталь.
— А что, испугалась? — Крюк сделал шаг вперёд, размахивая кружкой. — Может, ты вообще не племянница капитана Вилсона, а…
Договорить он не успел.
Джейн двинулась молниеносно. Её нога взметнулась вверх, описав дугу, и врезалась в челюсть Крюка с сухим треском. Пират рухнул на песок, выпустив кружку из рук. На мгновение воцарилась тишина.
Затем раздался взрыв хохота.
— Ну и удар! — захохотал Морган, хлопая в ладоши. — Мисс Вилсон, вы скрывали таланты!
— Дуэль! — закричал кто;то из пиратов. — Пусть решит всё по;честному!
Билли, сидевший рядом с Ниогабо, побледнел:
— Она же не умеет драться… — прошептал он.
Индеец лишь усмехнулся:
— Умеет. Просто не показывала
Крюк, пошатываясь, поднялся. Его лицо исказилось от ярости.
— Ты… ты заплатишь за это! — прохрипел он, вытаскивая кортик.
Джейн окинула его холодным взглядом, затем неспешно сняла пояс с ножом.
— Правила простые, — объявила она. — Без крови — дуэль окончена. С кровью — ты признаёшь, что солгал.
— Договорились! — рявкнул Крюк и бросился вперёд.
Первый выпад был грубым, размашистым. Джейн легко уклонилась, сделав шаг в сторону. Кортик просвистел в воздухе. Второй удар — она парировала предплечьем, тут же ответив коротким тычком в рёбра. Крюк охнул, но не отступил.
Он атаковал снова и снова, но Джейн двигалась с грацией танцовщицы. Она не билась в открытую — она играла. Уклоны, подсечки, лёгкие удары, заставлявшие противника терять равновесие. Пираты замерли, следя за поединком.
На третьем круге Крюк, разъярённый и запыхавшийся, сделал роковую ошибку — бросился вперёд с криком, пытаясь сбить Джейн с ног. Она шагнула в сторону, подставила ногу, и пират рухнул лицом в песок.
Прежде чем он успел подняться, Джейн прижала остриё ножа к его шее.
— Признаёшь? — её голос был тихим, но твёрдым.
Крюк замер. Затем, с трудом выговорил:
— Признаю… Ты… не врёшь.
Джейн убрала нож, отступила на шаг.
— Вот и хорошо, — сказала она, отряхивая ладони. — А теперь иди протрезвей. И в следующий раз думай, прежде чем открывать рот.
Пираты разразились аплодисментами. Кто;то бросил Крюку бутылку воды, кто;то хохотал, хлопая себя по коленям.
Билли подбежал к Джейн:
— Вы… вы были невероятны!
Она улыбнулась, чуть устало:
— Просто не люблю, когда меня называют лгуньей.
Морган подошёл, протянул ей кружку:
— За вашу победу, мисс Вилсон. И за то, что не пролили кровь.
Джейн взяла кружку, кивнула:
— За команду. И за «Небесную принцессу».
Костёр продолжал гореть, а ночь становилась всё темнее. Где;то вдали, за джунглями, ждал особняк Баймера. И карта, которая могла привести их к сокровищам… или к гибели.
Костёр трещал, разбрасывая искры в бархатную тьму тропической ночи. Запах дыма, соли и промокших от рома рубашек смешивался с ароматом цветущих лиан, свисавших с ближайших деревьев. Команда «Аммута» расположилась полукругом — кто на корягах, кто прямо на тёплом песке, — и веселье шло своим чередом.
Капитан Джеймс Адамс сидел чуть в стороне, опираясь на корягу. Мужчина средних лет, с тёмными, чуть вьющимися волосами, тронутыми сединой у висков. Лёгкая щетина оттеняла резкие черты лица, а серые глаза, казалось, видели больше, чем следовало. На нём — потрёпанная кожаная куртка, перетянутая ремнём с кинжалом, и свободные холщовые штаны, заправленные в высокие сапоги. В руке — кружка с ромом, но пил он редко: больше наблюдал.
Квартирмейстер Грег Морган расположился напротив капитана. Коренастый, с широкими плечами и руками, похожими на стволы молодых пальм. Лицо в шрамах, один глаз чуть прищурен — след давней схватки. Его борода была заплетена в две короткие косички, а на голове — потрёпанный треугольный шляп, сдвинутый на затылок. Он то и дело подливал себе рома и громко комментировал каждую шутку.
Юнга Билли примостился у самых углей, широко раскрыв глаза. Худенький, с торчащими ушами и вечно растрёпанными светлыми волосами. На нём — залатанная рубаха и короткие штаны, явно великоватые. Он то и дело вздрагивал от громких выкриков, но не уходил: любопытство перевешивало страх.
Индеец Ниогабо сидел в тени, почти невидимый в отблесках пламени. Высокий, с гладкой бронзовой кожей и длинными чёрными волосами, заплетёнными в тугую косу. Его глаза, тёмные и непроницаемые, следили за каждым движением. Он не пил, не смеялся — лишь время от времени кивал, словно соглашаясь с несказанным.
Крюк, тот самый, что днём вызвал Джейн на дуэль, теперь выглядел смущённым. Лицо в ссадинах, но улыбка — широкая, чуть виноватая. Он был одет в рваную рубаху и кожаные штаны, на поясе — кортик в потрёпанных ножнах. После поражения он, казалось, стал только дружелюбнее.
А Джейн Вилсон сидела, прислонившись к пальме. Её светлое платье, ещё днём безупречно белое, теперь было в пятнах песка и рома, но она не обращала на это внимания. Волосы, выбившиеся из причёски, обрамляли лицо мягкими волнами. В руках — кружка, но пила она мало: больше слушала, улыбалась и время от времени бросала острые замечания.
— Эй, Билли! — рявкнул Морган, хлопнув юнгу по плечу. — Ты когда-нибудь видел живого осьминога?
— Н-нет… — пролепетал Билли.
— А я видел! — Морган поднял кружку, словно призывая к вниманию. — Огромный, как бочка! И щупальца — вот такие! — Он развёл руки шире, чем позволяло пространство. — Так вот, я ему говорю: «Слушай, дружище, ты, конечно, страшный, но я-то ещё страшнее!» А он…
— …и он скрылся в морской пучине, — закончила за него Джейн с улыбкой.
Пираты захохотали.
— Точно! — захохотал Морган. — Даже морские твари меня боятся!
— Потому что ты громко храпишь, — вставил Крюк, и смех стал ещё громче.
Билли, осмелев, спросил:
— А правда, что осьминоги могут задушить человека?
— Правда, — кивнул Ниогабо, и все разом обернулись к нему. — Но только если человек глуп. Осьминог не нападает первым. Он ждёт.
— Вот-вот! — подхватил Морган. — Как я!
— Ты не осьминог, ты — краб, — фыркнула Джейн. — Дерзкий краб.
Снова взрыв хохота.
Крюк, набравшись смелости, подполз к Джейн с куском жареной рыбы на деревянной доске.
— Э-э-э… мисс Вилсон… — начал он, неловко улыбаясь. — Это вам. За… за дуэль.
Джейн приподняла бровь:
— Ты что, извиняешься?
— Не-е-ет! — замахал руками Крюк. — Просто… ну… вы здорово бьёте. Я такого не ожидал.
— От тебя и не ждали, — хмыкнул Морган.
— Заткнись, Грег! — огрызнулся Крюк, но тут же снова повернулся к Джейн. — В общем… я был неправ. Карта — не враньё. И вы… вы не врунья.
Джейн посмотрела на него долго, потом улыбнулась:
— Ладно. Прощаю. Но если ещё раз назовёшь меня лгуньей, ударю не в челюсть, а в колено. Чтобы ты точно запомнил.
Крюк расхохотался:
— Договорились!
Он протянул ей рыбу, и она взяла её, кивнув:
— Спасибо. Но в следующий раз — с лимоном.
— С лимоном?! — ахнул Крюк. — Да где я тебе лимон найду на этом острове?!
— Ну вот, а говорил, что извиняешься, — покачала головой Джейн. — А на деле — ни капли щедрости.
Пираты снова захохотали, а Крюк, смущённо почёсывая затылок, пробормотал:
— Ладно, найду… где-нибудь…
Морган, налив себе ещё рома, поднял кружку:
— А вот вам история! Был у меня один знакомый пират… звали его Длинный Пит. Так вот, он однажды решил ограбить монастырь.
— Монастырь?! — ахнул Билли. — Но там же монахи!
— Именно! — торжествующе воскликнул Морган. — И вот он заходит, такой важный, с саблей наголо, и кричит: «Всем лежать! Это ограбление!» А монахи смотрят на него, молчат. Ну, он опять: «Я сказал — всем лежать!» И тут один монах спокойно так говорит: «Сын мой, мы уже лежали. Мы молились».
Команда разразилась хохотом. Билли, не сдержавшись, фыркнул и пролил ром на рубаху.
— Вот видишь, — подмигнул ему Крюк. — Даже монахи тебя перехитрили.
— А что было дальше? — спросил Билли, игнорируя насмешку.
— Дальше? — Морган сделал паузу. — Ну, Длинный Пит подумал-подумал и говорит: «Ладно, тогда я просто возьму ваши свечи. Они дорогие». И ушёл с мешком свечей.
— И всё? — разочарованно протянул Билли.
— Всё! — хохотнул Морган. — Потому что монахи — они хитрее пиратов.
— Только не вы, — добавила Джейн, поднимая кружку. — вы — самые хитрые.
— Самые наглые, — уточнил Ниогабо, и все снова засмеялись.
Огонь медленно угасал, но веселье не кончалось. Крюк, осмелев, начал рассказывать свою историю — про то, как однажды он спрятался в бочке с ромом и проспал там три дня, а проснулся уже в открытом море. Билли слушал, раскрыв рот, а Морган то и дело перебивал его, добавляя нелепых подробностей.
Джейн, наблюдая за ними, улыбнулась. Эти люди — грубые, шумные, порой жестокие — были её командой. И пусть они ей не доверяли, пусть порой сомневались в ней… сегодня она доказала, что что заслуживает их доверия
Где;то вдали, за джунглями, ждал особняк Баймера. Но сейчас, у костра, под смех и звон кружек, это казалось неважным.
Потому что пираты знали: пока есть ром, огонь и команда рядом — всё остальное не имеет значения.
Смех стих внезапно, словно задутый порывом ветра. Капитан Джеймс Адамс поднял руку — не резко, без команды, но все разом почувствовали тяжесть этого жеста. Огонь потрескивал, отбрасывая дрожащие тени на лица пиратов. В глазах капитана, холодных и проницательных, читалось нечто большее, чем просто любопытство.
— Джейн, — произнёс он тихо, но так, что каждый услышал. — Расскажи нам о себе. О том, что было до «Аммута».
Тишина стала гуще. Даже цикады в джунглях примолкли.
Джейн медленно подняла взгляд от углей. Её пальцы сжали кружку с ромом, но пить она не стала. Лицо, ещё минуту назад озаряемое смехом, теперь словно высекли из мрамора — строгое, бледное, с тенями под глазами.
— Вы хотите правду? — спросила она, и голос её прозвучал непривычно ровно.
— А разве мы когда;нибудь хотели иного? — хмыкнул Морган, но без привычной бравады.
Джейн кивнула. Сделала глубокий вдох.
— Хорошо. Тогда слушайте.
«Я родилась в трущобах Бристоля…»
Её рассказ начался тихо, почти шёпотом, но с каждым словом голос крепчал, обретал сталь.
— Мой отец был портовым грузчиком. Пил. Дрался. Иногда приводил домой деньги, чаще — синяки. Мать… она пыталась нас кормить. Продавала цветы у собора, пока не слегла с чахоткой. Мне было шесть, когда её не стало.
Билли невольно ахнул. Даже Крюк перестал теребить край рубахи и замер.
— Отец не выдержал. Через месяц после похорон он утонул в гавани — то ли случайно, то ли сам прыгнул. Я осталась одна.
— Одна? — переспросил Ниогабо, и в его голосе не было ни жалости, ни удивления — только внимание.
— Да. Мне было семь. Я спала в подворотнях, воровала хлеб у булочников, пряталась от стражников. Однажды меня поймала старуха — торговка рыбой. Она не стала звать городскую стражу. Просто сказала: «Если хочешь есть — работай».
Джейн усмехнулась, но улыбка не коснулась глаз.
— Я чистила рыбу. Мыла полы в её лавке. Спала на мешках с солью. Зато у меня была крыша и кусок хлеба. Пока старуха не умерла. Тогда меня выгнали.
«Я научилась врать, чтобы выжить»
— В двенадцать я попала в шайку карманников. Они научили меня ловко двигать пальцами, улыбаться прохожим и исчезать в толпе. Я крала кошельки, часы, иногда даже кольца с пальцев богатых дам. Но однажды попалась.
Она замолчала, провела рукой по шраму на запястье — тонкому, почти незаметному.
— Меня отвели в участок. Судья сказал: «Ещё одна кража — и ты отправишься на каторгу». А я посмотрела на него и подумала: «Ты никогда голодал? Ты знаешь, как пахнет подворотня в дождь?»
Морган тихо выругался.
— И что потом? — спросил Билли, затаив дыхание.
— Потом я убежала. Бродила по портам, искала любую работу. Чистила котлы на кораблях, мыла палубы, иногда… иногда спала с матросами за кусок хлеба.
Слова повисли в воздухе, тяжёлые, как свинец. Никто не шевельнулся.
— Но однажды я встретила человека. Старого капитана, который потерял команду из;за лихорадки. Ему нужен был юнга. Я сказала, что умею вязать узлы, хотя не умела. Он взял меня. И научил всему.
Первым очнулся Крюк.
— Так ты… ты была юнгой?
— Была. Два года. Потом корабль захватили испанцы. Меня продали в рабство.
— Чёрт… — выдохнул Морган.
— Я сбежала через полгода. Украла нож, перерезала верёвки, прыгнула в море. Плыла всю ночь. Выбралась на берег где;то у Антильских островов. Там меня нашли рыбаки. Выходили. А потом… потом я встретила вас.
Молчание. Только треск костра и далёкий крик ночной птицы.
— Почему ты не рассказывала? — тихо спросил Билли.
Джейн пожала плечами:
— А зачем? Вы взяли меня на корабль не за прошлое, а за то, что я могу сделать сейчас.
— Ты могла бы сказать, что умеешь драться, — пробурчал Крюк.
— Могла. Но тогда вы бы ждали от меня ударов, а не помощи. А иногда помощь — лучшее оружие.
Морган хохотнул:
— Ох, мисс Вилсон, вы нас всех перехитрили!
— Не перехитрила, — поправила Джейн. — Просто выжила.
«И всё же я здесь»
Капитан Адамс медленно наклонил голову:
— Ты сильная. Сильнее, чем кажешься.
— Все мы сильнее, чем кажемся, — ответила Джейн. — Иначе не выжили бы.
Ниогабо кивнул:
— Ты прошла через огонь. Теперь ты — часть огня.
Билли, всё ещё бледный, прошептал:
— Я бы так не смог…
— Смог бы, — мягко сказала Джейн. — Если бы пришлось.
Крюк вдруг поднялся, взял свою кружку, подошёл к ней и торжественно произнёс:
— За тебя, Джейн. За то, что ты — не просто украшение корабля.
Команда рассмеялась, напряжение растаяло. Даже огонь, казалось, стал теплее.
— Ну что, — подмигнул Морган, — теперь твоя очередь травить байки! Расскажи, как ты украла часы у самого мэра Бристоля!
— Это уже другая история, — улыбнулась Джейн. — И она требует ещё рома.
Костёр горел, звёзды мерцали над джунглями, а в сердцах пиратов что;то изменилось — едва уловимо, но навсегда.
Джейн проснулась от мягкого прикосновения солнечного луча к лицу. Воздух в комнате был напоён ароматами тропических цветов и соли — сквозь приоткрытое окно врывались звуки просыпающегося острова: крики чаек, отдалённый гул рынка, плеск волн о прибрежные скалы.
Она поднялась, накинула лёгкий шёлковый платок на плечи и вышла на балкон.Перед ней раскинулся Нассау во всём своём утреннем великолепии. Бирюзовая гладь залива переливалась в первых лучах солнца, словно усыпанная алмазной пылью. У причала сновали лодки, их паруса напоминали белых чаек, присевших на воду. Вдали, за полосой пальм, виднелись красные крыши домов, утопающих в зелени.
Джейн глубоко вдохнула. В этот миг мир казался почти добрым — не таким, каким она знала его: жестоким, полным обмана и борьбы за кусок хлеба. Здесь, на балконе уютного гостевого дома, время замедлилось, и она позволила себе короткую слабость — просто быть.
Но покой длился недолго.
— Ты рано встала, — раздался низкий голос за спиной.
Джейн обернулась. На пороге стоял Ниогабо. Его тёмные глаза внимательно изучали её, но в них не было ни осуждения, ни любопытства — лишь спокойное понимание.
— Солнце разбудило, — улыбнулась она. — А ты?
— Капитан ждёт нас за городом. Собирается обсудить план.
Джейн кивнула, мгновенно стряхнув мечтательность.
— Идём.
Они встретились в заброшенной часовне на окраине Нассау. Развалины, поросшие плющом и орхидеями, служили отличным укрытием: отсюда открывался вид на особняк Баймера, возвышавшийся на холме в окружении пальм.
Капитан Джеймс Адамс стоял у разбитого алтаря, скрестив руки. Его лицо, обычно бесстрастное, сейчас было напряжено — словно он взвешивал каждое слово, прежде чем произнести.
— Все здесь? — спросил он, обводя взглядом команду.
Морган, развалившись на обломке колонны, хмыкнул:
— Ну, кроме тех, кто ещё спит в таверне. Но им и не надо знать всё.
Крюк, потирая свежий синяк под глазом, усмехнулся:
— Особенно если план включает мою голову в качестве приманки.
Билли, сидевший рядом с Джейн, нервно сглотнул:
— А… мы точно пойдём в особняк? Там же стража… и собаки…
— И ловушки, — добавил Ниогабо, не глядя на него. — Я видел следы.
Адамс поднял руку, останавливая поток реплик:
— Да. Мы идём. И вот почему.Ведь дело не только в ожидаемой карте джентельмены.
Он достал из;за пояса свиток — потрёпанный, с печатью в виде змеи.
— Это список. Список имён. Рабов, которых Баймер продал за последние три года. Среди них — дети. Женщины. Старики. Он не просто торговец. Он мясник.
В воздухе повисла тяжёлая тишина. Даже Морган перестал ухмыляться.
— Я знал, что он гнида, — пробурчал Крюк, — но не думал, на что ещё способен этот гальюнный червь.
— Теперь знаете, — отрезал Адамс. — И потому после того, как заберём вторую часть карты, мы его казним.
— Публично? — уточнил Морган, прищурившись.
— Именно. На площади. Пусть все увидят: Нассау больше не место для таких, как он.
— А если нас остановят? — тихо спросил Билли. — Там же солдаты…
— Солдаты служат тем, кто сильнее, — ответил капитан. — Если мы покажем, что власть теперь наша, они склонят головы. Пираты правили этим островом раньше. Пора напомнить им, кто здесь хозяин.
Джейн шагнула вперёд:
— Я нашла вход. Он ведёт прямо в подвал особняка. Старый тоннель, ещё от времён, когда здесь был монастырь.
— Монастырь? — удивился Морган. — Что, Баймер молится перед сном?
— Нет, — холодно ответила Джейн. — Он просто не знает, что под его ногами — могила.
Ниогабо кивнул:
— Ход узкий. Только для троих. Я пойду первым.
— Я — вторым, — заявила Джейн. — Я знаю, где поворот к хранилищу.
— А я — третьим, — вмешался Билли, неожиданно твёрдо. — Я… я не хочу оставаться в стороне.
Крюк хохотнул:
— Мальчишка, ты же трясёшься, как флаг на ветру!
— Трясусь, — признал Билли. — Но если не попробую, то буду трястись всю жизнь.
На мгновение все замолчали. Затем Адамс хлопнул его по плечу:
— Хорошо. Но слушайся Джейн и Нио. Одно неверное движение — и нас похоронят под камнями.
— А мы? — Морган развёл руками. — Будем ждать снаружи, как верные псы?
— Вы будете ждать у главных ворот, — поправил капитан. — Когда мы выйдем с картой, вы начнёте штурм. Пусть думают, что это лобовая атака. А потом… — его губы искривились в жёсткой улыбке, — потом мы покажем им настоящую силу. Слишком много «если», — буркнул Крюк. — Если ход обрушится. Если стража заметит. Если Баймер уже знает…
— Он не знает, — перебила Джейн. — Я следила за ним. Каждое утро он выезжает на прогулку в карете. Сегодня — тоже.
— Откуда уверенность? — не унимался Крюк.
— Потому что он тщеславен. Потому что считает себя неуязвимым. Потому что… — она посмотрела на капитана, — потому что мы — его ошибка.
Адамс кивнул:
— Верно. Он думает, что пираты — шайка пьяниц. Но мы — армия. И сегодня он это поймёт.
Морган встал, потянулся, хрустнув суставами:
— Ладно. Раз уж решили резать глотки, давайте хотя бы повеселимся. Кто со мной за ромом перед боем?
— Никто, — отрезал капитан. — Сегодня — только вода. И холодный ум. Солнце поднялось выше, заливая руины золотым светом. Тени стали короче, а воздух — горячее. Где;то вдали, в глубине особняка, Адамс уже видел, как Баймер садится в карету, окружённый охраной.
— Время, — сказал он. — Джейн, Нио, Билли — вперёд. Мы ждём сигнала.
Джейн посмотрела на товарищей. Ниогабо уже исчез в зарослях, словно тень. Билли нервно теребил ножны, но взгляд его был твёрд.
— Готовы? — спросила она.
— Готовы, — ответил Билли.
— Тогда идём.
Глава 3
Из тоннеля донеслись голоса — это капитан Адамс и остальные ворвались в подвал. Увидев Баймера, лежащего в луже крови, Морган захохотал:
— Ну и зрелище! Мисс Вилсон, вы как всегда на высоте!
Крюк пнул трость Баймера:
— А говорил, он неуязвим. Вот и вся его «судьба».
Адамс медленно подошёл к раненому. Его лицо было каменным, а голос — ледяным:— Адамас Баймер. Ты обвиняешься в работорговле. В предательстве этого острова. В том, что превратил человеческие жизни в товар.
Баймер попытался подняться, но Джейн прижала его к полу прикладом пистолета.
— Молчи. Ты больше не командуешь.
Джеймс продолжил, чеканя каждое слово:
— Ты продавал матерей, разлучал семьи, ломал судьбы. Ты считал себя выше закона, но закон — это мы. И сегодня ты ответишь.— Вы… вы пираты! — прохрипел Баймер. — Вам нет дела до справедливости!
— О, как раз есть, — усмехнулся капитан. — Потому что мы знаем цену свободе. Ты же её никогда не ценил.
Он обернулся к команде:
— Свяжите его. Мы ведём его на площадь. Пусть все увидят, что ждёт тех, кто торгует людьми.
Баймера тащили под руки — Крюк с одной стороны, Морган с другой. Он стонал, но ни капли жалости не было в глазах пиратов. Билли шёл позади, глядя на раненого без ненависти, но и без сострадания.
На площади уже собрались люди — торговцы, матросы, даже дети. Когда Баймера вывели на помост, толпа замерла.
Адамс поднялся на ступени, поднял руку:— Слушайте все! Этот человек, Адамас Баймер, долгие годы наживался на горе. Он продавал людей, как скот. Он думал, что его деньги и власть защитят его. Но сегодня мы покажем: никто не выше правосудия!
Кто;то в толпе закричал:
— Казнить его!
Другие подхватили:
— Смерть торговцу!
Баймер, бледный, с окровавленной ногой, попытался что;то сказать, но Джейн, стояла рядом, резко ударила его прикладом по лицу:
— Замолчи. Ты уже всё сказал.Джеймс шагнул к краю помоста, глядя в глаза каждому:
— Мы — пираты. Нас называют разбойниками, убийцами, отбросами общества. Но мы знаем, что такое честь. Мы знаем, что такое свобода. А он… — он указал на Баймера, — он украл свободу у сотен. Он смеялся над их слезами, считал их грязью под ногами.
Голос капитана загремел, перекрывая шум толпы:
— Сегодня мы вершим суд не ради мести. Ради памяти тех, кого он сломал. Ради тех, кто больше не сможет говорить. Мы — их голос. И наш приговор — окончательный.Он повернулся к Джейн:
— Сделай это.
Она подняла пистолет. Баймер, наконец, испугался. Его глаза расширились, губы задрожали:
— Нет… пожалуйста…Выслушай меня Христа ради! Давай всё решим! Я дам тебе всё что пожелаешь!
— Слишком поздно, — ответила Джейн.
Выстрел.
Толпа взорвалась криками. Кто;то аплодировал, кто;то плакал, но все понимали: эпоха Баймера закончилась.
Площадь ещё хранила отголоски недавней казни — тёмное пятно на помосте, обрывки шёпота в толпе, настороженные взгляды стражников у края площади. Но тишина длилась недолго.
Из;за угла вышли пираты — не скрываясь, с гордо поднятыми головами. В их руках — пятеро стражников Баймера, связанных, с кляпами во рту. Их волокли по пыльной земле, словно добычу, которую не стоит беречь.
— Вот и гости! — рявкнул Морган, швыряя одного из пленников на колени. — Теперь и для них найдётся место на скамье подсудимых. Толпа зашевелилась. Кто;то ахнул, кто;то отступил, но большинство — те, кто знал цену тирании Баймера — смотрели с холодным одобрением.
Капитан Джеймс Адамс шагнул вперёд. Его лицо, ещё минуту назад спокойное, теперь исказилось — не яростью, не азартом, а решимостью. Он вытащил клинок. Сталь блеснула на солнце, словно предупреждая: обратного пути нет.
— Вы служили ему, — произнёс он медленно, обводя взглядом пленников. — Вы охраняли его двери. Вы смотрели, как он продаёт людей. Вы молчали.Один из стражников попытался что;то сказать, но кляп заглушил слова. Его глаза метались, ища спасения, но спасения не было.
— Сегодня вы ответите за его грехи, — продолжил капитан. — Потому что молчание — это соучастие.
Морган хмыкнул:
— А я говорил — надо было сразу всех вязать.
Крюк, ухмыляясь, добавил:
— Теперь хоть повеселимся.
Но в глазах капитана не было веселья. Только сталь.Адамс подошёл к первому пленнику — высокому, с седыми висками, в потрёпанной форме стражника. Тот попытался отползти, но Крюк прижал его ногой к земле.
— Ты знал, куда увозят детей, — тихо сказал капитан. — Ты видел их слёзы. Ты мог остановить это. Но ты не стал.
Клинок опустился.
Резкий, точный удар — и голова стражника покатилась по площади. Кровь хлынула на камни, а толпа замерла.
Никто не закричал. Никто не отвернулся.
Следующий — молодой, едва ли старше Билли. Его глаза были полны ужаса, губы дрожали.
— Ты думал, что это не твоё дело, — произнёс Адамс, поднимая клинок. — Ты говорил себе: «Это не я, это он». Но ты стоял рядом. Ты позволял.Удар и ещё одно тело упало.
Джейн смотрела холодно. Ни следа жалости. Она знала: эти люди могли спасти хотя бы одного — но не спасли никого.
Третий стражник, коренастый, с татуировкой на шее, вдруг зарычал:
— Вы — такие же! Вы убиваете, вы грабите!
Адамс остановился. Его взгляд стал ледяным.
— Мы — пираты. Мы не прячемся за законы. Мы говорим: «Это наше». А вы… вы называли себя стражами порядка, но торговали людьми. Вы лгали.
Клинок сверкнул.
Голова упала Четвёртый пленник, самый молодой, вдруг разрыдался:
— Я не хотел! Я просто хотел жить!
Капитан замер. На мгновение в его глазах мелькнуло что;то человеческое. Но лишь на мгновение.
— Жить можно по;разному, — сказал он. — Можно жить, продавая души. А можно — защищая их. Ты выбрал первое.
Удар.Последний стражник не сопротивлялся. Он просто смотрел на капитана, и в его взгляде не было страха — только усталость.
— Ты знал правду, — произнёс Адамс. — Но молчал. Молчание — это оружие. И ты использовал его против невинных.
Клинок опустился в последний раз.Пять тел лежали у помоста. Кровь растекалась по камням, смешиваясь с пылью.
Тишина.
Затем — шёпот. Сперва тихий, потом громче:
— Они заслужили…
— Так и надо…
— Наконец;то…
Адамс обернулся к толпе. Его голос, спокойный и твёрдый, разорвал тишину:
— Это не месть. Это — предупреждение. Кто встанет на путь Баймера, получит его судьбу.
Морган хохотнул:Когда всё закончилось, команда собралась у выхода с площади. Билли, бледный, молча смотрел на окровавленные клинки. И тела которые всё ещё дергались в агонии.
— Это… это было необходимо? — прошептал он.
Ниогабо положил руку на его плечо:
— Да. Иногда правда режет острее стали.
Джейн, вытирая клинок, посмотрела на капитана:
— Пришёл черёд второй части нашей сделки мисс Вилсон. Я распоряжусь чтобы подготовили для вас припасы. И лучшую шлюпку. Если вы пожелаете остаться в Нассау то нам пора прощаться. Если нет, мы высадим вас в ближайшей бухте.
-Что дальше кэп? -"Небесная принцесса?"
Адамс кивнул:
— Да. Но теперь мы знаем: никто не остановит нас.
Глава 4
Возвращение в братство
Солнце клонилось к закату, окрашивая песок в золотисто;багряные тона. Джейн стояла у кромки воды, ветер играл её распущенными волосами. В руке — тот самый медальон, что когда;то вручил ей капитан Джеймс Адамс в знак признания. Теперь она возвращала его.
Команда собралась неподалёку. Морган хмурился, пытаясь скрыть тревогу за привычной бравадой. Крюк нервно теребил край рубахи. Билли смотрел на неё с нескрываемой печалью. Ниогабо стоял молча, но в его взгляде читалось нечто большее, чем просто наблюдение. А капитан… капитан смотрел прямо, без улыбки, без гнева — словно ждал неизбежного.
Джейн сделала шаг вперёд, протянула медальон:
— Я… я должна идти.
Её голос дрогнул. Она не ожидала, насколько тяжело будет произнести эти слова.
— Ты уверена? — спросил Адамс, не спеша брать медальон.
— Да. Мне нужно… найти себя. Без вас. Это ведь вторая часть сделки.
Морган фыркнул, но без злости:
— Ну и дурацкое решение.
Крюк лишь покачал головой:
— Мы — твоя семья. Куда ты пойдёшь?
Джейн сглотнула. Она знала: они правы. Но гордость, страх, неуверенность — всё смешалось в один клубок.
— Спасибо за всё, — прошептала она, развернулась и пошла прочь.
Песок хрустел под ногами, волны шептали что;то неразборчивое. Она шла, не оборачиваясь, но с каждым шагом сердце сжималось всё сильнее.
Пять шагов. Десять. Двадцать.
И вдруг — остановилась. Перед глазами Билли, Джеймс и странный но милый индеец. Воспоминания недавней ночи у костра и... Слеза накатилась по щеке.
Ветер ударил в лицо, словно пытаясь что;то сказать. Джейн замерла. Потом медленно повернулась.
Команда всё ещё стояла там. Не разошлись. Не забыли. Ждали. О чем-то перешёптывались
В её глазах вспыхнуло что;то новое — не страх, не сомнение, а *решимость*.
Она бросилась назад, по песку, навстречу им.
— Братья! — крикнула она, ещё не добежав. — Я не могу… не хочу… без вас! Не сдержав слёз она устремилась обнимать всех по очереди. И уже рыдала навзрыд.
Билли ахнул. Морган расхохотался. Крюк широко улыбнулся. Ниогабо кивнул, словно давно знал, что так будет.
А капитан… капитан молчал.
Джейн остановилась перед ним, дыхание сбилось, но взгляд был твёрд:
— Примите меня обратно. Я… я не хочу свободы без своих братьев.
— Она наша.
— Конечно, наша.
— Без неё Аммут это шлюпка.
Адамс медленно поднял медальон, повертел его в пальцах:
— Это не игрушка. Это — знак. Знак того, что ты часть нас. Но чтобы снова носить его, ты должна доказать, что достойна.
— Я докажу! — выпалила Джейн. — Я готова на всё.
Капитан обернулся к команде:
— Что скажете черти?
Морган шагнул вперёд:
— Она спасла нас в особняке Баймера. Без неё мы бы не нашли карту.
Крюк добавил:
— И она стреляет лучше, чем половина из нас.
Билли, набравшись смелости, произнёс:
— Она… она не бросила меня, когда я боялся. Она научила меня не сдаваться.
Ниогабо, редко говорящий много, сказал коротко, но весомо:
— Она — огонь. Без огня корабль — просто дерево.
Адамс кивнул:
— Единогласное решение!
Джейн опустилась на одно колено, подняла руку:
- «Клянусь честью пирата:
— Не отступать перед лицом опасности.
— Не предавать тех, кто зовёт меня братом.
— Не щадить врагов, посягнувших на свободу.
— Хранить тайну корабля, даже под страхом смерти.
— Бороться за добычу, но не за счёт дружбы.
— Помнить: кровь пиратов — не вода, а огонь.
— Идти до конца, даже если путь лежит через ад.
Пусть море будет свидетелем, а ветер — хранителем моей клятвы.
Если нарушу — пусть волны поглотят меня, а звёзды отвернутся».
Капитан протянул ей медальон:
— Теперь — ты снова одна из нас.
Джейн надела его на шею. Металл согрелся, словно приветствуя её.
Адамс вышел в центр круга, поднял руку, требуя тишины. Его голос, твёрдый и звонкий, разнёсся над берегом:
— Слушайте все! Сегодня мы не просто приняли обратно одного из нас. Мы подтвердили: пират — это не просто вор и разбойник. Пират — это тот, кто знает цену чести. Кто не бросает своих. Кто сражается не ради золота, а ради свободы.
Он обвёл взглядом команду:
— Джейн доказала, что достойна носить наш знак. Она рисковала жизнью, чтобы спасти нас. Она не дрогнула перед Баймером. И сегодня она вернулась — не потому, что испугалась, а потому, что поняла: здесь её дом.
Морган захохотал:
— А я говорил — она наша!-Добро пожаловать в ад сестрёнка!
Крюк хлопнул Джейн по плечу:
— Добро пожаловать домой, Джейн.
Билли улыбнулся, впервые за долгое время искренне:
— Теперь всё правильно.
Адамс продолжил, голос его стал строже:
— Но запомните: клятва — не пустые слова. Она — как якорь. Если ослабите хватку — унесёт течением. Если предадите её — море не примет вас обратно.
Он сделал паузу, затем добавил с улыбкой:
— А теперь — ром! За нашу команду. За тех, кто не сдаётся. За тех, кто возвращается.
Пираты взорвались криками. Кто;то хлопал Джейн по спине, кто;то поднимал кружки с ромом. Морган затянул старую пиратскую песню, и остальные подхватили.
Солнце опускалось за горизонт, а на берегу звучал смех, звон кружек и голоса тех, кто знал: настоящая сила — не в золоте, а в верности.
Джейн смотрела на своих братьев по оружию и понимала: она дома.
Смех ещё не стих, когда Джейн, всё ещё сияя от радости, подняла руку — почти как школяр на уроке:
— Ладно, братья… Теперь, когда я официально в команде, расскажите;ка: что мне *полагается* делать? Ну, типа… обязанности?
Пираты переглянулись. В глазах — искорки. Морган потёр ладони:
— О;о;о, мисс Вилсон, вы спросили самое важное! Сейчас мы вам распишем ваш кодекс. Пункт первый: «Не спать дольше двух часов подряд».
— Почему?! — ахнула Джейн.
— Потому что, — вступил Крюк, — если проспишь, проснёшься с попугаем на голове и в юбке капитана!
Команда взорвалась хохотом. Билли, краснея, прошептал:
— Это… это правда было?
— Ещё как! — захохотал Морган. — Я тогда неделю не мог смотреть на капитана без смеха.
Адамс лишь покачал головой, но в уголках губ дрогнула
Джейн вытерла слёзы от смеха:
— Ладно, с «не спать» понятно. А что ещё?
Ниогабо, до того молчавший, вдруг произнёс:
— Следить за крысами.
— За крысами?! — Джейн округлила глаза. — Я думала, это работа кока!
— Кок следит, чтобы они не съели *его* еду, — пояснил Ниогабо. — А ты следишь, чтобы они не съели *твою* долю рома.
Снова хохот.
— Пункт второй, — продолжил Морган, — «Всегда знать, где лежит твой нож. Даже если ты его только что уронила в море».
— А если уронила? — спросила Джейн.
— Тогда, — Крюк подмигнул, — надо найти чужой. Пиратский кодекс разрешает.
Билли, осмелев, добавил:
— И ещё… никогда не спорить с капитаном о том, кто лучше танцует джигу.
— Почему? — удивилась Джейн.
— Потому что он всегда выигрывает, — вздохнул Билли. — Даже если танцует один.
— А на суше? — Джейн обвела взглядом команду. — Тут;то я точно что;нибудь нарушу!
Морган поднял палец:
— Главное правило: если видишь таверну — зайди. Если видишь вторую — зайди и туда. Это стратегическая разведка.
— А если ром уже не лезет? — поддразнила Джейн.
— Тогда, — Крюк хлопнул себя по колену, — надо звать подмогу! Мы всегда готовы.
— И ещё, — добавил Ниогабо, — никогда не обещай местному стражнику «всего хорошего» перед уходом. Он это воспринимает как угрозу.
Джейн расхохоталась:
— То есть врать можно, а желать добра — нельзя?
— Именно! — хором ответили пираты.
— А есть что;то… серьёзное? — Джейн попыталась придать лицу строгость. — Ну, чтобы я чувствовала полезной среди братства.
Адамс, до того молча наблюдавший, наконец вступил:
— Есть. Три главных пункта.
Он поднял три пальца:
1. **«Не терять голову»** — в прямом и переносном смысле. Если теряешь — сразу сообщай. Мы попробуем найти.
2. **«Делиться добычей»** — но только после того, как убедишься, что это действительно добыча, а не украденный сахарный тростник
3. **«Помнить: пират — это не профессия, а состояние души»**. Если вдруг почувствуешь, что хочешь стать дояркой — сразу скажи. Мы тебя вылечим.
Команда рухнула от смеха. Джейн, заливаясь хохотом, выкрикнула:
— Я уже чувствую, что хочу стать дояркой
— Тогда срочно ром! — скомандовал Морган. — Это единственное лекарство!
Когда смех утих, Крюк, всё ещё ухмыляясь, сказал:
— А самое главное… никогда не спрашивай, откуда у капитана этот шрам. Даже если он сам его показывает.
— Почему?! — хором спросили Джейн и Билли.
— Потому что каждый раз история разная, — подмигнул Крюк. — И все — враньё.
Адамс фыркнул:
— Вот именно поэтому я не люблю вопросы.
Джейн, вытирая слёзы от смеха, подняла кружку:
— Значит, мои обязанности: пить ром, следить за крысами, не терять нож и не верить капитану. Запомню!
— Отлично! — Морган хлопнул в ладоши. — Теперь ты точно пират.
И снова — звон кружек, хохот, крики чаек над волнами.
Потому что на «Аммуте» знали: даже самые серьёзные дела можно обсудить с улыбкой.
А если нельзя — значит, это не дело пирата.
Глава 5
Солнце висело над океаном, словно расплавленный золотой диск, опуская длинные блики на волнистую гладь. «Аммут» скользил по бирюзовым водам, паруса туго натянуты, ветер играл в снастях, напевая древнюю морскую песнь. Вдали, на горизонте, уже проступали очертания островов — до Тортуги оставалось несколько дней пути.
Команда отдыхала после вахты: Билли полировал абордажную саблю, Крюк играл в кости с матросами, а Джейн, сидя на баке, наблюдала за игрой волн. Воздух был напоён солью, йодом и лёгким ароматом тропических цветов, доносившимся с ближайших островов.
Джеймс Адамс стоял у штурвала, вглядываясь в карту, разложенную на планшире. Рядом, скрестив руки, примостился Грег Морган.
— Всё ещё не верится, что мы идём на «Небесную принцессу», — пробормотал Морган, потирая подбородок. — Столько лет её искали…
— Не мы одни, — отозвался капитан. — Но теперь у нас карта. И союзник.
— Капитан Дрейк? — Джейн, незаметно подошедшая сзади, приподняла бровь. — А кто он?
Адамс улыбнулся:
— О, это не просто капитан. Это легенда.
Легенда, которая любит ром сильнее, чем собственную жизнь.
— Но и добычу любит сильнее, чем ром, — добавил Адамс. — Он уже десять лет охотится за «Небесной принцессой». И знает о ней больше, чем кто;либо.
Джейн прислонилась к поручню:
— И почему он решил помочь нам?
— Потому что мы принесём карту с ее маршрутом, — пояснил капитан. — А он — людей и корабль. Штурм будет совместным.
— А если он захочет забрать всё себе? — насторожился Билли, оторвавшись от сабли.
— Тогда, — Адамс подмигнул, — мы покажем ему, что пираты «Аммута» не любят жадных.Джейн села на край планшира, поджав ноги:
— Так расскажите о нём. Кто он? Откуда?
Морган почесал бороду:
— Ну, если верить слухам, он родился на корабле. В шторм. И первые слова, которые он произнёс, были: «Поднять паруса!»
Билли засмеялся, но капитан кивнул:
— Почти правда. Его отец был контрабандистом, мать — дочерью португальского купца. Он вырос между двумя мирами: законом и беззаконием. И выбрал второе.
— Говорят, — продолжил Морган, — он однажды захватил испанский галеон в одиночку. Ну, почти.
Как это — «почти»? — удивилась Джейн.
— Он пробрался на борт под видом торговца, — объяснил Адамс. — Устроил пожар в трюме, перебил охрану, а потом заставил капитана подписать акт о передаче корабля. И всё это — пока его команда ждала в тумане.
— А потом? — спросил Билли, широко раскрыв глаза.
— Потом, — усмехнулся капитан, — он поднял испанский флаг и три дня грабил их же конвой. Никто не заподозрил подвоха.
Джейн покачала головой:
— Звучит как сказка.
— Сказки, — сказал Адамс, — это то, из чего рождаются легенды. А Дрейк — легенда.
Океан дышал спокойно, волны катились плавно, словно огромные зелёные кошки, лениво перекатывающиеся под солнцем. В небе парили фрегаты, их чёрные силуэты резко выделялись на фоне лазури. Где;то вдали, за линией горизонта, мерцали брызги — то ли дельфины, то ли игра света на воде.
Воздух был тёплым, но не душным. Ветер приносил свежесть, смешиваясь с запахом смолы и дерева. Паруса шелестели, канаты поскрипывали, а где;то внизу, в трюме, раздавался мерный стук — матросы перебирали снасти.
Джейн, задумчиво глядя вдаль, спросила:
— А как мы его узнаем? Ну, когда встретимся?
— Узнаешь, — хмыкнул Морган. — Он всегда в шляпе. И с бутылкой рома в руке.
— И с улыбкой, которая говорит: «Я знаю больше, чем ты думаешь», — добавил капитан.
— А что, если он… не тот, кем кажется? — осторожно спросила Джейн. — Вдруг это ловушка?
Адамс медленно повернулся к ней:
— Мы готовы ко всему. Но Дрейк — не предатель. Он пират. А пираты ценят честь. Особенно когда речь идёт о добыче.К тому же,- Нам приходилось пересекаться лично.
Билли, всё ещё держа саблю, пробормотал:
— Надеюсь, он не заставит нас танцевать джигу перед штурмом.
Морган захохотал:
— Если заставит — танцуй! Иначе он решит, что ты шпион.
Вечер на «Аммуте» царил неторопливый и тёплый. Солнце опустилось к самой воде, окрасив океан в оттенки янтаря и аметиста. Лёгкий бриз играл в парусах, а на палубе разливался уютный свет масляных фонарей. Команда занималась своими делами — каждый по;своему провожал ещё один день пути к Тортуге.
Билли полировал абордажную саблю, сидя на бочке у грот;мачты. Он сосредоточенно водил тряпкой по лезвию, время от времени проверяя отражение в металле.
Морган развалился в кресле;качалке, сооружённом из старых досок и канатов. В руках — потрёпанная колода карт. Он то и дело бросал взгляды на Крюка, словно прикидывая, удастся ли сегодня обыграть его в « удачу».
Крюк сидел на краю палубы, свесив ноги над водой. В руках — нож и кусок рыбы. Он поглядывал на закат пережёвывая каждый кусок.
Ниогабо молча стоял у борта, вглядываясь в даль. Его силуэт растворялся в полумраке, но глаза — острые, внимательные — не упускали ни малейшего движения на воде.
Джейн и Джеймс устроились у камбуза. На раскладном столике — миски с жареной рыбой, хлеб, кувшин с морским чаем (смесь трав, соли и щепотки рома для духа). Они ужинали и тихо разговаривали.
— Так что же это за место — Тортуга? — спросила Джейн, откусывая хлеб. — Я слышала, там… всё разрешено.
Джеймс усмехнулся:
— Там разрешено то, что не запрещено пулей. Это остров пиратов, контрабандистов и мечтателей.Но ранее там жили буканьеры . Потомственные охотники. А ещё там Таверны, доки, склады с добычей… и ни одного шерифа, который осмелится сказать «стоп».
— И он правда захватил испанский галеон в одиночку? — с восхищением спросила Джейн.
— Не в одиночку, — уточнил Джеймс. — Но его хитрость стоила целой команды. Он умеет превращать слабость в силу.
Билли, услышав разговор, подошёл ближе:
— Я читал, что он однажды…
Но закончить фразу он не успел.
Сверху, с марса, раздался резкий голос:
— Парус на горизонте! Испанский корабль!
Тишина взорвалась движением.
Билли выронил саблю — она звякнула о палубу.
Морган вскочил, рассыпав карты.
Крюк бросил рыбу и рванул к фальшборту.
Ниогабо уже стоял у штурвала, ожидая приказа.
Джейн схватила пистолет, лежавший рядом на скамье.
Джеймс резко поднялся, его лицо стало каменным.
Джеймс подбежал к подзорной трубе, установленной у грот;мачты. Прильнул к окуляру, всматриваясь в точку на горизонте.
Морган уже раздавал приказы:
Матросам у парусов: «Поднять все реи! Мы идём на сближение!»
Тем, кто у пушек: «Зарядить ядра! Проверить фитили!»
Крюк метнулся к оружейной стойке, схватил абордажные крючья и начал раздавать их матросам.
Билли, хоть и бледный, но решительный, побежал к бочке с порохом — помогать заряжать орудия.Ниогабо встал рядом с капитаном, молча наблюдая за манёврами испанского судна.
Джейн, держа пистолет наготове, заняла позицию у борта — её глаза не отрывались от приближающегося корабля.Джеймс опустил трубу, его голос звучал холодно и чётко:
— Это фрегат. Лёгкий, быстрый. Но мы маневреннее.
Морган хмыкнул:
— Думаешь, они нас заметили?
— Ещё нет, — ответил капитан. — Но их курс меняется. Они поворачивают… прямо на нас.
Все замерли. Ветер усилился, паруса затрепетали. Испанский корабль, сначала едва различимый, теперь рос на горизонте — тёмный силуэт с белыми парусами, словно хищная птица, идущая на перехват.— Они думают, мы торговцы, — прошептал Крюк. — Но скоро поймут, что перед ними пираты.
— Тогда пусть боятся, — сказал Джеймс. — Поднять чёрный флаг!
Над «Аммутом» взвился флаг — чёрный, изображением крокодила..Джеймс поднял руку, требуя тишины. Все замерли.
— Мы не будем ждать. Мы ударим первыми.
Ветер свистел в снастях. Волны бились о борт. А вдали, всё ближе и ближе, рос силуэт испанского фрегата — его пушки уже были видны, а на палубе мелькали фигуры матросов.
Битва приближалась.
Испанский фрегат приближался стремительно — его белые паруса вздувались, словно крылья хищной птицы. На палубе мелькали фигуры матросов, а над кормой уже поднимался дым — пушки заряжали.На марсах «Аммута» затаились снайперы — двое лучших стрелков команды. Они прильнули к длинноствольным штуцерам, прицеливаясь в офицеров на испанском корабле.
— Огонь! — скомандовал Джеймс.
Два выстрела разорвали тишину. Один за другим — чётко, без суеты. На испанской палубе пятеро офицеров рухнули замертво. Матросы замешкались, а капитан фрегата, схватившись за плечо, отступил за фальшборт.
Морган хохотнул:
— Первый раунд за нами!Картечь! — рявкнул Джеймс.
Пушки «Аммута» взревели. С оглушительным грохотом из жерл вырвались тучи свинцовых шариков, превращая воздух в смертоносную метель.На испанском фрегате раздался крик — картечь скосила десяток матросов. Тела падали, словно куклы, сшибаемые невидимой рукой.
Паруса покрылись дырами, канаты лопнули, и один из реев с треском рухнул на палубу, придавив двоих моряков.
На корме вспыхнул огонь — картечь пробила бочку с порохом, и пламя жадно потянулось вверх.Испанцы закричали, забегали, пытаясь потушить пожар и перетащить раненых. Но пушки «Аммута» уже перезаряжались.— Абордажные крючья! — скомандовал капитан.
Матросы схватили тяжёлые железные «кошки» с острыми лапами. Крюк, ухмыляясь, проверил заточку абордажного топора. Ниогабо молча натянул кожаные наручи, а Морган, насвистывая, достал пару пистолетов.
Билли стоял у борта, сжимая рукоять сабли так, что пальцы побелели. Его глаза широко раскрылись — и во взгляде угадывался страх.
— Они… они стреляют! — прошептал он, глядя, как на испанском фрегате поднимают пушки.
Джейн подошла к нему, положила руку на плечо:— Дыши глубже. Ты не один. Мы рядом.
— Но их больше… — голос Билли дрогнул.
— Зато мы — пираты, — усмехнулась Джейн. — А пираты не считают врагов. Они их побеждают.
Она достала пистолет, проверила кремнёвый замок:
— Смотри на меня. Если страшно — повторяй за мной.
Билли кивнул, сглотнул, но саблю не опустил.С испанского фрегата грянул залп. Ядра просвистели над водой, одно ударило в борт «Аммута», вырвав кусок дерева. Палубу осыпало щепками, матросы пригнулись.
— Повреждения? — крикнул Джеймс.
— Ничего серьёзного! — отозвался боцман. — Щит выдержал!
— Отлично! — капитан поднял руку. — Поднять крючья! Готовьтесь к сближению!Морган, стоя на баке, начал выкрикивать:
— Эй, испанцы! Вы опоздали на похороны! Сегодня ваша очередь кормить рыб!
Крюк, размахивая топором, заорал:
— Кто хочет умереть первым?!
Ниогабо, не говоря ни слова, поднял над головой горящий факел — его тень, искажённая пламенем, казалась демонической.
На испанской палубе послышались нервные возгласы. Некоторые матросы отступили, глядя на приближающийся «Аммут» с чёрным флагом и кричащими пиратами.Джеймс, стоя у штурвала, усмехнулся:
— Видите? Они уже боятся. А теперь — покажем им, почему!.Корабли шли наперерез друг другу. Ветер свистел в снастях, волны бились о борта. Испанцы пытались развернуться, но «Аммут», более маневренный, уже заходил с левого фланга.— Крючья — бросай! — скомандовал капитан.
Железные «кошки» со свистом полетели вперёд, впиваясь в борт фрегата. Канаты натянулись, и корабли начали сближаться, скрежеща деревом.
— Вперед принцы свободы! На абордаж! — закричал Джеймс, выхватывая саблю.
Пираты рванули вперёд — кто с топорами, кто с пистолетами, кто с кортиками и даже короткими пиками. Билли, вдохнув глубоко, бросился следом за Джейн.
В воздухе пахло порохом, кровью и солью.
Бой начался.Корабли сцепились бортами — дерево трещало,и канаты скрипели, железные крючья впивались в обшивку. С оглушительным рёвом пираты «Аммута» ринулись на испанский фрегат.Джеймс Адамс шёл впереди, словно живая буря. Его сабля сверкала в закатных лучах, рассекая воздух с леденящим свистом. Он рубил без раздумий: один удар — сломанная шпага, второй — вскрик, третий — испанец с прорубленной грудью валится за борт. Капитан кричал:
— Пусть помнят наш флаг! Пусть знают наш гнев!Морган сражался с дикой ухмылкой. Он не утруждал себя фехтовальными приёмами — бил грубо, мощно, используя саблю как топор. Один матрос попытался парировать — Морган с размаху впечатал ему кулак в лицо, а затем добил ударом клинка в живот.
— Кто ещё хочет отведать пиратского приветствия?! — рявкнул он, пиная тело в сторону.Крюк крутился, как вихрь. Его абордажный топор взмывал и опускался с методичной точностью: удар по щиту — раскол, удар по руке — кость хрустнула, удар в голову — тишина. Он не кричал, лишь хрипло дышал, его глаза горели холодным огнём.
Ниогабо двигался бесшумно. Он не нападал первым — ждал. Когда испанец замахивался, Ниогабо уклонялся, перехватывал руку, ломал запястье, а затем — короткий, смертельный удар ножом в шею. Ни единого лишнего движения. Только смерть.Джейн сражалась с грацией хищной кошки. Её шпага танцевала в воздухе, нанося точные, колющие удары. Она уворачивалась от сабель, парировала удары, а потом — молниеносный выпад: один испанец хватается за простреленную ладонь, второй падает с пробитым бедром.
— Не стой на пути у судьбы! — крикнула она, отбивая очередной удар.
Билли держался рядом, но его движения были скованными, неуверенными. Он парировал удары, но не атаковал. Страх сковывал его, пока…Испанский капитан, высокий, в расшитом золотом камзоле, прорвался к Джейн. Он занёс шпагу для смертельного удара. Билли, увидев это, будто взорвался.
— НЕТ!
Он бросился вперёд, не думая, не рассуждая. Его сабля, словно сама по себе, взметнулась вверх и с хрустом вонзилась в шею испанца. Капитан захрипел, выронил оружие, а затем рухнул, заливая палубу кровью.
Джейн обернулась, широко раскрыв глаза:
— Билли… ты…
Но не успела она договорить. Сзади подкрался матрос . Выстрел — и Джейн вскрикивает, хватаясь за плечо. Кровь хлынула между пальцев. Она пошатнулась, взгляд затуманился, и ноги ее обмякли затем подкосились. Блондинка рухнула на палубу как мешок издав глухой звук головой о дерево.Билли рванулся к ней, подхватил на руки.
-Джееейн! Выкрикнул он.
— Джейн! Джейн, очнись!
Её глаза были полузакрыты, губы дрожали. Кровь стекала по её руке, капала на доски палубы.
— Я… я в порядке… — прошептала она, но голос был слабым.-Только больно.
— Нет, не в порядке! — Билли прижал её к себе, оглядываясь в панике. — Кто;нибудь! Помогите! -На помощь чёрт вас побери!!!
К ним подбежали Морган и Ниогабо.
— Рана глубокая, — мрачно сказал Ниогабо. — Нужно перевязать.
— Отнесите её на Аммут! — приказал Джеймс, не отрываясь от боя. — И быстро!Билли, дрожащими руками, поднял Джейн. Её голова безвольно склонилась на его плечо.А теплая кровь пульсировала вытекая из раны на палубу.
— Держись, — шептал он. — Пожалуйста, держись…
-Не плач Билли...
Джейн окончательно потеряла сознание.
Потеря капитана и волна пиратской ярости сломили дух испанцев. Один за другим они бросали оружие, поднимали руки, кричали:
— Сдаёмся! Сдаёмся!
Джеймс, тяжело дыша, опустил саблю.
— Хорошо. Но это ещё не конец.
Капитан «Аммута» подошёл к двум пленным офицерам. Один дрожал, другой смотрел с ненавистью.
— Кто стрелял в девушку? — спросил Джеймс холодно.Но в ответ только молчание.
— Отвечайте, или умрёте.
Первый офицер, бледный, пролепетал:
— Это был… матрос… я не знаю его имени…
— Ложь.
Джеймс схватил за волосы и хладнокровно перерезал глотку.
Второй пленник закричал:
— Я скажу! Я всё скажу!— Говори.
— Это… это был боцман! Он стоял у фальшборта с аркебузой!
— Где он?
— Не знаю! Он убежал!
Джеймс посмотрел на него с презрением.
— Ты лжёшь.
Он кивнул Крюку. Тот схватил офицера, прижал к борту. Джеймс достал нож.
— Начнём с пальцев.
Нож вонзился в сустав — офицер завизжал. Крюк держал его крепко, не давая вырваться.— Ещё один палец? Или скажешь правду?
— Я… я… — офицер захлёбывался в крике. — Я не знаю! Клянусь!
Джеймс вздохнул.
— Значит, ты бесполезен.
Пока первый казнённый ещё хрипел.Второго настигла та же участь.
Остальные испанцы, видя это, побледнели.
— Кто ещё хочет молчать? — спросил капитан, обводя взглядом пленников.
Тишина.
— Тогда все — в трюм. До Тортуги.
Солнце садилось, окрашивая океан в багровые тона. Палуба «Аммута» была залита кровью — и пиратской, и испанской.
Билли сидел у койки Джейн, держа её руку.
— Ты вернёшься, — шептал он. — Ты должна вернуться.-Помнишь как мы хотели пожарить рыбу, но заигрались в карты и получили угли? Вытирая щёки шептал юноша. А ещё когда ты напилась рома и учила меня танцевать Джига. Но ты падала на песок. Я тебя поднимал. Сестрёнка, ты не должна погибнуть!
Она приоткрыла глаза, слабо улыбнулась:
— Я здесь… Билли..
Он сжал её пальцы.
Он то и дело подносил ладонь к её носу — проверял, дышит ли.
—Он гладил её волосы, убирал со лба прилипшие пряди. В его глазах — не просто страх. Отчаяние. Вина. Если бы он успел раньше… если бы не замешкался…
Команда сомкнула кольцо вокруг пленных. Морган скрестил руки, ухмыляясь — но в этой ухмылке не было веселья. Крюк поигрывал ножом, проводя пальцем по лезвию. Ниогабо стоял молча, но его взгляд резал хуже клинка.
В центр вышел Джеймс. Его лицо — каменное, глаза — ледяные. Он медленно подошёл к первому пленному.
— Кто стрелял в неё? — голос капитана звучал тихо, но от этого был ещё страшнее.
Пленный сглотнул. Его губы дрожали.
— Я… я не знаю, сеньор… Клянусь, я не видел…— Лжёшь.
Джеймс резко схватил его за подбородок, заставил смотреть в глаза.
— Ты стоял на мостике. Ты видел всё. Говори — или пожалеешь.
Второй пленник, не выдержав, вскрикнул:
— Мы правда не знаем! Это был матрос! Обычный стрелок! Мы не можем назвать его имя!
Морган шагнул вперёд:
— А может, вы просто не хотите? Ну ничего… мы найдём способ развязать вам языки.
Крюк провёл ножом по ладони одного из пленных — не глубоко, лишь чтобы выступила кровь. Тот взвизгнул.Джеймс выпрямился, обвёл взглядом команду. Потом снова посмотрел на пленных.
— Если я отдам вас им, — сказал он медленно, — вы познаете все муки, какие только можно вообразить. Они не остановятся, пока не услышат ответ. Но если вы скажете правду сейчас… возможно, умрёте быстро.
Первый пленник зарыдал:
— Клянусь, мы не знаем его имени! Он был в толпе! Мы даже лица его не видели!
Второй, дрожа всем телом, добавил:
— Пощадите… у меня жена, дети… я не хотел воевать…Мы мы видели ваше судно. Но наш капитан игнорировал убеждения не нападать. И боцман предполагал что это пираты. Но он не слушал никого. Я не виноват что Испанцы воюют.
Билли, не отрывая взгляда от Джейн, процедил сквозь зубы:— Вы стояли там. Вы могли остановить его. Но не остановили.
Его голос был тихим, но в нём клокотала ярость.Джеймс долго смотрел на пленных. Потом медленно покачал головой.
— Вы действительно не знаете.
Это не было вопросом. Это было признанием.
Он обернулся к команде:
— Они бесполезны.
Морган хмыкнул:
— Тогда зачем тянуть?
Крюк уже поднял нож.
Но капитан остановил его жестом.
— Нет. Мы не будем уподобляться зверям. Они сдались. Они — пленники.
— Отвязать. Запереть в трюме. До Тортуги. Там решим, что с ними делать.Первый офицер всхлипнул, рухнув на колени. Второй, не веря, прошептал:
— Спасибо… спасибо, сеньор…
Но Джеймс даже не посмотрел на них. Он подошёл к Джейн. Присел рядом с Билли.
— Она сильная. Выдержит, — сказал капитан, но в голосе не было уверенности.
Билли поднял глаза — в них стояли слёзы.
— А если не выдержит?
Джеймс положил руку ему на плечо:
— Тогда мы будем драться за неё даже после её смерти.
И в этот момент Джейн слабо пошевелилась. Её пальцы сжали ладонь Билли.
— Не… прощайся черт тебя побери … — прошептала она едва слышно. — Я ещё… здесь.
Билли разрыдался. Но это были слёзы не отчаяния а надежды.
Глава 6
Остров Тортуга раскинулся перед глазами Джеймса и его команды, окутывая их своей загадочностью и диким очарованием. Природа острова приветствовала прибывших пиратов своими величественными и яркими проявлениями.Зеленые холмы и горы, покрытые густыми тропическими лесами, поднимались вверх, словно охраняя ценные сокровища, спрятанные глубоко в их плотных зарослях. Многообразие растительного мира удивляло и пленяло взоры: гигантские пальмы с широкими веерными листьями, диковинные орхидеи, цветущие в ярких оттенках фиолетового и оранжевого, а также запахом заманивающие колибри и бабочек.
Остров обрамлялся множеством белоснежных песчаных пляжей, плавно обнимая лазурные воды Карибского моря. Волнами моря, будто играющими с бризом, ласкаемыми солнцем, окруженными белым пенным каймой.
Вдали за побережьем поднимались высокие скалы, создавая защитный обрыв от морской пучины. На их вершинах грациозно парили морские птицы, своими криками наполняя воздух живительной энергией.
Тортуга был местом, где дикая природа и человеческая дерзость сочетались в неповторимом танце. Здесь породистый бриз смешивался с запахом солоноватого воздуха и запахом тропических цветов, создавая атмосферу свободы и приключений, будораживая сердца каждого пирата, который ступал на его территорию.
В глубине на острове, в страхе и никому неизвестном уголке мира, сраспологался - лагерь пиратов, который представлял собой своеобразную столицу свободы и беззакония. Под командованием капитана Дрейка "Кровавой стрелы" они объединились на острове, чтобы обмениваться информацией, готовить свои корабли к новым набегам и разделить награды.
Лагерь пиратов представлял собой множество палаток и примитивных хижин, спрятанных среди скалистых утесов и густых лиан, отражающих природную суровость острова. Вокруг лагеря улавливались запахи громадных костров, где пираты готовили свою скромную пищу и делились своими историями. Взгляды ожесточенных и грозных лиц пиратов скрывались под черными треуголками, а изношенные пиратские флаги трепещали на ветру.
В лагере пираты занимались разными делами - некоторые проверяли состояние кораблей и готовились к новым плаваниям, другие веселились и предавались пьянству, а некоторые занимались карточными играми, где ставками служили драгоценные камни и редкие монеты награбленного достояния. Задержавшись у одной из палаток, слышались звуки боя, оружие билось о металл, и в перерывах между сражениями разносились громкие смех и охи и ахи приятельских шуток.
Капитан Дрейк "Кровавая стрела" являлся центральной фигурой лагеря. В его грубом и морщинистом лице расположились глубокие шрамы и покрытые солнцем веснушки, которые свидетельствовали о долгих годах его пиратской жизни. Под его черной шляпой скрывалось бородатое лицо с проницательными глазами,которые мерцают от жажды приключений и богатств. Переливающиеся золотом и серебром украшения аккуратно украшали его внешность, свидетельствуя о его превосходстве среди пиратов.
Он представлялся воплощением дерзости, хладнокровия и хитрости. Его способность привлекать
последователей и лидировать среди пиратов делала его
непоколебимой и бесстрашной фигурой в пиратском мире. Он составляет планы, выступает в защиту своего экипажа и не сомневается в своих навыках решениях. Капитан Дрейк "Кровавая стрела" - важное звено в сложной пиратской иерархии, и его присутствие делает лагерь на острове Тортуга еще более живым и напряженным местом.
Пиратский корабль Дрейка, безмятежно причаливший у берегов Тортуги, вызывал трепет и восторг у команды скромного брига Аммут.Они подходили к берегам.Это судно по истине,представлялось стражем морских глубин, судно наблюдал Джеймс, словно затаил дыхание перед великим зрелищем.
Маэстро судостроительства собрал на своем корабле все самое экстравагантное и изысканное. Мощные деревянные борта, покрытые слоем густого смолистого лака, блестели на солнце, словно вызывая своих врагов и превозносящие свою непобедимость.Впечатляющая резная рельефная работа украшала каждый нюанс корабля, будь то фигурная дева Афродиты на носу судна или изысканные кованые украшения, улавливающие взгляды на своих вековечных танцах.Громадный мачтовый блок, возвышающийся к небу, украшен флагами и взрыпчивыми парусами, реагировал на ветер, словно живой существующий элемент. Струящиеся белые паруса, напряженные стальными тросами, создавали величественную силу и скрытую угрозу.На палубе корабля можно было увидеть живописные картинки морской жизни: матросы, в ласковых красках пряжки и треуголки, впивающиеся в свои обязанности под лидерством исполинских боцманов. Забавный и страшноватый крылатый кованый дракон, служащий фигурой на флагштоке, показывал силу и пылкость команды.
Дрейк не запасался добычей кольцевых грузов и пушек, вживо святящих ему дорогу. Орудия были перегружены искристо замыленными пушечными ядрами и горшками с ежесекундной радостью. Шум планетного пушечного снаряда, объявленный фразой "Хотя бы здесь, папочка!", расходился от жемчужно-белых костей палубы в форточной казарме.
Пиратский корабль Дрейка был не только оружием, но и центром его вселенной, который таил в себе невиданные богатства и опасности. Все, присутствующие на палубе, чувствовали себя частью несокрушимого мира пиратов, где подобные суда переносили их через просторы океанов в бескрайний мир приключений.
-Это настоящий плавающий ад!
Восхищался Нио, осматривая судно. Тем временем "Аммут " с характерным скрежетом, подходил всё ближе к берегу. Откуда и раздался приветсвенный залп оборонительной пушки. Сию же минуту, Джеймс распорядился об ответном выстреле из мортиры. Эхо которого раскатилось далеко по пребрежным скалам
-Дрейк капитаном "Рассветного Проклятия" стал после того, как его предыдущий корабль, "Блуждающая Гроза", столкнулся с жестоким штормом в самом сердце Карибского моря. -Отвечал Джеймс, рассматривая судно, вместе с Нио.
-Отчаянно борясь с силами природы, корабельная команда смотрела, как их судно поглощает неистовная пучина. В последний миг, когда "Блуждающая Гроза" исчезала во мраке, на небесах развернулось магическое зрелище - нанебе зажглись мерцающие лучи рассвета, пронизывая седоватые тучи.-Дрейк и его команда остались лишь с немногими выжившими и капитаном охватило странное ощущение - это было знамение, что судьба предназначила брошенным пиратам новое начало. Под влиянием этого магического рассвета, он решил назвать свой новый корабль "Рассветное Проклятие", чтобы почтить память погибшего судна и вдохновить команду на новые подвиги, будучи проклятыми на восходе каждого нового дня.
-Я хочу, чтобы этот корабль убивать каждого испанца. Испанцы убивать моё племя. Сильных они оставлять. И садить на корабль галеон.
-Я знаю Нио. Эти негодяи продавали вас в рабство. И продолжают это делать.
Перебил капитан.
-Вскоре друг мой! Мы положим этому конец! Испанские колонии будут повержены! Всякий обретёт свободу!
-Я вам верить мой капитан!
Вмешался индеец.
Дрейк, капитан "Кровавая стрела", и Джеймс, наконец-то вновь встретились после долгой разлуки. Их судьбы переплелись в мире пиратов, и эта встреча была великим событием. Взгляды двух капитанов встретились в море времени и опыта, и каждый из них мог прочитать историю в глазах другого.
- Джеймс! - вскричал Дрейк, не скрывая радости. - Как долго мы не виделись! Что привело тебя на мои воды?
-Твои,здесь только рифы черт тебя подери старик!
Крепкое рукопожатие, закрепилось такими же объятиями. Команда "Аммута" следовала за своими лидерами. Их дорога уходила всё глубже, в густые джунгли острова.
-Накануне мы с шайкой штурмовали одно грозное судно. В ходе схватки попала под огонь нашего противника одна доблестная пиратка. Мне нужна твоя помощь. Я знаю, что ты опытный хирург, и только ты можешь спасти ее жизнь.
Дрейк, слушая Джеймса, сразу понял серьезность ситуации. В его глазах мелькнул огонек решимости и заботы.
-- Разумеется, Джеймс! Операция может быть опасной, но мы уже много раз бродили по границе смерти. Приготовь свою сестру.-Сколько у нас времени?
-У Джейн лихорадка.-Полагаю до рассвета протянет.
-Я сделаю все возможное, чтобы спасти её.-Ведь твоя сестра, берегового братсва.-Значит и моя сестра!-Никакие раны не останутся неисправимыми под моим мастерством.
Они крепко пожали руки, обменявшись немым пивом бродяги. Затем они развернулись и ушли каждый в свою строну. Дрейк готовить инструмент к нелёгкой операции. А капитан Джеймс предпочёл уединение. Его одолевало волнение, которое он перебивал маленькими глотками рома. В ожидании результата, он прогуливался по берегу наблюдая за лунной дорожкой.
Встреча двух капитанов была лишь началом новой главы их приключений, которая приведет их к новым вершинам славы и силе.
- Джеймс! Я сделал это! Мне удалось спасти её!
Адамса разбудил звонкий возглас спасителя. Тот вскочил рассматривая Дрейка у входа в хижину. На его пальцах ещё оставались следы крови.
-Матерь Божья!-Старик!-Где она?
-Сейчас она отдыхает и восстанавливается. Она будет с нами, чтобы сразиться еще на много битв, чтобы увидеть новые земли и вершину пиратской славы! - произнес Дрейк,его голос звучал торжественно и полным энтузиазма.
Джеймс, наполнившись радостью, сжал руку Дрейка и воскликнул:
- Прекрасно! Благодарю тебя, Дрейк, за твою мастерскую работу и самоотверженность.
Устремившись в таверну, скрытую дымкой и порхающими светлячками, наши герои нашли заинтересованное уединение в задумчивой тени за старым столиком, изрезанным яркими следами прошлых сражений. Вдыхая аромат пропитанного ромом помещения, они достали карту, выцвевшую от времени, и разложили ее перед собой.
Маршрут испанского галеона, перевозящего обширные сокровища из далеких колоний, стал сердцевиной их заветного разговора. Следа от сосуда, наполненного драгоценными камнями, они отныне стигали себе во сне и наяву. Дрейк и Джеймс обсудили каждый изгиб маршрута, возможное препятствие, чтобы грамотно проработать план операции, которая превзойдет все предыдущие подвиги и отнимет у испанцев несметные богатства.
Но их беседу прерывали крики и рык хмельных пиратов, занимающих соседние столики. Старые волки судовых команд, с морщинами на лицах и покрытыми грузовиками шрамами, физически и морально заслуживали свои рассказы, пропитанные авантюрой и соленым ветром. Смех, суетливость, разгоряченные споры среди пиратов, дополняли атмосферу таверны, будто олицетворяя саму суть их мирного съезда. Давние друзья, отдавшись веселью и оживленности обстановки, подняли свои кружки с ромом высоко над головой, бархатные звон их стаканов залпами разливался в воздухе. Пухлые губы пиратов встретили припой и заветное проклятие, вспыхивающие безудержным изжаривающим пламенем бармена-вида.
Они обещали друг другу славу и богатство, готовя совместный штурм, продолжая расписывать планы на бумаге с вкраплениями пятен от пролитого рома. Они знали, что их сила их союза будет страшным сокрушительным затемнением для испанского галеона, их общей цели. Тревого на тавернный воздух эти восхитительные амбиции пролетали всеми участниками пиратского сообщества.
Дрейк нахмурился, глядя на карту испанского галеона "Небесная Принцесса", его глаза блуждали по путям, ведущим к цели, и голос его зазвучал с легким намеком на опасность.
- Джеймс, судя по маршруту путь не будет простым. Он проходит сквозь проклятый чертов пролив, где ни одно судно не оставалось нетронутым.Там лежат могучие рифы, поджидающие случайных путешественников, и тревожные водовороты, что готовы поглотить даже самый грозный линкор.
- Это и есть вызов, Дрейк! Наша дерзость и смелость должны сравняться с ее славным именем. Я верю, что мы сможем справиться со всеми преградами, которые лежат у нас на пути!-Мы станем дьявольским ветром!
Дрейк кивнул, прикусывая нижнюю губу, его глаза озарились жаром приключения.
-Мы воспользуемся тем, что ни один испанский конвой не будет ожидать нападения с необычной стороны, с нашего неуловимого направления. Пусть их сердца сжимает страх, когда увидят нас на горизонте, будто причащение морем самого Бока-Дьявола. Мы станем кошмаром Испании, их проклятием на водных шлюпках. "Небесная Принцесса" станет нашей невероятной наградой, а мы пройдем через великое поприще к пиратскому благородству и славе!
Дрейк с Джеймсом подняли свои кружки с ромом, стуком их чарок и заунывными словами они заявили о своем намерении - штурмовать "Небесную Принцессу". Вместе они пили, олицетворяя силу и решимость, неколебимое единство двух авантюристов, готовых покорить все бури морей и сразиться за свои мечты.
Тем временем, за соседними столиками, преданные пираты, слушающие их диалог, с шепотом обсуждали своих героев. В их глазах отражалось уважение и восхищение перед двумя капитанами, чья дерзость и отвага сгущались в восхитительном танце приключений, который все в их сообществе с нетерпением ожидали. Внутри таверны гудел зыбучий рынок злобы, топания и треск позволяли добыть славу путем прекрасного дела.
Пираты знали: когда "Рассветное Проклятие" и "Амму" выплывут на горизонте, все испанские корабли познают истину о величии двух легендарных капитанов и их неоспоримой силе. Воздух пропитывали обещания, страсть и звездные облака, утваривание ленточные сгустки между ступенями и звон медового боя.
Глава 7
Джейн, восстановившаяся после операции, прогуливалась по шелковистому песку, ощущая нежное прикосновение волн, приходящих к берегу острова. Волосы ее свободно развевались на ветру, танцуя в ритме моря и солнца. Ее глаза блестели нежной радостью, а лицо было освещено отражением морских глубин и золотистыми отблесками заката.
Морской бриз игриво ласкал ее кожу и наполнял ее легкое дыхание ароматами соленых волн и тропических цветов, создавая неповторимую пиратскую симфонию. Джейн ощущала настоящую свободу, обрамленную бесконечными горизонтами и мирным шелестом пальмовых листьев.
Вдали кит поднимался из темных глубин, создавая фонтан из клубящейся воды, который словно служил призывом к подводному миру. Джейн смотрела на этот захватывающий спектакль с восторгом и благоговением, понимая, что несет в себе уникальность и дух искривленных путей приключений.
Следы ее прогулок оставались на пляже, ловко и стойко, словно метафора ее сильной и непоколебимой воли. Джейн продолжала свой путь, полностью поглощенная красотой окружающего мира, где море и небо сливались в единое целое, а ее сердце пульсировало в гармонии с ритмами океана.
Джейн заметила загадочный силуэт мужчины, который мелькнул вдали, а затем исчез в густой зелени джунглей. Тень его фигуры показалась ускользающей и таинственной, вызывая в ее сердце любопытство. Она остановилась и ощутила в воздухе энергию запрещенного и загадочного.
Ее ум наполнился мыслями о том, кто он мог быть и какие мотивы привели его к ней. Может быть, это был конкурент пиратов, рыцарь справедливости, или же охотник за сокровищами с другого корабля? В ее голове воцарилась игра догадок и предположений. Сейчас ей предстояло выбрать: преследовать таинственного незнакомца или насладиться спокойствием и красотой места. Ее сердце билось сильнее, просыпая в ней жажду опасности и волнения.
Она решительно шагнула вперед, вглубь джунглей, следуя голосу своего сердца, готовая распутывать загадки и разгадывать тайны, которые еще скрывались в этом удивительном мире.Внутри ее размышления вспыхнули, словно пламя факела, желание оживить свое пиратское инстинктивное чутье и храбрость. Она знала, что каждое новое приключение может стать ключом к неизведанным горизонтам, а этот таинственный незнакомец мог открыть ей новые пути и вызвать бурю эмоций, неизвестных ей ранее.
Молодой капитан Джеймс сидел один у костра, его черные волосы серебрились на фоне яркого пламени. В его глазах читалось волнение и нетерпение, да и все его движения выдавали внутреннюю неспокойную энергию. Он был встревожен долгим отсутствием Джейн, своей дерзкой и отважной спутницы, которую он причислял к самым храбрым пиратам, и которая всегда оказывалась рядом в самые трудные моменты.
Джеймса охватило незнакомое ему состояние - он постепенно начинал влюбляться в Джейн, своего отважного спутника. Он почувствовал, как сердце его не старается только защищать Джейн от опасностей, но и волнуется за ее благополучие. Это было необычно для Джеймса, который всегда был известен своей холодностью и решимостью в деле пиратства.
Он не мог отделаться от мыслей о Джейн, ее отваге и красоте. Каждая ее улыбка, каждый ее смех были как роса на его сердце, разбудившая в нем давно забытые эмоции. Джеймс осознал, что Джейн внесла долю света в его мрачный пиратский мир и разжегающих горячих страстей в его душе.
Он понял, что нет другого, кто смог бы в такой мере захватить его внимание и вызвать такие сильные эмоции. Он ощущал, как Джейн начинает проникать в самое сокровенное его существо, вызывая живое и бурное пламя возле которого он ощущает невероятную жизнь и истинную свободу.
Но в то же время, Джеймс ощущал некоторую путаницу и смущение. Влюбляться было не его стилем, не то что он ожидал от себя. Он был привычен к непоколебимости и решительности, к порывам приключений и опасностей, сочувствие и нежность были для него редкостью.
Затерявшись в своих мыслях и эмоциях, он боролся с самим собой, гоняясь за бурлящими ощущениями любви, но в то же время понимая, что это может отвлечь его от пиратского пути. Тем не менее, он не мог отрицать то, что его сердце начало биться с протяжными и волнующими нотками, которые принадлежали только Джейн.
-Ты где была, Джейн? Уже целую вечность ждал тебя! Я рассчитывал на нашу прогулку вместе, а ты просто исчезла!
-Прошу прощения, кэп, но я не обязана пояснять каждую мою секунду. И мне совершенно не нравится твой тон и твои обвинения!
-По всей видимости,ты забыла кто я!
-Отчего же милорд.-Мне прекрасно помнится ваш статус. -Но помимо кодекса, -У нас есть второе имя-Свобода!-Коей в наше время,дорожит всякий пират или вельможа.
-Ах ты чёртова душа!-Джейн!
-Тебе и твоему мяснику Дрейку, следует проверить остров. Призраков я не опасаюсь,но...
-О чем ты чёрт возьми?
-Но другое дело, это например беглые предатели. Или шайка испанской разведки, что скрывается в джунглях.
-Ты кого-то видела?
-Как тебя сейчас сэр.
С сарказмом произнесла Джейн и направилась к своему шатру.
Дрейк и Джеймс Адамс пробирались глубже в джунгли, стремительно преодолевая густую растительность и опасность, которая скрывалась в каждой тени. Предательские москиты покрывали их кожу, а зыбкий воздух был настолько насыщен экзотическими ароматами, что каждый вдох открывал новую главу этого таинственного мира.
След унес их все дальше от берега, в самое сердце джунглей, где прямо от песчаного пляжа они обнаружили старое, заросшее зарослями патрульное оплот испанцев. Старые каменные стены покрыты лишайником, а корабельная пушка, укрепленная на горе, могла перегородить им путь в любой момент.
- Быть может это кто-то из твоих Дрейк? - сердито спросил первый пират.
- Нет приятель. Моим друзьям есть чем заняться после захода солнца, - ответил второй, поднимая глаза к небу, где последние лучи утонули за горизонтом.
- Ты про пленных испанок, которыми заполнены все хижины на Тортуге? - осведомился первый пират, опустив голос.
- Именно так, сэр, - прошипел второй. - После двух месяцев в море, мои парни хотят любви.
Слова эти пронзили ночное молчание, распахнув портал к запретному и соблазнительному миру, где пираты и их женщины растапливали воображение и разжигали огонь страсти. Адамс, ветеран морской борьбы, испытал неудержимый всплеск смеха, который прокатился по тихим волнам залива. Он одновременно восхищался и хохотал над желанием своих товарищей, потому что он сам знал, что после длительного периода отсутствия на берегу, пираты жаждали не только сражений и богатства, но и теплого прикосновения комфорта и любви.
Джеймс протянул руку за порошком, сжимая его в ладони, и спокойно произнес: -Это может быть кто угодно. Вдруг, словно из волшебных зарослей, появился юноша. Распахнув неподатливые ветви, он вышел на свет. Рухнувшая рубаха на его теле говорила о минувших неприятностях, но это не умаляло его гордой осанки. Он остановился на паре метров от пиратов, подняв руки, ясно демонстрируя свою беспомощность, смиренность и готовность дать бой. Несмотря на свои неоспоримые навыки, рост его был невысоким, а его фигура охватывала гибкость юности. Факел, его единственный свет, излучал призрачные отблески, которые превращали его густую гриву в золотой венец на его голове. Каждая волосина была аккуратно уложена набок, словно художник щедро расправил свои кисти, создавая шедевр жизни. Этот юноша излучал ярким блеском, словно звезда, в их темной и жестокой реальности. Его появление было как изгнание ночных кошмаров и обещание новой, волнующей истории, чьи страницы только начинали раскрываться перед нами.
Капли пота прокатились по его лбу, руки заоблачились на секунду и он знал, что все или ничего. Мальчик решил не сдаваться, и крепко стиснув зубы, вымолвил: "Не не ... Не стреляйте сэр". Он испуганно прошептал, пытаясь найти крошечную щель для мирного разговора.
Глаза его опустели, но ничто не могло загасить желания выжить, спустя лишь миг он снова объялся дерзостью. -Мое имя Брайан, произнес он, пытаясь подавить дрожь в своем голосе. -Я принес вам весть.Добавил он с надеждой, что его слова проникнут сквозь оборону мужчины, словно стрела пробивает защиту оружия.
Тишина на мгновение окутала спасительный голос, и взоры Дрейка и юноши переместились друг к другу. Медленно, но уверенно, слова парня превращались в призыв своей души, которая пребывала на грани бездны.
Джеймс, затаив дыхание, встретил взгляд Брайана. Его лицо наполнилось холодной и бесстрастной маской. Держа пистолет направленным на пленника, он проявил свою готовность к любому повороту событий.
-Твоя жизнь не стоит ни монеты, если то, что ты скажешь, не захватит наше внимание - прошипел Джеймс. Его голос буквально пронзал воздух, хотя он говорил тихо. Все находились на пределе своей эмоциональной устойчивости, каждое движение и слово можно было расценить как вызов к смерти.
-Я всё излажу,обещаю вам сэр! -Но сделаю это в присутствие вашей пиратки чьё имя Джейн.
Глава 8
Пленник сидел связанный у костра,вокруг которого собрались разбойники со всего острова. Приветсвуя собравшихся,Дрейк вышел в центр круга. Здесь же потягивая ром,расположился капитан Джеймс. Ожидание блондинки затянулось и кто-то уже расходился по своим палаткам и хижинам.
Все головорезы имели грубую и измученную внешность, с длинными загорелыми бородами и волосами, заплетенными в дреды. На их лицах были видны шрамы и татуировки, свидетельствующие об их опасных и нелегальных приключениях.
С появлением Джейн, разговоры в этом загадочном и опасном сообществе прервались.
Пронзительный взгляд капитана Дрейка был полон опасности и решимости. Его глаза искрились ярким пламенем непокорности и безумной страсти при взгляде на Брайана . Взгляд капитана отражал его жизненный опыт и силу духа, в нем можно было прочитать непреклонную решимость и неукротимый дух приключений.
-И так господа! Перед нами, Джейн. Ныне наша сестра берегового братсва. Наш гость,которому мы сохраним жизнь лишь по одной причине. Если та информация которую он донёс до нашего царства. Будет цениться хотя-бы в миллион дублонов.-Представьтесь милейший.
Команда вслушивалась в каждое слово Дрейка. Кто-то осмелился фыркнуть а кто-то в ожидании выбрасывал громкие реплики, с предложением казни пленного юноши.
-Моё имя Брайан.
Начал малец наблюдая за блондинкой которая стояла у его ног. С каждым словом голос его дрожал сильнее.
-Это я выстрелил в вас Леди.
-Дьявол! Выкрикнул Джеймс и тут же вскочил остановив возгласы недоумений.
-Вы имеете полное право убить меня прямо здесь господа. Но позвольте мне предоставить вам информацию, которая имеет высокую цену в вашем обществе.
-Моли Бога,чтобы цена твоим словам была выше твоей жизни щенок! Вмешался Дрейк.
-Один вопрос который я хотела тебе задать будучи в агонии парень.-Почему в спину?
В ответ Брайан молчал. Джейн поймала на себе собачий взгляд юноши.
-Вот этот документ. Приказ его высокопревосходительства губернатора Вутса Роджерса.В нем говорится о расположении острова Тортуга. Губернатор прознал ваше нахождение здесь.
-Мы это знаем. Отрезал Дрейк, и потянулся за порохом.
-Нет нет сэр! -Я сказал не всё!
-Продолжай чёрт тебя побери!
-Я подслушал разговор в губернии. Сегодня утром сюда отправился флот. Под командованием самого Роджерса.
Дрейк опустил револьвер. А блондинка убрала свой кортик в чехол.
-Ветер Северо-Западный. Перебил Джеймс. Скоро они будут тут. Тем временем Дрейк зачитывал изложенное свитка. В котором информация пленного подтвердилась.
-Более того господа. Мне известно о вашем плане штурма испанского галеона.
-Ах ты крыса болотная!!
-Молчать! Разразился Дрейк. -Продолжай парень!
-Вы распологаете ложным маршрутом. Он приведёт вас в ловушку которую также запланировал Вутс Роджерс.
-Чертвов скряга решил нас опередить. Вдумчиво продолжил Дрейк. -Откуда нам знать что твои слова не являются ложью во спасение твоей жалкой жизни малец?
-Но сэр. А иначе откуда бы я знал о ваших планах штурма Небесной принцессы?
-Что ж господа. Я сохраню жизнь этому поросенку. Но только я! Давайте же спросим ту,в которую этот трус выстрелил.
Джейн ловким едва заметным движением кисти разрезала верёвку которой был привязан к дереву Брайян.
Далее она протянула руки и Билли тут же вручил ей две сабли.
-В этот раз,всё решится честно братья. Быть дуэли сей же час.
Команда наполнилась хором торжественных возгласов. Пираты образовали круг, в центре которого стояли Джейн и Брайан.
-Я виноват перед вами леди. И моя жизнь в ваших руках. Юноша опустил саблю на землю.
-Сражайся как мужчина!
-Редкий трус!
-Сделай его евнухом Джейн!
Слышалось из толпы.
Он поднял саблю. Но та была выбита в тот же миг. Что подчеркивало безупречное владение оружием. Брайан оказался на спине с острием у горла.
- Я знал что ты выживеш.
От бессилия шептал он,чем вызвал удивлённый взгляд. Его слова едва были слышны за криками болеющей команды.
Следующим лёгким ударом,юноша оттолкнул блондинку и дуэлянты снова встали. Чем вызвали вопли негодования. Брайян наносил удары один за другим. Но элегантная пиратка их парировала проявляя скорость и гибкость в своих движениях. Не уступая, она отвечала смертоносными атаками. Но рубящий удар,выбил саблю из её руки. Брайан по джентельменски дал время её поднять. Они продолжали двигаться друг вокруг друга образовывая смертельный танец.
-Почему же ты сохранил мне жизнь?
-Я прыгнул за борт,и прорвался на ваш корабль.!-Я спрятался в клетке для пленников пока Билли и вся команда старательно оказывали тебе помощь.
От следующего удара,блондинка не удержалась на ногах и сверху оказался уже Брайан. -Ваш капитан хладнокровно расправился с испанскими пленными. Они правда не знали кто стрелял.-Ведь я англичанин. И всего лишь был пленником на их корабле.
-Чего же ты медлишь щенок. На этот раз не промахнись.
Вопли пиратов тут же утихли.
-Убей я тебя тогда, я бы больше тебя не увидел.
-Что это значит?
-Я влюбился в тебя. От того и выстрелил так,чтобы сохранить тебе жизнь. Более того,я знал что вы идёте в тортугу. И о том что капитан Дрейк поставит тебя на ноги
-Что ты несёшь пресноводный молюск?
-Это ведь был мой шанс увидеть тебя снова.
В следующее мгновение возмущение Джейн остановил затяжной поцелуй Брайана.
Глава 9
Солнце, словно раскалённый медный щит, медленно тонуло в пурпурных водах Карибского моря. Горизонт дрожал в знойной дымке, и лишь силуэты кораблей английского флота чётко вырисовывались на фоне багрового заката. Десять парусников — от внушительных фрегатов до юрких шлюпов — держали курс к острову Тортуга. Их флаги с королевским гербом трепетали на ветру, будто бросая вызов пиратской вольнице, укрывшейся за коралловыми рифами.
На мостике флагмана «Непокорный» стоял губернатор Вутс Роджерс. Его седые волосы, тронутые морской солью, развевались на ветру, а взгляд, острый как клинок, скользил по волнам, выискивая признаки опасности. Рядом, скрестив руки за спиной, замер капитан Томас Блейк — его верный помощник, человек, чьё хладнокровие не раз спасало экспедицию от гибели.
— Ну что, Томас, — проговорил Роджерс, не отрывая взгляда от горизонта, — видишь тот мыс, где пальмы склонились к воде? Там они нас ждут.
Блейк кивнул, прищурившись:
— Пираты не станут встречать нас с колокольным звоном. Скорее уж с ядрами и картечью.
Губернатор усмехнулся, постучав пальцами по планширю:
— Именно поэтому я взял тебя с собой. Ты ведь помнишь, как мы брали Нассау? Тогда ты предложил обойти бухту с юга — и вот мы здесь, а не на дне.
Капитан провёл ладонью по гладко выбритому подбородку:
— Нассау был детской забавой. Тортуга — это логово. Скалы, пещеры, лабиринты троп, где каждый куст может скрывать стрелка. А ещё — эти их «сюрпризы»…
Роджерс резко обернулся:
— Сюрпризы?
— Бочки с порохом, замаскированные в зарослях. Ямы с кольями. Даже ловушки с ядовитыми змеями — пиратская фантазия не знает границ.
Губернатор хмыкнул, но в глазах его мелькнула тревога:
— Значит, будем идти медленно. Каждый шаг — как по минному полю. Но мы не имеем права отступить. Корона ждёт результатов.
Океан вокруг них жил своей жизнью. Волны, увенчанные белоснежными гребнями, бились о борта кораблей, а в небе кружили фрегаты и олуши, будто наблюдая за людской суетой с высоты божественного безразличия. Вдалеке, за линией прибоя, уже проступали очертания Тортуги — остров поднимался из воды, словно спина спящего дракона, покрытая изумрудной чешуёй лесов.
— Смотрите! — воскликнул Блейк, указывая вперёд.
На горизонте, между зубцами скал, мелькнул дымок. Затем ещё один. Пираты разжигали сигнальные костры — предупреждали своих о приближении врага.
— Они знают, — тихо произнёс Роджерс. — Но знают ли они, что мы готовы заплатить любую цену?
Капитан молча положил руку на эфес шпаги. Ветер усиливался, принося с собой запах соли, тропических цветов и пороха — запах грядущей битвы.
Флот продолжал движение. Корабли, словно стальные хищники, скользили по воде, их тени удлинялись в лучах закатного солнца. Впереди, за коралловыми рифами, притаился остров — крепость без стен, где каждый камень хранил эхо пиратских песен и стоны жертв.
— Томас, — вдруг сказал губернатор, понизив голос, — если сегодня я не вернусь…
— Не говорите так, сэр, — перебил Блейк. — Мы вернёмся. Все. И привезём короне головы тех, кто осмелился бросить вызов закону.
Роджерс улыбнулся — впервые за долгие часы:
— Хорошо. Тогда вперёд. Пусть ветер будет нашим союзником.
Корабли легли на новый курс, направляясь к бухте, где среди мангровых зарослей уже мерцали огни пиратских лагерей. Ночь опускалась на Тортугу, окутывая остров тайной и опасностью. Но в сердцах англичан горел огонь решимости — огонь, который не погасит ни шторм, ни пули, ни сама тьма
Флот замер в полумиле от бухты Тортуги. Десять кораблей встали на якоря, словно стальные стражи, оградившие остров кольцом стали и пороха. Паруса были убраны, чтобы не стать мишенью для пиратских стрелков; орудийные порты раскрыты, и из тёмных зев выглядывали жерла пушек, готовые извергнуть огонь. Матросы в полной боевой готовности сновали по палубам: одни проверяли фитили, другие подносили ядра, третьи натягивали канаты — каждый знал: стоит прозвучать первому выстрелу, и море превратится в ад.
Вутс Роджерс стоял на мостике «Непокорного», вцепившись в поручни. Его лицо, обычно бесстрастное, сейчас выдавало внутреннюю бурю: брови сдвинуты, губы сжаты в тонкую линию, а в глазах — смесь ярости и тревоги. Он понимал: штурм острова обойдётся дорого. Но ещё он знал — отступать нельзя. Корона ждёт победы, а история не простит слабости.
— Они не сдадутся без боя, — пробормотал он, не оборачиваясь.
Капитан Томас Блейк, стоявший рядом, кивнул:
— Пираты скорее взорвут свои сокровища, чем отдадут их нам. Но… может, стоит попробовать переговоры?
Роджерс резко повернулся:
— Переговоры? С этими отбросами?
— Сэр, — спокойно возразил Блейк, — если мы покажем силу, но предложим милость, некоторые могут дрогнуть. Не все пираты — безумцы. Есть те, кто мечтает о тихой гавани, а не о виселице.
Губернатор задумался. Ветер играл его плащом, принося с берега запах дыма и соли. Вдалеке, среди скал, мелькали тени — пираты готовились к обороне.
— Хорошо, — наконец произнёс он. — Мы спустимся в шлюпке. Но если это ловушка…
— Тогда мы вернёмся на корабль и откроем огонь, — закончил Блейк. — Но сперва дадим им шанс.
Небольшая шлюпка с двумя гребцами отделилась от флагмана и скользнула по зеркальной глади залива. Вутс Роджерс сидел на корме, облачённый в парадный мундир — символ власти и непреклонности. Рядом, с рукой на эфесе шпаги, расположился Блейк. Ветер трепал их волосы, а солнце, клонившееся к закату, окрашивало воду в кроваво;золотые тона.
— Смотрите, — тихо сказал Блейк, указывая вперёд.
На берегу, у самой кромки прибоя, собралась группа пиратов. Их потрёпанные шляпы, рваные камзолы и сверкающие клинки создавали зловещий контраст с безмятежной красотой тропического пейзажа. В центре стоял — Джеймс а слева от него всё та же взволнованная блондинка.
Шлюпка коснулась песка. Роджерс первым ступил на берег, выпрямившись во весь рост. Его голос, громкий и твёрдый, разнёсся над волнами:
— Я — Вутс Роджерс, губернатор Ямайки, уполномоченный короной. Предлагаю вам сложить оружие и сдаться. Взамен — помилование или ссылка. Сопротивление бессмысленно.
Пират с повязкой усмехнулся, обнажив золотые зубы:
— Милость короля? Ха! Мы знаем, что ждёт нас в Нассау — верёвка и воронье. Нет, господин губернатор. Тортуга — наша земля. И мы будем защищать её до последнего вздоха.
Роджерс сжал кулаки, но сдержал гнев.
— Вы ошибаетесь. Если вы сдадитесь сейчас, ваши имена не станут легендой. Но если прольёте кровь — история запомнит вас как безумцев, погибших за ничто.
Джеймс медленно вытащил шпагу. Лезвие блеснуло в закатном свете.
— История уже написала нашу судьбу. А ваша… ещё в пути.
Блейк шагнул вперёд, положив руку на рукоять оружия:
— Последний шанс. Опустите клинки.
Тишина повисла над берегом. Ветер стих, будто затаив дыхание. Затем пират резко взмахнул шпагой, и его соратники вскинули мушкеты.
— Назад! — крикнул Роджерс, отступая к шлюпке.
Грянул выстрел. Пуля взрезала песок в шаге от губернатора. Гребцы рванули вёслами, и шлюпка, покачнувшись, устремилась к флоту.
— Они выбрали свою участь, — холодно произнёс Роджерс, глядя на удаляющийся берег. — Пусть будет так.
Над морем прокатился гул орудийного залпа. Первый снаряд взметнул фонтан воды у пирса. Война началась.
Шлюпка с Роджерсом и Блейком едва успела достичь флагмана, когда первые ядра с «Непокорного» вспенили воду у берега. Вутс Роджерс, едва ступив на палубу, тут же взлетел на мостик. Его лицо пылало не только от закатного солнца — в глазах горела холодная ярость, но разум оставался трезв.
— Полный вперёд! — рявкнул он, ударив ладонью по планширю. — Поставить корабли в линию баталии! Пушки правого борта — к бою!
Его голос, стальной и чёткий, разносился над палубой. Матросы, словно шестерёнки отлаженного механизма, бросились выполнять приказы. Одни разворачивали орудия, другие подносили заряды, третьи натягивали канаты — каждый знал своё место в этой смертоносной симфонии.
Роджерс обернулся к Блейку, указывая на берег:
— Видел её? Девушку среди пиратов?
Блейк прищурился, вглядываясь в смутные фигуры на песке:
— Да, сэр. Светлые волосы, ухоженное лицо. Кто она?
— Вот уж воистину загадка, — процедил Роджерс. — Среди этих отбросов — и вдруг дама. Узнай, кто она. Возможно, ключ к их слабостям.
Корабли медленно сближались с берегом, их пушки рычали, выплевывая ядра. Вода вокруг вскипала от взрывов, песок взлета;л в воздух, а пальмы, словно раненые воины, падали под ударами металла. Но… ответного огня не было.
Роджерс поднёс к глазу подзорную трубу. Его пальцы, сжатые на латунном корпусе, побелели от напряжения. Он всматривался в каждую тень, в каждый изгиб скал — но берег был пуст.
— Что за чертовщина?! — вдруг выкрикнул он, резко опустив трубу. — Где они? Куда исчезли?
Блейк молча покачал головой. На берегу не осталось ни следа пиратов — только дымящиеся воронки от ядер и обломки пальм.
— Сэр, — тихо произнёс помощник, — это ловушка. Они не стали принимать бой. Ушли вглубь острова.
Роджерс ударил кулаком по поручню. Его глаза метали молнии.
— Проклятье! Они играют с нами, как кошка с мышью! Почему не приняли бой? Боятся? Или… знают что;то, чего не знаем мы?
Он резко развернулся к артиллеристам:
— Прекратить огонь! Полный стоп! Выслать дозорных на берег. Нужно понять, куда они скрылись. И найти эту девушку — она не могла уйти далеко.
Ветер, до этого несущий запах пороха и моря, вдруг стих. Тишина, тяжёлая и зловещая, опустилась на залив. Флот замер, словно гигантский хищник, упустивший добычу. А где;то в глубине джунглей Тортуги, за скалами и зарослями, притаились пираты — и их планы оставались тайной.
Роджерс сжал подзорную трубу так, что костяшки пальцев захрустели.
— Томас, — проговорил он сквозь зубы, — мы не уйдём отсюда, пока не найдём их. Ни один из них не уйдёт живым.
Блейк кивнул, его рука невольно потянулась к шпаге. Где;то вдали, среди шелеста пальм и криков птиц, затаилась угроза — и оба понимали: настоящая битва ещё впереди.
Глава 10
Густые джунгли Тортуги поглощали пиратский отряд, словно ненасытная пасть неведомого чудовища. Влажный воздух, пропитанный ароматами экзотических цветов и гниющих листьев, давил на плечи. Каждый шаг сопровождался хрустом веток и шёпотом листвы — будто сам остров переговаривался, наблюдая за непрошеными гостями.
Во главе отряда шёл капитан Джеймс — его фигура, казалась неколебимой, как скала. По правую руку от него двигалась Джейн — блондинка с пронзительно;синими глазами, в которых читалась холодная решимость. Замыкал строй юный Билли, едва успевавший переводить дыхание. Его взгляд то и дело метался по сторонам — в тени деревьев ему мерещились призраки преследователей.
Билли, пригнувшись к земле, шёпотом окликнул Джейн:
—;Джейн… где «Аммут»? И «Рассветное проклятие»? Мы же оставили их у бухты…
Джейн, не сбавляя шага, бросила через плечо.
—;Это вторая часть ловушки. Капитан знает, что делает.
—;Но если преследователи увидят корабли…
—;Они их не увидят, — отрезала Джейн, резко остановившись. Её пальцы сжали рукоять кортика. — Слушай меня, Билли. Сейчас главное — не шуметь. Если услышишь шаги позади — падай наземь и не дыши. Понял?
Билли кивнул, но в его глазах всё ещё плескался страх. Джейн мягко положила ладонь на его плечо:
—;Мы выстоим. Это наш остров.
Отряд продвигался узкой цепочкой, следуя за капитаном. Джеймс выбирал путь с холодной расчётливостью: обходил зыбкие болота, где вода пузырилась, будто кипящий котёл, и нырял под своды лиан, превращавших лес в лабиринт. Время от времени он поднимал руку — все замирали, вслушиваясь в шорохи. Где;то вдали кричали попугаи, но их резкие возгласы тонули в гуле насекомых.
Билли старался не отставать, но корни деревьев словно нарочно цеплялись за его сапоги. Однажды он споткнулся о выступ камня, и Джейн, схватив его за рукав, втянула в тень. Над их головами пронеслась стая ярко;красных бабочек — словно капли крови, рассекающие воздух.—;Тише, — прошипела Джейн, указывая вперёд. — Видите?
Сквозь завесу папоротников проступал силуэт пещеры — её вход напоминал разинутую пасть, обрамлённую зубцами скал. У подножия валялись обломки кораллов, а в воздухе витал запах соли и плесени.
Капитан Джеймс поднял кулак. Пираты бесшумно рассредоточились: одни скрылись за валунами, другие взобрались на деревья, превратившись в немые тени. Билли, дрожа, прижался к стволу пальмы. Джейн опустилась рядом, шепча:
—;Когда они появятся, брось дымовую шашку. Это даст нам время.
—;А если… если они нас перехитрят? — голос Билли сорвался.
—;Тогда, — Джейн усмехнулась, — мы покажем им, что значит гневить пиратов Тортуги.
Время потянулось, как липкая смола. Солнце клонилось к закату, окрашивая листву в багровые тона. Вдруг где;то за холмами раздался треск — будто ломались сухие ветви под тяжёлыми сапогами. Билли сжал шашку до белизны в пальцах.
—;Они идут, — выдохнула Джейн.
Из;за поворота вынырнули первые фигуры — солдаты губернатора Роджерса. Их мундиры, выцветшие от соли и пота, контрастировали с зеленью. Один из них, высокий и сутулый, поднял руку, приказывая остановиться.
—;Проверьте пещеру, — прохрипел он. — Капитан Джеймс не мог уйти далеко.
Пираты замерли. Билли, собрав волю в кулак, выдернул чеку шашки. В тот же миг воздух разорвал оглушительный свист — это Джеймс дал сигнал.
Дым окутал вход в пещеру, превратив мир в хаотичный водоворот теней. Пираты ринулись из укрытий с криками, напоминавшими вой шторма. Билли, преодолев страх, швырнул вторую шашку — взрыв разметал преследователей, словно кукол.
Джейн, скользя между деревьями, настигла офицера с саблей наголо. Их клинки скрестились с лязгом, от которого содрогнулись птицы в кронах.
—;Вы думали мы сдадимся? — крикнула она, отбивая удар.
Офицер не ответил — лишь оскалился, нанося рубящий удар. Но Джейн увернулась, и её клинок вонзился в его плечо. Враг рухнул, захлёбываясь криком.
Билли, прижавшись к скале, наблюдал за схваткой. Его сердце колотилось, как пойманная птица. Вдруг он заметил, как один из солдат целится в Джеймса из мушкета. Не раздумывая, юноша бросился вперёд, сбив стрелка с ног. Пуля ушла в небо, а Билли и солдат покатились по мху, сцепившись в яростной схватке.
—;Отпусти! — рычал солдат, пытаясь достать нож.
—;Вы знаете наше приветствие?! — Билли ударил его локтем в висок. Противник обмяк.
В этот миг из пещеры вырвался грохот — это пираты подорвали заготовленные бочки с порохом. Вход в убежище обрушился, погребая под собой последних преследователей. Дым рассеялся, обнажив поле боя: поверженные враги, израненные, но живые пираты, и капитана Джеймса, стоящего на вершине скалы с поднятой саблей.
—;Тортуга не сдаётся! — его голос эхом разнёсся над джунглями.
Джейн подошла к Билли, тяжело дыша.
—;Ну что, юнга? Теперь веришь, что мы их переиграли?
Билли улыбнулся, вытирая пот со лба:
—;Верю. Но… что дальше?
—;А дальше, — Джейн кивнула в сторону бухты, где сквозь листву пробивались огни «Аммута» и «Рассветного проклятия», — мы готовим следующий ход.Тьма опустилась на Тортугу, словно тяжёлое бархатное покрывало, пропитанное запахом крови и пороха. Последние отблески заката угасали за горизонтом, оставляя остров во власти зловещей тишины. Но эта тишина была обманчивой — в глубине джунглей уже нарастало новое напряжение, готовое взорваться с неудержимой силой.
Вутс Роджерс, стоя на возвышении среди поваленных пальм, сжимал в руках подзорную трубу до побелевших пальцев. Его лицо, обычно холодное и надменное, исказилось гримасой ярости. Капли пота стекали по вискам, смешиваясь с грязью.
—;Проклятые пираты! — его голос, хриплый от бешенства, разрезал ночной воздух. — Они думают, что могут играть со мной в прятки на моём же острове?!
Офицеры вокруг него переглядывались, не решаясь прервать поток гнева. Роджерс резко развернулся к ближайшему лейтенанту:
—;Почему до сих пор нет донесений?! Где разведчики?!
—;Сэр, — пролепетал лейтенант, дрожа под тяжёлым взглядом, — последние группы… они не вернулись. Мы предполагаем, что…
—;Что?! — Роджерс шагнул вперёд, его глаза сверкнули, как раскалённые угли. — Вы предполагаете, что они мертвы?! Так и скажите! Эти разбойники превратили мой отряд в кровавые лоскуты, а вы всё «предполагаете»?!
Он ударил кулаком по стволу дерева, оставив на коре глубокую вмятину. В его сознании вспыхивали картины: разгромленные аванпосты, окровавленные мундиры, крики умирающих. Каждый провал был личным оскорблением, ударом по его чести, по его власти.
—;Собрать всех! — рявкнул он, выхватывая шпагу. — Мы пройдём через эти джунгли, выжжем их дотла, но найдём капитана Джеймса и его шайку. И тогда… — его губы растянулись в жестокой усмешке, — они узнают, что такое настоящий гнев губернатора!
Отряды солдат рассыпались по джунглям, словно стая гончих. Факелы раскачивались в руках, выхватывая из тьмы причудливые тени — то ли корни, то ли затаившихся врагов. Шепот листвы теперь казался насмешкой, а каждый шорох заставлял солдат вздрагивать и вскидывать мушкеты.
Один из отрядов, возглавляемый сержантом с шрамом через всё лицо, углубился в чащу. Они шли молча, лишь скрип сапог по мху нарушал тишину. Вдруг впереди мелькнул свет — не факельный, а холодный, лунный, пробивающийся сквозь прореху в листве.—;Стойте! — прошептал сержант, поднимая руку. — Там… что;то есть.
Они приблизились к поляне, где среди папоротников лежали тела их товарищей. Мундиры были разорваны, лица искажены предсмертным ужасом. Один из солдат, ещё живой, хрипел, пытаясь дотянуться до товарища.
—;Это не. не люди. Это черти… — выдавил он, прежде чем его глаза закатились.
Сержант стиснул зубы. Он знал: это не просто бойня. Это послание. Предупреждение.
—;Вперёд! — скомандовал он, стараясь заглушить страх в голосе. — Губернатор не простит нам промедления!
Но едва отряд сделал несколько шагов, из темноты вырвался свист — и первый залп орудий разорвал ночь.
Орудийные залпы «Рассветного проклятия» и «Аммута»
На рейде Тортуги, скрытые за скалами, стояли два корабля — «Рассветное проклятие» и «Аммут». Их паруса сливались с ночным небом, а орудийные порты зияли, как пасти голодных зверей.
На мостике «Рассветного проклятия» капитан Дрейк, освещённый пламенем фонарей, поднял руку:
—;Огонь!
Первый залп ударил по джунглям с оглушительным грохотом. Ядра, словно метеоры, прорезали тьму, врезаясь в деревья. Взрывы поднимали в воздух комья земли, ветви и… человеческие тела. Один из снарядов угодил прямо в группу солдат, разметав их в кровавые ошмётки.
—;Ещё! — крикнул Дрейк, его глаза горели азартом битвы.
«Аммут», стоящий чуть дальше, ответил вторым залпом. Ядра прошили чащу, оставляя за собой следы разрушений. Солдаты, пытавшиеся укрыться за стволами, падали, пронзённые осколками древесины и металла.
Один из снарядов разорвался рядом с группой офицеров. Взрывная волна отбросила их, как кукол. Лейтенант, только который только что докладывал Роджерсу теперь лежал с развороченной грудью, его мундир пропитался кровью. Другой, с оторванной рукой, кричал, пока его не накрыло новым взрывом.
Роджерс, услышав грохот орудий, замер. Его лицо исказилось от ярости, смешанной с ужасом. Он понимал: пираты не просто отбиваются — они ведут игру. И ставка в этой игре — его репутация, его власть, его жизнь.
—;Это ловушка! — закричал он, оборачиваясь к офицерам. — Они заманили нас вглубь острова, чтобы расстреливать, как дичь!
Его голос дрожал от бешенства. Он чувствовал, как внутри закипает что;то первобытное — желание рвать, убивать, мстить. Каждый взрыв, каждый крик умирающих солдат били по его самолюбию, как удары кнута.
—;К шлюпкам-! Приказал Роджерс стараясь перекричать очередной залп.Он выхватил пистолет и выстрелил в воздух, чтобы привлечь внимание. Его глаза, сверкающие в темноте, казались глазами безумца.
—;Кто не пойдёт — будет расстрелян как предатель! — его голос эхом разнёсся по джунглям. — Мы покажем этим пиратам, что значит бросить вызов губернатору!
Солдаты, охваченные паникой, бросились выполнять приказ. Но джунгли уже стали их могилой. Из темноты вылетали стрелы, кинжалы, пули — пираты, скрывавшиеся в зарослях, наносили удары с хладнокровной точностью.
Один из солдат, пытаясь добежать до бухты, споткнулся о корень. Прежде чем он успел подняться, перед ним возникла фигура в чёрном плаще. Клинок сверкнул в лунном свете — и голова солдата откатилась в траву.
Другой, укрывшийся за валуном, услышал шаги. Он поднял мушкет, но выстрел раздался раньше — пуля пробила его плечо. Он вскрикнул, пытаясь отползти, но чья;то рука схватила его за волосы и вонзила нож в горло.
Вутс Роджерс, пробиравшийся сквозь чащу, видел всё это. Его ярость достигла апогея. Он хотел кричать, но слова застряли в горле. Вместо этого он поднял шпагу и ринулся вперёд, словно одержимый.
—;Я убью их! — шептал он, его губы дрожали. — Всех до единого!
Но джунгли молчали. Лишь далёкие залпы орудий и крики умирающих напоминали, что битва ещё не окончена.
Когда первые лучи рассвета прорезали туман над Тортугой, поле боя представляло собой жуткую картину. Земля была усеяна трупами, кровь пропитала мох, а воздух наполнился смрадом пороха и разложения.
Вутс Роджерс стоял на краю бухты, его мундир был испачкан грязью и кровью. Он смотрел на корабли пиратов, покачивающиеся на волнах, и сжимал кулаки до хруста.
—;Это не конец, — прошептал он, его голос звучал глухо, но твёрдо. — Я найду их. Я уничтожу их. Даже если придётся сжечь этот остров дотла.
За его спиной оставшиеся офицеры молча переглядывались. Они знали: губернатор не отступит. И это пугало их больше, чем любые пираты.
А на мостике «Рассветного проклятия» капитан Джеймс улыбнулся, глядя на берег.
—;Первая партия ушла, — сказал он, оборачиваясь к команде. — Теперь ждём вторую.
И джунгли Тортуги снова погрузились в зловещую тишину, ожидая новой крови.
Рассвет окрасил джунгли в багровые тона —
—;Ну что, гвардейцы, — протянул один из разбойников, поигрывая абордажной саблей, — где ваша хваленая дисциплина теперь?
—;Бедные мальчики, — вторил ему другой, качая головой. — Так старались, а теперь даже убежать не можете.
—;Сдавайтесь! — У вас нет шансов.
лезвие рассекло кость, и рука повисла, как тряпка.
—;Джейн! — закричал Брайан, бросаясь вперёд.
Он успел в последний момент —
—;Спасибо, —
и его схватят.
—;Мы уходим. рявкнул он, оборачиваясь к горстке уцелевших офицеров.
—;Отплываем! —
—;Вы сражались достойно, — произнёс он наконец. — Но война окончена.
Один из офицеров, седобородый полковник, поднял голову:
—;Что с нами будет?
Джеймс улыбнулся — не злобно, а почти дружелюбно:
—;Почему? — хрипло спросил другой пленник. — Почему не убьёте?
—;Потому что месть — это роскошь, — ответил Джеймс, скрещивая руки на груди. — Пока пленников уводили в лагерь, Джейн, Грег, Ниогабо, Брайан и ещё несколько пиратов собрались вокруг капитана.
—;Ты уверен, что это разумно? — нахмурилась Джейн, вытирая клинок куском ткани. — Они могут попытаться сбежать или устроить бунт.
—;Могут, — кивнул Джеймс. — —;А если они расскажут о нас? — вмешался Брайан, всё ещё взволнованный после боя. — Губернатор не оставит это просто так.
—;Конечно, не оставит, — усмехнулся капитан. — Но к тому времени мы будем готовы. А пока… — он обвёл взглядом команду, — —;Сомневаюсь, — фыркнула Джейн. — Эти офицеры слишком горды, чтобы стать пиратами.
—;Гордость — штука хрупкая, — пожал плечами Джеймс. — —;Ты хорошо сражался, — тихо сказала она, подходя ближе.
—;Я просто… — Брайан запнулся, не зная, что ответить.
—;Просто оказался в нужное время в нужном месте, — закончила она с лёгкой улыбкой. — Это тоже важно.
Джеймс, заметив их переглядывания, остановил взгляд на недавнем госте. В его глазах угадывались нотки ревности.
В серой мгле раннего утра, когда туман ещё цеплялся за крыши рыбацких домишек, а первые лучи солнца едва пробивались сквозь свинцовые тучи, в портовом городке Плимут;Саунд раздался пронзительный детский крик. В крошечной лачуге у самой воды на свет появился мальчик — Джеймс Адамс.
Семья Адамсов жила на грани нищеты. Отец, Томас Адамс, был рыбаком — крепким, но не слишком удачливым. Его лодка то и дело давала течь, а уловы редко покрывали расходы на ремонт снастей. Мать, Элизабет, перебивалась подённой работой: стирала бельё для зажиточных горожан, шила заплаты, собирала мидии в отлив. В доме вечно пахло сыростью, рыбой и дымом от сырых дров, которые не хотели разгораться в прохудившейся печи.
Джеймс был третьим ребёнком в семье. Старшие брат и сестра уже с десяти лет работали: брат тянул сети, сестра помогала матери. Джеймс же рос худым, юрким, с пронзительно;синими глазами, которые, казалось, видели больше, чем следовало. Он любил слушать рассказы отца о дальних морях, о кораблях, бороздящих океан, о сокровищах, спрятанных на необитаемых островах. Но реальность была куда прозаичнее: голод, холод, вечное ощущение, что ты — лишнее звено в цепи выживания.
Когда Джеймсу исполнилось семь, случилась беда. В штормовую ночь лодка Томаса не вернулась. Несколько дней рыбаки искали его, но нашли лишь обломки весла и рваную сеть. Элизабет, и без того измученная тяжёлой работой, слегла. Через месяц её не стало.
Детей разобрали по родственникам — кто;то к тёте, кто;то к дальнему дяде. Джеймса же отправили в церковный приют при старом аббатстве. Здесь царили суровые порядки: ранние подъёмы, скудная еда, бесконечные молитвы и наказания за малейшую провинность. Надзиратели, люди с жёсткими лицами и холодными глазами, считали, что только страх и труд могут выбить из сирот дурные наклонности.
Но Джеймс не сломался. Напротив, в нём крепла упрямая решимость. Он научился:
воровать еду из кладовой, пока надзиратели не видят;
прятаться в заброшенных кельях, чтобы избежать порки;
читать по ночам при свете лучины, тайком забрав книги из монастырской библиотеки.
Он мечтал о том дне, когда сбежит отсюда и станет свободным.
В двенадцать лет Джеймс совершил свой первый побег. Он пробрался на торговое судно, стоявшее в порту, и спрятался в трюме. Когда корабль вышел в море, его обнаружили — избитый, голодный, но сияющий от восторга, он заявил капитану:
«Я хочу плавать. Я буду работать за еду. Только не отправляйте меня назад!»
Капитан, человек не без сердца, пожалел мальчишку. Он взял его юнгой, но предупредил:
«Море не прощает слабости. Если не выдержишь — вернёшься в приют».
Джеймс выдержал. Он мыл палубу, лазил по вантам, чинил паруса, терпел насмешки старших матросов. Но каждую ночь, глядя на звёзды, он шептал себе:
«Я стану капитаном. Я буду хозяином своего корабля».
Через три года судно попало в шторм. Мачты трещали, волны перекатывались через борт, команда металась в панике. Джеймс, несмотря на страх, действовал чётко: закрепил канат, помог поднять запасной парус, вытащил из воды раненого матроса. Капитан, увидев его хладнокровие, сказал:
«Ты рождён для моря, парень. Но будь осторожен — оно может и погубить».
После этого шторма Джеймс стал полноправным членом команды. Он познал вкус свободы, но также понял: мир разделён на тех, кто командует, и тех, кто подчиняется. А ещё — что богатство и власть сосредоточены в руках немногих, а остальные лишь выживают.
Годы шли. Джеймс сменил несколько судов, побывал в экзотических портах, видел роскошь и нищету, справедливость и жестокость. Он понял: чтобы вырваться из нищеты, нужно идти на риск.
Однажды в таверне он встретил старого пирата — седого, с изуродованным шрамом лицом и золотыми серьгами в ушах. Тот рассказал о жизни вне закона: о захваченных кораблях, сундуках с дублонами, о свободе, которую не купишь за деньги.
«Пират — это не вор, мальчик. Это человек, который берёт то, что ему по праву принадлежит. Мир отнял у нас всё — мы просто возвращаем своё», — говорил старик, попивая ром.
Эти слова запали в душу Джеймса. Он видел, как купцы наживаются на труде бедняков, как офицеры избивают матросов, как власть имущие живут в роскоши, пока другие голодают. И он решил: если мир не даёт ему шанса, он возьмёт его сам.
В 22 года Джеймс, уже опытный моряк, участвовал в мятеже на торговом судне. Команда, уставшая от жестокости капитана, взбунтовалась. Джеймс возглавил заговор. В кровавой схватке капитан и его приспешники были убиты. Судно перешло в руки мятежников.
Теперь перед Джеймсом стоял выбор: сдаться властям или стать пиратом. Он выбрал второе.
«Отныне мы сами себе хозяева. И пусть мир трепещет перед нами!» — провозгласил он, поднимая пиратский флаг.
Так родился капитан Джеймс Адамс — человек, который прошёл путь от нищего сироты до грозы морей. Его детство научило его выживать, юность — сражаться, а зрелость — править.
Глава 2. «Аммут» — грозный страж морских глубин
После мятежа команда несколько недель скиталась без определённого курса. Судно, потрёпанное бурей и схваткой, нуждалось в ремонте, а люди — в твёрдом руководстве. Джеймс Адамс, теперь уже безоговорочный капитан, понимал: чтобы сплотить разношёрстную команду, нужны не только страх и сила, но и символ, имя, которое будет внушать трепет врагам и гордость соратникам
Однажды ночью, стоя на полуюте и глядя на звёздное небо, Джеймс вспомнил рассказы старого пирата о древних богах. В памяти всплыло имя — Аммут, египетский демон, «Пожиратель мёртвых», страж весов правосудия в загробном мире. Он пожирал сердца грешников, не выдержавших испытания на праведность.
«Вот оно, — подумал Джеймс. — Наш корабль будет Аммутом морей. Мы — карающая длань. Те, кто наживается на чужой беде, узнают наш гнев».
На следующее утро он объявил команде:
«Отныне наш бриг зовется „Аммут“. Он — страж справедливости в этом несправедливом мире. Кто живёт грабежом и обманом — станет его добычей!»
Команда встретила имя одобрительным гулом. Некоторые перекрестились, другие ухмыльнулись, предвкушая добычу. Но все почувствовали: это не просто название. Это — клятва.
Через месяц «Аммут» заметил на горизонте торговый фрегат под голландским флагом. Разведчики доложили: судно гружено специями и шёлком, охрана невелика. Джеймс решил: пора испытать команду в бою.
«Аммут» шёл под нейтральным флагом, приближаясь с подветренной стороны. Джеймс распределил роли:
Снайперы — заняли позиции на марсах, вооружившись мушкетами.
Абордажная команда — во главе с самим капитаном, с саблями, кортиками и гранатами.
Артиллеристы — зарядили карронады картечью.
Капитан лично проверил оружие, обошёл палубу, глядя в глаза каждому:
«Сегодня мы докажем, что „Аммут“ — не просто имя. Мы — молния, ударяющая из тьмы. Никто не уйдёт безнаказанным!»
Джеймс собрал под своим флагом не случайных людей. Каждый был мастером своего дела:
Флинт «Косой» — старпом, бывший капер. Лицо пересекал шрам от сабли, левый глаз затянут белёсой плёнкой. Говорил мало, но его приказы выполняли без возражений. Вооружён тяжёлой абордажной саблей и парой кремнёвых пистолетов.
Марко «Гром» — артиллерист. Двухметровый гигант с рыжей бородой, способной остановить пулю. Владел молотом для забивки пыжей и топором для ближнего боя.
Лили «Тень» — лучшая стрелок команды. Женщина с холодными серыми глазами и руками, быстрыми как змеи. Предпочитала мушкет и кинжал, никогда не промахивалась.
Том «Крыс» — взрывник. Худой, юркий, с нервозными движениями. Знал всё о порохе и гранатах. Его смех звучал как скрежет железа.
Дэн «Костяная нога» — бывший раб, сбежавший с плантаций. Вместо левой ноги — деревянный протез, но двигался стремительно. Владел парой коротких клинков, которыми орудовал с ужасающей скоростью.
Бриг был невелик, но оснащён по последнему слову пиратского искусства:
Восемь карронад на главном борту — короткие, но мощные пушки, идеальны для ближнего боя. Заряжались картечью, чтобы выкашивать палубу противника.
Два фальконета на юте — для обстрела мачт и такелажа.
Ручные гранаты — изготавливались Томом «Крысом» из пороха и осколков.
Абордажные крючья — кованые, с острыми зубьями, чтобы вцепиться в борт жертвы.
Зажигательные стрелы — для поджога парусов и палуб.
Когда «Аммут» сблизился с торговым судном, Джеймс дал сигнал.
Артиллерийский залп. Марко «Гром» командовал огнём. Картечь врезалась в палубу голландца, разметав матросов. Фальконеты перебили ванты, лишив судно манёвренности.
Мушкетный обстрел. Лили «Тень» и её люди выкосили офицеров на мостике. Капитан голландца упал с пробитой головой.
-Возьмём их на абордаж и порубим на куски! Джеймс лично возглавил атаку. Крючья впились в борт, пираты взлетели на палубу, словно демоны из преисподней.
Бой был коротким, но жестоким. Флинт «Косой» сразил трёх матросов одним взмахом сабли. Дэн «Костяная нога» крушил врагов клинками, его протез стучал по доскам, как барабан. Том «Крыс» швырнул гранату в группу сопротивляющихся — взрыв разметал их в клочья.
Через 15 минут всё было кончено. Голландский флаг сорвали и бросили в море. На мачте взвился чёрный стяг с изображением Аммута — крокодила с львиной гривой и гиппопотамьей мордой.
После обыска трюмов команда собралась на палубе. Бочки с ромом открыли, награбленное золото высыпали на брезент. Джеймс поднял кружку:
«Сегодня „Аммут“ вкусил первую жертву! Пусть этот день станет началом легенды!»
Пираты ревели, стуча кружками. Кто;то играл на шантри, кто;то танцевал, размахивая саблей. Лили «Тень» прицелилась и попала в бутылку на мачте — залп одобрительных криков. Флинт «Косой» рассказывал байки о прошлых походах, а Том «Крыс» уже придумывал, как потратить долю — на женщин или порох.
Джеймс стоял на юте, глядя на залитую лунным светом палубу. В его глазах горел огонь — не только от рома, но и от осознания: он создал нечто большее, чем банду. Он создал силу, которая изменит правила игры на этих водах.Это было только начало охоты "Аммута"
Осенью 1719 года «Аммут» стоял на якоре в бухте Сан;Фернандо — укромном месте, где можно было пополнить запасы воды и отремонтировать такелаж. Джеймс Адамс лично следил за работами, когда с берега прибежал дозорный:
«Капитан! В джунглях стрельба! Похоже, англичане гонят кого;то!»
Джеймс не колебался. Схватив мушкет и пару пистолетов, он собрал небольшой отряд — Лили «Тень», Дэна «Костяную ногу» и ещё троих бойцов. Они углубились в чащу, следуя за эхом выстрелов.
Через полчаса они наткнулись на сцену, от которой кровь закипела в жилах. Пятеро британских солдат окружили одинокого индейца у скалы. Тот, израненный, с окровавленным ножом в руке, отбивался с отчаянием обречённого. Его одежда — кожаная безрукавка и набедренная повязка — была изодрана, длинные чёрные волосы слиплись от пота и крови.
«Взять их!» — рявкнул Джеймс.
Пираты ударили с флангов. Лили «Тень» уложила двоих меткими выстрелами из мушкета. Дэн «Костяная нога» ворвался в гущу схватки, круша врагов клинками. Джеймс лично сразил офицера ударом приклада. Через минуту всё было кончено.
Индеец, едва державшийся на ногах, упал на колени. Джеймс подошёл, осмотрел раны и приказал:
«Перевязать его. И живо на корабль!»
Когда индеец пришёл в себя на борту «Аммута», он рассказал свою историю. Его звали Ниогабо, он был из племени мапуче — гордых воинов, сражавшихся с колонизаторами. Англичане схватили его во время рейда, намереваясь продать в рабство на плантации. Но он бежал, убив охранника, и укрылся в джунглях.
«Ты спас меня, белый брат, — сказал он Джеймсу, глядя прямо в глаза. — Теперь моя жизнь принадлежит тебе».
Джеймс кивнул. Он видел в Ниогабо не просто бойца — он видел человека, который знал цену свободе.
Через месяц «Аммут» столкнулся с испанским патрульным бригом. Бой был жестоким: испанцы стреляли метко, их абордажная команда оказалась хорошо обученной.
В разгар схватки Джеймс оказался отрезан от своих. Трое испанцев окружили его, один уже занёс шпагу для удара. Но тут из;за мачты метнулась тень — Ниогабо. Его нож вонзился в горло первому противнику, второй получил удар в грудь рукоятью топора. Третий попытался бежать, но стрела Лили «Тени» настигла его.
Джеймс, тяжело дыша, посмотрел на индейца:
«Ты снова спас мне жизнь».
«Это мой долг, — ответил Ниогабо. — Ты дал мне свободу. Теперь я — тень твоего клинка».
С того дня Ниогабо стал новым старпомом. Его хладнокровие, знание джунглей и смертоносная меткость с ножом и луком сделали его незаменимым.
Тем временем на корабле назревала проблема. Том «Крыс», взрывник, стал слишком непредсказуем. После пары неудачных экспериментов с порохом (один из которых едва не поджёг трюм) Джеймс понял: нужен человек, который будет следить за дисциплиной и распределением добычи.
Таким человеком стал Грег Морган.
Грег появился в портовой таверне Нассау — высокий, сухопарый мужчина с пронзительно;голубыми глазами и сединой в волосах. Он пил ром в одиночестве, пока Джеймс не подсел к нему.
«Слышал, ты ищешь квартирмейстера, — сказал Грег, не поднимая глаз. — Я служил на королевском флоте. Знаю, как вести учёт, держать команду в узде и не допускать бунта».
«А почему ушёл?» — спросил Джеймс.
«Потому что там нет справедливости. Офицеры жируют, матросы гниют в трюмах. Я не хочу быть частью этой машины».
Джеймс почувствовал в нём родственную душу.
Через неделю после принятия на службу «Аммут» атаковал торговый корабль под французским флагом. Бой шёл тяжело: французы отчаянно сопротивлялись, их капитан оказался опытным бойцом.
В разгар абордажа Джеймс заметил, что часть команды отступила, испугавшись штыковой атаки. Он обернулся к Грегу:
«Возьми ситуацию в свои руки!»
Грег не колебался. Он схватил абордажную саблю, вскочил на бочку и заорал:
«Кто отступит — тот трус! Кто пойдёт за мной — тот получит двойную долю!»
Его голос, холодный и властный, пронзил хаос боя. Несколько пиратов, вдохновлённые его решимостью, бросились за ним. Грег лично зарубил французского офицера, а затем повёл атаку на корму, где засели последние защитники.
Через десять минут корабль был взят.
После боя Джеймс подошёл к Грегу:
«Ты доказал, что достоин этого места».
«Я лишь делаю то, что должен, — ответил Грег. — Но если ты хочешь, чтобы команда уважала квартирмейстера, нужно показать им: я не просто счетовод. Я — их товарищ».
На следующий день после боя Джеймс собрал команду на палубе. Он объявил:
«Отныне Грег Морган — наш квартирмейстер. Он будет следить за порядком, делить добычу и карать тех, кто нарушает кодекс. Его слово — моё слово!»
Не все были довольны. Некоторые старые пираты, вроде Тома «Крыса», ворчали:
«Новый человек? Да он даже пороха не нюхал!»
Грег услышал это. На следующий день, когда Том, пьяный, затеял драку с новичком, Грег вмешался. Без слов он схватил Тома за горло, прижал к борту и прошипел:
«Ещё одна выходка — и ты будешь кормить рыб. Понял?»
Том, бледнея, кивнул. С того дня его прозвали «Крысой» уже всерьёз — он больше не смел перечить квартирмейстеру.
Через месяц после принятия Грега на службу Джеймс начал замечать неладное. В команде шептались, некоторые избегали его взгляда. Однажды ночью он услышал приглушённые голоса в трюме.
Подкравшись, он увидел группу пиратов во главе с Томом «Крысой». Они обсуждали:
«Адамс слишком жесток. Пора поставить нового капитана. Может, Флинта?»
«Флинт мёртв, — прошипел Том. — Но есть другие. Например, этот индеец…»
Джеймс понял: заговор зреет. Он тихо ушёл, не раскрыв себя.
На следующее утро он собрал команду.
«Кто;то из вас задумал предательство, — сказал он холодно. — Я знаю, кто. Но пока не скажу. Потому что хочу дать шанс — исправиться».
В толпе пробежал шёпот. Том «Крыса» побледнел.
Грег шагнул вперёд:
«Капитан, если есть изменники — я найду их. И накажу».
«Делай своё дело, — кивнул Джеймс. — Но помни: я не прощаю предательства».
Через три дня Грег привёл к Джеймсу Тома «Крысу» и двоих его сообщников. Они были связаны, глаза полны страха.
«Они пытались подкупить матросов, — доложил Грег. — Я поймал их с письмами к другим кораблям».
«Отлично, — сказал Джеймс. — Теперь суд».
По пиратскому кодексу, предательство каралось смертью. Но Джеймс решил иначе:
«Вы не достойны пули. Вы будете высажены на необитаемом острове. Пусть Бог решит вашу судьбу».
Так Грег доказал свою преданность — не только словом, но и делом. А Ниогабо, стоявший рядом с луком в руках, молча кивнул: он знал, что капитан сделал правильный выбор.
С тех пор «Аммут» стал ещё опаснее. Ниогабо следил за дисциплиной на палубе, его глаза видели всё. Грег управлял казной и моральным духом команды, его холодный ум не допускал хаоса.
Джеймс Адамс смотрел на своих новых соратников и понимал: теперь его корабль — это не просто банда разбойников. Это семья. Семья, которая заставит трепетать весь Карибский бассейн.
Глава 11
Ночь накрыла Тортугу бархатным покрывалом, усыпанным звёздами. На берегу, у самой кромки воды, пылал огромный костёр. Его пламя взметалось ввысь, разбрасывая алые искры, а тени от танцующих языков огня причудливо извивались на лицах собравшихся.
Вокруг костра стояли капитаны — Джеймс Адамс и Дрейк. За их спинами — команда «Аммута», мрачная, окровавленная, но торжествующая. В стороне, под присмотром двух пиратов, томились пленные солдаты Вутса Роджерса. Им было приказано убирать трупы — таскать тела павших врагов к кромке воды, где их складывали в ряд, словно поленья.Дрейк, в своей неизменной широкополой шляпе с пером, сделал глоток рома из бутылки и усмехнулся:
— Ну что, Джеймс, гляди — вот они, «непобедимые» войска Роджерса. Таскают мертвецов, как рабы.
Джеймс, стоя с прямой спиной, едва улыбнулся. Его глаза, холодные и острые, скользили по пленным.
— Он думал, что Тортуга падёт за день. Что его пушки его жалкого флота сметут нас, как пыль. А теперь… — он сделал паузу, глядя, как один из солдат, споткнувшись, падает рядом с трупом, — теперь его люди даже не смеют поднять глаза.
Дрейк захохотал, запрокинув голову:— О, Вутс! Он всегда был таким… важным. «Губернатор Багамских островов»! Ха! Да он даже свою тень боится!
Один из пиратов — коренастый, с изуродованным шрамом лицом — подхватил:
— А помните, как он в прошлом году к нам с ультиматумом приплыл? «Сдавайтесь, или я вас всех перевешаю!» Ну и где теперь его «приговор»?
Смех прокатился по кругу. Даже пленные вздрогнули, услышав эти насмешки.Джеймс поднял руку — смех стих. Его голос прозвучал ровно, но в нём чувствовалась скрытая ярость:
— Приведите Брайана.
Пираты переглянулись. Через мгновение двое матросов вывели вперёд молодого англичанина — того самого, кто во время дуэли поцеловал Джейн, признавшись ей в любви.
Брайан стоял, выпрямившись, несмотря на связанные руки. Его лицо было бледным, но взгляд — твёрдым. Он не опускал глаз, даже когда почувствовал на себе десятки враждебных взглядов.Джеймс шагнул к нему. Его пальцы сжались на рукояти сабли, но он не выхватывал её.
— Ты стрелял в неё в разгар абордажного боя, — произнёс он тихо, почти шёпотом. — В ту, которая дорога нам как сестра, нашего братства.
Брайан сглотнул, но ответил:
— Я не целился в неё. Я целился в вас. Она… она встала на пути.Лицо Джеймса исказилось. Он резко схватил Брайана за ворот мундира, притянул к себе:
— Ты думаешь, это оправдание?! — его голос взлетел, эхом отразившись от скал. — Ты поднял оружие на женщину! На ту, что даже в бою не потеряла милосердия!
-Но сэр,-это ведь смертельная схватка.-А вы в ней,-Нападающая сторона.-Пираты, которые объявили войну, -Всему миру.
Он оттолкнул Брайана, тот едва устоял на ногах.
— Ты знаешь, что мы делаем с теми, кто ранит наших? — Джеймс медленно провёл пальцем по лезвию сабли. — Мы не просто убиваем их. Мы заставляем их страдать.
Пираты вокруг одобрительно загудели. Кто;то выкрикнул:— На рее его! Пусть птицы поклюют!
Другой добавил:
— Или в море с камнем! Пусть акулы решат, достоин ли он дышать!
Дрейк, до этого молча наблюдавший, шагнул вперёд. Его речь была тягучей, с лёгким испанским акцентом — он любил играть словами, растягивая их, словно наслаждаясь каждым звуком:
— Ох, Брайан… юный влюблённый. Ты думал, что твой выстрел изменит что;то? Что она посмотрит на тебя иначе? — он склонил голову, изучая пленника. — Но знаешь, в чём твоя ошибка? Ты не учёл, что пираты… мы не прощаем. Мы запоминаем.
Он сделал паузу, затем продолжил, понизив голос:
— И теперь ты будешь помнить. Каждый миг. До последнего вздоха.Джеймс снова повернулся к Брайану. Его глаза горели холодным огнём:
— Почему? Почему ты это сделал?
Брайан поднял взгляд. В его голосе не было страха — только горечь:
— Потому что она была с вами. Потому что она выбрала вас. Но не королевский флот. А я… я не мог смириться. На борту "Санта Марии". Которую вы успешно атаковали. Я служил коком. Её везли отдать замуж. И я всячески этому припятсвовал. Но кроме капитана шхуны,-Которому вы сохранили жизнь.-Меня даже никто не видел. И вот случайная встреча снова с вашим Бригом. И выстрел, был моей единственной надеждой снова встретиться здесь, в Тортуге.-Потому как я знал,-Что вы не убьёте меня.-Потому как я,-Владел информацией о приближении флота губернатора.-Я знал что она не умрёт. Потому как, до Тортуги оставалась ночь пути. И что здесь ей окажут помощь. Потому и выстрелил в плечо. А не в спину.
Джеймс рассмеялся — коротко, без радости:
—Вот именно. Ты гальюнный смрад!- Располагал информацией о флоте,-которую мы уже получили.
— Я мог бы убить тебя прямо сейчас. Один удар — и всё. Но это было бы слишком просто. Слишком… милосердно.
Он шагнул ближе, его голос упал до шёпота, но каждый в кругу услышал:
— Ты будешь жить. Но ты будешь знать, что твоя жизнь — это милость, которую ты не заслужил. И если когда;нибудь ты снова поднимешь оружие против нас… — он резко взмахнул саблей, остриё замерло в сантиметре от лица Брайана, — тогда я лично отрежу тебе голову.И брошу её в море, чтобы рыбы съели твои последние слова.— Увести его. Держать под надзором.Пираты одобрительно зашумели. Кто;то хлопнул Джеймса по плечу:
— Хорошо сказано, капитан!
Дрейк ухмыльнулся:
— Теперь он будет спать с открытыми глазами.
Пленные испанцы переглянулись — в их взглядах читалась смесь страха и отвращения. Один из них прошептал:
— Глупец… стрелять из;за любви…
Другой лишь покачал головой:
— Это не любовь. Это безумие.Костёр продолжал пылать, отбрасывая длинные тени. Где;то вдали, в глубине острова, слышались звуки таверн — музыка, смех, звон кружек. Тортуга жила своей обычной жизнью: жестокой, свободной, беспощадной.
А Брайан, уводимый в темноту, думал лишь об одном:
Нравлюсь ли я ей хоть немного:
И в этом вопросе было больше боли, чем во всех угрозах Джеймса.Тортуга жила своей обычной жизнью: где;то гремела музыка, слышался хохот, звенели кружки. Но здесь, у дальнего причала, царила напряжённая тишина. Ветер лениво шевелил обрывки парусины, брошенные на доски, и доносил солёный запах водорослей.
Джейн шла вдоль борта «Аммута», нарочито медленно, будто не замечая фигуры, возникшей в тени мачты. Джеймс шагнул вперёд — твёрдо, без колебаний — и резко, но без грубости, остановил её жестом: вытянул руку, не касаясь, но чётко обозначив границу.— Джейн.
Она замерла. Медленно повернула голову. Взгляд — холодный, отстранённый.
— Капитан.Джеймс опустил руку, но не отступил. Его лицо оставалось непроницаемым, однако в глазах мелькнуло что;то, что он тут же спрятал за маской строгости.
— Как твоё состояние? Рана не беспокоит?
Джейн чуть приподняла бровь.
— Вы спрашиваете из заботы или из обязанности?
— Из того, что считаю нужным, — отрезал он. — Ответь.
Она вздохнула, поправила прядь волос, упавшую на плечо. Движения — точные, сдержанные.— Жива. Рана заживает. Чего ещё вы хотели услышать?
Джеймс сделал шаг ближе. Его голос понизился, но в нём звенела сталь:
— Я видел, как ты говорила с Брайаном.
Джейн не дрогнула. Лишь слегка наклонила голову, словно изучая его.
— И что с того?— Ты знаешь, что среди пиратов нет места… — он запнулся, подбирая слово, — романтике. Только братство. Только верность команде.
Её губы дрогнули — не улыбка, а тень вызова.
— А кто определил эти правила? Вы?
— Их определила жизнь, — резко ответил он. — Любовь делает слабым. А слабый — мёртвый.Джейн наконец позволила себе улыбку — горькую, язвительную.
— О, так вы теперь философ? Поучаете, что чувствовать, а что — нет?
Она шагнула вперёд, сокращая дистанцию, но не отводя взгляда.
— Вы сами;то следуете этим правилам, капитан? Или только требуете их от других?
Джеймс сжал кулаки. Его ноздри дрогнули, но голос остался ровным:
— Это не обсуждается.
— А я считаю, что обсуждается, — парировала она. — Вы не бог, Джеймс. Вы не можете решать кому что чувствовать.
Он резко провёл рукой по лицу, сдерживая раздражение. Затем снова посмотрел на неё — жёстко, почти с вызовом.
— Ты рискуешь не только собой. Ты ставишь под удар доверие команды. Ты флиртуешь с врагом!
— Я не флиртовала, — холодно возразила Джейн. — Я пыталась понять его. Узнать, почему он выстрелил.
— Потому что он влюблён! — Джеймс ударил ладонью по мачте. Древесина глухо отозвалась. — А влюблённый человек — непредсказуем. Опасен.
Джейн скрестила руки на груди. Её поза — закрытая, но не испуганная.— А вы, значит, всегда предсказуемы? Всегда контролируете себя? Даже когда смотрите на меня?
Он замер. В глазах — вспышка гнева, но и… нечто ещё. Что;то, что он не хотел показывать.
— Не переводи тему.
— А это и есть тема, — она шагнула ближе, голос стал тише, но от этого — острее. — Вы злитесь не потому, что я нарушила «правила». Вы злитесь, потому что не можете смириться с тем, что я… что я не принадлежу вам.Джеймс рассмеялся — коротко, без тепла.
— Ты заигралась, Джейн. Думаешь, что можешь вертеть людьми, как куклами? Что твои слова, твой взгляд — они всё решают?
— А разве не так? — она подняла подбородок. — Разве не вы сами выбрали меня в команду? Разве не вы доверяли мне в бою? Разве не вы вручили мне медальон после моей клятвы? Так почему теперь вы боитесь, что я могу чувствовать что;то ещё?
Он стиснул зубы. Его пальцы сжались в кулаки, но он не двинулся. Лишь глаза — тёмные, напряжённые — говорили больше, чем слова.— Чувства — это слабость. А слабость — смерть.
— Тогда почему вы ещё живы? — тихо спросила она.— Ты не понимаешь, во что играешь.
— А вы? — она не отступила. — Вы понимаете?
Он не ответил. Лишь медленно покачал головой, развернулся и ушёл, оставив её одну у причала.
Джейн смотрела ему вслед. Её пальцы слегка дрожали, но она сжала их в кулаки.
Где;то в глубине души она знала: этот разговор — только начало.Глухая ночь накрыла Тортугу. Лишь редкие фонари у таверн рассеивали тьму, да мерцали огни на палубах пришвартованного "Рассветного проклятия" А рядом с ним и Аммута. В трюме «Аммута», куда не долетали звуки веселья, стояла вязкая, душная тишина — пропитанная страхом, потом и запахом сырой древесины.
Пленные испанцы спали на голых досках, сбившись в кучу, как овцы в загоне. Среди них — Брайан. Он лежал, прикрыв глаза, но не спал. Резкий скрип двери — и в трюм ворвался Джеймс. За ним, тяжело дыша, следовали двое пиратов — стража. Их факелы бросили на стены дёргающиеся тени, словно сами демоны пробудились от сна.
— Встать! — рявкнул капитан.
Пленные зашевелились, кто;то вскрикнул, кто;то попытался отползти. Брайан медленно приподнялся, глядя на Джеймса без страха — лишь с холодным любопытством.
Джеймс шагнул к нему, схватил за ворот, рванул вверх так, что треск ткани разорвал тишину.— Ты. — Его голос был тихим, но от этого — страшнее. — Будешь работать.
Он швырнул на пол потрёпанный матросский камзол, пару штанов и грязную тряпку.
— Стирай. Сейчас.
Брайан посмотрел на вещи, затем на капитана. В его глазах мелькнула усмешка — едва заметная, но достаточная.
— Приказываете мне, как слуге? — произнёс он негромко. — Или… как сопернику?Лицо Джеймса исказилось. Он ударил — резко, без замаха — кулаком в челюсть. Голова Брайана мотнулась, из губы хлынула кровь.
— Это только начало, — прошипел капитан, наклоняясь к его уху. — Ты думал, что можешь смотреть на неё? Говорить с ней? Целовать её?- Ты ничто.
Второй удар — в рёбра. Брайан упал, но Джеймс не дал ему времени на передышку. Он схватил его за волосы, поднял, ударил коленом в живот.
— Она — моя команда. Моя. А ты… ты — грязь под моими сапогами.Джеймс не бил методично — он рвал противника. Кулаки сыпали удары: в лицо, в грудь, в почки. Каждый удар сопровождался хриплым выдохом капитана, словно он выталкивал из себя не только гнев, но и что;то более тёмное.
Первый удар разбил бровь — кровь хлынула, заливая глаз.
Второй сломал нос — хруст, стон, поток алой жидкости на подбородок.
Третий, четвёртый, пятый — в корпус, заставляя Брайана сгибаться, задыхаться.Один из стражников попытался вмешаться:
— Капитан, он же…
— Молчать! — Джеймс обернулся, и его взгляд заставил пирата отступить.
Он снова навис над Брайаном, который уже лежал на боку, с трудом втягивая воздух.
— Ты думал, она посмотрит на тебя? — капитан пнул его в бок. — Думал, твои слова что;то значат? Ты — пешка. И сейчас ты поймёшь, что бывает с теми, кто встаёт на моём пути.Несмотря на боль, несмотря на кровь, заливавшую лицо, Брайан приподнял голову. Его губы дрожали, но в глазах — ни тени страха. Лишь холодная, почти презрительная усмешка.
— Вы… — он закашлялся, сплюнул кровь, — боитесь.
Джеймс замер.
— Боитесь, что она выберет не вас.
Это было последней каплей.
Капитан взревел, схватил Брайана за горло, приподнял, вдавил в стену. Пальцы сжались, перекрывая дыхание.
— Закрой рот. Или я вырву твой кадык.
Но Брайан не отвёл взгляда. Даже задыхаясь, он прошептал:— Она… не ваша.Джеймс отпустил его, но лишь для того, чтобы снова ударить — наотмашь, с размаху. Кулак врезался в висок. Голова Брайана безвольно мотнулась, тело обмякло. Он рухнул на пол, не издав ни звука.
Капитан стоял над ним, тяжело дыша. Его руки были в крови — чужой и своей (он разбил кулаки о кости противника). Грудь вздымалась, глаза горели безумным огнём.
Один из пиратов тихо произнёс:
— Он без сознания, капитан.Джеймс посмотрел на него, словно не узнавая. Затем медленно опустил взгляд на Брайана. На его лице проступила гримаса — не удовлетворения, а… пустоты.
— Оставить его здесь. — Голос звучал глухо. — Пусть очнётся. Пусть поймёт.
Он развернулся и вышел, не оглядываясь.В трюме повисла тяжёлая тишина. Пленные не шевелились. Кто;то тихо молился. Кто;то закрывал глаза, чтобы не видеть окровавленного тела на полу.
Брайан лежал неподвижно. Кровь стекала по его лицу, капала на доски. Но в уголке рта всё ещё дрожала тень усмешки — той самой, что так взбесила капитана.
Она не ваша.
Эти слова, не произнесённые вслух, висели в воздухе.
И Джеймс знал это.
Утро на Тортуге выдалось хмурым. Тусклый свет пробивался сквозь тучи, отбрасывая на палубу «Аммута» серые тени. Джейн шла быстро, почти бежала, её пальцы сжимались и разжимались в такт шагам. Билли следовал за ней, пытаясь поймать её взгляд.
— Джейн, пожалуйста, успокойся… — начал он.
— Успокойся?! — она резко обернулась. Глаза пылали гневом. — Он избил человека до беспамятства! Ты это называешь «успокоиться»?!
Билли замолчал. Он знал: когда Джейн так говорит — спорить бесполезно.Джейн рванула дверь каюты капитана так, что та ударилась о переборку. Джеймс сидел за столом, изучая карты. Он даже не вздрогнул — лишь медленно поднял взгляд.
— Ты… — её голос дрожал от ярости. — Ты не имел права.
Джеймс выпрямился. Его лицо оставалось бесстрастным.
— Имею. Я капитан. А это ничтожество, мой пленник.
— Капитан?! — Джейн шагнула вперёд, сжимая кулаки. — Капитан не палач!Джеймс встал, облокотился на стол, скрестив руки. Его голос звучал ровно, почти равнодушно:
— Ты забываешь, кто мы. Мы не джентльмены, не рыцари. Мы пираты. Здесь нет места жалости. Нет места… чувствам.
Он сделал паузу, глядя ей прямо в глаза.
— Брайан — враг. Он стрелял в тебя. Он мог убить тебя. А ты… ты говоришь с ним, как с равным. Ты защищаешь его. Почему?
Джейн усмехнулась — горько, презрительно.
— Потому что я знаю правду. Он не хотел меня убивать. Он хотел…— Что?! — Джеймс ударил ладонью по столу. — Что он хотел?! Любви? Ты всерьёз думаешь, что это оправдывает его поступок?Она шагнула ближе, не отводя взгляда.
— А что оправдывает тебя? Ты избил его, как животное. Ты наслаждался этим. Я видела следы на его лице — ты бил не для наказания. Ты бил, потому что…
Её голос сорвался. Она замолчала, но лишь на мгновение.
— Потому что ты ревнуешь. Потому что не можешь смириться, что кто;то другой смотрит на меня. Что кто;то другой говорит мне слова, которые ты сам боишься произнести.
Джеймс побледнел. Его пальцы сжались в кулаки.— Не смей. Не смей говорить за меня.
— А кто ещё скажет? — Джейн повысила голос. — Ты прячешься за правилами, за титулом капитана. Но ты такой же человек, как и все мы. И ты… ты боишься.Джеймс резко выпрямился, его глаза сверкнули.
— Боюсь? Я? — он рассмеялся, но смех был лишён тепла. — Я боюсь? Ты не знаешь, о чём говоришь.
— Знаю! — Джейн ударила ладонью по столу, повторяя его жест. — Ты боишься, что я выберу не тебя. Что я увижу в Брайане то, чего нет в тебе.
Джеймс шагнул к ней, нависая над ней. Его голос опустился до шёпота:
— Ты не понимаешь, во что играешь. Ты не видишь, что мир — это не романтические бредни. Это сила. Это война за власть! А в нашей фракции, за свободу и независимость!
— Это не мир, — тихо ответила Джейн. — Это твоя тюрьма.Джеймс замер. Его лицо исказилось — на мгновение в нём проступила боль, но он тут же спрятал её за маской гнева.
— Ты слишком много себе позволяешь. Ты забываешь, что здесь решаю я чёрт тебя побери!
— Решаешь? — Джейн рассмеялась. — Ты приказываешь. Ты угрожаешь. Ты бьёшь. Но решаешь ли ты? Нет. Ты просто боишься.
Она сделала шаг назад, глядя на него с холодной печалью.
— Я думала, ты сильнее.Джеймс хотел что;то сказать, но слова застряли в горле. Он смотрел, как она разворачивается, как её пальцы сжимают ручку двери.
— Джейн… — его голос прозвучал тише, чем он хотел.
Но она не обернулась.
Дверь хлопнула с оглушительным грохотом.
В каюте повисла тишина. Джеймс медленно опустился на стул, сжал пальцами край стола. Где;то вдали слышались крики чаек, шум прибоя. Но для него всё это перестало существовать.
Он остался один — с картами, с властью… и с пустотой.
-Дьявол!
В следующий миг кулак капитана обрушился на стену слегка содрогнув её. И деревянная кружка наполнилась ромом.
Сумеречные тени скользили по складкам парусины, укрывавшей трюм «Аммута». Воздух здесь был густым, пропитанным запахом соли, сырости и едва уловимой горечи — словно сама тьма хранила следы недавней расправы. Джейн двигалась бесшумно, прижимая к груди свёрток с чистой тканью и склянкой с настойкой. Её пальцы дрожали, но не от страха — от странного, щемящего чувства, которое она не решалась назвать.Брайан лежал на груде старых мешков, прикрытый рваным брезентом. Когда Джейн отодвинула завесу, он приоткрыл глаза — тусклые, но живые. При виде её в них вспыхнул короткий свет, тут же угасший.
— Зачем пришла? — его голос звучал хрипло, с придыханием. — Чтобы ещё раз убедиться, что я не умер?
Джейн опустилась рядом, не отвечая. Она осторожно сняла повязку с его лица — рана на лбу уже начала затягиваться, но синяки вокруг глаз казались почти чёрными.— Ты не должен был… — она запнулась, подбирая слова. — Не должен был так рисковать.
Он усмехнулся — криво, болезненно.
— А ты не должна была спасать меня. Жалость — худшее, что можно подарить врагу.
— Это не жалость, — тихо возразила она, смачивая ткань в настойке. — Это… справедливость.Пока она обрабатывала его раны, Брайан молчал. Лишь изредка морщился, когда прикосновение оказывалось слишком резким. Наконец, не выдержав, он выдохнул:
— Я знаю, что ты не ответишь мне. Не надо слов. Просто… позволь мне смотреть на тебя. Хотя бы так.
Джейн замерла. Её пальцы на мгновение остановились, затем снова задвигались — теперь медленнее, бережнее.
— Почему ты так упорствуешь? — прошептала она. — Ты мог бы найти кого;то… кто ответит тебе.
— Не мог, — он закрыл глаза. — Потому что видел тебя. Потому что слышал твой смех. Потому что ты… — он резко оборвал фразу. — Неважно.Она хотела возразить, но слова застряли в горле. Вместо этого она продолжила перевязку, стараясь не замечать, как его дыхание становится ровнее под её руками.Когда повязка была закреплена, Брайан глубоко вдохнул, будто набираясь сил.
— Знаешь, как я оказался на «Аммуте»?
Джейн подняла взгляд.
— Ты же был на «Санта;Марии»…
— Был. И остался там. После абордажа. Пока все считали, что я либо погиб, либо пленён, я пробрался на ваш корабль.
Её глаза расширились.
— Но как?!
Он слабо улыбнулся.
— На «Санта;Марии» есть тайный трюм — за переборкой камбуза. Я знал о нём. Когда начался бой, я спрятался там. А потом… дождался, пока ваши матросы закончат обыск, и перебрался на «Аммут».— И где ты прятался здесь?
— В угольном отсеке. Там тесно, грязно, но тепло. И никто не додумался искать там.
Джейн невольно приложила ладонь к груди — сердце билось слишком часто.
— Всё плавание… ты был там?
— Да. Слушал ваши разговоры. Чувствовал, как корабль меняет курс. И ждал.
— Ждал чего?
— Момента, когда смогу увидеть тебя снова.Джейн отстранилась, пытаясь осмыслить услышанное.
— Ты говоришь, что был коком на «Санта;Марии»? Но я никогда тебя не видела!
— Потому что я не был коком. — Брайан сел, опираясь на локоть. — Я был шпионом. Под прикрытием.
Тишина повисла между ними, тяжёлая, как свинцовый занавес.
— Шпион? — наконец выдохнула она. — Для кого?
— Для… — он запнулся, будто взвешивая слова. — Для тех, кто не хочет, чтобы Тортуга оставалась пиратским гнездом.
— Значит, ты…— Да, — он кивнул. — Я должен был собрать сведения о ваших маршрутах, о связях, о планах. Но когда увидел тебя… всё изменилось.
Джейн вскочила, её лицо побледнело.
— Ты лжёшь!
— Нет. — Он протянул руку, но она отшатнулась. — Я лгал всем. Но тебе — никогда. Даже когда стрелял в тебя, я не хотел причинить вреда. Я целился в капитана. Ты встала на пути…
Он замолчал, глядя на неё с болью.
— …и я понял, что не могу стрелять. Но было поздно.Джейн ходила по трюму, сжимая кулаки.
— Если ты шпион, почему не сбежал раньше? Почему остался?
— Потому что не смог. — Его голос звучал тихо, но твёрдо. — Я не могу оставить тебя. Даже если ты ненавидишь меня.
— Ненавижу?! — она резко остановилась. — Я не ненавижу тебя. Я… я не знаю, что чувствую! Ты лгал. Ты стрелял в нас. Ты…
Она осеклась, увидев его улыбку — тихую, почти счастливую.
— Ты сказала «нас». Значит, ты всё ещё считаешь меня частью команды?
— Нет! — она топнула ногой. — Но… я не могу просто отвернуться.Брайан медленно поднялся, опираясь на стену.
— Тогда позволь мне остаться. Пусть даже в тени. Пусть даже как пленник. Но рядом с тобой.Джейн долго смотрела на него — в её глазах смешались гнев, сомнение и что;то ещё, неуловимое. Затем она шагнула вперёд, взяла его руку и сжала.
— Я сделаю всё, чтобы сохранить тебе жизнь. Но ты должен пообещать мне одну вещь.
— Что угодно.
— Никогда больше не лгать. Даже если правда будет ужасной.
Он кивнул, не отрывая взгляда.
— Обещаю.
Она медленно наклонилась и коснулась губами его щеки — коротко, почти невесомо. Затем обняла, прижав его голову к своему плечу.— Прости, — прошептала она. — Прости за всё.Когда Джейн уже стояла у выхода, Брайан окликнул её:
— Джейн…
Она обернулась.
— Спасибо. За то, что не дала мне умереть. За то, что… увидела меня.
Она кивнула, не находя слов. Затем исчезла за завесой парусины.
В трюме снова воцарилась тишина. Но теперь она была другой — не пустой, а наполненной смыслом.
Где;то вдали, за бортом, шумел океан. А на палубе «Аммута» уже зажигались огни — новые приключения ждали впереди.
Глава 12
Лагерь «Аммута» раскинулся у подножия скалистого утёса — палатки из парусины, костры, разбросанные бочки вместо столов. В центре, под старым мачтовым бревном, служившим импровизированным помостом, собралась команда. Лица суровые, взгляды — колючие. Все ждали.
Джейн вошла без приглашения. Её шаги звучали твёрдо, но внутри всё сжималось. Она знала: разговор будет тяжёлым.
Первым заговорил Морган — его голос, низкий и хриплый, разрезал тишину:
— Ты знаешь, зачем мы здесь, Джейн. Этот пленник… Брайан. Ты слишком часто к нему наведываешься. Это не дело.
— Не твоё, — отрезала она, не глядя на него.
Крюк, поигрывая ножом, усмехнулся:
— О, а мне нравится. Девушка с характером. Но характер — не повод ставить команду под удар. Ты забываешь: он стрелял в нас.
— Он стрелял в капитана, — поправила Джейн. — А я… я просто хочу понять, почему.Билли, стоявший чуть в стороне, тихо произнёс:
— Джейн, ты рискуешь. Мы все рискуем. Если он шпион…
— Если! — она резко повернулась к нему. — Вы судите его, не зная правды.
Ниогабо, до этого молчавший, наконец подал голос — тихий, но от этого ещё более пугающий:
— Правда или ложь — не важно. Важно, что ты отвлекаешься. А нам скоро брать «Небесную принцессу». Ты должна быть с нами. Не с ним.Морган ударил кулаком по бочке:
— Да сколько можно?! Ты будто забыла, кто мы! Пираты! Мы не нянчимся с врагами. Мы их режем!
Крюк кивнул:
— Верно. А ты… ты смотришь на него, как на равного. Это слабость.
Билли попытался смягчить:
— Мы не хотим тебя обидеть. Но ты должна выбрать: команда или он.
Джейн сжала кулаки. Её голос зазвучал холодно:
— Я не выбираю между вами. Я выбираю между правдой и ложью. И пока вы судите его без суда — вы сами становитесь теми, кого ненавидите.
Тишина. Лишь треск костра нарушал молчание В этот момент из тени вышел Дрейк. Его походка была неторопливой, но в каждом движении чувствовалась скрытая угроза. Он остановился в центре круга, окинул всех взглядом — и наконец уставился на Джейн.
— Ты права, — произнёс он медленно. — Брайан не тот, за кого себя выдаёт.
Команда переглянулась. Джейн замерла.
— Что ты имеешь в виду? — её голос дрогнул.
Дрейк усмехнулся — холодно, без тени веселья.— Он не просто шпион. Он — часть сети, которая следит за нами уже год. И если ты своими… чувствами к нему помешаешь штурму «Небесной принцессы», последствия будут ужасными. Для всех нас.
Он сделал шаг к Джейн, его глаза сверкнули:
— Ты понимаешь, что это значит? Что из;за тебя мы можем потерять всё.Голос Дрейка поднялся, эхом отражаясь от скал:
— «Небесная принцесса» — наш шанс. Наш билет в бессмертие. А ты играешь в благородство с тем, кто, возможно, уже передал наши планы врагу!
Он резко обернулся к команде:
— Вы видите? Она ослеплена. И если мы не остановим её сейчас — завтра будем висеть на рее!
Пираты зашумели. Кто;то выкрикнул:
— Надо её связать! Пока не натворила бед!
Другой добавил:
— Или отдать Брайана на расправу! Пусть ответит за всё! В этот момент вперёд вышел Джеймс. Его лицо было бледным, но спокойным. Он подошёл к Джейн, глядя ей прямо в глаза.
— Доигралась, сестрёнка, — его голос звучал тихо, почти ласково. — Ты думала, что можешь играть в справедливость? Что можешь решать за нас?
Она хотела ответить, но он поднял руку, останавливая её.
— Ты не понимаешь, во что ввязалась. Брайан — не романтический герой. Он — оружие. И если ты не отойдёшь в сторону, ты станешь мишенью.
Его пальцы сжали её плечо — не грубо, но твёрдо.— Я защищал тебя. Всегда. Но если ты продолжишь… — он замолчал, подбирая слова. — Я не смогу.Джейн вырвала руку. Её глаза горели.
— Защищал? Или контролировал? Ты говоришь, что я не понимаю, но сам не видишь дальше своего гнева.
Она обвела взглядом команду:
— Вы все… Вы боитесь. Боитесь, что я увижу правду, которую вы не хотите видеть.
Дрейк рассмеялся — коротко, зло:
— Правда? Какая правда? Что ты влюблена в врага?
— Нет! — она шагнула вперёд. — Что вы боитесь признать: он — человек. Такой же, как мы.Джеймс покачал головой:
— Ты наивна. Или слепа.
— А ты — трус, — бросила она. — Боишься, что я выберу не тебя.
На мгновение повисла тишина. Затем Джеймс резко выдохнул:
— Уходи. Пока можешь.
Джейн посмотрела на него — долго, пристально. Затем развернулась и пошла прочь. Её шаги отдавались эхом, пока она не исчезла в темноте.Когда она ушла, Дрейк повернулся к Джеймсу:
— Ты позволил ей уйти.
Капитан молчал. Его взгляд был устремлён в ту сторону, где скрылась Джейн.
— Это ошибка, — настаивал Дрейк.
Джеймс наконец ответил — тихо, но твёрдо:
— Возможно. Но это моя ошибка.
Костёр трещал, бросая на лица пиратов тревожные тени. Где;то вдали, за скалами, шумел океан.
А в темноте, среди камней, Джейн сжимала кулаки, повторяя про себя:
«Я найду правду. Даже если вы все будете против меня».
Глава 13
Раннее утро на Тортуге. Небо едва тронуто розовой дымкой, звёзды тают в предрассветной мгле. Джунгли дышат влажной тишиной — лишь изредка вскрикивают проснувшиеся птицы. В лагере «Аммута» почти безлюдно: лишь вахта у костра перешёптывается, время от времени оглядываясь на тёмные силуэты палаток.
Джейн скользит между деревьями, словно тень. Её сердце бьётся часто, но не от страха — от странного, пьянящего волнения. Она знает: сейчас, пока остальные спят, у неё есть считанные минуты.
Клетка Брайана скрыта за густыми зарослями папоротника. Джейн осторожно отодвигает замаскированную ветвь, достаёт ключ — тот самый, что выкрала из каюты Джеймса прошлой ночью. Замок щёлкает едва слышно.
Брайан сидит на охапке соломы, прислонившись к прутьям. При виде её его глаза вспыхивают — сначала недоверчиво, затем с такой тёплой радостью, что у Джейн перехватывает дыхание.
— Ты… — он пытается подняться, но она уже внутри, закрывает за собой дверь клетки. Тише, — шепчет она, прижимая палец к его губам. — Нас не должны услышать.
Он ловит её руку, прижимает к щеке. Его пальцы дрожат.
— Я думал, ты не придёшь.
— Я не могла не прийти.Она бросается к нему, обнимает так крепко, будто пытается впитать его в себя. Их губы встречаются — сначала робко, затем всё отчаяннее. Поцелуй — долгий, глубокий, полный невысказанных слов.
Брайан отстраняется лишь на миг, чтобы взглянуть ей в глаза.
— Джейн…
— Молчи, — она снова целует его, на этот раз — в шею, в ключицы, в грудь. Её пальцы расстёгивают его рубаху, его руки скользят по её спине, по талии, по бёдрам.Всё происходит стремительно, но в то же время бесконечно медленно. Каждое прикосновение — как вспышка. Каждый вздох — как признание. Они падают на солому, сплетясь телами, забывая обо всём.
В предрассветном полумраке их тени сливаются на стенках клетки, словно два существа, рождённые для этого мгновения.Они лежат, прижавшись друг к другу, их дыхание постепенно выравнивается. Джейн проводит пальцем по шраму на его груди — тому самому, от удара Джеймса. Брайан вздрагивает, но не отстраняется.
— Больно? — тихо спрашивает она.
— Нет. Теперь — нет.
Она приподнимается на локте, смотрит на него. В её глазах — смесь нежности и тревоги.
— Джеймс выгнал меня из команды.
Брайан резко садится.
— Что?!— Он сказал: «Уходи. Пока можешь». — Она пытается улыбнуться, но губы дрожат. — Думаю, он спасает меня от приговора Дрейка.Она рассказывает — быстро, сбивчиво:
— Дрейк уверен, что ты шпион. Что ты передаёшь сведения о нас. Джеймс… он не верит в это до конца. Но он капитан. Он должен защищать команду.
Брайан хмурится.
— Значит, он решил избавиться от тебя, чтобы ты не мешала?
— Или чтобы спасти. — Она опускает взгляд. — Он не хочет, чтобы я страдала.Брайан берёт её за руки, смотрит твёрдо, почти сурово.
— Тогда нам нельзя терять время. Мы должны бежать. Сейчас.
— Куда? — Джейн сжимает его пальцы.
— У меня есть люгер. Маленький, быстрый. Он спрятан в бухте за мысом Черепахи. Если мы доберёмся туда до рассвета, сможем уйти незамеченными.
— А дальше?
Он улыбается — впервые за долгое время искренне, светло.
— Дальше — новая жизнь. Без пиратов, без погонь, без лжи. Мы найдём место, где нас никто не знает. Где ты будешь просто Джейн. А я — просто Брайан.Его голос звучит тихо, но в нём столько тепла, что у неё на мгновение перехватывает дыхание.
— Мы будем жить у моря. Ты научишься готовить кофе так, как любишь. Я буду рыбачить. А по вечерам… — он наклоняется ближе, шепчет ей на ухо, — мы будем смотреть на звёзды. И никто, никто не посмеет нас разлучить.Джейн закрывает глаза. Перед ней мелькают образы: Джеймс, стоящий на палубе «Аммута», его холодный взгляд; Дрейк, сжимающий рукоять кортика; команда, отвернувшаяся от неё.
— Но как же они? — она качает головой. — Я не могу просто бросить их.
— Они бросили тебя первыми, — мягко возражает Брайан. — Ты заслуживаешь счастья. Настоящего. Не в тени чужих тайн, не в страхе перед завтрашним днём.
Он берёт её лицо в ладони, заставляет посмотреть на себя.
— Скажи мне правду. Ты хочешь остаться?Она молчит. Затем медленно, почти неслышно, отвечает:
— Нет.Они выходят из клетки, стараясь не шуметь. Джейн оглядывается на лагерь — там всё ещё тихо. Лишь вахтенные у костра переговариваются, не замечая их.
Джунгли встречают их гулом насекомых и влажным, душным воздухом. Под ногами — корни, лианы, скользкие от ночной росы камни. Джейн держится за руку Брайана, её сердце колотится, но теперь — не от страха, а от предвкушения.
— Там, за холмом, — шепчет Брайан, указывая вперёд. — Ещё немного.Они пробираются сквозь заросли, ветки царапают кожу, но они не замечают боли. Впереди — проблеск воды. Бухта. Их люгер, укрытый под маскировочной сетью, покачивается на волнах.
Брайан помогает ей забраться на борт, затем прыгает следом. Паруса поднимаются бесшумно, ветер наполняет их, и судно скользит прочь от Тортуги.Солнце поднимается над горизонтом, окрашивая море в золото. Джейн стоит у штурвала, рядом — Брайан. Его рука лежит на её талии, его губы касаются её волос.
— Это начало, — говорит он.
Она улыбается, глядя вперёд — туда, где небо сливается с водой.
— Начало.
Джейн открыла глаза — и тут же зажмурилась от резкого, непривычного света. Не тёплого солнечного, а холодного, пробивающегося сквозь узкую щель высоко в каменной стене. Она приподнялась, ощутив под собой жёсткий соломенный тюфяк, и только тогда осознала: вокруг — не каюта люгера, не джунгли Тортуги, не палатка в лагере «Аммута».
Каменные стены. Сырой, затхлый воздух. Сквозняк, пробирающий до костей.
Она вскочила, едва не ударившись головой о низкий потолок, и бросилась к единственному источнику света. оказалась не оконная рама, а решётка — грубая, из толстых прутьев, за которыми виднелся клочок неба и… две башни форта. Ниже, за крепостными стенами, раскинулось небольшое поселение: крытые соломой крыши, узкие улочки, дымящиеся трубы.Сердце заколотилось так, что заложило уши. Джейн вцепилась в прутья, пытаясь разглядеть детали, но взгляд разбегался.
«Где я? Как здесь оказалась? Где Брайан?»
В памяти — обрывки: ночной побег, шелест волн, тепло его руки на её талии, сон в каюте люгера… А потом — пустота.
— Брайан! — выкрикнула она, но голос утонул в толщах камня.
Тишина. Лишь где;то вдали — лязг металла, шаги, приглушённые голоса.Постепенно до неё дошло: их схватили. Пока они спали. Пока верили, что спаслись.
Её пальцы сжались на прутьях. В груди закипала ярость — но тут же её смыла волна страха.
«Нас нашли. Кто? Пираты? Солдаты Роджерса? Или… кто;то ещё?»
Она отвернулась от решётки, оглядывая камеру. Ни стола, ни стула — только тюфяк, ведро в углу и миска с водой. На полу — следы от цепей.
— Нет… — прошептала она, прижимая ладони к вискам. — Только не это.Только сейчас она ощутила, как пусто в желудке. Голова кружилась, во рту — сухость, словно она не пила сутки. Она подошла к миске, принюхалась: вода чистая, без запаха. Сделала глоток — холодный, освежающий. Но голод не утих.
Она опустилась на тюфяк, обхватила колени руками. В глазах защипало.
«Я должна была быть осторожнее. Должна была проверить, нет ли слежки. Должна была…»Мысли неслись вихрем. Перед глазами — лица товарищей: Джеймс, стоящий на палубе «Аммута», его холодный взгляд; Дрейк, сжимающий рукоять кортика; Билли, качающий головой с укором.
— Я бросила их, — прошептала она. — Бросила команду. А теперь… теперь я даже не знаю, где Брайан.
Ей представилось, как его ведут по тем же каменным коридорам, как он смотрит на неё через другую решётку, как зовёт её — а она не может ответить.
Слеза скатилась по щеке. Джейн вытерла её резко, зло.
— Не время плакать. Нужно думать.Она закрыла глаза, пытаясь восстановить последние часы перед пленом.
Люгер. Ночь. Шёпот Брайана: «Мы почти на месте».
Её сон — тёплый, убаюкивающий, под мерный плеск волн.
А потом — темнота.
Что случилось? Кто;то подкрался? Использовали снотворное? Или они сами зашли в ловушку, не заметив маяка на берегу?
Она сжала кулаки.
— Если ты жив, Брайан… если ты слышишь меня… держись. Я найду способ.Впервые за долгое время она позволила себе подумать о нём не как о возлюбленном, а как о человеке, который сейчас, возможно, страдает.
«Он ведь даже не пират. Он не знает, как выживать в таких местах. Он не привык к жестокости».
Перед глазами встало его лицо — то, каким она видела его в последний раз: улыбающийся, полный надежды, говорящий о новой жизни у моря.
Теперь эта мечта казалась насмешкой.Джейн поднялась. Её ноги дрожали, но в глазах загорелся огонь.
— Они думают, что я сломлена. Но они не знают, кто я.
Она подошла к решётке, вгляделась в просвет между прутьями. Где;то там, за стенами форта, был выход. Где;то там был Брайан. И где;то там — шанс.
— Я не сдамся, — сказала она тихо, но твёрдо. — Ни за что.
И в этот момент за дверью камеры послышались шаги.Дверь камеры с грохотом распахнулась. В проёме возник Вутс Роджерс — высокий, статный, в парадном мундире багамского губернатора: тёмно;синяя шерсть с золотым шитьём на воротнике и манжетах, начищенные до зеркального блеска сапоги, на груди — орденская лента. Его лицо — гладко выбритое, с тонкими, презрительно изогнутыми губами и холодными, как лёд, глазами. Он не вошёл сразу — замер на пороге, словно наслаждаясь моментом.
За ним шагнул Брайан. И Джейн замерла, не веря своим глазам.Он был в офицерской форме короны — безупречной, свежей, с серебряными пуговицами и аксельбантами. Его волосы аккуратно зачёсаны, на лице — ни следа ран, ни тени усталости. Лишь в глазах — та самая насмешка, от которой у неё похолодело внутри.Она отступила на шаг, сжимая кулаки. Голос дрогнул, но она заставила себя спросить:
— Что… что это всё значит? Где мы?
Брайан медленно улыбнулся. Его взгляд скользнул по её потрёпанной одежде, по спутанным волосам, по соломенному тюфяку за её спиной.
— О, ты всё ещё в камере, — произнёс он с ленивым сарказмом. — А я, как видишь, уже в новой роли.
— Роль предателя? — выдохнула она.Он рассмеялся — легко, почти весело.
— Ну что ты, Джейн. Просто… разумный выбор. Кстати, — он наклонил голову, — как тебе вино? То, что я подлил в твой кубок на люгере? Сладкое, правда?Мир перед глазами Джейн потемнел. Она поняла всё:
вино, от которого её сморил сон;
его «план» с люгером — ловушка;
слова о «новой жизни» — ложь.
Её охватила такая ярость, что она едва могла дышать.
— Ты… — она шагнула к нему, сжимая пальцы в кулаки. — Ты подлый, лживый, трусливый…
Она выкрикнула несколько бранных слов, которые пираты использовали для самых презренных предателей: «пес короны», «крыса трюмная», «предатель, не достойный моря».Брайан не шелохнулся. Лишь глаза его сверкнули — не гневом, а холодным удовлетворением.
Затем — резкий взмах руки.
Пощёчина.
Резкая, хлесткая. Голова Джейн мотнулась в сторону, во рту появился привкус крови.В этот момент в камеру вошёл Роджерс. Солдаты внесли складной стул, поставили его напротив Джейн. Губернатор неспешно опустился, расправил складки мундира, сложил руки на коленях. Его губы растянулись в ухмылке — медленной, издевательской.
— Ну что, мисс Джейн, — начал он, растягивая слова, — давайте поговорим о ваших друзьях. О капитане Джеймсе и его приятеле Дрейке.
Он сделал паузу, наблюдая за её реакцией.
— Вы ведь знаете их планы. Где они собираются брать «Небесную принцессу»? Когда? Сколько человек?Джейн молчала. Её щека пылала, но взгляд был твёрдым.
Роджерс вздохнул, будто разочарованный.
— Я надеялся на сотрудничество. Но, видимо, придётся… убедить вас.
Он обернулся к солдатам:
— Приготовьте инструменты.Роджерс уже направился к выходу, когда за его спиной раздался яростный, звенящий от гнева голос Джейн:
— Трус!
Он замер. Медленно, словно против воли, обернулся. В его глазах вспыхнула ярость — но тут же потухла, сменившись холодной, расчётливой злобой. Самолюбие губернатора было задето, и это читалось в каждом движении: в том, как он сжал губы, как напряглись скулы, как пальцы непроизвольно сжались в кулаки.— Что ты сказала? — процедил он, шагнув к ней.
Джейн не отступила. Она стояла прямо, несмотря на слабость и боль, глядя ему в глаза без тени страха.
— Ты прячешься за мундиром и солдатами, Роджерс. Но ты — никто. Просто чиновник, который боится настоящих мужчин.Она улыбнулась — холодно, почти жестоко.
— Помнишь, как мы разгромили твоё войско на Тортуге? Как твои солдаты бежали, бросив оружие? Ты думал, что купишь победу золотом и титулами. Но пираты не продаются.
Роджерс побледнел. Его рука дрогнула, будто он хотел схватиться за шпагу, но сдержался.
— Это было случайностью, — процедил он.
— Нет, — перебила она. — Это было закономерностью. Потому что ты — не воин. Ты — крыса, которая прячется в норе, пока другие сражаются.Джейн приблизилась ещё на шаг, глядя ему прямо в глаза.
— И знаешь, что случится, если ты причинишь мне вред? Джеймс найдёт тебя. Он не станет тратить время на суды и бумаги. Он сделает с тобой то, что делают с предателями. Медленно. Больно. Так, чтобы ты умолял о смерти.
В глазах Роджерса мелькнул страх — мимолетный, но явный. Он тут же спрятал его за маской презрения, но Джейн заметила.
— Джеймс? — он усмехнулся, но голос дрогнул. — Этот пират? Он сам скоро будет висеть на рее.Роджерс резко обернулся к солдатам, которые уже несли инструменты для допроса.
— Убрать! — рявкнул он. — Не будем тратить время на варварство.
Солдаты замерли, переглянулись, затем молча вынесли тяжёлые ящики из камеры.Губернатор снова повернулся к Джейн. Теперь его голос звучал почти сочувственно — но в этой мягкости таилась ядовитая насмешка.
— Подумай сама, Джейн. Ты больше не нужна им. Пираты — это отбросы, обречённые на гибель. Скоро их всех переловят, казнят, а имена забудут.
Он сделал паузу, наблюдая за её реакцией.
— Но ты… ты можешь избежать этой участи. Ты молода, умна, красива. Тебе не место среди этих разбойников.Роджерс шагнул ближе, понизив голос до вкрадчивого шёпота:
— Представь: тёплый дом, слуги, платья из шёлка. Балы в Нассау. Ты могла бы стать леди. Настоящей леди. Не пиратской шлюхой, а уважаемой женщиной.
Джейн рассмеялась — громко, резко.
— Леди? Ты думаешь, я мечтаю о золочёных цепях?
— Это не цепи, — он развёл руками. — Это безопасность. Ты видела, как живут пираты? Грязь, болезни, смерть. А у нас — порядок, закон, будущее.
Он наклонился ещё ближе, почти касаясь её уха:— Скоро все они будут уничтожены. Мы выловим каждого. Их корабли сожгут, их имена забудут. Но ты… ты можешь выжить. Стать частью чего;то большего.Роджерс выпрямился, глядя на неё с холодной, почти отеческой улыбкой.
— Я предлагаю тебе сделку. Ты даёшь мне информацию о штурме «Небесной принцессы»: когда, где, сколько человек. А взамен получаешь не просто жизнь — ты получаешь будущее. Должность при дворе. Защиту. Уважение.
Он выдержал паузу, давая ей осознать масштаб предложения.
— Подумай, Джейн. Это твой шанс. Последний шанс.Она посмотрела на него — долго, пристально. Затем медленно произнесла:
— Ты говоришь о будущем, но не видишь настоящего. Ты думаешь, что сила — в мундире и указе. Но сила — в верности. В чести. В том, чтобы не предать тех, кто тебе верит.
Её голос зазвучал твёрже:
— Я не боюсь смерти. Но я боюсь стать такой, как ты. Боюсь проснуться однажды и понять, что продала душу за комфорт.
Роджерс сжал кулаки. Его лицо исказилось от гнева, но он сдержался. Лишь кивнул солдатам:— Оставьте её. Пусть подумает.
Когда они вышли, Джейн осталась одна — стоя прямо, с гордо поднятой головой. В её глазах не было страха. Только холодная решимость.
Она знала: Джеймс придёт.
А если не придёт… она найдёт способ вырваться сама.
— Слушайте меня, братья! — голос Джеймса звучал негромко, но каждый слог отдавался в сердцах. — Джейн — не просто член нашей команды. Она — наша сестра. Наша кровь. Наша честь.
В тишине — лишь шелест волн и треск пламени.
— Я выгнал её. Сказал ей уйти, потому что не поверил. Потому что испугался за неё… и за нас. — Джеймс сжал рукоять сабли так, что побелели пальцы. — Но теперь я знаю: она не предавала. Она верила. И за эту веру её схватили.
Кто;то из пиратов выкрикнул:Мы идём за ней!
Джеймс кивнул, но не торопился с ответом. Он обвёл взглядом лица — Моргана, Крюка, Билли, Ниогабо… каждого.
— Вы все знаете её. Знаете, как она дралась рядом с нами. Как делила хлеб и порох. Как закрывала собой раненых. Как смеялась, когда мы думали, что всё пропало. Она — часть «Аммута». И пока я капитан, никто не останется в беде.
Его голос стал тише, но от этого — страшнее:
— Роджерс думает, что спрятал её там, где мы не найдём. Брайан думает, что сломал её волю. Но они не знают, кто мы.Он шагнул вперёд, поднимая саблю к звёздам.
— Мы — пираты. Мы не ищем лёгких путей. Мы идём туда, где ждут смерть и предательство. Но мы вернём своего. Потому что для нас нет чужих бед. Потому что мы — семья.— За Джейн! — крикнул Морган, вскидывая кортик.
— За сестру! — рявкнул Крюк, ударяя топором в землю.
— Мы идём! — подхватил Билли, сжимая кулаки.
— До конца, — тихо произнёс Ниогабо, касаясь рукояти ножа.
Пираты закричали — не яростно, не злобно, а с той особой, глухой решимостью, которая рождается, когда нет пути назад. Они знали: впереди — кровь, огонь, предательство. Но они также знали: оставить своего — значит предать себя.В этот момент из тени вышел Дрейк. Его плащ шелестел по песку, в глазах — не насмешка, как прежде, а холодная, трезвая ярость. Он остановился рядом с Джеймсом, не глядя на него, а обращаясь к команде.
— Я отправляюсь с вами.
— Мой корабль. Моя команда. Мои люди. Всё — в вашем распоряжении. — Он помолчал, затем добавил: — Потому что Джейн — не просто ваша сестра. Она — наш шанс. Если Роджерс думает, что сломит её, он ошибается. А если Брайан думает, что победил… — Дрейк усмехнулся, но в этой усмешке не было веселья. — Он ещё не знает, что такое настоящая ярость пиратов.Морган хмыкнул:
— Ну, Дрейк, ты наконец;то решил стать человеком?
Дрейк не ответил — лишь кивнул, глядя на Джеймса.
Билли шагнул вперёд:
— Спасибо.
Крюк ударил топором о камень:
— Значит, идём втроём: «Аммут», твой корабль и судьба.
Ниогабо молча склонил голову — это был его способ сказать «да».Джеймс опустил саблю, но взгляд его не дрогнул.
— Тогда решено. Сегодня ночью мы поднимаем паруса. Завтра — будем у острова Серой Чайки. А послезавтра… — он посмотрел на звёзды, будто ища в них ответ. — Послезавтра Джейн снова будет с нами.
Пираты ответили молчанием. Но в этом молчании была клятва.Ночь накрыла море бархатным пологом, усыпанным звёздами. В чёрной воде, словно два призрака, скользили корабли: могучий фрегат «Рассветное проклятие» и стремительный бриг «Аммут».
«Рассветное проклятие» шёл первым — его высокие мачты чертили небо, паруса ловили каждый порыв ветра. Корабль дышал мощью: тяжёлые орудия по бортам, крепкие снасти, выверенные движения команды. На мостике Дрейк молча следил за горизонтом, его плащ шелестел на ветру.
Позади, чуть левее, неслышно скользил «Аммут».Он был меньше, но живее — словно хищная птица, следующая за волком. Паруса подобраны точно, рулевые держат курс без лишних команд. На палубе — пираты Джеймса: кто;то проверяет оружие, кто;то шепчется, кто;то просто смотрит вперёд, туда, где за линией воды скрывался остров Чайки.Волны мягко бились о борта, оставляя за собой фосфоресцирующие следы. Ветер — свежий, солёный — нёс запах грядущей бури. Где;то вдали кричали чайки, но их голоса тонули в мерном шуме волн.
На палубах горели лишь тусклые фонари — чтобы не выдать себя. Всё было готово: сабли наточены, пушки заряжены, сердца — твёрды.На «Рассветном проклятии» матросы молча проверяют канаты, артиллеристы осматривают орудия. Помощник Дрейка, Гаррет, ходит вдоль бортов, бросая короткие команды. Никто не смеётся, не шутит — все знают: впереди бой.
На «Аммуте» Морган раздаёт пороховые заряды, Крюк точит топор, Ниогабо сидит у борта, закрыв глаза, будто слушает море. Билли нервно сжимает пистолет, то и дело поглядывая на звёзды — как будто ищет в них ответ.В тесной каюте «Аммута» при свете масляной лампы сидят Джеймс и Дрейк. Между ними — карта острова, разложенная на столе. Воздух гудит от напряжения.
— Мы не откроем огонь, пока не узнаем, где Джейн. Если Роджерс держит её в форте — один залп может её убить.
— А если она не в форте? Если её держат где;то ещё? Мы теряем время.
— Значит, найдём её. Но не ценой её жизни.— Форт стоит на возвышенности. Подходы — только с юга, через узкий перешеек. Остальные стороны — скалы.
— Хорошо. Но главное — найти Джейн. Если форт начнёт стрелять — мы ответим.Но только на огонь из форта. Или не медленно, после того как обнаружим что сестре ничего не угрожает.— Ты уверен, что она ещё жива?
Джеймс поднимает глаза. В его взгляде — сталь.— Она жива. И мы вернём её.Рассвет окрасил море в багряно;золотые тона. На мостике «Аммута» стоял Джеймс, в руке — подзорная труба. Его взгляд скользил по береговым укреплениям острова Чайки, по серым стенам форта, по суетящимся фигурам солдат.
Вдруг он замер. Приблизил трубу, всмотрелся.
— Джейн… — прошептал он.
В объективе — её силуэт. Она стояла среди толпы у виселицы, руки скручены, лицо бледное, но глаза… глаза горели не страхом, а яростью. Рядом — Роджерс с развёрнутым свитком, Брайан с холодной усмешкой.Джеймс сжал трубу так, что побелели пальцы.
— Они хотят её сломать, — процедил он. — Но не сломят.— Мортиры к бою! Проверить заряды. Пушки на левый борт. Стрелкам — занять позиции на мачтах.
Команда двигалась без суеты, но с той особой, смертельной сосредоточенностью, которая рождается перед битвой. Матросы проверяли фитили, артиллеристы наводили орудия, боцман раздавал пороховые заряды.
Один из канониров крикнул:
— Всё готово, капитан!На «Аммуте» Морган раздавал пистолеты:
— По два выстрела. Потом — в сабли. Никто не отступает.
Крюк проверял топоры, точил лезвия о камень. Билли нервно теребил курок, но взгляд его был твёрд. Ниогабо сидел у борта, закрыв глаза, будто слушал море.
Джеймс опустил подзорную трубу. Его голос, когда он заговорил, был тихим, но каждый на палубе услышал:
— Мы идём не за славой. Не за золотом. Мы идём за своей. За своей сестрой.
Команда ответила молчанием. Но в этом молчании была клятва.
Дрейк кивнул:
— Мои люди готовы. Мортиры ждут.
— Тогда… — Джеймс поднял саблю к солнцу. — Вперёд.
Два корабля — «Аммут» и «Рассветное проклятие» — медленно, но неумолимо двинулись к бухте.
На берегу ещё не знали, что их судьба уже решена.Джеймс опустил подзорную трубу. Его взгляд снова устремился к форту, к фигуре Джейн.
— Мы не можем открыть огонь, — сказал он тихо, но твёрдо. — Пока Брайан рядом с ней. Одно ядро — и…
Дрейк, стоявший рядом, кивнул. В его глазах — не раздражение, а понимание.
— Тогда как? — спросил Морган, подходя ближе. — Ждать, пока Роджерс её повесит?Джеймс резко обернулся:
— Нет. Мы идём на штурм. Но тихо. Без залпов. Без паники.Отряд Крюка — через восточную бухту. Подняться по скалам, отрезать пути к отступлению.
Отряд Моргана — с фронта. Абордажные кошки, лестницы, прорыв через ворота.
Стрелки — на мачтах «Аммута». Подавлять дозорных, не давать поднять тревогу.
Сам Джеймс — ведёт резерв. Его цель — Джейн.Площадь перед фортом застыла в оцепенении. Только что всё шло по плану: приговор зачитан, виселица ждала жертв, солдаты держали строй. Но в один миг порядок рассыпался в прах.
Джейн, стоявшая среди толпы с руками, скрученными за спиной, вдруг резко развернулась. Её нога метнулась вперёд — точный, молниеносный удар между ног Брайану.
Он вскрикнул, согнулся, выпустив кортик. Джейн, не теряя ни секунды, подхватила оружие, одним движением перерезала верёвки на запястьях — и бросилась в толпу.Люди шарахались в стороны, кто;то вскрикивал, кто;то пытался схватить её, но она уже растворилась среди перепуганных зевак, мелькнула за углом склада — и исчезла.Вутс Роджерс, стоявший на помосте, замер. Его лицо, только что холодное и властное, исказилось. Губы дрогнули, затем сжались в тонкую линию. Он медленно опустил свиток, который всё ещё держал в руке.
— Найти её! — рявкнул он, и голос его, обычно ровный и ледяной, сорвался на хриплый крик. — Немедленно!
Солдаты заметались. Кто;то бросился к складам, кто;то — вдоль стен форта. Офицеры выкрикивали приказы, но в их голосах уже звучала растерянность.
Роджерс шагнул вперёд, сжимая кулаки. Его взгляд метался по площади, по толпе, по узким проходам между постройками.— Она не могла уйти далеко! — прошипел он. — Обыскать каждый угол! Если кто;то скрывает её — повешу вместе с ней!
Один из офицеров, бледный, подбежал к нему:
— Господин губернатор, мы… мы не видим её. Возможно, она…
— Возможно?! — Роджерс резко развернулся к нему, и офицер отшатнулся. — Ты хочешь сказать, что мы упустили её?! Что пираты уже знают?!
Офицер молчал, опустив глаза.
Роджерс сжал кулаки так, что побелели костяшки. Он оглядел площадь — растерянные солдаты, перепуганные горожане, виселица с незавершённой казнью. Всё шло не так Роджерс резко повернулся к солдатам:
— Закрыть ворота форта! Усилить дозор на стенах! Проверить все подвалы и склады. Если она прячется где;то здесь — мы её найдём.
Затем, чуть тише, но с ледяной угрозой:
— И если кто;то из вас видел, куда она пошла… лучше сказать сейчас. Иначе я буду считать вас соучастниками.
Солдаты переглянулись, но никто не решился заговорить.
Роджерс снова оглядел площадь. Его глаза горели не гневом даже — яростью. Той слепой, холодной яростью, которая рождается, когда человек чувствует, что теряет контроль.— Мы найдём её, — прошептал он. — И тогда она пожалеет, что родилась.
Джеймс опустил подзорную трубу. В глазах — холодная решимость.
-Браво сестрёнка! -Боже как больно Брайану.-А теперь ...
— Мортиры! Огонь! — его голос разрезал утреннюю тишину, словно клинок.С могучего фрегата Дрейка грянул первый залп. Орудия извергли пламя и дым, ядра с воем понеслись к форту. За ними — второй, третий. Мортиры ударили тяжёлыми снарядами: те, прочертив дугу в небе, рухнули на крыши складов, взметнув клубы пыли и обломков.
«Аммут» ответил не менее яростно. Пушки левого борта дали залп почти синхронно. Ядра врезались в крепостную стену, выбивая камни, дробя деревянные укрепления. Один из снарядов угодил в дозорную башню — она со скрипом накренилась и рухнула с грохотом, похоронив под собой нескольких солдат.
Форт ответил — но вяло, хаотично.Орудия стреляли разрозненно, без прицела: ядра падали в воду или ударялись о скалы, не причиняя кораблям вреда.Стены трещали. Камни осыпались, открывая зияющие бреши. Крыши пылали — зажигательные снаряды мортир сделали своё дело. Солдаты Роджерса метались между развалинами, пытаясь организовать оборону, но паника уже расползалась по форту, как яд.
Жители острова, выбежавшие на улицы, кричали, прятались в домах, тащили детей в подвалы. Кто;то пытался бежать к бухте, но там уже виднелись силуэты пиратов.Дрейк, стоя на мостике, поднял руку:
— Ещё залп! Целить в ворота и орудийные позиции!
Пушки рявкнули снова. Один из снарядов пробил ворота форта, разметав их в щепки. Другой угодил в пороховой склад — взрывная волна швырнула в небо огненный шар, а следом посыпались обломки и крики раненых.На берегу забурлила жизнь. С «Аммута» и «Рассветного проклятия» полетели абордажные кошки, зацепились за скалы. Пираты, вооружённые до зубов, прыгали в воду, карабкались на берег, бежали к форту с дикими воплями.
Их было больше ста — тёмные силуэты в масках, сверкающие клинки, горящие глаза. Они неслись, как волна, сметая всё на пути.Первые пираты ворвались в форт через проломленные ворота. Началась резня.
Морган с пистолетом в одной руке и саблей в другой рубил солдат, его смех смешивался с криками умирающих.
Крюк орудовал топором — один удар, и голова солдата катилась по камням.
Билли, бледный, но решительный, стрелял в дозорных на стенах, перезаряжал пистолет, снова стрелял.
Ниогабо двигался тихо, словно тень, его нож находил горло каждого, кто вставал на пути.Солдаты Роджерса пытались сопротивляться, но их ряды ломались. Кто;то бросал оружие, кто;то бежал, кто;то падал, сражённый пулей или клинком.На мачтах «Аммута» и «Рассветного проклятия» застыли снайперы. Их винтовки — длинные, точные — смотрели на форт, как хищные глаза.
Первый выстрел — и дозорный на стене падает, схватившись за грудь. Второй — офицер, пытавшийся организовать отпор, оседает с пулей в голове. Третий — солдат у орудия, его рука дёргается, фитиль гаснет.
Снайперы работали хладнокровно, без суеты. Каждый выстрел — смерть. Они прикрывали пиратов, выбивали командиров, подавляли очаги сопротивления. Их молчание было страшнее криков: они не говорили, не смеялись, только стреляли — раз за разом.Один из снайперов, Грей, прищурился, прицелился. На крыше склада мелькнул силуэт — солдат с мушкетом. Выстрел. Тело кувыркается вниз.
Другой, Тёрк, заметил группу солдат у баррикады. Три выстрела — три трупа. Его губы шевельнулись:
— Чисто.
Они были невидимыми судьями. Их пули решали исход боя, их глаза видели всё.Форт пылал. Дым поднимался к небу, смешиваясь с криками, звоном клинков, грохотом выстрелов. Пираты продвигались вглубь, оставляя за собой следы крови и разрушений.
Роджерс, стоявший на развалинах башни, сжимал пистолет, его лицо исказилось от ярости. Он видел, как его солдаты падают, как пираты захватывают форт. Он знал: это конец. Но он не сдастся.
— Убейте их всех! — рявкнул он, но его голос потонул в шуме битвы.
А где;то в глубине форта, среди дыма и криков, Джейн бежала к свободе. И за ней уже шли те, кто пришёл её спасти.Солдаты Роджерса, сломленные шквалом огня и яростным натиском пиратов, бросались в бегство. Кто;то падал, сражённый пулей, кто;то спотыкался о камни, пытаясь укрыться в развалинах. Паника царила повсюду: крики, топот, звон клинков, стоны раненых.
Роджерс, стоя на обломках дозорной башни, сжимал пистолет так, что побелели пальцы. Его лицо исказилось от ярости.
— Стоять! — рявкнул он, но голос потонул в хаосе. — Вы трусы! Предатели!
Никто не слушал. Его армия рассыпалась, как песок.В гуле битвы Джейн, пригнувшись за обломками стены, заметила тело солдата. У его пояса — кинжал. Рядом — револьвер, выпавший из разжатой руки. Она метнулась вперёд, схватила оружие. Холодная сталь клинка и тяжесть револьвера в ладони вернули ей уверенность.
Она выпрямилась — и в этот миг из;за угла выбежал Брайан. Его мундир был в грязи, лицо — в потеках пота и крови. Увидев Джейн, он замер.— Ну что, Брайан? Кто теперь на коленях?— Джейн… я… я сдаюсь. Пощади. Я не хотел…— Не хотел? Ты держал меня в камере. Ты слушал, как Роджерс зачитывает мой приговор. Ты улыбался, когда они вели меня к виселице. И теперь — сдаёшься?— Я… я просто выполнял приказы. Я не…— Ты выполнял свою волю. Ты наслаждался этим. А теперь — боишься. Как все они.Она медленно подняла револьвер, прицелилась ему в грудь.— Знаешь, что самое смешное? Ты думал, что победил. Что мы — ничто. Что пираты — отбросы. Но вот ты стоишь передо мной. А они — идут сквозь огонь, чтобы меня спасти.Выстрел грянул резко, коротко. Брайан вздрогнул, схватился за грудь, глаза широко раскрылись. Он упал на колени, затем опрокинулся навзничь. В его взгляде ещё теплилась жизнь — но уже без надежды.
Джейн опустилась рядом, взяла его за подбородок, заставила смотреть себе в глаза.— Это не месть. Это — справедливость.
Клинок сверкнул. Один точный удар — и Брайан замер навсегда.
Джейн выпрямилась, вытерла клинок о его мундир. В глазах — ни сожаления, ни дрожи. Только холодная решимость.
Вокруг — руины форта, дым, крики. Но она знала: это только начало. Где;то там, среди хаоса, её ждали те, кто пришёл за ней.
И она пойдёт к ним — с оружием в руках и огнём в сердце.Площадь форта, ещё недавно залитая кровью и окутанная дымом, теперь наполнялась иным звуком — не криками боли, а ликующими возгласами. Пираты, уставшие, окровавленные, но окрылённые победой, стягивались к центру, где на помосте уже стоял Дрейк.
В этот миг из клубов пыли и обломков вышли Джейн и Джеймс. Она — в потрёпанной одежде, с царапинами на лице, но с огнём в глазах. Он — с саблей в руке, взгляд твёрдый, но в нём — неподдельная нежность.
Джейн бросилась к Джеймсу, обхватила его шею, прижалась всем телом. Слезы текли по её щекам, но это были слёзы не боли — слёзы освобождения.— Ты пришёл… — прошептала она, голос дрожал. — Ты пришёл за мной.
Джеймс обнял её, крепко, словно боялся, что она исчезнет. Потом отстранился, посмотрел в глаза и тихо, но твёрдо произнёс:
— Прости. Я опоздал. -Тебе пришлось страдать.-Я не должен был гнать тебя.-Прости.
Она улыбнулась, вытерла слёзы тыльной стороной ладони:
— Ты не опоздал. Ты спас меня.На помосте Дрейк поднял руку, призывая к тишине. Но тишина не наступала — пираты кричали, хлопали друг друга по плечу, смеялись, показывали раны, как знаки чести.
— Слушайте! — его голос, мощный и ясный, прорвался сквозь шум. — Мы взяли форт! Мы сломали хребет Роджерсу! И мы вернули свою!
Толпа взорвалась новыми криками. Кто;то ударил в барабан, кто;то поднял над головой трофейный флаг.
— Вы — лучшие из лучших! — продолжал Дрейк. — Никто не смел встать против нас. Никто не устоит!Пираты ревели в ответ, поднимая оружие к небу.Дрейк сделал шаг в сторону, широко развёл руки:
— А теперь — смотрите, кого я привёл!
Джейн и Джеймс вышли вперёд. Пираты увидели их — и волна восторга прокатилась по площади.
— Джейн! — закричал Морган. — Наша Джейн!
— Капитан Джеймс! — подхватил Крюк. — Он сделал это!
Пираты бросились к ним. Кто;то подхватил Джейн на руки, начал подбрасывать в воздух. Она смеялась, кричала, но не боялась — она была среди своих.— наша чертовка! — орали пираты. — Ты наша!
— Джеймс, ты — легенда! — кричал Билли, размахивая пистолетом.
Но вдруг из задних рядов раздался новый крик — громкий, торжествующий:
— Смотрите, кого привели и мы!
Толпа расступилась. В центр вывели группу пленных — десяток солдат, бледных, дрожащих, с руками, скрученными за спиной. А среди них — Вутс Роджерс. Его мундир был в грязи, лицо — в ссадинах, но взгляд всё ещё злобный.
Он попытался вырваться, но два пирата крепко держали его.
— Вы думаете, это конец? — прошипел он. — Вы все погибнете!
Дрейк медленно спустился с помоста, подошёл к нему. Улыбнулся — холодно, безжалостно.— Нет, Роджерс. Это твой конец.
Вокруг снова поднялся гул — радостный, грозный, триумфальный. Пираты ликовали. Джейн стояла рядом с Джеймсом, держа его за руку. Она знала: теперь всё изменится.
И впервые за долгое время она чувствовала — они победили.Дрейк стоял на помосте, широко расставив ноги, с ухмылкой оглядывая пленных. Его взгляд скользнул по виселице — той самой, где ещё несколько часов назад Роджерс собирался казнить пиратов. Капитан не сдержал громкого, раскатистого смеха.
— Ну что, Роджерс? — протянул он, указывая на перекладину. — Ещё утром ты тут красовался, зачитывал приговоры. А теперь… кто на чьей верёвке повиснет?
Толпа пиратов взорвалась хохотом. Кто;то хлопал себя по коленям, кто;то тыкал пальцем в виселицу, кто;то выкрикивал:
— Теперь твоя очередь, губернатор!
— Давай, читай свой приговор!Дрейк поднял руку, призывая к тишине (хотя тишина была явно не в планах команды).
— Итак, — начал он, растягивая слова с издевательской торжественностью, — по указу… ну, скажем, закона пиратов, Вутс Роджерс, бывший губернатор сего прекрасного острова, приговаривается к высшей мере наказания за:
попытку повесить наших людей;
Содержание нашей сестры в плену;
общее занудство и плохое настроение!Пираты зашлись в новом приступе хохота. Морган, держась за живот, прокричал:
— Особенно за занудство! Это самое страшное преступление! В это время Джейн, наконец, нашла своих братьев. Они бросились к ней, сжимая в объятиях так крепко, что она едва могла дышать.
— Ты жива! — кричал один.
— Мы думали, они тебя… — хрипел другой, не находя слов.
Она обнимала их, смеясь и плача одновременно. Билли, самый младший, попытался утереть её слёзы рукавом:
— Эй, не надо плакать! Мы же победили! Смотри — они все наши!
Джейн улыбнулась сквозь слёзы:
— Я знаю. Просто… это было так долго.Дрейк, закончив «официальную часть», шагнул к Роджерсу. Тот стоял, бледный, но с гордым, почти вызывающим взглядом.
— Ты думаешь, это смешно? — прошипел он. — Вы все погибнете. Ваши головы будут на плахе.
— О;о;о, какие громкие слова! — Дрейк театрально закатил глаза. — Но знаешь, что самое смешное? Ты уже проиграл.
Он кивнул Крюку. Тот, ухмыляясь, достал верёвку и ловко соорудил петлю. Дрейк сам накинул её на шею Роджерса.
— Ну что, губернатор, — прошептал он, наклонившись к его уху, — готов отправиться в путешествие без карты?Роджерс не ответил. Только взгляд его стал ещё холоднее.
Дрейк выпрямился, оглядел толпу:
— Кто хочет нажать на рычаг?
Тишина. Потом — шквал криков:
— Я!
— Дайте мне!
— Пусть это будет Морган!
Морган, краснея от гордости, шагнул вперёд. Дрейк кивнул:
— Давай.
Рычаг опустился. Перекладина дрогнула. Тело Роджерса повисло в воздухе.Пираты взорвались аплодисментами, криками, свистом. Кто;то начал отсчитывать секунды:
— Раз… два… три…
Кто;то, не удержавшись, выкрикнул:
— А теперь — танцы на площади!
— Где наш оркестр? — подхватил Билли, размахивая пистолетом. — Пусть сыграют что;нибудь весёлое!
— Может, вальс? — предложил Крюк, делая вид, что приглашает на танец труп.
Смех становился всё громче. Кто;то уже начал пританцовывать, кто;то поднимал кружки с ромом, кто;то стрелял в воздух из пистолетов — просто ради веселья. крик:
Смех, крики, музыка — площадь превратилась в хаос радости и победы.
Джейн, стоя рядом с Джеймсом,смотрела на это безумие и улыбалась. Она знала: это только начало. Но сейчас — сейчас они могли позволить себе смеяться.Площадь форта всё ещё гудела от ликования. Дым от пожарищ смешивался с запахом пороха и рома, а в воздухе звенел смех пиратов. На помосте, возвышаясь над толпой, стоял Джеймс. Его сабля лежала на плече, взгляд — твёрдый, но в нём читалась теплота.Он поднял руку — и шум постепенно стих.
— Слушайте меня, братья! — его голос звучал громко, уверенно, но без пафоса — так, как говорят с равными. — Сегодня мы взяли форт. Сегодня мы вернули свою. Но это не конец. Это — начало.
Пираты замерли, ловя каждое слово.
— Вы — не просто разбойники. Вы — те, кто не боится идти против несправедливости. Вы — те, кто бьётся за своих. И я клянусь: мы построим своё королевство. Не на золоте, не на страхе — на чести.
Кто;то из задних рядов выкрикнул:
— А где корона?Джеймс улыбнулся:
— Корона — в ваших сердцах. А я… я сделаю из вас принцев нового королевства.
Толпа взорвалась аплодисментами. Кто;то закричал:
— Да здравствуют принцы!
— Теперь нам нужны дворцы!
— И балы! — подхватил Билли, делая вид, что кланяется невидимой даме.
Джеймс продолжил, не обращая внимания на шутки:
— Мы будем теми, кто даёт шанс. Тем, кто не предаёт. Тем, кто помнит: пират — это не вор. Пират — это свободный человек.В этот момент рядом с ним встала Джейн. Её лицо всё ещё было в ссадинах, но глаза сияли.
— И я… — она запнулась, но тут же собралась. — Я прошу прощения.
Тишина. Пираты переглянулись.
— За что? — крикнул Морган. — Ты ничего не сделала!
— За то, что сбежала с Тортуги, — тихо сказала она. — Я думала, что я полюбила.-Что меня полюбили... Я испугалась..
— О;о;о, — протянул Крюк, качая головой. — Вот это признание!— Ну, если ты извиняешься за побег, то мы извиняемся за то, что не поймали тебя раньше! — засмеялся Билли. — Теперь ты наша пленница! Навеки!
Пираты захохотали. Кто;то выкрикнул:
— Она теперь наша королева!
— Нет, принцесса! — возразил другой. — У нас же теперь королевство!
Джейн улыбнулась сквозь слёзы:
— Я просто хочу быть с вами. И сражаться за то, во что верю.Вдруг из толпы пленных раздался голос:
— Капитан…
Все обернулись. Один из солдат, молодой, с бледным лицом, но твёрдым взглядом, шагнул вперёд.
— Что вам? — нахмурился Дрейк.
— Присоединиться к вам, — сказал он. — Мы… мы больше не хотим служить короне. И не хотим возвращаться.
Пираты переглянулись. Кто;то засмеялся, кто;то нахмурился.
— А вы уверены, что готовы стать пиратами? — спросил Джеймс. — Это не прогулка по морю. Это жизнь, где каждый день — бой.— Готовы. Мы видели, как вы сражались. Как вы не бросили свою. Мы хотим быть там, где есть честь.
Дрейк скрестил руки на груди:
— Имя?
— Томас, — ответил солдат. — Бывший сержант гарнизона.
— Почему? — коротко спросил Дрейк. — Почему именно сейчас?
Томас глубоко вдохнул:
— Потому что я видел, как Роджерс казнил невиновных. Потому что я слышал, как он смеялся над болью людей. Потому что я понял: если я останусь там — я стану таким же.Джеймс посмотрел на Дрейка. Тот пожал плечами:
— Ну что, капитан? Принимаем новичков?
— Только если они готовы к нашим правилам, — сказал Джеймс, глядя на Томаса. — Никаких предательств. Никаких сделок с совестью. Мы — семья.
Томас кивнул:
— Готов.
— Тогда… — Джеймс поднял руку. — Добро пожаловать в семью.
Пираты разразились криками:
— Ещё братья!
— Теперь нас больше!
— Эй, Томас, держи ром! — крикнул Билли.
протягивая бутылку. — Это обязательный ритуал!
Кто;то уже начал учить новобранцев пиратским шуткам:
— Главное правило — если видишь золото, кричи «моё»!
— Второе правило — если видишь ром, кричи «моё» ещё громче!
Смех, крики, хлопки по спинам — площадь форта превратилась в место, где рождалось новое братство.Джейн, стоя рядом с Джеймсом, смотрела на это и улыбалась. Она знала: теперь всё будет иначе.Площадь форта всё ещё гудела от ликования, но Джеймс, стоя на помосте, поднял руку — и шум постепенно стих. Его взгляд скользнул по лицам пиратов: усталым, окровавленным, но сияющим от победы.
— Слушайте меня, братья! — его голос звучал твёрдо, но в нём слышалась тёплая уверенность. — Мы взяли форт. Мы сломали хребет тирании. Но это не всё.
Он сделал паузу, оглядывая толпу.
— Приказываю: обыскать остров. Каждый дом, каждый склад, каждый тайник. Всё, что найдёте — ваше. Это ваша награда за отвагу, за верность, за кровь, пролитую сегодня.Толпа взорвалась криками. Кто;то уже начал пританцовывать, кто;то хлопал себя по карманам, будто заранее подсчитывая добычу.
— Золото! — закричал Билли, размахивая пистолетом. — Я найду сундуки с золотом!
— А я — бочки с ромом! — подхватил Крюк. — Кто со мной?
— Не забудьте про драгоценности! — крикнул Морган. — Говорят, у Роджерса была шкатулка с изумрудами!
Джеймс улыбнулся, глядя на их азарт.
— Но помните: мы не грабители. Мы — хозяева этого острова. Всё, что мы возьмём, пойдёт на укрепление нашего королевства. Пираты разбрелись по острову с криками и смехом. Кто;то уже тащил ящики с припасами, кто;то стучал в двери заброшенных складов, кто;то заглядывал под камни, будто надеялся найти клад прямо здесь.
— Эй, смотрите! — кричал один из пиратов, держа в руках мешок с мукой. — Теперь у нас будет хлеб!
— А у меня — соль! — радостно сообщил другой, потрясая мешочком. — Будем солить рыбу!
— Кто найдёт ром — тот герой дня! — объявил Билли, и тут же десяток пиратов бросились к старому складу, где, по слухам, хранились запасы спиртного.
Джейн, стоя рядом с Джеймсом,— Они как дети, — сказала она.
— Нет, — ответил Джеймс, обнимая её за плечи. — Они как люди, которые впервые почувствовали, что могут быть свободны.Через час пираты начали возвращаться на площадь, неся добычу: ящики с порохом, мешки с зерном, бочки с ромом, сундуки с одеждой, даже старую мебель. Кто;то гордо тащил огромный котёл, кто;то — связку ключей, кто;то — карту острова, найденную в кабинете Роджерса.
Один из новобранцев, Томас, подошёл к Джеймсу с широкой улыбкой. В руках — старинный компас.
— Капитан, нашёл! — сказал он. — Думаю, он пригодится для новых плаваний.
Джеймс кивнул:
— Хорошо. Всё это — наше. Теперь мы можем строить.На закате площадь превратилась в огромный лагерь. Пираты жгли костры, жарили рыбу, которую успели поймать в бухте, пили ром и смеялись. Кто;то играл на гитаре, кто;то рассказывал байки, кто;то показывал раны, хвастаясь подвигами.
Дрейк, сидя у костра, поднял кружку:
— За нас! За тех, кто не боится идти вперёд. За тех, кто знает: пират — это не вор. Пират — это свободный человек!
— За нас! — грянула толпа.
И в этот момент, под звёздным небом, среди огня и смеха, они почувствовали: это не конец. Это — начало.
Глава 14
Бристоль в XVII веке — город, где воздух пропитан солью, смолой и духом наживы. Узкие улицы, стиснутые двух; и трёхэтажными домами из серого камня, извиваются от гавани к холмам. Фахверковые фасады с выступающими верхними этажами нависают над мостовой; из;под черепичных крыш свисают вывески: «Кузнецу», «Портному», «Торговцу пряностями». В порту — скрип такелажа, крики чаек, гул грузчиков. Пахнет рыбой, дёгтем и свежепиленым лесом.В старом здании городской ратуши, где готические стрельчатые окна пропускают тусклый свет, собран Высший совет Бристоля. Вдоль длинного дубового стола, отполированного десятилетиями споров, расположились.
Сэр Эдмунд Вейл, лорд;мэр Бристоля, в чёрном бархатном камзоле с серебряной вышивкой;
Достопочтенный Томас Баррингтон, королевский наместник Западной Англии, с печатью на груди;
Адмирал сэр Ричард Хокинс, командующий королевским флотом в канале;Доктор Джонатан Филд, канцлер городского суда, в мантии и квадратной шапочке;
Мерсер Уильям Грейвз, глава купеческой гильдии, в парчовом жилете и с тяжёлой золотой цепью.Сэр Эдмунд Вейл резко ударил ладонью по столу. Так что подскочили перья.
— Господа! Вам уже доложено: Вудс Роджерс, губернатор Багамских островов, повешен пиратами!
Пауза наполнилась молчанием, и вмешался Томас
— Повешен? Это шутка? У него был гарнизон, фрегаты, королевский патент!
Ричард Хокинс сжал кулак.
— Пираты не осмелились бы. Кто возглавил нападение?— Говорят, некая банда под чёрным флагом… Капитан по имени Дрейк.
— «Говорят»?! Мы сидим здесь, пока разбойники вешают королевских чиновников! Что дальше? Они придут сюда, в Бристоль?!— Необходимо установить факты. Кто видел казнь? Есть ли свидетели? Документы?
Мой— Курьер из Нассау прибыл вчера. Привёз письмо от купца Беннета: «Роджерс взят штурмом, форт разрушен, пираты провозгласили своё „королевство“»
— Провозгласили?! Это бунт против короны! Где наши корабли? Почему до сих пор нет карательной эскадры?— Торговые дома теряют грузы. Если мы объявим войну, цены на страхование взлетят. Может, сперва — переговоры?
— Переговоры с разбойниками?! Вы предлагаете торговаться с теми, кто повесил губернатора?!
— Он прав.Перебил Ричард.- Бездействие — потворство. Но и поспешность опасна. Нужно знать: сколько их? Какое вооружение? Кто их поддерживает?
— У меня есть донесения: не менее ста человек, два фрегата, артиллерия с форта. Они не просто грабители — они строят базу.—
- Тогда решение одно: официальный приговор короля. Чтобы ни у кого не осталось сомнений — это не «морские бродяги», а враги короны.Сэр Эдмунд берёт пергамент, стучит печатью. Все встают.
-ПРИГОВОР КОРОЛЯ ЕГО ВЕЛИЧЕСТВА Тэйлора III,
ДАН В ГОРОДЕ БРИСТОЛЕ, В ГОД 1697 МЕСЯЦА ОКТЯБРЯ, ДНЯ 15;ГО.
Мы, Тэйлор III, Божьей милостью король Англии, Шотландии, Ирландии и владений за морем,
сим документом объявляем:
Банда под командованием некоего Дрейка, совершившая штурм форта острова серой Чайки, убийство губернатора Вудса Роджерса и захват королевских укреплений, признаётся врагами короны и предателями.
Все лица, входящие в указанную банду, лишаются прав подданных Его Величества. Их имущество, корабли и добыча объявляются конфискованными в пользу короны.Любой капитан королевского флота или частное судно, захватившее или уничтожившее хотя бы одного из упомянутых разбойников, получит:
за живого — 50 фунтов стерлингов;
за мёртвого — 25 фунтов стерлингов;
за корабль банды — 500 фунтов стерлингов и право на груз.
Всем губернаторам, комендантам и капитанам предписывается:
не вступать в переговоры с бандитами;задерживать любых лиц, подозреваемых в связях с бандой;
сообщать о передвижениях разбойников в ближайший порт Его Величества.
Война объявлена. Отныне любой пират из банды Дрейка подлежит аресту или уничтожению без суда.
Дано в Бристоле, в присутствии Высшего совета.
Подписано:Тэйлор III, король
Сэр Эдмунд Вейл, лорд;мэр
Достопочтенный Томас Баррингтон, наместник
Адмирал сэр Ричард Хокинс
— Наконец;то! Пусть знают: за каждым их шагом будет следить королевский флот.
Уильям продолжил, вслушиваясь в каждое слово.
— Надеюсь, это остановит кровопролитие… и сохранит торговые пути.
— Теперь — дело за исполнением. Пираты должны понять: они не герои баллад. Они — преступники.
— И пусть помнят: король не прощает тех, кто вешает его слуг.Зал заседаний погружён в полумрак — лишь свечи на дубовом столе бросают дрожащие блики на развёрнутую карту острова. В воздухе висит сизый дым: адмирал сэр Ричард Хокинс неспешно раскуривал трубку, выпуская кольца, которые медленно плывут к потолку.
На карте — пунктиры, кресты, пометки чернилами. Сэр Эдмунд Вейл указывает тростью на бухту:
— Вот. Здесь их основной форт. Здесь — склады. Здесь — предполагаемая тюрьма для пленников.
— Бьём в лоб. Два фрегата заходят с востока, третий — с запада. Артиллерия разносит стены, десант идёт на приступ. Через два часа остров наш.
— А если у них пушки на скалах? Вы видели, как Роджерс укреплял этот форт? Там не одна батарея.Скептически вмешался Томас.
— Тогда мы их взорвём. У нас есть брандеры. Поджигаем, пускаем по течению — и прощай, пиратский форт.
— Господа, позвольте напомнить: торговля не терпит разрушений. Если мы превратим остров в пепелище, кто будет охранять склады? Кто вернёт нам грузы?
Он наклоняется к карте, проводит пальцем вдоль северного побережья:
— Здесь — мелководье. Здесь — заросли мангров. Можно высадить отряд ночью, без огней. Они обойдут форт с тыла, откроют ворота изнутри.
— Риск велик. Пираты наверняка патрулируют берег. Один крик — и весь план рухнет.— Значит, нужно, чтобы крика не было. У меня есть люди, умеющие работать тихо.
— Мы не спешим. Мы не пираты. Давайте действовать разумно. Окружаем остров. Корабли — в кольцо. Ни один парус не пройдёт. Ни один человек не высадится.
— И сколько ждать? Месяц? Два? Пока они там строят свои «королевства»?
— Пока у них не кончится вода. Пока не начнётся голод. Тогда они сами выйдут с поднятыми руками. Или перегрызут друг другу глотки.Хокинс фыркает:
— Скучно. И долго. Король ждёт победы, а не осадного сидения.
— У нас есть сведения, что среди пиратов есть новобранцы. Бывшие солдаты Роджерса. Что, если мы предложим им помилование? Заговор внутри форта — и ворота откроются без боя.
— Вы верите, что пираты сохранят тайну? Один болтун — и всё пойдёт прахом.
— Потому мы не будем говорить всем. Только тем, кто уже разочарован. Кто помнит, что такое королевская милость.
Хокинс резко ставит трубку на стол:
— Хватит слов! Мы теряем время. Я предлагаю:
Два фрегата — к восточному мысу, третий — к западному.
Брандеры — на позицию.
Десант — в шлюпки.
Огонь по готовности.Баррингтон качает головой:
— Это безумие. Мы не знаем их сил. Не знаем, есть ли у них союзники.
— Но мы знаем цену ошибки. Если проиграем — король лишит нас должностей. Если победим — получим награды.Перебил Грейв
— Решение принято. Лобовая атака с поддержкой брандеров. Адмирал Хокинс — командующий операцией. Лорд Баррингтон — координация с флотом. Мистер Грейвз — обеспечение снабжения. Доктор Филд — контроль за пленными.
В зале повисла тяжёлая пауза. Свечи дрогнули от сквозняка, и тени на карте зашевелились, словно ожившие призраки прошлых поражений.
Томас Баррингтон медленно отложил перо, посмотрел на собравшихся:
— Господа… позвольте напомнить о Тортуге. Неделю назад мы обсуждали её падение. Теперь говорим о Серой Чайке. Не видим ли мы повторения одной и той же ошибки?
Все замерли. Даже сэр Ричард Хокинс, только что уверенный в своём плане, слегка нахмурился.Сэр Эдмунд Вейл резко бросил:
— Тортуга — не пример. Там Роджерс действовал в одиночку, без поддержки короны.
— Он имел флот. Три фрегата, две шхуны, сотню солдат. И всё равно — потерпел крах. Почему? Потому что бросился на штурм, не изучив берег. Потому что высадил войска до того, как подавил артиллерию пиратов.
Уильям Грейвз кивнул, поправляя золотую цепь:
— Верно. Он решил: «Мы сильнее числом — значит, победим». Но пираты знали каждый камень, каждую расщелину.Они били из укрытий, а его люди шли по открытому пляжу.
— Роджерс торопился. Хотел быстрой славы. И потерял всё. Добавил Джонатан
Хокинс хлопнул ладонью по столу:
— Вы сравниваете нас с Роджерсом?! Мы — не он! У нас есть план, есть разведка, есть брандеры!
— А у пиратов — форт, который он строил. И они знают его лучше нас. Если мы повторим его ошибку — высадимся до подавления огня — нас ждёт та же участь.
— Предлагаю компромисс. Сначала — артиллерия. Полдня, сутки — пусть их стены трещат. Только потом — десант. И не в лоб, а с двух точек: восток и север. Пусть гадают, куда мы ударим.
— И пусть наши стрелки займут высоты. Если пираты попытаются контратаковать — встретим их огнём.
— То есть вы предлагаете… ждать? Пока они укрепятся ещё сильнее? Пока сбегут?
— Нет. Мы предлагаем не торопиться. Роджерс проиграл не потому, что был слаб, а потому, что действовал без расчёта. Мы не повторим этого.
Сэр Эдмунд встал, прошёлся вдоль карты, тростью очертил линию берега:
— Давайте разберём его ошибки. Первая: он не провёл разведку. Послал два шлюпа — и те вернулись с докладом: «Форт слаб, гарнизон мал». Но это была ловушка. Пираты специально показали мало людей, чтобы заманить его.
— Мы не столь наивны.
— Вторая ошибка: он разделил силы. Треть войск оставил на кораблях, треть — в резерве. В итоге на штурме было недостаточно людей, чтобы сломить оборону.
— Третья: он не учёл рельеф. Высадился на открытом пляже, где его солдаты стали мишенями.
— Четвёртая: он не имел плана отхода. Когда атака захлебнулась, его люди бежали в воду, а пираты добивали их из мушкетов.
— Пятая: он не подумал о моральном факторе. Его солдаты знали — они идут на верную смерть. А пираты — защищали свой дом.Сэр Эдмунд остановился, посмотрел на каждого:
— Итак. Что мы делаем иначе?Разведка. Три шлюпа — сегодня ночью. Пусть обследуют каждый мыс, каждую бухту.
Артиллерия. Два фрегата — на позиции. Бьём по форту до высадки. Целимся в пороховые склады, в дозорные башни.Двойная высадка. Один отряд — на восток, второй — на север. Пираты не поймут, куда бросать силы.
Резерв. Треть войск остаётся на кораблях. Если штурм захлебнётся — отходим без потерь.Хокинс затянулся трубкой, выдохнул дым:
— Долго. Слишком много шагов
.— Но это не повторение ошибки Роджерса. Мы не торопимся. Мы выигрываем.
— И если всё пройдёт гладко — король наградит нас не только титулами, но и золотом пиратов.
— Тогда внесём эти пункты в официальный приказ. Чтобы ни у кого не возникло сомнений: мы действуем по плану, а не по прихоти.
Сэр Эдмунд постучал тростью по карте:
— К рассвету — первые донесения. Через три дня — штурм.
В комнате снова запахло дымом, чернилами и решимостью. На этот раз — взвешенной.
Глава 15
Ночь накрыла остров бархатным покрывалом. В бухте мерцали огни пиратских кораблей, а на берегу, у огромного костра, собралась вся команда. Дым поднимался к звёздам, смешиваясь с хохотом, звоном кружек и хриплыми куплетами незатейливых песен.
Пираты сидели в кругу: кто на бочках, кто прямо на песке, кто — развалившись в старом кресле, вытащенном из развалин форта. В руках — кружки с ромом, на лицах — улыбки, в глазах — озорной блеск.
Морган, огромный, с бородой, похожей на гнездо ворона, поднял кружку:
— Эй, новенькие! Знаете, почему ром — напиток богов?
Один из новобранцев, бледный от волнения, пробормотал:
— Потому что… он крепкий?
— Нет! — захохотал Морган. — Потому что после третьей кружки ты начинаешь верить, что можешь победить акулу в рукопашную!
Все взорвались смехом. Билли, сидящий рядом, хлопнул новичка по плечу:
— А ты, парень, выглядишь так, будто уже сражаешься с морской болезнью! Держи ещё кружку!
Крюка было почти не видно за дымом трубки, но его голос звучал ехидно:
— Я вот помню, как один юнга первый раз попробовал ром. Так он потом три дня думал, что умеет летать. Прыгал с бочки в кусты и кричал: «Я чайка! Я чайка!»
— И что с ним стало? — спросил другой новичок, сглотнув.
— Стал капитаном, — вздохнул Крюк. — Но летать всё равно не научился.
Ниогабо, сидящий в тени, вдруг произнёс тихо:
— Ром — это не просто напиток. Это… проверка. Если после пятой кружки ты ещё помнишь, где находишься — ты пират. Если нет — ты просто пьяница.
Кто;то из пиратов рявкнул:
— А если после пятой ты уже спишь в бочке с солёными огурцами?
— Тогда ты — легенда! — хором ответили остальные.
Билли с торжественным видом налил двум новичкам по полной кружке.
— Ну что, братья! За вас! За команду! За свободу!
Новобранцы, стараясь не показать страха, подняли кружки и сделали по глотку.
Первое лицо скривилось. Второе — побелело. Третий — резко вскочил, бросился к кустам и…
— О;о;о! — завопил Морган, хлопая себя по коленям. — Вот это дебют!
— Он просто… — Билли задохнулся от смеха, — просто решил, что ром — это соус для салата!
— Может, ему лучше чайку предложить? — хихикнул Крюк. — С лимоном?
Ниогабо, не меняя выражения лица, протянул новичку кусок сухаря:
— Это нейтрализует яд. Или нет. Посмотрим.
Когда новички, смущённые, вернулись к костру, пираты решили не униматься.
— Итак, правила пиратов! Первое: если ты видишь ром — он твой. Второе: если ром видит тебя — он всё равно твой. Третье: если ты не можешь его выпить — мы поможем!
— А ещё: если ты потерял шляпу — это знак судьбы. Значит, пора купить новую. Или украсть.
— Когда я был юнгой, я думал, что пират — это тот, кто пьёт ром и грабит корабли. А теперь я знаю: пират — это тот, кто умеет пить ром и успевает грабить корабли. Усмехнулся крюк.
Один из новичков робко спросил:
— А… а что, если я не люблю ром?
Тишина. Потом — взрыв хохота.
Первый ответил Морган.
— Парень, ты только что признался, что не любишь воздух! Пират без рома — как корабль без парусов. Бесполезен!
Затем Билли добавил
— Но мы дадим тебе шанс. Завтра — соревнование: кто выпьет больше, тот получает право выбрать себе прозвище. А кто упадёт — будет зваться «Мокрый Нос».
— И запомни: если ты упал, но при этом схватил за ногу товарища — ты не пьян, ты — стратег.Усмехнулся Грег.
К полуночи смех стал тише, кружки опустели, а кто;то уже спал, уткнувшись в бочку. Костёр догорал, звёзды мерцали над морем.
— Вот так и живём. Пьём ром, шутим, дерёмся. И всё ради того, чтобы утром проснуться и сказать: «Я — пират». Глядя на звёзды произнесла Джейн.
— Или: «Где моя кружка?» Добавил Крюк
И снова — смех, уже сквозь сон.
Двое новичков — Томас и Эван — вопреки ожиданиям не свалились после третьей кружки. Они сидели, раскрасневшиеся, с блестящими глазами, и даже пытались поддерживать разговор. Но язык уже заплетался, а мысли плыли, как корабли в тумане.
— А я… я вам вот что скажу! Я… я однажды… видел… морскую корову!
Пираты переглянулись. Морган приподнял бровь:
— Морскую корову? Это что ещё за зверь?
— Огромная! С плавниками! И… и мычала! Как корова! Только… под водой.
— О;о;о! Значит, ты видел то, чего не видел ни один пират за триста лет! А она… она давала молоко?
— Нет. Она… она плевалась. Волнами.
Хохот разорвал ночь. Крюка согнуло пополам от смеха:
— Плевалась волнами?! Парень, ты либо гений, либо уже в раю!
Эван попытался встать на бочку, но тот час же упал.
— А я… а я знаю секрет! Настоящий! Пиратский!
— Ну? Не томи! Вмешался Морган.
— Если… если перевернуть бутылку вверх дном… ром не выльется!
Тишина. Потом — взрыв смеха. Билли бьёт себя по коленям:
— Вот это открытие! Мы десятилетиями проливали драгоценный напиток, а он… он просто ждал, когда мы додумаемся перевернуть бутылку!
— Парень, ты только что изменил пиратскую науку! Завтра же напишем трактат: «О правильном хранении рома».
Томас, решив доказать свою трезвость, пытается пройтись по бревну, лежащему у костра. На третьем шаге он спотыкается, но Ниогабо ловко подхватывает его за воротник:
— Ты не чайка. Пока.
Эван, вдохновлённый вниманием, решает показать «пиратский танец». Он начинает кружиться, размахивая кружкой, пока не врезается в бочку. Бочка катится, Эван падает, а из неё вываливаются… солёные огурцы. Пираты хохочут:
— Вот! Он нашёл секретный запас!
Морган, не выдержав, достаёт старую скрипку и начинает играть что;то лихое. Билли тут же пускается в пляс, изображая «короля пиратов»: он топает, кружится, хватает новичков за руки и тащит в танец. Томас и Эван, смеясь, пытаются повторять, но их движения больше похожи на дёрганье марионетки.
— За новичков! Они ещё не умеют пить ром, но уже умеют нас смешить. Это — талант!
— Если они выживут завтра — станут легендами. Если нет — мы всё равно будем рассказывать о них истории.
— Например: «Однажды два героя решили выпить с нами… и проснулись в гамаке, полном крабов».
— Не бойся, парень. Крабы не кусаются. Если не трогать их клешни.
— А если… если они кусаются… можно их… в ром?
Пираты снова взрываются хохотом. Крюк стонет:
— Он уже думает, как улучшить напиток! Это… это прогресс!
К полуночи Томас и Эван уже спали, уткнувшись в бочки. Кто;то накинул на них старый парус. Костёр догорал, а пираты всё ещё перебрасывались шутками.
— Вот так и проходит ночь. Одни пьют ром, другие — пьют бредни. Но все мы — пираты.
Билли поднял последнюю кружку
— И пусть завтра будет шторм. Сегодня мы смеялись.
И в тишине ночи, под звёздами, раздался последний, дружный хохот.
Томас проснулся от резкого холода. Морской бриз пробрался под старый парус, которым его укрыли, и ледяными пальцами тронул шею. Он вздрогнул, приоткрыл глаза — и замер.
Луна висела над морем, заливая всё призрачным серебром. Волны тихо шелестели о песок. Но что;то было не так.
Томас приподнялся на локте, вгляделся в гладь бухты — и сердце ёкнуло.
В полумиле от берега, едва различимый в лунном свете, стоял люгер. Его стройный силуэт, тонкие мачты, натянутые снасти — всё выдавало военный корабль. А на грот;мачте, чуть колыхаясь от ветра, висел
«Они нашли нас», — пронеслось в голове.
Томас метнулся к спящему Билли. Тряхнул его за плечо:
— Билли! Билли, проснись!
Билли заворчал, перевернулся, пробормотал что;то про «ещё пять минут» — и вдруг получил крепкий тычок в бок.
— Что?! — он подскочил, хватая нож. — Кто умер?!
— Не умер, а вот-вот умрём! — Томас указал в сторону моря. — Смотри!
Билли прищурился, потом резко выпрямился. Сон как рукой сняло.
— Люгер… — прошептал он. — Британский. Чёрт возьми, они нас выследили!
Он вскочил, схватил кружку, с размаху ударил ею о камень — звон разнёсся по лагерю.
— Тревога! Тревога, мать вашу!
Пираты просыпались кто как мог:
вскочил с рёвом, схватив саблю, но тут же споткнулся о бочку с огурцами. Грохот, ругань — и он уже на ногах, глаза горят.
Крюка даже не поднялся — просто приоткрыл один глаз:
— Опять сон про ром? — пробурчал он.
Ниогабо уже стоял у кромки воды, вглядываясь в силуэт корабля. Его силуэт сливался с тенью скалы — будто сам остров проснулся.
— Всем к оружию! Это не гости с печеньями!
— Сколько их там?
— Не знаю… Но флаг — королевский. Ответил Томас.
Ниогабо оценивал ситуацию
— Один люгер. Лёгкий, быстрый. Скорее разведчик, чем штурмовой корабль.
— Значит, за ним придут остальные. Это — предупреждение.
— Нет. Не надо геройства. Мы не знаем, сколько их. Может, это ловушка
— Мы сделаем проще. Снимем паруса с наших кораблей. Затащим их в бухту, где их не видно. Разведём костры в трёх местах — пусть думают, что лагерь больше. А сами — в засаду.
— Хитро. Как змеи в траве. Вмешался морган
Лагерь ожил. Пираты молча, без лишних слов, начали действовать:
* кто;то тащил бочки с порохом в укрытие;
* кто;то снимал паруса с кораблей и маскировал их лианами;
* кто;то разжигал костры в ложных местах;
* кто;то проверял пистолеты и клинки.
**Томас**, всё ещё бледный, подошёл к **Билли**.
— Я… я не хотел поднимать панику. Но…
— Ты всё правильно сделал. Теперь мы готовы. И если они решат высадиться — получат сюрприз.
Он поднял голову к луне, усмехнулся:
— Ночь только началась. А у нас — гости.
И в тишине, под шелест волн, пираты заняли позиции.
Рассвет едва тронул край неба, когда на берегу появились Дрейк и Джеймс. В руках — подзорные трубы; взгляды — прикованы к линии горизонта, где море сливалось с небом в туманной дымке.
— Три… нет, четыре силуэта. Идут строем, держат курс на южную бухту.
— Точно по их плану. Рассчитывают на внезапность. Уточнил Джеймс
Дрейк опускает трубу, смотрит на Джеймса:
— Если они войдут в бухту, их пушки простреляют всю береговую линию. Наши мортиры не достанут до середины залива.
Джеймс кивает, проводит пальцем по карте, разложенной на камне:
— Но если мы заставим их встать на якорь у мыса, они окажутся в мёртвой зоне. Их фрегаты будут как мишени — ни развернуться, ни уйти.
Дрейк прищуривается:
— Ты предлагаешь… спровоцировать их?
— Именно. Выслать шлюпку с «перебежчиками». Пусть скажут, что часть нашей команды взбунтовалась, готова сдать форт. Это заставит их замедлить ход, начать переговоры — а мы тем временем…
— Риск велик. Если они не поверят — ударят сразу. Наши люди в шлюпке погибнут.
— Лучше потерять пятерых, чем весь остров. К тому же… — он указывает на северную отмель, — если они подойдут ближе, их корабли сядут на мель. Мы знаем дно лучше них. Но вряд ли они расправятся с безоркжными на шлюпке.
Дрейк задумывается, потом хмыкает:
— Хитро. Как змея, которая притворяется мёртвой, чтобы укусить.
— Хитрость — наше оружие. Они ждут отчаянной обороны. А мы дадим им… переговоры.
— Хорошо. Шлюпку готовим. Кого пошлём?
— Билли и Крюка. Они умеют говорить сладко, а драться — ещё лучше. Если англичане попытаются их захватить, у них будет шанс вернуться… с новостями.
— А если не вернутся? Ответил Дрейк
— Тогда мы будем знать: переговоров не будет. И действовать соответственно.
Джеймс поднимает руку, подавая знак артиллеристам, укрытым среди скал. Те молча кивают, проверяя фитили и ядра. На берегу — тени пиратов, прячущихся за валунами. В бухте — пустые корабли, намеренно выставленные как приманка.
— Они увидят это и решат, что мы бежим.
— Пусть думают. Пока они думают — мы побеждаем.
На горизонте английские фрегаты меняют курс. Один из них замедляет ход, второй начинает разворачиваться к мысу. На грот;мачте вспыхивает сигнал — видимо, приказ к остановке.
— Они колеблются. Значит, клюнули.
— Теперь ждём. Если шлюпка доберётся до них — у нас два часа. Если нет… — начинаем огонь.
Тишина повисает над морем. Только плеск волн и отдалённый скрип снастей. Где;то там, среди синих вод, решается судьба острова.
— Интересно, кто из нас просчитался… они или мы?
Джеймс не отвечает. Его взгляд прикован к маленькой точке — шлюпке, которая, словно мотылёк, плывёт навстречу гигантам.
Утренний туман ещё стелился над волнами, когда на флагманском фрегате англичан заметили приближающуюся шлюпку. На палубе собрались офицеры: капитан Баррингтон в безупречном мундире, лейтенант Уэст с подзорной трубой, несколько артиллерийских офицеров у орудий.
— Шлюпка. На борту — двое. Знамён не несут, но движутся прямо к нам. Донес Уэст.
— Подозвать. Но пушки держать наготове. Возможно, ловушка. Приказал Баррингтон
Шлюпка подходит на расстояние голосовой связи. На носу — Билли широко ухмыляясь; на корме — Крюк невозмутимый, как скала.
Билл начинает переговоры
— Эй, на корабле! Есть кто поумнее матросни? Нам нужен капитан!
— Я — капитан Баррингтон. Что вам нужно?
— У нас… проблемы. Бунт на острове. Часть команды хочет сдаться. Другие — драться до конца. Мы от тех, кто разумнее.
— Если вы подойдёте ближе, мы покажем, где слабые места в их обороне. Вмешался
— Это может быть уловкой. Они хотят подвести нас под пушки.
— А если правда? Бунт — лучшее, что могло случиться. Мы сэкономим порох.
Он снова обращается к шлюпке:
— Какие гарантии, что вы не врёте?
— Гарантии? Вот они! Мы бросили своих, чтобы прийти к вам. Если вернёмся — нас повесят. Так что нам выгоднее, чтобы вы победили.
— Они укрепились у северного мыса. Но там мелко. Ваши фрегаты не подойдут. А вот шлюпки — запросто. Мы покажем, где высадиться.
Баррингтон оборачивается к офицерам:
— Что думаете?
— Если они знают дно — это шанс. Мы избежим мин и скрытых батарей.
— Но почему именно сейчас? Почему не вчера?
— Потому что вчера бунта ещё не было. А сегодня — есть.
Он поднимает руку, подавая знак:
— Поднять белый флаг. Начать переговоры. Но пушки — к бою. Если хоть один выстрел с берега — топим шлюпку и идём на штурм.
— Слава королю! Мы боялись, вы не поверите.
— Говорите, где высадиться. И что ещё мы должны знать?
— У северного мыса — ложные костры. Там никого нет. Настоящая батарея — у южной бухты. Но если вы подойдёте с востока, они не успеют развернуть орудия.
— И ещё… у них мало пороха. Они экономят. Если вы начнёте обстрел, они сдадутся через час. Уверял Билли.
— Записать. Передать на остальные корабли: курс — к восточному мысу. Высадить десант у отмели. Пушки — подавить южную батарею.
Приказал Баррингтон.
В шлюпке Билли незаметно подмигивает Крюку Тот едва заметно кивает.
— Поверили. Теперь пусть идут туда, где их ждут.
— А мы пока… задержимся здесь. Чтобы видеть всё.
На берегу, среди скал, Джеймс и Дрейк наблюдают за манёврами фрегатов.
— Они меняют курс. Идут к восточному мысу.
— Отлично. Теперь — ждём. Когда они подойдут ближе, их корабли сядут на мель. А наши пушки…
— …начнут разговор на нашем языке.
Фрегаты медленно продвигаются вперёд. Туман рассеивается. Солнце поднимается выше.
Где;то за скалами уже дымятся фитили. Где;то в бухте затаились шлюпки с пиратами.
Игра началась.
Солнце поднялось выше, рассеяв остатки тумана. Английские фрегаты медленно продвигались к восточному мысу — туда, где, по словам «перебежчиков», можно было безопасно высадиться. Но едва первые корабли пересекли невидимую черту, вода вспенилась: дно оказалось усеяно подводными рифами.
Фрегат «Вестминстер» накренился, заскрежетал днищем по камням — и вдруг резко остановился. Из;под воды вырвался фонтан брызг: одно из ядер мортир, пущенное с берега, угодило в борт. Дерево треснуло, палуба задымилась.
На флагманском корабле капитан Баррингтон вскочил на мостик, сжимая кулаки:
— Чёрт возьми! Это ловушка!
Но было поздно. Второй фрегат пытаясь развернуться, зацепил скалу. Его паруса обвили мачты, снасти запутались. Артиллеристы на берегу уже перезаряжали
С оставшихся кораблей грянули пушки. Ядра пронеслись над водой, врезались в скалы, разнесли в щепы несколько укрытий. На берегу вспыхнули пожары: загорелись склады, рухнули перекрытия старого форта.
— Увести людей в укрытия! Оставить только расчёты мортир!
Кричал Джеймс
— Они ответят за это. Добавил Дрейк
Огонь охватил южную часть острова. Дым поднимался чёрными столбами, скрывая отступающих пиратов. Несколько бойцов упали, скованные ядрами; другие, раненые, пытались ползти к укрытиям.
На флагмане Баррингтон рвал на себе мундир:
— Эти разбойники! Они заманили нас! Огонь по всему берегу! Разнести их в клочья!
Пушки грохотали без остановки. Вода кипела от боя.
Но пираты не сдавались. Из;за скал вынырнули шлюпки с бойцами. Они подплывали к повреждённым фрегатам, цеплялись за борта, бросали на палубы горшки с горящим порохом.
Один из кораблей — «Глостер» — вспыхнул, как факел. Взрыв разнёс грот;мачту, обломки полетели в море. Матросы прыгали в воду, пытаясь спастись.
— Отступать! Всем отступать к открытому морю! Зарычал Баррингтон.
На берег хлынули матросы с фрегатов — те, кто успел высадиться до начала обстрела. Их встретили пираты: клинки звенели, пули свистели, крики смешивались с рёвом огня.
Грег Морган рубил направо и налево, его сабля блестела в дыму. Билли стрелял из пистолета, потом хватал врагов за воротники и швырял в волны. Крюк действовал молча: его клинок входил в плоть с холодным щелчком.
Но среди пиратов были и новички — те, кто впервые держал оружие. Один юнга дрогнул, не успел увернуться — и сабля англичанина пронзила его грудь. Другой попытался ударить, но споткнулся, упал, и его затоптали.
В гуще боя мелькнул силуэт Ниогабо Он дрался спокойно, расчётливо, отбивая удары, нанося точные удары в ответ. Но трое англичан окружили его. Один ударил прикладом в спину, второй вонзил штык в плечо. Ниогабо упал на колено, попытался подняться — но третий удар пришёлся в горло.
Он рухнул в песок, кровь растекалась по берегу, смешиваясь с морской пеной.
Кто;то из пиратов увидел его тело. Крик разорвал шум боя:
— Ниогабо! Они убили Ниогабо!
Пираты взревели. Страх исчез — осталась лишь слепая ярость. Они бросились на англичан, не разбирая, кто сдаётся, кто сопротивляется. Клинки рубили, кулаки били, ножи всаживались в плоть.
Один пират схватил пленного офицера, прижал его к камню, вонзил нож в грудь:
— Это за Ниогабо!
Другой бил рукоятью пистолета по лицу матроса, пока тот не перестал шевелиться.
Джейн нашла тело Нио. Она упала на колени, схватила его за плечи, трясла:
— Нет! Нет! Вставай! Ты не можешь… не можешь…Матерь Божья! Нет!
Она захлебывалась слезами.
Её голос сорвался на крик. Она подняла глаза — вокруг царил хаос: кровь, дым, стоны. В её взгляде вспыхнула ненависть. Она схватила саблю, вскочила:
— Я убью их всех! Всех до единого!
Она бросилась в бой, рубя без разбора, её волосы слиплись от пота и крови, её крик сливался с рёвом битвы:
— За Ниогабо! За остров!
Бой продолжался. Огонь пожирал берег. Море окрашивалось в алый.
Дым стелился над берегом, смешиваясь с морским туманом. На мокром от крови песке — одиннадцать английских матросов и офицеров. Их поставили на колени в ряд. За спинами — обломки форта, впереди — пираты с клинками и дымящимися пистолетами.
Среди пленных — высокий лейтенант с окровавленным рукавом. Именно он ударил Ниогабо штыком. Сейчас его лицо бледное, глаза широко раскрыты. Он пытается что;то сказать, но голос срывается.
Один из матросов дрожа, поднял руки
— Мы сдаёмся! По закону войны — вы не можете…
Морган перебивает, шагнул вперёд
— Закон войны? А когда вы жгли наши склады — где был ваш закон?
— Мы выполняли приказ… Я не знал, что это ловушка…
Джейн вмешалась тихо. Но так что все слышали.
— Ты знал. Ты видел, куда бьёшь.
Её сабля блестит в свете пожаров. Она медленно подходит к лейтенанту.
— Ну что, герой? Теперь твоя очередь стоять на коленях.
Пираты стоят молча. Никто не спешит. Каждый помнит лицо Ниогабо — спокойное, мудрое, теперь застывшее навеки.
— Вы пришли на наш остров. Вы убили нашего брата. Теперь вы узнаете, что значит гнев пиратов.
Прозвучало от Джеймса.
— Никто из вас не уйдёт. Это не месть. Это — порядок. Кивнул Дрейк.
Лейтенант закрывает глаза. Кто;то из матросов начинает молиться.
В этот момент с берега грянул залп. Пираты, расставленные вдоль скал, открыли огонь по уходящим английским кораблям. Ядра свистели, ударялись в борта, поднимали брызги. Один из фрегатов замедлил ход — видимо, повреждено рулевое управление.
— Пусть знают: бежать — не значит спастись.
— Ещё залп! В борт! В паруса! Приказывает Морган.
Новый грохот. На палубе одного из кораблей вспыхнул огонь. Кто;то упал. Остальные фрегаты ускорили ход, пытаясь уйти из зоны обстрела
Джейн поднимает саблю. Её рука не дрожит.
— Пощадите…мисс
Она не отвечает. Лишь проводит по горлу лезвием.
Остальные пираты действуют без слов. Клинки сверкают, выстрелы звучат коротко, без пафоса. Одиннадцать тел оседают на берег.
Джейн стоит над телом лейтенанта. Её дыхание тяжёлое. Она опускает саблю, смотрит на кровь на лезвии.
— Это за Ниогабо.
Никто не возражает.
Огонь продолжает гореть, но бой окончен. Море темнеет, поглощая последние отблески заката.
Джеймс обвёл взглядом берег
— Убрать тела. Похоронить своих. Сжечь вражеские — если останется, что жечь.
— И подготовить оборону. Они вернутся. Теперь — с ненавистью.
Джейн не двигается. Она всё ещё смотрит на песок, где лежал Ниогабо. Потом медленно наклоняется, поднимает его перстень, сжимает в кулаке.
Тишина. Только волны, только дым, только память.
Глава 16
Небо почернело, словно пропиталось чернилами. Горизонт исчез в серой пелене, а море вздыбилось — огромные валы, похожие на движущиеся горы, накатывали один за другим. Ветер выл, рвал паруса, швырял брызги так, что на палубе невозможно было разглядеть даже соседа.
«Рассветное проклятие» кренилось набок, скрипело всеми швами, будто стонало от боли. «Аммут», идущий в полумиле, то исчезал в пучине, то вновь появлялся на гребне волны.
На мостике «Рассветного проклятия» Дрейк, вцепившись в поручни, кричал в ухо Джеймсу:
— Руль! Руль не держит! Волна выбила крепление — он болтается, как тряпка!
Джеймс перекрикивая вой ветра
— Плотника сюда! Немедленно!
Плотник с двумя матросами карабкается к рулю. Волна сбивает одного — тот хватается за канат, подтягивается.
Он орудует топором, вырубает обломок дерева, мешающий механизму. Второй матрос держит запасные скобы.
Третий матрос подаёт верёвки — ими обвязывают крепление, затягивают узлами, пытаясь зафиксировать руль хотя бы в одном положении.
— Паруса! Убрать верхние! Если их сорвёт — мы потеряем мачты!
Матросы расположились на реях: один ползёт по перекладине, другой держит его за пояс. Они рубят канаты, сбрасывают порванные полотнища. Ветер вырывает кусок паруса — тот летит в море, как птица.
— Все порты закрыть! Если вода хлынет внутрь — нас затопит! Выкрикнул один из канониров.
Матросы в спешке задраивают люки, забивают щели паклей, подкладывают доски.
— Всем вниз! Кто не занят — в трюм! Держать насосы! Разразился Грег
В трюме люди вращают рукояти помп, откачивая воду. Кто;то черпает ведрами, кто;то затыкает пробоину мешками с песком.
— Курс — по ветру! Не против волны! Иначе перевернёмся!
— Не держит! Верёвка рвётся! Задыхаясь выкрикнул молодой матрос.
— Держи крепче! Ещё узел!
— Волна!
— Встать! Не время лежать! Скомандовал Дрейк
Тем временем на Аммуте вся команда не уступала в борьбе со стихией
— Мачты укрепить! Все свободные — к вантам!
Матросы карабкались по снастям, обвязывали мачты толстыми канатами, связывали их с бортами.
Один матрос срывается — падает в воду. Его хватают за руку, втаскивают на борт.
— Трюм! Проверить трюм! Выкрикнул Крюк
Люди спускаются вниз, проверяют уровень воды. Один кричит:
— Пробоина у киля!
Трое хватают доски, забивают щель, другие держат их, чтобы не смыло волной.
— Сюда! Затыкайте!
— Закрыть все порты! Немедленно! Вмешался канонир.
Матросы забивают деревянные щиты, затягивают ремни, проверяют герметичность.
— Держим курс! Если сойдём с линии — нас разобьёт о скалы! Продолжил Крюк
— Канаты слабеют! Донёсся бас Томаса.
— Заменить! Взять запасные! Быстрее черт вас побери!
Голос Крюка уже срывался.
— Вода! Послышалось от Томаса
— Мешки! Быстрее!
Кок из последних сил крепил скромные остатки провианта.
Час за часом пираты сражались со стихией. Паруса были частично убраны, руль на «Рассветном проклятии» кое;как закреплён, пробоины заделаны. «Аммут» держался, но его корпус трещал, а трюм был наполовину полон воды.
Джеймс вытирая лицо произнёс
— Если шторм не стихнет — мы не продержимся.
— Но пока мы живы. И пока мы держим курс — у нас есть шанс. Убедил Грег
Ветер ревел, волны били в борта, но корабли продолжали идти вперёд — сквозь тьму, сквозь ярость моря.
Море превратилось в кипящий хаос. Волны, подобные чёрным горам, вздымались на десятки футов, затем с грохотом обрушивались вниз, разбиваясь о борта кораблей. Небо слилось с водой в единой пелене ливня и тумана; молнии рвали тучи, на мгновение озаряя мир призрачным светом, а следом гремел такой раскат, что, казалось, сама твердь небесная раскалывалась надвое.
«Аммут» кренился то на один борт, то на другой, скрипел всеми швами, стонал, как живое существо, из последних сил борющееся за жизнь. «Рассветное проклятие», видимое сквозь пелену дождя, выглядело не лучше: его паруса были изорваны, реи скрипели под напором ветра.
На палубе «Аммута» трое матросов пытались закрепить канат, уходящий к фок;мачте. Волна — огромная, словно стена из тьмы — накатила внезапно. Её гребень накрыл людей, сорвал их с ног, швырнул к борту.
Один успел вцепиться в леер, но пальцы соскользнули. Второй попытался ухватиться за ящик, но тот опрокинулся, и матрос исчез в пучине. Третий, самый молодой, закричал — его смыло за борт, и лишь на миг мелькнула рука, протянутая к спасительному борту, прежде чем волна поглотила его целиком.
Дрейк, стоявший на мостике «Рассветного проклятия», увидел это. Его лицо исказилось от ярости. Он ударил кулаком по поручню, закричал, перекрывая вой бури:
— Чёрт возьми! Мы не можем их спасти!
Его голос утонул в грохоте волн и ветра.
На «Аммуте» оставшиеся матросы продолжали сражаться:
один обвязывал мачту толстым канатом, крича сквозь зубы: «Держи! Ещё узел!»;
другой забивал щель между досками палубы мешками с песком, чтобы вода не хлынула в трюм;
третий держал фонарь пытаясь разглядеть, целы ли снасти, но свет тонул в ливне;
четвёртый кричал в рупор: «Все вниз! Кто не занят — в трюм! Держать помпы!»
В трюме люди вращали рукояти насосов, черпали воду ведрами, перекрикивались:
«Пробоина растёт!»
«Ещё мешок сюда!»
«Не дайте воде подняться!»
Билли пытался закрепить порванный канат у грот;мачты. Ветер рвал его одежду, дождь слепил глаза. Он сделал шаг назад, чтобы взять новый моток верёвки, но волна ударила в борт, палуба накренилась — и он поскользнулся.
Падая, он ухватился за леер, но руки скользили. Ещё миг — и его бы смыло в море.
И тут…
Он почувствовал, как чья;то рука схватила его за запястье. Твёрдая, холодная, но сильная. Билли поднял глаза — и замер от ужаса.
Перед ним, сквозь пелену дождя и тьмы, стоял Ниогабо. Его лицо было спокойным, глаза — пустыми, как у мертвеца. Он не говорил, не улыбался. Только держал Билли, не давая ему упасть.
Билли закричал:
— Н;ниогабо?! Ты… ты же мёртв!
Призрак не ответил. Он лишь кивнул, будто говоря: «Держись». Затем его пальцы разжались — но в тот же миг Билли успел схватиться за борт.
Когда он снова посмотрел туда, где только что стоял призрак, никого не было. Только дождь, только волны, только крик ветра.
Билли, дрожа, прижался к палубе. Его сердце колотилось так, что, казалось, готово было вырваться из груди. Он прошептал:
«Он спас меня… Но как?..»
На мостике Джеймс сжимал штурвал, его лицо было каменным. Он видел, как гибнут люди, как корабли трещат под напором стихии, и знал: если шторм не стихнет, они все пойдут ко дну.
— Мы не сдадимся! — крикнул он, обращаясь к команде. — Мы переживём это!
Но его голос звучал глухо, почти безнадёжно.
Грег Морган, стоявший рядом, посмотрел на него и тихо сказал:
— Если мы выберемся… это будет чудом.
Джеймс не ответил. Он только крепче сжал штурвал и устремил взгляд вперёд, туда, где сквозь тьму и ливень едва виднелся горизонт.
А море всё ревело, всё било, всё пыталось стереть их с лица земли.
Солнце, пробившееся сквозь рваные облака, озарило серую гладь моря мягким золотистым светом. Шторм окончательно отступил, оставив после себя лишь тяжёлую зыбь и обрывки пены на волнах. На палубах «Рассветного проклятия» и «Аммута» царила настороженная тишина — люди, измотанные борьбой со стихией, теперь вглядывались в очертания земли впереди.
Билли, всё ещё бледный после пережитого, подошёл к Джейн. Его голос дрожал:
— Это… это тот самый остров. Мы говорили о нём перед отплытием с Чайки. Тот, что у Чёрного Прилива.
Джейн прищурилась, всматриваясь в тёмные скалы, выступающие из воды.
— Да, — тихо подтвердила она. — Он. Но как мы могли так точно попасть сюда после шторма?
Билли нервно сглотнул, его пальцы сжали край рубахи.
— Может… может, это он нас привёл. Ниогабо.
Джейн бросила на него короткий взгляд, но не стала спорить. В воздухе витало странное чувство — будто остров ждал их.
На мостике Грег Морган громко хлопал в ладоши, подгоняя команду:
— Шевелитесь! Не время глазеть по сторонам! Проверить снасти! Закрепить паруса! Кто не занят — на уборку палубы!
Его голос звучал резко, но в нём уже не было прежней ярости — скорее деловитая усталость. Матросы, ещё пошатываясь после качки, брались за работу: одни тащили мокрые канаты, другие скоблили доски, третьи собирали обломки разбитых ящиков.
Неопытные члены команды путались под ногами, роняли инструменты, сбивались с шага. Морган то и дело подходил к ним, тыкал пальцем, коротко рявкал:
— Ты! Бери ведро, вычерпывай воду из трюма. Ты! Проверь крепления у реев. И без глупостей — если что-то упустишь, шторм вернётся и заберёт тебя!
Матросы суетились, перекрикивались, пытались успеть всюду сразу.
— Ну что, капитан, все справились. Кто;то даже умудрился не утонуть.
Джеймс, не отрывая взгляда от острова, хмыкнул:
— Главное, чтобы дальше так же везло.
Он развернул карту, приложил её к борту, сверяя очертания берега с линиями на пергаменте. Его пальцы скользили по измятым краям бумаги, отмечая мыс, скалу, изгиб бухты.
— Расстояние… — пробормотал он. — До берега — часа два хода при таком ветре. Вход в бухту узкий, но проходимый. Если не налететь на рифы.
Команда столпилась у борта, всматриваясь в землю.
— Скалы высокие, — заметил Томас щурясь. — И лес густой. Похоже на то, что мы обсуждали.
— А вдруг там уже кто;то есть? — прошептал Эван, нервно теребя край рубахи. — Например испанцы.
— Или призраки, — добавил Билли, и его голос дрогнул.
Крюк покачал головой:
— Если бы там были люди, мы бы увидели дым или сигнальные огни. А так — ни души.
— Значит, это наш шанс, — твёрдо сказал Джеймс. — Укрыться, починить корабли, набраться сил. А потом решать, куда идти дальше.
Морган, закончив раздавать приказы, подошёл к капитану:
— Что будем делать, когда сойдём на берег?
— Сначала — разведка, — ответил Джеймс. — Выберем место для лагеря, проверим воду, поищем признаки людей. Потом — ремонт. И только потом — решения.
Ветер, уже не враждебный, а лёгкий и свежий, трепал их волосы, приносил запах земли и сосен. Остров медленно приближался, его скалы становились всё чётче, а лес — гуще.
Кто;то из матросов тихо произнёс:
— Надеюсь, здесь нас ждёт удача.
Никто не ответил. Но каждый в душе надеялся, что этот остров станет не ловушкой — а убежищем.Команды Дрейка и Джеймса высадились почти одновременно. Люди ступали на песок осторожно, будто боялись, что земля под ними исчезнет. Кто;то падал на колени, касаясь песка ладонями, кто;то просто стоял, закрыв глаза, вслушиваясь в звуки леса.
— Ну что, — хрипло произнёс Грег Морган, вытирая пот со лба, — хоть ноги почувствовали твёрдость.
— Не расслабляйся, — бросил ему Джеймс, оглядывая берег. — Сначала — разведка. Билли, Эван, Томас — вы пойдёте вглубь. Проверьте, нет ли следов людей, найдите пресную воду. И будьте осторожны.Билли кивнул, его взгляд всё ещё был затуманен воспоминаниями о призраке, но он собрался, подтянул пояс с ножом. Эван и Томас молча взяли копья, проверили ремни — и двинулись в сторону джунглей.
Грег, не дожидаясь приказа, махнул рукой своим людям:
— Вы трое — за мной. Осмотрим скалы, проверим, нет ли пещер. Если что — подавайте сигнал.
Его матросы, тоже измотанные, но старающиеся держаться бодро, последовали за ним.Остальные принялись выгружать провиант. Кто;то тащил ящики с сухарями, кто;то — бочки с водой, кто;то складывал свёрнутые паруса. Разговоры шли тихо, устало:
— Здесь… спокойно, — пробормотал один матрос, оглядываясь на пальмы.
— Пока спокойно, — ответил другой, проверяя крепление каната. — Главное, чтобы ночью не вылезло что;нибудь…
— Да брось, — фыркнул третий. — После шторма даже чёрт бы испугался нас.
Джеймс, закончив раздавать распоряжения, остановился у кромки воды. Он смотрел на волны, на скалы, на джунгли — и чувствовал, как напряжение понемногу отпускает его.Рядом оказалась Джейн. Она тоже выглядела уставшей: волосы прилипли к лицу, на щеках — следы грязи, но глаза — ясные, пронзительные.
— Ты в порядке? — спросил он, не глядя на неё.
— В порядке, — коротко ответила она. — А ты?
— Живу.
Они замолчали. Ветер играл её волосами, солнце пробивалось сквозь листву, бросая пятнистые тени на её лицо. Джеймс вдруг понял, что смотрит на неё дольше, чем следовало бы. Что в её усталой улыбке, в её сосредоточенном взгляде — что;то большеечем просто уважение. Что;то, от чего внутри становится теплее, чем от солнца.
— Джейн… — начал он, подбирая слова. — Я…
Она подняла бровь, ожидая.
— Я думаю, — продолжил он, чувствуя, как слова даются тяжелее, чем бой с испанцами, — что ты… больше, чем просто товарищ по оружию. Для меня.
Джейн замерла. Её глаза расширились, но она быстро взяла себя в руки.
— Джеймс, — её голос был ровным, но в нём проскользнула сталь, — сейчас не время. Нам нужно выжить. А чувства… чувства могут подождать.Он хотел возразить, но она уже отвернулась, сделав вид, что проверяет узел на канате. Джеймс сжал кулаки, но промолчал.
Вокруг продолжалась работа: матросы смеялись, ругались, шутили, пытались хоть на миг забыть об усталости. Где;то вдали, в джунглях, раздался крик птицы — резкий, звонкий, будто напоминание: остров жив, он наблюдает.
А люди — просто гости.Джеймс глубоко вдохнул, словно набираясь смелости, и тихо произнёс:
— Знаю, что сейчас не время, и, наверное, это непозволительно… Но я не могу молчать. Каждый раз, когда я вижу тебя в бою, когда ты отдаёшь приказы, когда просто смотришь вдаль — во мне что;то меняется. Ты не просто боец, не просто соратник. Ты — как свет в этой тьме.
Джейн медленно повернулась к нему, в её глазах читалось удивление, но не раздражение, не отторжение. Она чуть склонила голову, будто пытаясь разгадать его слова.
— Почему именно я? — спросила она, и в её голосе не было вызова, лишь искренний вопрос.
Джеймс улыбнулся — не широко, а так, как улыбаются, когда говорят о чём;то очень личном.
— Потому что ты не сдаёшься. Даже когда все вокруг готовы опустить руки, ты находишь силы идти дальше. Ты не кричишь, не требуешь, не ломаешь — ты просто делаешь. И при этом… — он запнулся, подбирая слова, — в тебе есть что;то, от чего становится теплее. Не от костра, не от солнца — от тебя.
Он замолчал, будто боясь сказать лишнее, но глаза его говорили больше, чем слова.
Джейн опустила взгляд, затем снова подняла его. В её глазах мелькнуло что;то неуловимое — не страх, не сомнение, а, скорее, робкое признание того, что она тоже чувствует нечто подобное, но боится дать этому волю.
— Мы посреди океана, на неизвестном острове, — тихо сказала она. — Вокруг враги, штормы, неизвестность… А ты говоришь о чувствах.
— Именно поэтому, — перебил он мягко. — Потому что в этой неизвестности, в этой буре — ты единственная, в ком я уверен. Ты — мой якорь. И я не хочу больше скрывать это.
Ветер играл её волосами, солнце пробивалось сквозь листву, бросая пятнистые тени на её лицо. Она молчала, но в этом молчании было больше, чем просто тишина. Это было молчание перед признанием, перед шагом в новую сторону.
Джеймс протянул руку, но не коснулся её — просто оставил её в воздухе, давая ей выбор.
И Джейн, после долгой паузы, медленно, почти неосознанно, положила свою ладонь в его.Джейн медленно отстранила руку, но не резко — словно боялась оборвать тончайшую нить, что вдруг протянулась между ними. Её пальцы на миг замерли в воздухе, будто решали, вернуться ли обратно.
— Джеймс… — начала она тихо, глядя куда;то в сторону, на волны, разбивающиеся о скалы. — Ты говоришь о якоре. Но что, если я сама не знаю, куда плыву?
Он не отвечал, только смотрел на неё, и в его взгляде было столько невысказанных слов, что ей стало почти больно.
— Я не могу… — она запнулась, подбирая верное слово, — не могу позволить себе это сейчас. Не потому, что ты мне безразличен. Наоборот. Именно поэтому.
Её голос дрогнул, но она продолжила, уже твёрже:
— Мы на краю мира. Вокруг нас — только море, скалы и враги. Каждый день может стать последним. И если я позволю себе чувствовать… по;настоящему чувствовать… то потеряю голову. А без головы я не смогу сражаться. Не смогу защищать тех, кто рядом.
Она наконец посмотрела ему в глаза — прямо, открыто, но с тенью печали.
— Ты думаешь, я не вижу, как ты смотришь на меня? Как ты молчишь, когда я говорю, как задерживаешь дыхание, когда я прохожу мимо? Я всё вижу. Но я не могу ответить. Потому что если я отвечу… я перестану быть собой. Я стану уязвимой. А мы не можем позволить себе уязвимость.
Джеймс хотел возразить, но слова застряли в горле. Он понимал её — слишком хорошо понимал. Она была как клинок: острая, надёжная, готовая к бою. И если затупить этот клинок, он сломается при первом ударе.
— А если мы выживем? — спросил он тихо. — Если найдём место, где можно остановиться, где не будет погони, где не нужно будет каждый день смотреть в лицо смерти? Тогда?
Джейн улыбнулась — едва заметно, почти призрачно.
— Тогда, может быть… — она замолчала, подбирая слова, — может быть, я смогу позволить себе быть не только бойцом. Но пока… пока я должна оставаться клинком.
Ветер подхватил её слова, унёс в глубь джунглей. Где;то вдали крикнула птица — звонко, пронзительно, словно напоминая: мир не ждёт, пока вы разберётесь в чувствах.
Джеймс медленно кивнул. Он не сдался, но и не настаивал. Он просто стоял рядом, чувствуя, как в груди бьётся что;то новое — не надежда, нет, а скорее обещание. Обещание, что однажды она сможет опустить оружие. И тогда…
Он не договорил эту мысль. Просто смотрел, как солнце играет в её волосах, как ветер треплет прядь, упавшую на лицо. И ждал.
А она, будто почувствовав этот взгляд, чуть повернула голову. На миг их глаза встретились — и в этом мгновении было больше, чем в любых словах.
Потому что иногда молчание говорит громче крика.Грег Морган, прислонившись к мачте, незаметно наблюдал за Джеймсом и Джейн. Его взгляд, обычно резкий и деловитый, на миг смягчился, но тут же вновь стал настороженным. Он неторопливо направился к Дрейку, который проверял крепления на палубе.
— Видал? — негромко бросил Грег, кивнув в сторону берега. — Капитан наш… не в себе.
Дрейк, не прерывая работы, поднял глаза, проследил за взглядом Моргана. На его лице мелькнула усмешка, но она быстро погасла.
— Влюблённость — штука коварная, — проговорил он, затягивая узел. — Особенно в таких условиях.
— Вот и я о том, — Морган скрестил руки на груди. — Она его погубит. Джеймс всегда был твёрдым, как скала. А теперь… смотрит на неё — и будто растворяется.
Дрейк выпрямился, вытер ладони о штаны и задумчиво посмотрел вдаль.
— А может, это и не плохо? — тихо сказал он. — Человек не может вечно быть камнем. Иногда нужно дать себе слабину.
— Слабину? — Грег фыркнул. — Мы посреди океана, на диком острове. Враги на хвосте, провиант на исходе. Сейчас не время для чувств.
— А когда оно будет? — Дрейк пожал плечами. — Если мы выживем — значит, время было. Если нет… — он замолчал, но мысль была ясна: если не будет завтра, то зачем отказывать себе в сегодняшнем?
Морган нахмурился, хотел возразить, но слова застряли в горле. Он знал, что Дрейк прав — в каком;то смысле. Но страх за друга, за команду, за исход всего предприятия не давал ему покоя.
— Она — хороший боец, — продолжил Дрейк, словно читая его мысли. — Но и она не железный человек. Видел, как она смотрит на него? Не холодно, не отстранённо. В ней тоже что;то шевелится.
— И это ещё хуже, — буркнул Грег. — Если они оба потеряют голову, кто будет держать штурвал?
— Мы, — просто ответил Дрейк. — Мы будем держать. Пока они ищут себя, мы будем искать путь вперёд.
Морган вздохнул, провёл рукой по лицу.
— Надеюсь, ты прав. Потому что если Джеймс ошибётся…
— Он не ошибётся, — перебил Дрейк твёрдо. — Потому что он знает: если падёт он — падём все. И он не позволит этому случиться. Даже из;за любви.
Грег молча кивнул. Слова Дрейка не избавили его от тревоги, но дали хоть каплю уверенности. Он снова посмотрел на берег. Джеймс и Джейн всё ещё стояли рядом, но теперь между ними было расстояние — не физическое, а внутреннее. Словно они оба осознавали, что чувства, разгоревшиеся в их сердцах, требуют времени, которого у них нет.
Ветер играл их одеждами, солнце пробивалось сквозь листву, бросая пятнистые тени на землю. Где;то вдали крикнула птица — звонко, пронзительно, будто напоминая: мир не ждёт, пока вы разберётесь в чувствах.Билли, Эван и Томас пробирались сквозь джунгли, раздвигая влажные лианы и переступая через толстые корни, уходящие вглубь мягкой, поросшей мхом земли. Воздух был густым, насыщенным ароматами тропических цветов и прелой листвы. Каждый шаг давался нелегко — то нога застревала в вязкой грязи, то ветка хлестала по лицу, но они упорно шли вперёд, ведомые жаждой найти пресную воду.
Спустя час блужданий среди бесконечных зарослей Билли вдруг замер, подняв руку.
— Слышите? — прошептал он.
Эван и Томас притихли. Сквозь шелест листьев и крики птиц пробивался едва уловимый звук — журчание. Не сговариваясь, они ускорили шаг, продирались сквозь последние заросли — и вышли к небольшому ручью. Вода, прозрачная и холодная, струилась между гладких камней, сверкая на солнце.
— Вода! — воскликнул Томас, бросаясь к ручью.
Билли рассмеялся, опустился на колени и зачерпнул пригоршню. Вода была сладкой, свежей — словно сама природа дарила им глоток надежды. Эван тоже припал к ручью, пил жадно, потом плеснул водой в лицо, смеясь:
— Мы нашли! Нашли!
Они сидели у ручья, отдыхали, наполняли фляги, обменивались радостными взглядами. Впервые за долгие дни пути чувствовалась не только усталость, но и что;то светлое — будто удача наконец улыбнулась им.
Но когда Билли уже собирался встать, чтобы двинуться дальше, его взгляд зацепился за что;то вдали. Он прищурился, достал подзорную трубу, которую всегда носил на поясе.
— Что там? — насторожился Томас.
Билли не отвечал. Его пальцы сжали трубу крепче.
— Шхуна… — наконец произнёс он тихо. — Пришвартована у берега. И лагерь. Люди.
Эван мгновенно оказался рядом, выхватил трубу.
— Солдаты, — прошептал он, передавая прибор Томасу. — И ещё… рабы. Они грузят ящики на корабль.
Томас долго всматривался, затем медленно опустил трубу.
— Это не наши. И не испанцы. Знаков не узнаю. Но охрана серьёзная — дозорные на холме, патрули у воды.
Билли задумался. В голове крутились вопросы: кто эти люди? Что они везут? Почему скрываются на этом острове?
— Надо сообщить капитану, — сказал он твёрдо. — Но осторожно. Если нас заметят…
— Они вооружены, — добавил Эван. — Мы не справимся в открытую.
— Значит, будем наблюдать, — решил Билли. — Пока не поймём, что это за люди.
Они отступили глубже в тень деревьев, укрылись за стволами. Солнце клонилось к закату, и тени становились длиннее, а очертания лагеря — расплывчатее. Но даже издалека было видно: там кипела работа. Рабы, согнувшись под тяжестью ящиков, шагали к шхуне. Солдаты следили за ними, время от времени выкрикивая приказы.
— Кто;то тоже ищет убежища, — тихо сказал Томас. — Или… прячется.
— Прячется, — повторил Билли. — И это плохо. Если они боятся, значит, есть кого бояться.
Эван кивнул.
— Нам надо быть осторожнее. Если они не хотят, чтобы их нашли…
Он не договорил, но все поняли: если чужаки заметят пиратов, это может обернуться кровью.
Заходящее солнце окрасило джунгли в багряные тона. Где;то в глубине леса крикнула птица — протяжно, тревожно. Билли сжал рукоять ножа, глядя на лагерь.
— Возвращаемся, — сказал он. — Но сначала — ещё раз всё проверим. Нам нужны подробности.
И они снова припали к подзорной трубе, вглядываясь в чужой лагерь, пытаясь разгадать тайну пришвартованной шхуны и молчаливых рабов, несущих груз в неизвестность.Билли, Эван и Томас пробирались обратно сквозь джунгли, и каждый шаг давался легче — теперь они знали, что позади осталась не только усталость, но и важная находка. Ручей с пресной водой, пришвартованная шхуна, лагерь с солдатами и рабами — всё это крутилось в голове Билли, словно мозаика, фрагменты которой пока не складывались в единую картину.
Когда они вышли к берегу, где команда уже разбивала лагерь, солнце клонилось к закату, окрашивая море в золотисто;багровые тона. Матросы суетились: кто;то рубил ветви для шалашей, кто;то разжигал костры, а кок — коренастый, с усыпанными веснушками руками — возился у треноги, на которой в большом котле томилось тушёное мясо с дикими кореньями и пряными травами. Воздух наполнялся аппетитным ароматом, но Билли едва замечал его — мысли были далеко.
— Эй, ребята! — окликнул их Грег Морган, отложив топор. — Вижу, лица у вас серьёзные. Что нашли?
Билли шагнул вперёд, собрал вокруг себя матросов. Джеймс и Дрейк тоже подошли, настороженно глядя на разведчиков.
— Во;первых, — начал Билли, — мы нашли воду. Чистый ручей, недалеко отсюда. Пить можно, запасаться стоит.
По толпе прокатился облегчённый вздох. Кто;то даже перекрестился.
— А во;вторых… — Билли помедлил, подбирая слова, — там, у северной бухты, стоит шхуна. Не наша. И лагерь. Солдаты, дозорные. Рабы грузят на корабль ящики — мясо, крупы, ром.
Тишина повисла над лагерем. Даже треск костров казался громче обычного.
— Сколько солдат? — резко спросил Джеймс.
— Около двадцати, — ответил Томас. — Вооружены, настороже. Видели патрули у воды и дозорных на холме.
Эван добавил:
— Они явно не хотят, чтобы их заметили. Всё делается тихо, быстро. Ни флагов, ни знаков.
Матросы начали перешёптываться.
— Может, контрабандисты? — предположил один.
— Или беглецы, — возразил другой. — Кто;то же их преследует, вот и прячутся.
— А рабы… — тихо сказал третий. — Откуда они?
Джеймс поднял руку, прерывая разговоры.
— Нужно выяснить, кто они и что здесь делают. Если это враги — мы не можем оставить их у себя в тылу. Если союзники… — он помолчал, — тогда стоит договориться.
— Ты хочешь пойти к ним? — спросил Дрейк, прищурившись.
— Да. С небольшой группой. Оставим здесь достаточно людей для охраны. Билли, Эван, Томас — вы идёте со мной. Ещё возьму Грега и двоих стрелков.
Грег Морган хмыкнул, поправил ремень с ножом.
— Готов. Только давай без геройства. Не знаем, что там за люди.
— Именно поэтому и идём осторожно, — кивнул Джеймс. — Никаких провокаций. Сначала — разведка. Потом — переговоры. Если получится.
Кок, не отрываясь от котла, бросил через плечо:
— Если вернётесь к ужину — будет горячее. А если нет… — он усмехнулся, — значит, оставим вам на завтра.
Кто;то засмеялся, но смех прозвучал натянуто. Напряжение висело в воздухе, смешиваясь с ароматом тушёного мяса и дымом костров.
Дрейк подошёл к Джеймсу, понизив голос:
— Будь осторожен. Не знаешь, с чем столкнёшься.
— Знаю, — коротко ответил Джеймс. — Но мы не можем просто сидеть и ждать.
Он оглядел команду — усталые, грязные, но готовые к действию лица.
— Собираемся. Через полчаса выходим.Группа двинулась осторожно, ступая бесшумно по мягкому ковру из опавших листьев и мха. Джеймс шёл впереди, за ним — Билли, Эван, Томас, Грег и Джейн. Каждый держал руку на рукояти оружия, взгляды скользили по зарослям, выискивая малейшее движение.
Солнце уже клонилось к закату, и джунгли наполнялись длинными тенями. Птицы затихали, сменяясь стрекотом насекомых. Воздух был густым, пропитанным запахами влажной земли и тропических цветов.
Через час пути они вышли на небольшую возвышенность, откуда открывался вид на бухту. Внизу, у самой воды, стояла пришвартованная шхуна. Рядом раскинулся лагерь: палатки, костры, фигуры людей, снующих между ящиками и бочками.
Джеймс припал к подзорной трубе. Остальные замерли рядом, едва дыша.
— Солдаты… — прошептал он. — Не меньше двадцати. Вооружены мушкетами и саблями. У воды — дозорные. Вижу ещё двоих на холме слева.
— Рабы всё ещё грузят провиант, — тихо добавил Билли. — Мясо, крупы, бочки с ромом.
Грег нахмурился, почесал щетину.
— Если это контрабандисты, то действуют слишком открыто. А если военные — почему без флагов?
Джейн, внимательно разглядывая лагерь, заметила:
— Вижу цепи на рабах. И надсмотрщиков с дубинками. Это не просто рабочая команда.
Джеймс опустил трубу, оглядел спутников.
— Нужно решить, как действовать. Варианты?
— Можно попробовать подойти открыто, — предложил Эван. — Сказать, что мы потерпели бедствие, ищем помощи.
— И сразу попадём под подозрение, — возразил Томас. — У них явно что;то незаконное. Не станут они делиться припасами с незнакомцами.
Грег хмыкнул:
— Тогда — ночью. Подкрадёмся, перережем канаты у шхуны, заберём провиант и уйдём.
— А если они поднимут тревогу? — Джейн покачала головой. — В темноте легко запутаться, потерять друг друга. И тогда — перестрелка. Кто;то точно погибнет.
Джеймс задумчиво провёл пальцем по краю трубы.
— Есть третий вариант. Разделить группу. Часть остаётся здесь, наблюдает. Остальные — подходим с другой стороны, пытаемся понять, что они перевозят и куда. Если заметят — отходим, не вступая в бой.
— Риск, — пробормотал Грег. — Но лучше, чем лезть напролом.
— Я пойду с тобой, — твёрдо сказала Джейн. — Знаю, как вести себя незаметно.
Билли кивнул:
— Мы с Эваном останемся здесь. Если что — подадим сигнал.
Томас добавил:
— Возьми свисток. Если услышим — сразу отходим к джунглям.
Джеймс посмотрел на Джейн. В её глазах читалась решимость, но и тревога — не за себя, а за исход дела. Он чуть коснулся её плеча:
— Держись рядом. И не геройствуй.
Она коротко улыбнулась:
— Как скажешь, капитан.
Группа разделилась. Джеймс и Джейн скользнули вниз по склону, скрываясь в зарослях. Грег, Билли, Эван и Томас заняли позиции на возвышенности, наблюдая за лагерем.
Ветер шелестел листвой, приглушая шаги. Где;то вдали крикнула птица — резко, тревожно. Джеймс замер, поднял руку. Джейн остановилась, прижалась к стволу дерева.
Внизу, у самого берега, солдаты перетаскивали ящики. Один из надсмотрщиков ударил раба рукоятью плети — раздался глухой стон. Джеймс сжал кулаки, но сдержался. Сейчас главное — информация.
Они пробрались ближе, укрывшись за валунами. Отсюда было видно, как рабы грузят на шхуну тяжёлые мешки, бочки, связки сушёного мяса. Один из солдат, видимо старший, что;то выкрикивал, указывая на ящики.
Джейн тихо прошептала:
— Смотри. На мешках — печать. Не узнаю символ, но явно не местный.
Джеймс пригляделся. На одном из мешков действительно виднелся оттиск: круг с перекрёстными клинками внутри.
— Это… — он запнулся, вспоминая. — Это знак Ост;Индской компании. Но почему они здесь? И почему тайно?
Джейн нахмурилась:
— Значит, это не контрабандисты. Это официальные лица. Но тогда почему рабы? Почему скрываются?
Джеймс медленно выдохнул:
— Потому что они везут что;то, что не должны. И если мы это выясним…
Он не договорил. В этот момент один из дозорных резко обернулся, всматриваясь в заросли. Джеймс и Джейн замерли, сливаясь с тенью.
Солдат постоял, прислушался, затем отвернулся.
Джеймс тихо сказал:
— Пора уходить. Мы узнали достаточно.
Джейн кивнула. Они бесшумно отступили, растворяясь в сумраке джунглей.
Где;то вдали, в лагере, зазвучали голоса — кто;то отдавал приказы. Но здесь, среди деревьев, было тихо. Только шелест листьев и биение сердец.
Глава 17
Сумрак джунглей сгущался, превращая очертания предметов в зыбкие тени. Джеймс и Дрейк распределили людей: две группы по шесть человек, бесшумные, словно ночные хищники, подбирались к лагерю с разных сторон. В руках — мушкеты, сабли, ножи; в глазах — сосредоточенность, граничащая с холодной яростью. Они знали: малейшая ошибка — и перестрелка перерастёт в кровавую бойню.
Через прореху в листве открылся вид на бухту. Шхуна стояла на якоре, костры мерцали, отбрасывая дрожащие блики на лица солдат. Рабы — индейцы с обритыми головами, в рваных набедренных повязках — всё ещё таскали ящики. Надсмотрщики лениво помахивали дубинками, время от времени выкрикивая приказы.
Джеймс поднял руку, подавая знак. Первая группа — с ним во главе — скользнула к палаткам. Вторая, ведомая Дрейком, обогнула лагерь, заходя с тыла.
Тишину разорвал выстрел. Кто;то из солдат заметил движение в кустах. Тут же грянули ответные залпы. Пули свистели, впивались в деревья, с треском ломались ветки. Люди кричали, падали, вскакивали, снова стреляли.
— Вперёд! — рявкнул Джеймс, вырываясь из укрытия.
Его группа бросилась в атаку. Сабли сверкнули в отсветах костров. Один из надсмотрщиков рухнул, схватившись за пробитое плечо; другой, выхватив пистолет, успел выстрелить — пуля оцарапала руку Томаса, но тот, не обращая внимания на боль, нанёс удар клинком.
Дрейк со своими людьми уже ворвался в лагерь с противоположной стороны. Солдаты, застигнутые врасплох, метались между палатками, пытались отстреливаться, но численный перевес был не на их стороне. Кто;то бросился к шхуне, надеясь укрыться на борту, но Эван, прицелившись, свалил беглеца метким выстрелом.
Билли, пригнувшись, пробрался к рабам. Те, сперва замершие в ужасе, теперь оживились — кто;то схватил камень, кто;то вырвал дубинку у упавшего надсмотрщика.
— Освобождайте их! — крикнул Джеймс, парируя удар мушкета.
Схватка длилась не больше десяти минут, но казалась вечностью. Когда последний солдат, раненный в ногу, рухнул на песок, наступила тишина — тяжёлая, пропитанная запахом пороха и крови.
— Сдаёмся! — прохрипел один из уцелевших, поднимая руки. — Не убивайте!
Джеймс, тяжело дыша, оглядел поле боя. Трое его людей ранены, но живы; среди врагов — четверо убитых, остальные сгрудились у костра, бледные, дрожащие.
— Кто вы? — шагнул к ним Дрейк, держа пистолет у бедра. — И что делаете на этом острове?
Пленник, высокий мужчина с седыми висками и выправкой офицера, сглотнул.
— Мы… мы из Ост;Индской компании. Конвой. Везём груз в Порт;Ройял.
— Конвой? — Джеймс прищурился. — Тогда почему скрываетесь? Почему рабы?
Офицер опустил взгляд.
— Приказ сверху. Груз… не совсем легальный. Но мы не пираты! Мы просто выполняем…
— Выполняете? — перебил Дрейк, шагнув ближе. — Убивая и порабощая?
Индейцы, освобождённые от цепей, теперь стояли поодаль, молча наблюдая. В их глазах не было благодарности — только настороженность. Они не верили, что кошмар закончился.
— Где ваш капитан? — потребовал Джеймс.
— Он… он на шхуне. Но он уже ушёл. С частью груза.
— Куда? — голос Джеймса стал ледяным.
Офицер колебался, затем выдохнул:
— На север. К месту, откуда каждый месяц отправляется галеон «Небесная принцесса».
В лагере повисла тишина. Даже раненые перестали стонать, прислушиваясь.
— «Небесная принцесса»? — переспросил Дрейк, переглянувшись с Джеймсом. — Это же…
— Да, — кивнул Джеймс. — Тот самый корабль, что исчезает без следа. Каждый месяц.
Офицер, поняв, что выдал слишком много, побледнел.
— Вы не понимаете… Это не наше дело. Мы просто везём товар. Если бы мы не подчинились…
— Подчинились кому? — Джеймс наклонился к нему, глядя в глаза. — Кто стоит за этим?
Но офицер молчал. Только губы дрожали, а в зрачках отражались костры — как маленькие адские огни.
Дрейк выпрямился, посмотрел на Джеймса.
— Нужно допросить их подробнее. Узнать всё: маршрут, имена, цели. И… — он обернулся к индейцам, — решить, что делать с ними.
Один из рабов — старик с глубокими морщинами и седыми прядями в волосах — медленно подошёл. Его голос звучал тихо, но твёрдо:
— Мы знаем этот остров. Знаем тайные тропы. Если вы поможете нам, мы поможем вам.
Джеймс посмотрел на него, затем на своих людей. На окровавленные сабли, на дрожащих пленников, на мерцающие огни шхуны, которая всё ещё стояла у берега.
— Хорошо, — сказал он. — Но сначала — разберёмся с этим грузом. И с теми, кто за ним стоит.
Тьма сгущалась над лагерем, лишь костры бросали дрожащие отблески на лица пленных. Дрейк, скрестив руки, стоял перед офицером с седыми висками. В его голосе звенела сталь:
— Говори. Где базируется «Небесная принцесса»? Что за груз вы везли?
Офицер облизнул пересохшие губы, покосился на мушкеты в руках пиратов. Рядом, с лицами, искажёнными от гнева и боли, стояли освобождённые индейцы — их молчание было страшнее криков.
— Если не ответите сейчас, — тихо добавил Джеймс, шагнув вперёд, — мы найдём способ заставить вас говорить.
Один из солдат, не выдержав напряжения, вскрикнул:
— Мы не можем! Нас убьют, если мы…
— Вас уже почти убили, — перебил Дрейк. — И если не расскажете всё — точно убьём. Выбирайте.
Тишина. Лишь треск пламени и далёкий крик ночной птицы. Офицер опустил голову, плечи его дрогнули.
— Хорошо… — прошептал он. — База — в бухте Чёрного рифа. Там, где скалы образуют полукруг. Они называют это место «Приют теней».
Джеймс нахмурился:
— «Приют теней»? Никогда не слышал.
— Потому что его нет на картах, — хрипло ответил офицер. — Это тайная гавань. Туда заходят только «Небесная принцесса» и корабли, что ей сопутствуют.
Джеймс переглянулся с Дрейком. В глазах обоих читался вопрос: кто стоит за этим?
— «Небесная принцесса»? — продолжил Джеймс. — Что она перевозит?
— Не знаем точно. Но каждый месяц она уходит с грузом, а возвращается пустой. И всегда под охраной. Говорят, что… — офицер снова замолчал, будто борясь с собой.
— Говори! — рявкнул Грег, шагнув ближе.
— Говорят, что она везёт . Полные трюмы золота— он сглотнул.
В лагере повисла тяжёлая тишина. Индейцы переглянулись, в их взглядах мелькнуло понимание — они знали, что за тайны прячутся в тени.
Джеймс резко обернулся к Билли:
— Принеси судовой журнал.
Билли, не задавая вопросов, исчез в темноте и вскоре вернулся с толстой книгой в кожаном переплёте. Джеймс раскрыл её, пробежал глазами по строкам. Затем начал зачитывать вслух:
— «Раб №;17. Мужчина, 35 лет. Цена — 40 фунтов». «Раб №;18. Женщина, 28 лет. Цена — 35 фунтов». «Раб №;19. Мальчик, 12 лет. Цена — 20 фунтов»…
Его голос звучал ровно, но в каждом слове чувствовалась ярость. Он поднял глаза на пленных:
— Это и есть ваш «груз»? Люди? Живые люди?
Офицер не ответил. Его лицо побледнело, но он не отвёл взгляд.
— Да, — прошептал один из солдат. — Мы… мы просто выполняли приказы.
— Выполняли? — Джеймс швырнул журнал на землю. — Вы торговали людьми, как скотом. И теперь хотите, чтобы мы поверили, что вы — просто исполнители?
Индейцы, стоявшие позади, зашевелились. Один из них, старик с глубокими морщинами, шагнул вперёд. Его голос, тихий, но твёрдый, прозвучал как приговор:
— Вы не исполнители. Вы — палачи.
Пленные опустили головы. Никто из них не нашёл слов в ответ.
Дрейк, глядя на Джеймса, тихо сказал:
— Теперь мы знаем, куда идти. И что искать.
Джеймс кивнул. Его взгляд скользнул по тёмному горизонту, где, за морем и скалами, скрывалась бухта Чёрного рифа — место, где рождались и умирали тайны.
— Значит, идём туда, — произнёс он. — И разберёмся, кто стоит за «Небесной принцессой».Под тусклым светом костров пленники, сгорбившись, сидели на влажном песке. Их лица, измученные и бледные, отражали пляшущие отблески пламени. Джеймс шагнул к первому из них — тому самому офицеру с седыми висками. Голос его звучал глухо, но в каждом слоге сквозила нескрываемая ярость:
— Показывай. Где на карте этот «Приют теней»?
Офицер дрожащей рукой развернул потрёпанный лист. Пальцы скользили по извилистым линиям берегов, пока не замерли у крохотного островка, спрятанного между скалистыми мысами.
— Вот… — прошептал он. — Бухта Чёрного рифа. Вход только с юга, через узкий пролив.
Джеймс впился взглядом в карту, запоминая каждую деталь. Затем резко обернулся к остальным пленным.
Молчание. Лишь треск дров и тяжёлое дыхание.
Джеймс сжал кулаки. Один за другим он подходил к пленным, заглядывал в глаза, словно пытаясь выжечь правду. Наконец, когда он остановился перед молодым солдатом, тот не выдержал.
В лагере повисла тишина. Затем — взрыв голосов. Пираты переглядывались, в глазах загорался алчный блеск. Кто;то хлопнул себя по коленям, кто;то не сдержал радостного возгласа.
— Золото… — повторил Джеймс, и в его голосе звучало не ликование, а холодная решимость. — Значит, мы знаем, куда идти.
Дрейк, стоявший в стороне, подошёл ближе. Его взгляд скользил по пленным, по возбуждённым лицам команды.
— Что делать с ними? — спросил он, обращаясь к пиратам.
— Казнь! — рявкнул Грег, сжимая рукоять сабли. — Они торговали людьми. Не заслуживают пощады.
— Да! — поддержали другие. — Пусть ответят за всё!
Индейцы, молча наблюдавшие за допросом, переглянулись. Старик с глубокими морщинами шагнул вперёд.
— Они не просто солдаты. Они — палачи. Их руки в крови наших братьев.
Пленные сжались, кто;то всхлипнул, кто;то закрыл лицо руками. Офицер поднял глаза на Джеймса, в его взгляде читалась последняя мольба:
— Мы… мы выполняли приказы. Не убивайте.
Джеймс медленно обернулся к Дрейку. Между ними повисло негласное напряжение — два капитана, два взгляда на справедливость.
— Если оставим их, — они донесут, — тихо сказал Дрейк. — И тогда «Приют теней» будет готов к нашему приходу.
— А если казним… — Джеймс запнулся, но продолжил твёрдо, — то станем такими же, как они.
— Ты что, жалеешь их? — Грег шагнул ближе, голос его звенел от гнева. — Посмотри на рабов! Посмотри, что они сделали!
Индейцы молчали, но в их глазах читалось требование — не милосердие, а возмездие.
Джеймс глубоко вдохнул, затем медленно произнёс:
— Связать. Оставить под охраной. Решим позже. Сейчас — золото. И «Небесная принцесса».
Команда загудела, недовольная, но повинуясь его тону, отступила. Пленных скрутили, усадили у костра под присмотром двух матросов.
Дрейк подошёл к Джеймсу, понизив голос:
— Ты уверен? Они опасны.
— Опаснее — те, кто стоит за ними, — ответил Джеймс, глядя в сторону тёмного моря. — Золото — это ключ. И мы его заберём. Но не ценой своей души.
Где;то вдали, за горизонтом, мерцали звёзды. А где;то там, в бухте Чёрного рифа, ждала «Небесная принцесса» — корабль, несущий в своих трюмах не только золото, но и тайны, способные изменить всё.Джеймс медленно обходил лагерь, проверяя посты и прислушиваясь к ночным звукам. Огонь костров дрожал, отбрасывая причудливые тени на лица индейцев, сидевших поодаль. Большинство из них молчали, погружённые в свои мысли, но одна девушка — совсем юная, с тонкими чертами лица и длинными чёрными волосами — не сводила взгляда с пленных.
Джеймс остановился рядом. При свете костра он разглядел на её плечах и спине багровые рубцы — следы от кнута, ещё свежие, воспалённые. Он невольно сжал кулаки, но сдержал гнев, заговорил тихо:
— Как тебя зовут?
Девушка вздрогнула, подняла глаза. В них не было страха — только усталость и затаённая ярость.
— Айя, — прошептала она.
— Кто это сделал? — Джеймс кивнул на её раны.
Айя не ответила сразу. Её взгляд метнулся к пленным, сидящим под охраной у костра. Один из них — тот самый надсмотрщик, что ещё днём размахивал дубинкой, — почувствовал её взгляд и съёжился, будто пытаясь спрятаться.
— Он, — наконец произнесла Айя, указывая на него. — И другие. Они били всех, кто падал. Кто не мог идти.
Джеймс молча смотрел на неё. В её голосе не было мольбы — только твёрдая уверенность в том, что правда сказана. Он обернулся к пленным. Надсмотрщик, заметив его взгляд, затрясся, начал бормотать что;то о приказах, о необходимости дисциплины, но Джеймс уже не слушал.
Внутри него что;то переломилось. Всё, что он пытался удержать — рассудок, хладнокровие, сомнения, — рухнуло в один миг. Перед ним были не просто враги. Не просто солдаты. Это были те, кто превращал людей в скот. Кто считал, что боль — это язык, на котором можно говорить с миром.
Он выпрямился, голос его прозвучал громко, отчётливо, так, что все в лагере обернулись:
— Эти люди виновны. Они не солдаты — они палачи. Они били, мучили, убивали без причины. Они торговали нашими братьями и сёстрами, как скотом.
Пленные зашевелились, кто;то вскрикнул, кто;то попытался встать, но охранники прижали их к земле.
— Я, капитан Джеймс, — продолжил он, глядя прямо на надсмотрщика, — приговариваю их к казни. За всё, что они сделали. За каждую рану. За каждую слезу.
В лагере повисла тишина. Даже ветер, казалось, замер. Индейцы медленно поднимались на ноги, их глаза загорались тем же огнём, что горел в душе Джеймса. Кто;то из пиратов — Грег, стоявший неподалёку, — кивнул, сжимая рукоять сабли. Другие переглядывались, но никто не возразил.
Дрейк шагнул к нему, тихо, чтобы слышали только они двое:
— Ты уверен? Это… необратимо.
— А их преступления — обратимы? — резко ответил Джеймс. — Мы не можем судить их по законам моря. Они не пираты. Они хуже.
Дрейк помолчал, затем кивнул:
— Пусть будет так.
Айя стояла неподвижно, но в её взгляде что;то изменилось. Не радость — нет. Но облегчение. И благодарность. Она не сказала ни слова, но Джеймс понял: он принял правильное решение.
— Сделайте это быстро, — приказал он. — И пусть их смерть станет предупреждением для всех, кто считает, что может безнаказанно мучить людей.
Костры горели ярче, тени плясали на песке, а где;то вдали, за морем, ждала «Небесная принцесса» — корабль, который должен был стать их следующей целью. Но сейчас здесь, на этом острове, свершалась иная справедливость.Сумерки сгустились до тёмно;синей пелены, когда приговорённых вывели на открытое место у кромки леса. Костры бросали неровный свет на лица пиратов и индейцев, собравшихся молча наблюдать. Воздух был пропитан запахом дыма, пота и напряжённого ожидания.
Джеймс стоял впереди, взгляд его не дрогнул, когда пленных поставили в ряд. Надсмотрщик, тот самый, чьи руки ещё недавно держали кнут, дрожал, бормотал что;то о приказах, о необходимости «держать порядок». Но его слова тонули в тишине.
— Вы сами выбрали эту дорогу, — произнёс Джеймс чётко, чтобы слышали все. — Теперь вы ответите за каждый удар, за каждую слезу, за каждую сломанную жизнь.
Грег и двое матросов шагнули вперёд, вскинули мушкеты. Индейцы не шевелились, но в их глазах горел огонь — не злорадства, а очищения. Айя стояла рядом с Джейн и Биллом, её пальцы крепко сжали руку Джейн, но лицо оставалось спокойным, почти отрешённым.
— Огонь! — скомандовал Джеймс.
Выстрелы грянули разом, эхом раскатившись по джунглям. Пленные рухнули. Всё было кончено в одно мгновение.
Тишина. Затем — тихий вздох, общий, как выдох после долгого напряжения. Индейцы начали переговариваться, сперва шёпотом, потом громче. Старший из них — седоволосый мужчина с глубокими морщинами — шагнул к Джеймсу, склонил голову.
— Спасибо, — произнёс он на ломаном английском. — Вы вернули нам часть души.
— Это не нам спасибо, — ответил Джеймс, глядя ему в глаза. — Это вам — за то, что вы не сломались.
Индейцы начали подходить ближе, обнимали пиратов, касались их рук, словно пытаясь убедиться, что это не сон. Кто;то из них достал из;за пазухи маленький резной амулет и протянул Грегу — тот принял его молча, кивнул.
Айя, наконец, заговорила. Её голос звучал тихо, но уверенно:
— Нас было больше. Много больше. Их увезли ещё до того, как мы попали сюда. В трюмах, как скот. Я видела, как они забивали людей в цепи, как бросали в тёмные отсеки. Говорили, что везут на север, в «Приют теней».
Джейн сжала её руку.
— Расскажи, как вы жили до этого, — попросила она. — До того, как всё рухнуло.
Айя закрыла глаза, словно пытаясь вернуться в те дни.
— Мы жили у реки. Там, где растут высокие пальмы и вода течёт медленно, как мёд. У нас было своё поле, свои лодки. Дети играли у воды, старики рассказывали истории у костра. Мы знали каждый камень, каждое дерево. Мы были… свободны.
Её голос дрогнул, но она продолжила:
— Потом пришли они. Ночью. Огонь, крики. Они хватали всех — мужчин, женщин, детей. Кто сопротивлялся — падал. Кто бежал — его догоняли. Меня схватили, когда я пыталась спрятаться в зарослях. Ударили по голове, и я очнулась уже в трюме.
Билл тихо спросил:
— Как ты выдержала?
— Я думала о доме, — просто ответила Айя. — О том, как вернусь. О том, что если я не буду сильной, то никто не вспомнит, кто мы.
Джейн обняла её, прижала к себе.
— Теперь ты не одна, — сказала она. — Мы поможем тебе вернуться домой.
Айя кивнула, но в её взгляде всё ещё таилась тень — тень тех, кого не вернуть.
Пираты и индейцы разошлись по лагерю, но теперь между ними было что;то новое — не просто союз, а связь, выкованная в огне. Где;то вдали, за морем, ждала «Небесная принцесса», но здесь, на этом острове, уже началась другая история — история тех, кто решил бороться за свободу.Костры горели ровно, отбрасывая пляшущие блики на лица собравшихся. Индейцы и пираты расположились полукругом — прежде чужие, теперь союзники поневоле. Воздух был пропитан запахом жареного мяса, дыма и едва уловимой тревогой: впереди ждал путь к «Приюту теней», но сейчас, у огня, можно было ненадолго забыть о грядущих битвах.
Старший из индейцев, тот, что благодарил Джеймса после казни, первым нарушил молчание. Он выпрямился, сложил руки на коленях и произнёс:
— Меня зовут Кани;ло. Я был хранителем памяти нашего племени. Знал все истории, все пути. Теперь я должен найти новых людей, чтобы передать им то, что знаю. Иначе наш род исчезнет.
Рядом с ним сидела женщина с седыми прядями в волосах. Она коснулась его плеча, затем заговорила:
— Я — Ва;йя. Я лечила людей травами, помогала рождаться детям. Теперь мои руки помнят только боль. Но я хочу снова научиться лечить.
Один за другим индейцы рассказывали о себе: кто;то был охотником, кто;то — резчиком по дереву, кто;то учил детей распознавать следы зверей. Их истории звучали тихо, но в каждой слышалась не только утрата, но и надежда — слабая, как искра в ночи, но всё же живая.
Когда последний из них закончил, в кругу повисла пауза. Затем Билли, сидевший рядом с Джейн, медленно поднял голову. Его взгляд был устремлён в пламя, будто он видел там что;то, недоступное другим.
— Я тоже хочу сказать, — начал он тихо. — О том, кто не может говорить. О Ниогабо.
Пираты переглянулись. Некоторые опустили глаза — память о погибших всегда была для них острой, как лезвие.
— В шторм, когда волны готовы были поглотить нас, я почувствовал его, — продолжал Билли. — Не видел, нет. Но знал: он рядом. Его рука коснулась моего плеча, когда я уже терял сознание. Холодная, твёрдая. И голос… не слышал слов, но понял: «Не сдавайся».
Он замолчал, сглотнул, затем добавил:
— Он спас меня. Не знаю, дух ли это, или просто память, но он был там. И я думаю… — Билли посмотрел на индейцев, — может, ваши предки тоже следят за нами. Может, они хотят, чтобы мы победили.
Канило медленно кивнул.
— Духи не уходят. Они остаются, пока о них помнят. Если Ниогабо помог тебе, значит, его путь ещё не окончен.
Вайя протянула руку, коснулась ладони Билли:
— Скажи нам его историю. Мы добавим её к нашим. Пусть он станет частью памяти, которую мы несём.
Билли вдохнул глубже, собрался с мыслями и начал рассказывать: о том, как Ниогабо был верным товарищем, о его смехе, о том, как он любил петь в шторм, о его последней битве. Слова лились плавно, и вскоре даже пираты, привыкшие скрывать чувства, слушали, затаив дыхание.
Джейн, сидящая рядом, незаметно сжала руку Билли. Он ответил лёгким пожатием — без слов, но так, как умеют только те, кто прошёл через огонь вместе.
Огонь костров медленно угасал, звёзды мерцали над джунглями, а в кругу людей, разных по крови и судьбе, рождалось нечто новое — не просто союз, а понимание: они не одни. Их ведут память, долг и те, кто уже ушёл, но не забыт.Раннее утро едва пробивалось сквозь густую листву. Туман стелился над землёй, превращая джунгли в призрачное царство, где каждый звук — шорох листьев, птичий крик, всплеск воды — звучал особенно отчётливо. Пираты просыпались не спеша: кто;то потягивался, кто;то протирал глаза, кто;то уже возился с оружием, проверяя затворы и точа клинки.
Джеймс поднялся первым. Он сделал несколько шагов от лагеря, вдыхая свежий воздух, и вдруг замер. Из;за деревьев выходили индейцы — четверо мужчин с луками и копьями, несущие добычу: двух крупных птиц и молодого оленя. Их движения были плавными, уверенными, словно они не шли по лесу, а скользили сквозь него.
— Доброе утро, — произнёс Канило, заметив Джеймса. Его лицо, изборождённое морщинами, озарила сдержанная улыбка. — Мы решили помочь. Вы дали нам свободу — мы даём вам пищу.
Джеймс на мгновение растерялся. Он ожидал многого — настороженности, осторожности, даже скрытой враждебности, — но не этого простого, искреннего жеста.
— Вы… охотились для нас? — спросил он, оглядывая добычу.
— Для всех, — уточнил один из охотников, передавая оленя Билли. — Мы теперь вместе. И значит — делим всё.
Джеймс подошёл ближе, протянул руку к Канило:
— Спасибо. Это больше, чем просто еда. Это знак доверия.
Канило пожал его ладонь — крепко, без колебаний.
— Наши люди сделают всё для вас, — сказал он тихо. — Вы не просто спасли нас. Вы вернули нам честь. А честь требует отдачи.
Вокруг уже собирались пираты. Кто;то удивлённо присвистнул, увидев добычу, кто;то с одобрением похлопал индейцев по плечу. Джейн подошла, разглядывая птиц:
— Это же… настоящие джунглевые фазаны! Я думала, их уже не осталось в этих лесах.
— Они есть, если знать, где искать, — улыбнулся охотник, тот самый, что передал оленя Билли. — Мы знаем каждый куст. Каждый ручей. Если вам нужно — мы проведём.
Билли, державший оленя за ноги, хмыкнул:
— Проведёте? Да вы уже больше сделали, чем половина нашей команды за месяц блужданий!
Индейцы засмеялись — негромко, но искренне. Даже те, кто ещё вчера смотрел на пиратов с настороженностью, теперь расслабились.
Джеймс оглядел лагерь. Костры разгорались, дым поднимался в небо, смешиваясь с утренним туманом. Пираты и индейцы уже вместе разделывали добычу, обменивались шутками, показывали друг другу приёмы — одни учили вязать узлы, другие объясняли, как выслеживать зверя по следам.
Он подошёл к Канило, понизив голос:
— Вы уверены, что хотите идти с нами до конца? «Приют теней» — опасное место.
Канило посмотрел ему в глаза — твёрдо, без тени сомнения.
— Мы шли в рабство. Теперь идём за свободу. Разница очевидна.
Джеймс кивнул. Слова были не нужны. Всё уже было сказано — и в молчании, и в огне костров, и в запахе свежей добычи, которую делили как равные.
Где;то вдали, за морем, ждал галеон «Небесная принцесса». Но здесь, в этом лесу, на этом рассвете, рождалось нечто новое — союз, скреплённый не только клятвами, но и делами.Солнце поднималось всё выше, заливая берег золотистым светом. Волны тихо шептались с песком, оставляя кружевную пену у кромки воды. Джейн стояла в стороне от лагеря, чуть поодаль от суеты, и смотрела вдаль — на линию горизонта, где море сливалось с небом. Её волосы, слегка растрёпанные ветром, блестели в утренних лучах, а лицо, обычно сосредоточенное и строгое, сейчас было непривычно мягким, задумчивым.
Джеймс заметил её издалека. Что;то в этой картине — в её одинокой фигуре на фоне бескрайнего моря — заставило его сердце сжаться. Он тихо подошёл, стараясь не нарушить её покой.
— Красиво, — произнёс он, остановившись рядом.
Джейн повернула голову, улыбнулась — не широко, но тепло.
— Да. Иногда кажется, что всё это… — она обвела взглядом море, скалы, джунгли, — существует отдельно от нас. От всех наших бед, от погони, от крови. Как будто мир напоминает: есть и другая жизнь.
— Есть, — тихо согласился Джеймс. — И мы можем её найти.
Он сделал шаг ближе, осторожно коснулся её плеча. Джейн не отстранилась сразу, но в её глазах мелькнула тень сомнения.
— Джейн… — начал он, и голос его звучал тише, чем обычно. — Я всё думаю о том, что ты сказала тогда. О том, что сейчас не время. Но… может, мы сами решаем, когда время пришло?
Она вздохнула, медленно покачала головой.
— Джеймс, ты знаешь, почему я так сказала. Мы не можем позволить себе слабость. Не сейчас.
— А если это не слабость? — он попытался обнять её, но она мягко отстранилась, не разрывая взгляда. — Если это сила? Сила верить, что даже посреди всего этого хаоса можно найти что;то настоящее.
Джейн опустила глаза, затем снова подняла их — в них читалась борьба.
— Я не хочу терять голову. Не хочу, чтобы мои чувства мешали мне сражаться. Ты же знаешь, как это бывает. Один неверный шаг — и всё рушится.
— Но если мы будем ждать, пока всё станет спокойно, — тихо возразил он, — мы можем никогда не сделать этот шаг. А я не хочу упустить момент. Не хочу упустить тебя.
Она молчала. Ветер играл её волосами, солнце рисовало на её лице причудливые тени. Джеймс стоял рядом, не настаивая, но и не отступая.
Наконец Джейн тихо произнесла:
— Давай просто пойдём. Поговорим. Пока есть время.
И они двинулись вдоль берега, оставляя следы на влажном песке. Волны накатывали, смывая их, но они шли дальше — медленно, словно растягивая этот миг, этот разговор, эту возможность быть рядом.
Джеймс не пытался снова обнять её. Он просто шёл рядом, чувствуя, как каждое слово, каждый взгляд, каждый вздох ветра между ними — это нить, связывающая их крепче любых клятв.
— Знаешь, — вдруг сказала Джейн, глядя вперёд, — иногда я думаю, что если бы мы встретились в другом месте, в другое время… всё было бы проще.
— Или сложнее, — улыбнулся он. — Потому что тогда мы не знали бы, что такое настоящая цена свободы. И настоящей близости.
Она не ответила сразу. Но когда повернула к нему лицо, в её глазах уже не было прежней настороженности — только тихая, осторожная надежда.Солнце клонилось к закату, окрашивая море в оттенки янтаря и розового. Волны тихо накатывали на берег, оставляя за собой мерцающую полосу прибоя. Джеймс и Джейн шли вдоль кромки воды, их следы тут же смывало набежавшей пеной.
Джеймс остановился, повернулся к Джейн. В его глазах отражались закатные огни — тёплые, живые, полные решимости.
— После того как мы захватим «Небесную принцессу», — начал он, и голос его звучал твёрдо, но нежно, — я куплю остров. Настоящий райский уголок, где нет погони, нет крови, нет вечного страха за завтрашний день.
Джейн хотела что;то сказать, но он мягко коснулся её руки, останавливая.
— Послушай. Я знаю, ты думаешь, что это мечты. Но я сделаю это. Мы построим дом — с большими окнами, чтобы видеть море, с верандой, где можно встречать рассветы. Ты сможешь рисовать, писать, делать всё, что захочешь. Или просто сидеть в тени пальм и слушать, как ветер играет листьями.
Он сделал шаг ближе, не отрывая взгляда от её глаз.
— Я хочу просыпаться рядом с тобой. Каждый день. Видеть твою улыбку, когда солнце только касается горизонта. Хочу знать, что ты в безопасности, что тебе больше не нужно держать руку на рукояти ножа. Хочу, чтобы ты чувствовала себя не охотницей, а женщиной — любимой, желанной, счастливой.
Джейн молчала. В её глазах плескалось что;то неуловимое — страх, надежда, сомнение.
— Ты говоришь так, будто это возможно, — прошептала она. — Но мир не даёт нам гарантий.
— Мир никогда их не даёт, — согласился Джеймс. — Но я даю. Это не просто слова. Это обещание. Я сделаю всё, чтобы ты поверила: мы заслуживаем этого. Заслуживаем покоя.
Он осторожно взял её ладонь, прижал к своей груди — там, где билось сердце.
— Чувствуешь? Это не просто ритм. Это — моё «да». Моё обещание. Мы будем там, Джейн. На нашем острове. В нашей жизни.
Ветер подхватил её волосы, бросил прядь на лицо. Джеймс медленно убрал её, задержав пальцы на щеке Джейн. Она не отстранилась. Только вздохнула — тихо, почти неслышно.
— Дай мне время, — наконец произнесла она. — Не обещай слишком много. Просто… просто будь рядом.
— Буду, — твёрдо сказал он. — Всегда.
Они снова пошли вдоль берега, теперь уже держась за руки. Закат пылал над морем, обещая что;то большее, чем просто конец дня — обещая начало новой истории. Истории, которую они напишут вместе.Джеймс замер, прищурившись от слепящего солнечного блика на воде. Чуть поодаль от берега, там, где лазурная гладь переходила в более тёмные глубины, кружился водоворот — не огромный, но явный: вода завихрялась, образуя ровную воронку, вокруг которой рябили концентрические круги.
— Смотри, — тихо произнёс он, указывая вдаль. — Что это может быть? Подводное течение? Или… что;то ещё?
Джейн подошла ближе, вглядываясь. Ветер играл её светлыми волосами, бросая отдельные пряди на лицо; она машинально убрала их за ухо, не отрывая взгляда от водоворота.
— Я видела такое однажды, — сказала она негромко. — Возле островов Ветряного пояса. Там из;за столкновения течений образуются воронки. Иногда небольшие, иногда… — она помедлила, — такие, что засасывают лодку за считанные секунды.
Джеймс нахмурился:
— Ты думаешь, это опасно?
— Конечно, опасно, — она повернулась к нему, и в её глазах читалась не тревога, а твёрдая уверенность. — Нырять туда — безумие. Даже хороший пловец может не справиться с круговым потоком. Тебя начнёт крутить, тянуть вниз, и если не найдёшь восходящее течение…
Она не договорила, но смысл был ясен.
Джеймс медленно кивнул, всё ещё не отводя взгляда от воронки.
— Значит, держимся подальше. Но всё равно странно… Почему именно здесь? В таком, казалось бы, спокойном месте.
Джейн положила ладонь на его руку — легко, почти невесомо, но этого прикосновения хватило, чтобы он обернулся к ней.
— Не ищи загадок там, где их нет, — мягко сказала она. — Иногда вода просто играет. Иногда природа напоминает, что она сильнее. И мудрее.
Он улыбнулся — чуть криво, но тепло.
— То есть ты предлагаешь не геройствовать и не проверять, что там на дне?
— Именно, — она усмехнулась. — По крайней мере, не сегодня. У нас и без подводных тайн хватает дел.
Они постояли ещё мгновение, наблюдая, как водоворот медленно меняет форму, то сужаясь, то расширяясь, словно живое существо, дышащее в ритме моря. Затем, не сговариваясь, повернулись и пошли вдоль берега — туда, где их ждали товарищи и новые планы.
Но Джеймс время от времени всё же оглядывался. Не потому, что хотел рискнуть. А потому, что знал: мир полон ловушек. И иногда самое опасное — не то, что видно, а то, что прячется под поверхностью.Команда расположилась у костра — пираты вперемешку с индейцами. Над углями шипели куски жареной рыбы, в воздухе плыл густой аромат трав и дыма. Индейцы по очереди рассказывали истории: то о духах леса, то о древних пророчествах, то о хитростях охоты. Пираты слушали, порой вставляя шутки, но в глазах многих читалось неподдельное любопытство.
В этот момент из;за деревьев показались Джеймс и Джейн. Они шли неторопливо, о чём;то тихо переговариваясь, и даже не заметили, как все взгляды устремились к ним.
— О;о;о, — протянул Грег, ухмыляясь во весь рот. — А вот и наши «исследователи прибрежных ландшафтов» пожаловали!
Команда взорвалась смехом. Билли хлопнул себя по колену:
— Я уж думал, вы там решили основать новое государство! Как оно будет называться? «Республика Двух Следов На Песке»?
Джейн покраснела, но сдержанно улыбнулась. Джеймс лишь покачал головой, однако в глазах его плясали смешинки.
— Если бы мы знали, сколько тут острословов, — парировал он, — давно бы развернули дипломатические переговоры.
Смех стал ещё громче. Даже индейцы, не до конца понимая шутки, улыбались, чувствуя лёгкость момента.
— Ну что, — продолжил Грег, притворно серьёзно, — докладывайте: что обнаружили? Секретную бухту с сокровищами? Подводный город? Или просто… наслаждались видом?
— Обнаружили водоворот, — серьёзно сказал Джеймс, и смех мгновенно стих. Все насторожились.
— Водоворот? — переспросил Томас, хмурясь. — Близко к берегу? Это дурной знак.
Джеймс кивнул:
— Да. Не слишком большой, но явный. Я думал — подводное течение, но не уверен.
Наступила тишина. Даже треск костра словно притих. Канило, старший из индейцев, медленно поднял голову. Его глаза, глубокие и мудрые, смотрели куда;то вдаль, будто он видел то, что скрыто от других.
— Это не просто течение, — произнёс он негромко, но так, что все невольно придвинулись ближе. — Это врата.
— Врата? — переспросила Джейн, и в её голосе прозвучало не любопытство, а настороженность.
Канило кивнул:
— Да. Врата в подземные пещеры. Наши предки говорили, что под этим морем — лабиринт. Вода уходит туда, а иногда… возвращается. Но не всегда с тем, что забрала.
Пираты переглянулись. Кто;то нервно усмехнулся, кто;то покрепче сжал кружку с водой.
— То есть, — медленно проговорил Билли, — если туда нырнуть, можно… не вернуться?
— Или вернуться не тем, кем был, — добавил Канило, и в его голосе не было угрозы — лишь спокойная уверенность человека, знающего цену словам.
Джеймс нахмурился:
— Ты говоришь так, будто это не просто легенды.
— Не просто, — ответил Канило. — Мой дед видел, как в этот водоворот утащило лодку. Через три дня её нашли у другого берега. Но людей на ней не было. А лодка… она была не совсем такая.
— «Не совсем такая»? — повторила Джейн, и её пальцы невольно сжались в кулак.
— На ней были следы, — пояснил индеец, — как будто её трогали руками, которых нет у людей.
Костёр вспыхнул ярче, выбросив в небо сноп искр. Тишина повисла над лагерем — теперь уже не лёгкая, а густая, почти осязаемая.
Грег первым нарушил молчание:
— Ладно, значит, нырять туда мы не будем. Даже если там золото на дне.
Кто;то засмеялся, но смех прозвучал натянуто. Джеймс посмотрел на Джейн — она встретилась с ним взглядом, и в этом взгляде читалось одно: *это только начало*.Костёр тихо потрескивал, выбрасывая в тёмное небо россыпь искр. Команда постепенно разбрелась по лагерю: кто;то устраивался на ночлег, кто;то ещё перешёптывался у соседних огней. Джеймс остался один, погружённый в раздумья. Взгляд его то и дело возвращался к морской глади, где в отблесках луны всё ещё угадывалась воронка водоворота.
Вдруг рядом опустился Грег. В руках у него была кружка с травяным настоем — дым поднимался, смешиваясь с ночным воздухом.
— Не спишь? — спросил он негромко, не глядя на Джеймса.
— Не могу, — отозвался капитан. — Всё думаю об этом водовороте. И о том, что сказал Канило.
Грег хмыкнул, подул на напиток.
— Подземные пещеры, да? Звучит как сказка для детей у костра. Но знаешь… — он помолчал, — что;то в его голосе было такое, что не позволяет просто отмахнуться.
Джеймс кивнул.
— Именно. Он не пугал. Он предупреждал. Как человек, который видел.
— А если это правда? — Грег наконец посмотрел на него. — Если там внизу… что;то есть? Не просто пещеры, а лабиринт? И если туда затянет…
— Тогда мы должны знать, что именно, — твёрдо сказал Джеймс. — Не для того, чтобы лезть, а чтобы избегать. Мы не можем позволить себе потерять людей из;за неизвестности.
Грег задумчиво покрутил кружку в руках.
— Ты ведь не просто так об этом думаешь. У тебя уже есть план.
Джеймс усмехнулся — чуть криво, но без насмешки.
— План? Скорее — идея. Нужно послать разведчиков. Не в сам водоворот, конечно. Но вдоль берега, к тем скалам. Может, найдём вход в пещеры с суши. Тогда будем знать, с чем имеем дело.
— И кто пойдёт? — Грег приподнял бровь. — Я, конечно, готов, но ты же не позволишь.
— Не позволю, — согласился Джеймс. — Пойдут Билли и двое индейцев. Они знают местность, да и Билли не из тех, кто теряет голову.
Грег кивнул, отпил из кружки.
— Ладно. Но если что — я первый в очередь на следующую вылазку. Не хочу, чтобы ты всё веселье забирал себе.
Джеймс рассмеялся — тихо, но искренне.
— Веселье? Ты называешь это весельем?
— А как ещё? — Грег широко улыбнулся. — Жизнь пирата — это череда опасностей, приправленных щепоткой безумия. Без этого скучно.
Они помолчали, наблюдая за огнём. Где;то вдали вскрикнула ночная птица, и волны ответили ей тихим шелестом.
— Знаешь, — вдруг сказал Джеймс, глядя в пламя, — если всё это закончится… если мы возьмём «Небесную принцессу» и выживем… я действительно куплю остров.
Грег приподнял голову, в глазах его мелькнуло удивление, затем — тёплая ирония.
— Остров? Ты серьёзно?
— Серьёзнее некуда. Дом, сад, тишина. И… — он запнулся, но продолжил, — и человек, с которым хочется это разделить.
Грег понимающе улыбнулся.
— Джейн, да?
Джеймс не ответил, но взгляд его сказал всё без слов.
— Ну что ж, — протянул Грег, поднимаясь. — Тогда давай сделаем так, чтобы этот остров стал реальностью. А пока — держи ухо востро. И не только из;за водоворота.
Он хлопнул Джеймса по плечу и направился к своему месту у костра. Капитан остался один, но теперь в его мыслях было не только беспокойство — а ещё и слабый, но уверенный свет надежды.Рассвет едва пробивался сквозь густую листву, окрашивая джунгли в золотисто;розовые тона. Воздух был напоён свежестью и запахом влажной земли. Джеймс приоткрыл глаза, потянулся, и вдруг замер, уловив ритмичные, чёткие звуки — не крики, не лязг оружия, а что;то плавное, почти танцевальное.
Он поднялся, накинул куртку и направился к опушке, откуда доносились приглушённые голоса и мерные удары.
На небольшой поляне, расчищенной от кустов и камней, стояли трое пиратов — Билли, Томас и Эван — в окружении пяти индейцев. Утренний свет играл на их смуглых телах, подчёркивая рельеф мышц. В руках у индейцев не было оружия — только взгляды, острые и сосредоточенные, как лезвия.
Канило, старший из индейцев, сделал шаг вперёд. Его движения были неторопливы, но в каждом жесте читалась скрытая сила.
— Смотрите, — произнёс он негромко, и голос его звучал как ритм барабана. — Не бьёте. Ведёте. Как река ведёт камень.
Он показал Билли стойку: ноги чуть шире плеч, колени согнуты, корпус слегка наклонён вперёд. Ладони раскрыты, пальцы расслаблены, но готовы схватить, толкнуть, отвести удар.
— Когда враг рвётся — ты не сопротивляешься, — продолжал Канило, медленно двигаясь вокруг Билли. — Ты становишься ветром. Пропускаешь его мимо. И тогда он падает сам.
Билли кивнул, пытаясь повторить позу. Томас и Эван внимательно следили, запоминая каждое движение.
Один из индейцев — молодой, с татуировкой в виде орлиных перьев на плече — шагнул к Томасу. Без предупреждения он сделал резкий выпад, целясь в грудь. Томас инстинктивно вскинул руки, но индеец уже скользнул вбок, подставил ногу, и пират с глухим «ух!» оказался на земле.
Индейцы засмеялись — не злорадно, а одобрительно. Молодой воин помог Томасу подняться, похлопал по плечу:
— Хорошо упал. Теперь попробуй не упасть.
Томас ухмыльнулся, встал в стойку. На этот раз он не ждал атаки, а сам сделал шаг вперёд, пытаясь предугадать движение противника. Индеец снова рванулся к нему, но Томас успел отклониться, схватить его за локоть и развернуть. Не идеально, но уже лучше.
Эван, стоявший в стороне, наблюдал с напряжённым вниманием. Он всегда предпочитал грубую силу, прямой удар, но сейчас видел: здесь другое. Это не драка — это танец. Танец, в котором каждое движение имеет смысл.
Канило подошёл к нему, кивнул:
— Ты сильный. Но сила без ума — как топор без рукояти. Покажи мне, как ты бьёшь.
Эван сжал кулаки, размахнулся, ударил — воздух свистнул. Канило легко отступил, схватил его запястье, повернул, и вот уже Эван стоит спиной к индейцу, а его рука словно зажата невидимыми тисками.
— Видишь? — тихо сказал Канило. — Ты дал мне свою силу. Я её взял. Теперь думай: как забрать обратно?
Эван нахмурился, попытался вырваться, но индеец лишь чуть изменил хват — и пират почувствовал, как мышцы плеча сводит судорогой.
— Расслабься, — посоветовал Канило. — Не борись. Ищи щель.
Эван сделал глубокий вдох, опустил плечи, и в тот же миг индеец отпустил его.
— Вот так, — кивнул Канило. — Теперь попробуй сам.
Джеймс стоял в тени деревьев, наблюдая. В груди разливалось странное чувство — не зависть, не раздражение, а… восхищение. Он видел, как меняется выражение лиц его людей: от недоумения — к сосредоточенности, от напряжения — к пониманию.
Билли, уже освоивший несколько приёмов, крутился вокруг индейца, пытаясь повторить его плавные уклоны. Томас, всё ещё немного неуклюжий, но упорный, раз за разом отрабатывал бросок. Эван, наконец, перестал сжимать кулаки и начал двигаться легче, словно вода, о которой говорил Канило.
Один из индейцев заметил Джеймса, кивнул ему. Канило обернулся, улыбнулся:
— Хочешь попробовать?
Джеймс покачал головой:
— Я лучше посмотрю. Пока.
Канило не настаивал. Он снова повернулся к ученикам, поднял руки:
— Ещё раз. Помните: вы не сражаетесь. Вы танцуете с врагом. И в этом танце — ваша победа.
Солнце поднималось выше, заливая поляну светом. Тени индейцев и пиратов сливались в причудливый узор, а ритмические удары ног о землю звучали как древний, вечный барабан, зовущий к мастерству, к гармонии, к силе, которая рождается не в ярости, а в спокойствии.Рассветные лучи пробивались сквозь листву, рассыпаясь золотыми бликами по траве. Джеймс стоял в стороне от поляны, где индейцы продолжали обучать пиратов своей технике боя. Он задумчиво наблюдал, как Билли, Томас и Эван повторяют плавные, почти танцевальные движения, стараясь уловить суть незнакомой им боевой философии.
Тишину нарушил лёгкий шорох за спиной. Прежде чем Джеймс успел обернуться, тёплые ладони мягко закрыли ему глаза.
— Угадай, кто? — прозвучал знакомый голос, игривый и звонкий, как утренняя птица.
Джеймс не смог сдержать улыбки.
— Джейн… — произнёс он, и в этом имени прозвучало столько тепла, что даже он сам удивился.
Она рассмеялась, убрала руки и встала рядом, скрестив руки на груди. В её глазах плясали смешинки, а утренний свет придавал её волосам оттенок расплавленного мёда.
— Наблюдаешь за нашими новоиспечёнными воинами? — спросила она, кивая в сторону поляны.
— Пытаюсь понять, как из грубых пиратов сделать мастеров изящного боя, — ответил Джеймс, не отрывая взгляда от учеников. — Хотя, кажется, они начинают ловить суть.
Джейн склонила голову, внимательно наблюдая за движениями Билли, который в этот момент пытался повторить сложный уклон.
— Красота в простоте, — задумчиво произнесла она. — Они учатся не просто драться. Они учатся чувствовать.
Их разговор прервал громкий хохот. Команда, собравшаяся неподалёку, не могла удержаться от комментариев.
— О;о;о, смотрите;ка! — воскликнул Грег, подмигивая остальным. — Капитан и его дама сердца наслаждаются утренним созерцанием!
Билли, прервав тренировку, обернулся и широко улыбнулся:
— Джеймс, ты уверен, что смотришь на нас? А не на кое;кого рядом?
Томас, не удержавшись, добавил:
— Может, тебе стоит взять пару уроков у Джейн? Она явно знает, как застать тебя врасплох!
Эван, самый сдержанный из них, лишь хмыкнул, но в его глазах тоже светилась насмешка.
Джейн покраснела, но ответила с лёгкой иронией:
— Если бы я хотела застать капитана врасплох, мне не понадобились бы ладони. Достаточно одного взгляда.
Смех стал ещё громче. Джеймс поднял руки в шутливом поражении:
— Ладно, хватит! Вы отвлекаете моих лучших бойцов от тренировки.
— А кто сказал, что ты не наш лучший боец? — парировал Грег. — Особенно когда речь идёт о… э;э;э… романтических поединках.
Джейн не выдержала и рассмеялась в голос. Джеймс, несмотря на притворное недовольство, тоже улыбнулся.
— Хорошо, — сказал он, оборачиваясь к команде. — Если вы так уверены в своих остроумных замечаниях, то кто;нибудь из вас готов продемонстрировать, чему научился?
Пираты переглянулись, затем Билли шагнул вперёд:
— Я готов! Только предупреждаю — я не буду сдерживаться.
— Как и я, — усмехнулся Джеймс, снимая куртку.
Он вышел на поляну, встал в стойку, которую только что показывали индейцы. Билли, не теряя времени, ринулся в атаку.
Но Джеймс, следуя наставлениям Канило, не стал встречать удар. Он плавно скользнул в сторону, схватил Билли за руку и развернул его. Тот, не ожидая такого поворота, потерял равновесие и едва не упал, но капитан мягко поддержал его.
— Вот так, — сказал Джеймс, отпуская его. — Ты рвёшься вперёд, а нужно чувствовать.
Команда снова взорвалась смехом, но теперь в нём звучало не только веселье, но и уважение. Джейн, стоя в стороне, смотрела на Джеймса с новой искрой в глазах — не просто как на капитана, а как на человека, который умел быть разным: строгим, нежным, сильным, мудрым.
Когда смех стих, она тихо подошла к нему и шепнула:
— Ты действительно учишься.
— Только потому, что у меня есть хороший учитель, — ответил он, глядя ей в глаза.
И на мгновение мир вокруг них замер — только шелест листьев, плеск волн и тихий смех команды напоминали, что они всё ещё среди людей, а не в своём собственном, особенном мире.Билли, Томас и Эван двинулись вдоль берега — неторопливо, с настороженной внимательностью людей, привыкших искать подвох в самой безобидной на вид тишине. Утренний бриз играл с их одеждами, а солёный воздух смешивался с ароматом влажных водорослей, выброшенных приливом.
Водоворот виднелся уже издалека — тёмная воронка в лазурной глади, окружённая рябью концентрических кругов. Он не бушевал, не ревел, как в страшных морских байках, но от этого выглядел ещё загадочнее: будто молчаливый страж, хранящий вход в иной мир.
— Ну что, господа исследователи, — начал Билли, прищурившись на солнце, — какие версии? Подводное чудовище? Проклятие древних богов? Или просто каприз природы?
Томас хмыкнул, оперся на посох, который прихватил для уверенности:
— Если бы тут жило чудовище, мы бы уже видели останки кораблей. А пока — только пузыри да круговорот.
Эван, молча наблюдавший за водоворотом, наконец произнёс:
— Канило говорил про пещеры. Может, это и есть вход? Вода уходит вниз, а потом… возвращается. Но с чем?
Билли почесал затылок:
— С чем-то нехорошим, судя по тону старика. Ладно, давайте рассуждать. Если это пещера, то должна быть связь с берегом. Где-то же вода выходит обратно?
Они начали обходить водоворот по широкой дуге, внимательно изучая прибрежные скалы. Томас заметил трещины в камне, идущие вниз к воде:
— Смотрите. Эти разломы… будто каналы. Вода может проходить сквозь них.
Эван присел, потрогал влажный гранит:
— Холодный. И влажный глубже, чем кажется. Если тут есть полость, она тянется далеко.
Билли наклонился, вглядываясь в глубину у основания скал. В полумраке ему почудилось движение — не рыбы, не водорослей, а чего-то более плавного, почти неосязаемого. Он резко отпрянул:
— Чёрт возьми, вы это видели?
— Что? — обернулся Томас.
— Там… что-то скользнуло. Как тень, но не тень.
Эван прищурился, но ничего не разглядел:
— Может, игра света?
— Не думаю, — Билли потёр руки, будто пытаясь стереть ощущение холода. — Тут что-то есть. Что-то, что не хочет, чтобы мы слишком близко подходили.
На несколько мгновений повисла тишина — лишь плеск волн и отдалённый крик птицы. Затем Томас нарушил молчание:
— Допустим, это вход. Но как проверить, куда он ведёт? Бросить камень?
— Камень ничего не скажет, — возразил Эван. — Нам нужен маяк. Что-то яркое, что можно отследить.
Билли достал из кармана лоскут красной ткани, привязал к камню:
— Вот. Если уйдёт и не вернётся — значит, там тупик. Если всплывёт где-то ещё — значит, есть выход.
Он размахнулся и бросил камень в край водоворота. Лоскут на мгновение вспыхнул алым, затем его затянуло в круговерть. Все трое замерли, следя за ним взглядом.
Камень исчез.
— Отлично, — протянул Томас. — Теперь ждём, где вынырнет.
— А если не вынырнет? — тихо спросил Билли.
Эван посмотрел на него, затем на водоворот:
— Тогда мы знаем самое главное: туда лучше не лезть.
Они стояли ещё какое-то время, наблюдая за игрой волн, за тем, как водоворот медленно меняет форму, будто дышит. Солнце поднималось выше, но у этой воронки в море словно был свой, холодный свет — свет тайн, которые не спешили раскрываться.
Наконец Билли вздохнул:
— Ладно. Доложим капитану. Пусть решает, что делать дальше. Но я бы… не стал испытывать судьбу.
Томас кивнул, Эван молча согласился. Они повернулись и пошли обратно к лагерю — быстрее, чем пришли, будто боясь, что из-за спины донесётся тихий зов воды, манящий заглянуть в глубину.Джеймс выслушал доклад Билли, не перебивая. Его взгляд то и дело возвращался к водовороту, видневшемуся за полосой прибоя. Когда Билли замолчал, капитан медленно произнёс:
— Значит, камень с лоскутом не вернулся…
— Нет, — кивнул Билли. — И я бы не стал проверять, что там на дне. Что;то в этом месте… не так.
Джеймс кивнул, затем обернулся к индейцам, собравшимся неподалёку. Канило стоял чуть впереди, его лицо было серьёзным, но не испуганным — скорее сосредоточенным.
— Вы говорили о пещерах, — обратился к нему Джеймс. — Но теперь я хочу знать всё. Что ещё вы знаете об этом водовороте?
Канило переглянулся с другими индейцами. Один из них, молодой воин с татуировкой в виде змеи на плече, начал говорить тихо, почти шёпотом:
— Наши предки рассказывали, что в этих водах живут духи. Не злые, но строгие. Они охраняют границы между миром живых и миром теней.
Джейн невольно вздрогнула. Она стояла рядом с Джеймсом, и её пальцы слегка сжали край рубашки, будто ища опору.
— Духи? — переспросила она, стараясь, чтобы голос звучал ровно. — Это просто легенды?
Молодая индианка, которую звали Айя, мягко коснулась её руки. Её глаза, тёмные и глубокие, смотрели с пониманием.
— Не легенды, — сказала она тихо. — Это память. Память земли, воды, ветра. Наши деды знали: есть места, где мир тоньше. Где можно услышать голоса тех, кто ушёл.
Джейн почувствовала, как по спине пробежал холодок. Она хотела отступить, но Айя не отпустила её руку.
— Не бойся, — продолжила девушка. — Духи не трогают тех, кто приходит с чистым сердцем. Они лишь проверяют. Смотрят, достоин ли ты идти дальше.
— И как понять, достоин ли? — спросил Томас, стоявший позади.
Канило поднял взгляд к небу, затем снова посмотрел на водоворот.
— Если ты идёшь ради жадности — они остановят тебя. Если ради спасения — они покажут путь. Если ради мести — они дадут знак. Но никто не вернётся прежним.
В лагере повисла тишина. Даже пираты, обычно не склонные верить в мистику, переглядывались с настороженностью. Билли почесал затылок:
— То есть, если мы полезем туда за золотом с «Небесной принцессы», духи нас… остановят?
— Или испытают, — уточнил Канило. — Они не убивают. Они заставляют увидеть себя.
Джейн глубоко вдохнула, пытаясь унять тревогу. Айя всё ещё держала её за руку, и это прикосновение, тёплое и твёрдое, понемногу возвращало ей спокойствие.
— Я никогда не верила в такое, — призналась она тихо. — Но сейчас… чувствую, что это не просто сказки.
— Потому что ты слышишь, — мягко сказала Айя. — Не ушами. Сердцем.
Джеймс посмотрел на Джейн, затем снова на индейцев. В его глазах читалась борьба: разум требовал логики, но что;то внутри подсказывало — здесь логика бессильна.
— Ладно, — наконец произнёс он. — Мы не полезем в водоворот. Но и не будем отступать. Нужно найти другой путь к пещерам. Если они существуют — мы их найдём. Без риска для команды.
Билли кивнул, Томас скрестил руки на груди, Эван молча согласился. Даже пираты, стоявшие поодаль, почувствовали: решение принято.
Айя отпустила руку Джейн и улыбнулась:
— Мудрость — не в том, чтобы бросить вызов духам. А в том, чтобы понять их язык.
Солнце клонилось к закату, окрашивая море в багряные тона. Водоворот всё так же крутился у берега, молчаливый и загадочный, но теперь он казался не столько угрозой, сколько предупреждением — тонким, едва уловимым напоминанием: мир больше, чем кажется, и в нём всегда есть место тайнам.Ночь была непривычно тихой. Луна висела низко над морем, обливая волны бледным светом, а водоворот у берега казался чёрной дырой, поглощающей даже отблески звёзд. Джеймс не мог уснуть. Он бродил по лагерю, прислушивался к дыханию спящих, к шороху листвы — но мысли снова и снова возвращались к той воронке в воде, к словам индейцев о духах, к тревожному ощущению, что что;то *не так*.
Он остановился у кромки воды. Воздух был густым, почти вязким, словно пропитанным невидимым напряжением. И вдруг он увидел её.
Джейн стояла в нескольких шагах от водоворота, её силуэт вырисовывался на фоне лунной дорожки. Она не шевелилась — только волосы слегка колыхались от ветра.
— Джейн? — тихо окликнул он.
Она повернулась. Лицо её было странно спокойным, почти отрешённым. Глаза — тёмные, без привычного блеска — смотрели на него не мигая.
— Джеймс, — её голос звучал непривычно низко, будто доносился издалека. — Иди сюда.
Он сделал шаг вперёд, насторожившись:
— Что ты здесь делаешь? Возвращайся в лагерь. Это небезопасно.
— Небезопасно? — она улыбнулась, но улыбка не коснулась глаз. — А что безопасно, Джеймс? Жизнь? Смерть? Или то, что между ними?
Он замер. Что;то в её тоне, в её взгляде заставляло кожу покрываться мурашками.
— Джейн, ты… ты не в себе. Пойдём. Сейчас же.
— Нет, — она протянула руку, и в лунном свете её пальцы казались неестественно длинными. — Ты должен доказать. Доказать, что я тебе дорога. Нырни в водоворот.
Джеймс почувствовал, как внутри всё сжалось.
— Ты обезумела, — прошептал он. — Это безумие.
— А любовь — не безумие? — она шагнула ближе, и теперь он видел, что её глаза… не совсем её. В них мелькали отблески, которых не могло быть. — Если ты не готов рискнуть ради меня, значит, ты не любишь.
Он сжал кулаки, пытаясь уловить хоть тень прежней Джейн в этом странном существе перед ним.
— Это не ты говоришь. Что с тобой?
Она засмеялась — звук был чистым, но в нём слышалось эхо, будто смеялись двое.
— Я — это ты. Твоя тень. Твой страх. Твоё желание. Но если ты не готов принять меня, то… — она медленно повернулась к водовороту. — Я уйду туда. Навсегда.
— Стой! — Джеймс рванулся вперёд, схватил её за руку.
И тут же отшатнулся.
Её кожа была ледяной.
— Джейн… — он смотрел на неё, не веря своим глазам.
Но она уже не отвечала. Только улыбалась той же странной, неподвижной улыбкой, а затем медленно, как во сне, шагнула к краю воды.
— Хватит! — Джеймс схватил её за плечо, резко развернул. — Я сказал: идём в лагерь. Сейчас.
Она посмотрела на него — и в этот миг в её глазах промелькнуло что;то знакомое. Что;то человеческое.
— Джеймс… — прошептала она, и голос её дрогнул. — Что… что я здесь делаю?
Он не ответил. Только крепко сжал её руку и повёл прочь от воды, не оглядываясь.
Когда они вернулись в лагерь, он усадил её у костра, накинул на плечи одеяло. Джейн дрожала, но уже не от холода — от страха.
— Я… не помню, как оказалась там, — сказала она тихо. — Будто кто;то… говорил моими губами.
Джеймс молча обнял её, прижал к себе. Он знал: это не конец. Что;то пришло за ними. Что;то ждало в глубине.
А потом он увидел.
В нескольких шагах от них, у края лагеря, спала *другая* Джейн. Настоящая. Её грудь мерно поднималась и опускалась, волосы разметались по земле. Она выглядела мирно, безмятежно.
Джеймс медленно поднял глаза на ту, что сидела у костра.
Она улыбнулась.
— Ну что, капитан… — её голос снова стал низким, чужим. — Теперь ты знаешь, что мы можем быть везде.
И исчезла.
Только ветер прошелестел в листве, да вода у берега тихо зашептала, будто смеясь.Джеймс вернулся в лагерь, сердце всё ещё колотилось от странного, леденящего ощущения. В воздухе висела непривычная тяжесть, будто сама ночь затаила дыхание. Он огляделся: костры тлели, отбрасывая дрожащие тени, товарищи спали, укрывшись плащами. И там, у старого дерева, свернувшись калачиком, мирно дремала Джейн.
Он замер.
Только что он видел её у водоворота — бледную, с чужими глазами, с голосом, звучавшим словно из;под толщи воды. А теперь… вот она. Настоящая. Дышит ровно, ресницы чуть подрагивают, рука небрежно откинута в сторону.
Джеймс подошёл ближе, присел на корточки, всматриваясь в её лицо. Никаких следов того странного сияния, никакой отчуждённости. Только спокойствие. Только тепло.
— Джейн… — прошептал он, касаясь её плеча.
Она вздрогнула, приоткрыла глаза, сонно улыбнулась:
— Джеймс? Что случилось? Уже утро?
Он не ответил сразу. В голове крутились обрывки того, что только что произошло: её голос, её настойчивость, ледяной холод её кожи.
— Ты… ты не выходила из лагеря? — спросил он, стараясь, чтобы голос звучал ровно.
Джейн потянулась, потёрла глаза:
— Конечно, нет. Я уснула сразу, как мы вернулись. А ты куда;то уходил?
Джеймс медленно выдохнул. Значит, он не ошибся. То, что было у воды, — не она. Что;то другое. Что;то, что *примерило* её облик.
— Расскажи, — попросила Джейн, заметив его напряжение. — Что;то случилось?
Он сел рядом, опустил голову, собираясь с мыслями. Затем, не глядя на неё, начал говорить — тихо, осторожно подбирая слова. О том, как увидел её у водоворота, о её странном голосе, о требовании нырнуть в воронку.
Джейн слушала, и лицо её становилось всё бледнее.
— Это… не я, — прошептала она, когда он закончил. — Я ничего не помню. Но… — она запнулась, — мне снилось.
Джеймс поднял взгляд:
— Что снилось?
— Вода. Глубокая, тёмная. И голос. Не один. Много голосов. Они звали меня. Говорили, что я должна прийти. Что я… уже там.
Она обхватила себя руками, словно пытаясь согреться.
— Я проснулась, но ощущение осталось. Как будто часть меня всё ещё там.
Джеймс крепко сжал её ладонь. Тёплая. Живая.
— Это не ты, — повторил он твёрдо. — Это что;то… чужое. Оно пыталось нас разделить.
Джейн посмотрела на него, и в её глазах мелькнул страх, но следом — решимость.
— Значит, мы не позволим.
Они сидели молча, слушая, как ночь дышит вокруг них. Где;то вдали вскрикнула птица, волны ответили ей тихим шелестом. Водоворот всё ещё крутился за полосой прибоя, но теперь он казался не просто опасной воронкой — а дверью. Дверью, за которой кто;то ждал.
— Мы должны понять, что это, — сказала Джейн наконец. — Пока оно не стало сильнее.
Джеймс кивнул. Он знал: это не конец. Что;то пришло за ними. Что;то, что умело играть образами, словами, страхами.
Но теперь они были вдвоём. И это меняло всё.Джеймс провёл Джейн в хижину — скромное убежище из пальмовых листьев и бамбука, где царил полумрак и пахло сушёными травами. В углу мерцал тусклый огонёк масляной лампы, отбрасывая дрожащие тени на стены. Он усадил её на циновку, достал из походного мешка глиняную флягу с ромом и налил в две грубо выточенные чашки.
— Выпей, — тихо сказал он, протягивая ей напиток. — Это поможет согреться и… собраться с мыслями.
Джейн обхватила чашку ладонями, глядя, как янтарная жидкость отражает свет лампы. Она не спешила пить — ждала.
Джеймс сделал глоток, опустил чашку и посмотрел вдаль, будто снова видел перед собой ту картину из прошлого.
— Мне было шестнадцать, — начал он. — Я служил юнгой на «Морском драконе», трёхмачтовике под командованием капитана Харриса. Мы шли из Кариб в сторону Бермуд, когда всё началось.
Он замолчал, словно подбирая слова, затем продолжил:
— Сначала это был просто туман. Густой, белый, как молоко. Он накрыл нас на рассвете — ни ветра, ни волн, только тишина. Абсолютная. Даже чайки перестали кричать.
Джейн невольно придвинулась ближе.
— Капитан приказал спустить паруса, — продолжал Джеймс. — Мы стояли, замершие, прислушивались к каждому шороху. И вдруг… из тумана появился корабль.
Его голос дрогнул, но он тут же взял себя в руки.
— Он шёл без парусов. Без команды. Без единого звука. Только скрип дерева, будто стон. Мы видели его отчётливо: обветшалые борта, рваные снасти, флаг, свисающий, как мёртвая птица.
— Призрак? — прошептала Джейн.
— Да. Но тогда мы не знали, верить глазам или нет. Капитан Харрис приказал выстрелить из пушки — просто чтобы проверить, реально ли это. Ядро пролетело сквозь его борт, как сквозь дым. И тогда…
Джеймс закрыл глаза, словно снова переживая тот момент.
— Тогда он повернул к нам. Медленно, неумолимо. Мы видели фигуры на палубе — размытые, словно тени, но они двигались. Кто;то стоял у штурвала, кто;то склонился над бортом. Они не кричали, не махали руками. Просто… смотрели.
Джейн сжала его руку.
— Что было дальше?
— Мы пытались уйти. Подняли паруса, но ветер будто исчез. Корабль;призрак приближался, и с ним приходил холод. Не просто холод — он высасывал тепло из костей. Люди начали шептаться, кто;то молился, кто;то плакал.
Он сделал ещё глоток рома, словно пытаясь смыть привкус той ночи.
— А потом… он прошёл сквозь нас. Буквально. Мы почувствовали, как что;то коснулось каждого из нас — не руками, нет. Как будто тень скользнула по душе. И сразу же туман рассеялся. Корабль исчез.
Джейн затаила дыхание.
— И что это значило?
— Никто не знал. Но после этого всё изменилось. Капитан стал замкнутым, почти безумным. Команда начала болеть — не лихорадкой, не отравлением. Просто… угасали. Один за другим. Через месяц от экипажа осталось меньше половины.
Он посмотрел на неё, и в его глазах читалась тяжесть, которую он носил годами.
— Я думаю, это было предупреждение. Или испытание. Что;то, что проверяет, кто ты есть на самом деле.
Джейн медленно поставила чашку на пол.
— Ты думаешь, то, что случилось у водоворота… это то же самое?
Джеймс кивнул:
— Похоже. Оно играет с нами. Показывает то, что мы боимся увидеть. Ты видела меня у воды, но это был не я. Так же, как тот корабль был не просто кораблём. Это… что;то другое. Что;то древнее.
В хижине повисла тишина, нарушаемая лишь потрескиванием лампы. Где;то за стенами лагеря шумело море, но теперь его звук казался иным — будто в нём таился шёпот.
— Но мы не сдадимся, — твёрдо сказала Джейн, сжимая его руку. — Не позволим ему нас разделить.
Джеймс посмотрел на неё — на её решимость, на её свет, который не мог поглотить никакой туман, никакой призрак.
— Не позволим, — повторил он. — Но нам нужно понять, что именно мы имеем против.
И в этот момент где;то вдали, за линией прибоя, снова раздался тихий, почти неслышный звон — как будто кто;то ударил в колокол на том самом корабле;призраке.Джеймс замер, прислушиваясь. В ночном воздухе, сквозь шелест волн и треск лампы, пробился едва уловимый звон — будто далёкий колокол, звучащий под водой.
— Ты тоже это слышала? — прошептал он, повернувшись к Джейн. Его пальцы невольно сжались в кулак.
Джейн медленно кивнула, не отводя взгляда от темноты за дверью хижины.
— Да. Как будто… зов. Но не для нас. Для чего;то другого.
Он сделал шаг ближе, словно пытаясь заслонить её от невидимой угрозы.
— Не нравится мне это. Совсем не нравится.
Она подняла руку, мягко коснулась его щеки. Прикосновение было тёплым, живым — и от этого контраст с леденящим звоном стал ещё резче.
— Мы вместе, — тихо сказала она. — А значит, они ничего не смогут сделать.
Джеймс закрыл глаза, впитывая её голос, её тепло. Когда он снова посмотрел на неё, в его взгляде уже не было тревоги — только глубокая, почти болезненная нежность.
— Джейн… — он запнулся, будто искал слова, но не находил. Вместо этого он просто потянулся к ней, осторожно, как к чему;то хрупкому.
Её пальцы скользнули по его шее, притянули ближе. Дыхание смешалось.
— Я здесь, — прошептала она. — И я не уйду.
Их губы встретились — сначала робко, будто проверяя, потом всё смелее, жаднее. Поцелуй был как глоток воздуха после долгого погружения в тёмную воду. Джеймс обнял её, прижал к себе так крепко, словно боялся, что она исчезнет, растворится в ночном тумане.
Джейн ответила с той же страстью, её руки скользили по его спине, по плечам, будто пытались запомнить каждую линию его тела. Время остановилось. Остались только они, тепло их кожи, прерывистое дыхание, стук сердец, сливающихся в едином ритме.
Он поднял её на руки, не разрывая поцелуя, и опустил на циновку. Пальцы дрожали, когда он снимал с неё одежду, но в этом дрожании была не слабость, а нетерпение — желание чувствовать её всю, без остатка.
Джейн тихо ахнула, когда его губы коснулись её шеи, спустились ниже. Её пальцы вцепились в его волосы, потом скользнули по груди, по животу, заставляя его вздрогнуть от волны жара.
— Джеймс… — её голос был едва слышен, но в нём звучала такая же безудержная потребность, как и в его теле.
Они больше не говорили. Слова стали лишними. Остались только касания, вздохи, тихие стоны, сливающиеся в единую мелодию. Он двигался медленно, будто растягивая каждый миг, чтобы запомнить его навсегда. Джейн отвечала, поднимаясь навстречу, цепляясь за него, как за якорь в бушующем море.
В хижине стало жарко. Воздух наполнился запахом пота, рома, кожи. Лампа мерцала, отбрасывая причудливые тени, которые танцевали на стенах, повторяя их движения.
Когда волна наслаждения накрыла их, Джеймс прижал Джейн к себе, чувствуя, как её сердце бьётся в унисон с его. Она уткнулась носом в его плечо, тяжело дыша, а он целовал её волосы, её висок, её шею — везде, куда мог дотянуться.
Тишина. Только их дыхание. Только стук крови в ушах. Только тепло двух тел, сплетённых воедино.
Наконец Джейн подняла голову, посмотрела на него. В её глазах больше не было страха. Только покой. Только уверенность.
— Теперь они точно не смогут нас разлучить, — прошептала она.
Джеймс улыбнулся, провёл пальцем по её щеке.
— Никогда.Рассвет едва пробивался сквозь листву, окрашивая лагерь в приглушённые тона. Джеймс и Джейн проснулись почти одновременно — тихо, без слов обменялись взглядами, в которых ещё тлели отголоски прошедшей ночи. Они лежали неподвижно, прислушиваясь к пробуждающемуся миру: к щебетанию птиц, к шороху ветра в листьях, к мерному шуму прибоя.
Джеймс осторожно приподнялся, бросил взгляд на Джейн. Она улыбнулась — едва заметно, но так, что в груди у него снова потеплело. Он приложил палец к губам, напоминая о негласном уговоре: их тайна останется между ними. Джейн кивнула, понимая без слов.
Они поднялись, привели себя в порядок, стараясь не привлекать внимания, и вышли из хижины. Лагерь понемногу оживал: пираты потягивались, разводили костры, перебрасывались сонными шутками. Но атмосфера была… иной. Не такой, как вчера. В воздухе витало напряжение, будто сам лес затаил дыхание.
В центре лагеря стоял Канило, главный индеец. Его лицо было серьёзным, почти суровым. Вокруг собрались остальные — и индейцы, и пираты, — все молчали, ожидая, что он скажет.
Джеймс и Джейн подошли ближе. Канило заметил их, кивнул, но взгляда не отвёл. Он поднял руку, призывая к тишине, хотя в лагере и так было тихо.
— Духи этих земель говорят, — начал он негромко, но голос его разносился далеко. — Они предупреждают. Опасность близко. Не та, что приходит с мечом или штормом. А та, что шепчет в темноте. Та, что меняет облик.
Среди пиратов пробежал шёпот. Билли нахмурился, Томас скрестил руки на груди, Эван невольно потянулся к рукояти ножа.
— Что за опасность? — спросил Джеймс, стараясь, чтобы голос звучал ровно.
Канило посмотрел на него — долго, пристально.
— Она уже здесь. Она ходит среди нас. Она говорит нашими голосами. Она показывает нам то, что мы хотим видеть… и то, чего боимся.
Джейн невольно сжала ладонь Джеймса. Он почувствовал, как её пальцы дрогнули, но она не отстранилась.
— Как нам защититься? — спросила она, глядя прямо на индейца.
Канило опустил взгляд, словно выбирая слова.
— Нельзя бороться с тенью. Нельзя поймать эхо. Но можно не дать им войти в сердце. Держитесь за то, что истинно. За любовь. За дружбу. За верность. Духи проверяют нас. И если мы выдержим испытание… они отступят.
Молчание повисло над лагерем. Даже птицы притихли, будто прислушивались к этим словам.
— Значит, мы должны быть сильнее, — твёрдо сказал Джеймс, обводя взглядом команду. — Не поддаваться страху. Не верить иллюзиям. Мы знаем, кто мы есть. И этого у нас не отнять.
Пираты закивали, кто;то пробормотал что;то одобрительное. Даже Билли, обычно скептичный, хлопнул ладонью по колену:
— Ладно. Если духи хотят поиграть — пусть знают: мы не из пугливых.
Канило улыбнулся — коротко, но тепло.
— Хорошо. Но помните: враг не всегда виден. Иногда он прячется в отражении.
Солнце поднималось выше, рассеивая утренний туман, но в душе у каждого осталось ощущение: что;то изменилось. Что;то древнее и незримое наблюдает за ними.
Джейн тихо коснулась локтя Джеймса. Он повернулся к ней, и в её глазах он увидел то же, что чувствовал сам: решимость. И любовь. Ту самую, которую духи не смогут сломать.
— Мы справимся, — прошептала она.
Он кивнул, не говоря ни слова. Но в этом молчании было больше, чем в любых клятвах.Дрейк, до этого молча стоявший в тени деревьев, резко шагнул вперёд. Его лицо побагровело, кулаки сжались, а глаза метали молнии. Он ткнул пальцем в Канило, нарушая тяжёлую тишину, повисшую после слов индейца.
— Хватит этих сказок! — рявкнул он. — Ты всё это время водишь нас за нос! «Духи предупреждают», «опасность близко»… А может, это *ты* и есть опасность?
Канило не дрогнул. Он лишь слегка приподнял подбородок, глядя на Дрейка спокойно, но твёрдо.
— Ты говоришь сгоряча, — произнёс он ровным голосом. — Твои страхи говорят за тебя.
— Мои страхи?! — Дрейк расхохотался, но в этом смехе не было веселья. — Да я единственный, кто видит правду! Вы нас «освободили», ага! А теперь что? Мы застряли на этом проклятом острове, вокруг — чертовщина, а ты только и делаешь, что шепчешь про духов и испытания!
Среди пиратов пробежал беспокойный шёпот. Кто;то переглянулся, кто;то нервно сглотнул. Билли хотел было вмешаться, но Джеймс жестом остановил его.
— Ты думаешь, мы здесь случайно? — продолжал Дрейк, наступая на Канило. — Нет! Это *вы* привели нас сюда! Это *ваша* земля, *ваши* духи, *ваши* игры! А мы — просто пешки!
Канило медленно покачал головой:
— Мы не играем. Мы выживаем. Как и вы.
— Выживание?! — Дрейк почти кричал. — Ты называешь это выживанием? Когда каждый день мы видим то, чего не должно быть? Когда люди начинают исчезать, а потом… потом возвращаются, но уже не те?!
Джейн невольно вздрогнула. Джеймс почувствовал, как её рука на мгновение сжала его ладонь, но он не оторвал взгляда от Дрейка.
— Ты не знаешь, о чём говоришь, — тихо, но отчётливо произнёс Канило. — Ты боишься того, что не можешь понять. Но страх — плохой советчик.
— А ты, значит, лучший? — огрызнулся Дрейк. — Ты, который шепчется с тенями по ночам? Который смотрит на нас, как на диковинных зверей?
Индейцы за спиной Канило напряглись. Один из них сделал шаг вперёд, но старший остановил его лёгким движением руки.
— Мы все здесь чужие, — сказал Канило, глядя прямо в глаза Дрейку. — Но это не значит, что мы враги. Ты ищешь виноватого, потому что не хочешь признать: опасность не снаружи. Она внутри. В каждом из нас.
Дрейк замер. Его грудь тяжело вздымалась, пальцы дрожали от напряжения.
— Внутри? — переспросил он, и в его голосе прозвучала горечь. — Да ты просто боишься признаться, что не знаешь, как нас спасти!
— Никто не знает, — спокойно ответил Канило. — Но мы можем попытаться. Вместе.
На мгновение повисла тишина. Даже ветер, казалось, притих, ожидая, что будет дальше.
И тогда Джеймс шагнул вперёд, встав между Дрейком и Канило.
— Достаточно, — сказал он твёрдо. — Мы не станем грызть друг другу глотки. Если есть опасность, мы встретим её лицом к лицу. Но не друг против друга.
Дрейк посмотрел на него, затем на Канило, потом обвёл взглядом команду. В его глазах ещё плескалась ярость, но постепенно она угасала, сменяясь усталостью.
— Ладно, — выдохнул он наконец. — Но если это *твоя* вина, Канило…
— Если это моя вина, — тихо ответил индеец, — я приму ответственность. Но сначала давай узнаем правду.
Пираты молчали. Солнце поднималось выше, заливая лагерь золотым светом, но тень недоверия всё ещё висела между ними — тонкая, но ощутимая.
Джейн тихо вздохнула, придвинувшись ближе к Джеймсу. Он почувствовал её тепло и на мгновение закрыл глаза, понимая: чтобы выжить, им нужно не просто держаться вместе — им нужно верить друг другу. Даже когда мир вокруг начинает рассыпаться на части.Неожиданно один из индейцев — молодой воин с татуировкой орлиного пера на плече — резко поднял руку, прерывая накалявшийся спор. Все невольно замолчали, обратив взгляды на него. Он замер, напряжённо вслушиваясь в шорохи джунглей. Лицо его стало сосредоточенным, почти каменным.
В следующий миг он молниеносно выдернул из;за пояса кортик и метнул его в заросли. Лезвие со свистом рассекло воздух — и тут же раздался пронзительный звериный крик.
— Что за чёрт?! — вскрикнул Билли, хватаясь за пистолет.
— Вперёд! — скомандовал Джеймс, и вся команда ринулась к месту, откуда донёсся звук.
Проломившись сквозь густые лианы, они увидели: на земле лежал крупный дикий кабан, кортик воина торчал у него в боку. Зверь ещё подрагивал, но было ясно — он мёртв.
Напряжение, сковывавшее всех, разом лопнуло. Пираты разразились громким хохотом.
— Ну и меткость у тебя, братец! — захохотал Билли, хлопая индейца по плечу. — Ты что, в кабанов яблоками кидался, пока мы тут ссорились?
— Не яблоками, а стрелами! — парировал воин с лёгкой улыбкой. — Но сегодня решил сэкономить.
Томас, присев рядом с тушей, пощупал клыки зверя:
— Ого! Вот это зубки! Если бы он нас нашёл первым, мы бы сейчас не смеялись, а бежали без оглядки!
— А я бы точно не успел добежать, — подхватил Эван, театрально вздыхая. — Мои ноги слишком красивы, чтобы их рвать кабану!
Команда взорвалась новым приступом смеха.
Грег, скрестив руки на груди, ухмыльнулся:
— Ну что, Дрейк? Теперь ты тоже думаешь, что это индейцы нас заманили в ловушку? Или, может, это кабан был их тайным союзником?
Дрейк, всё ещё хмурый, но уже не такой яростный, фыркнул:
— Если бы он был их союзником, то, наверное, умел бы говорить. А этот только хрюкал.
— И то верно! — воскликнул Билли. — А знаешь, что самое главное? Теперь у нас есть ужин! И никакой мистики — только мясо, огонь и ром!
— Только сначала надо его разделать, — заметил Томас, доставая нож. — Кто хочет помочь?
— Я пас! — поднял руки Эван. — Я лучше буду дегустатором. Проверю, чтобы мясо было сочным.
— А я — охранником! — заявил Билли. — Буду следить, чтобы никакие другие кабаны не решили присоединиться к нашему пиру.
Смех снова прокатился по лагерю. Даже Канило улыбнулся, глядя на оживившихся пиратов.
Джеймс, наблюдая за этой картиной, тихо сказал Джейн:
— Видишь? Иногда самое страшное — не чудовища из легенд, а наши собственные страхи.
Джейн кивнула, её глаза светились теплом:
— И иногда всё, что нужно, — это хороший смех и сытный ужин.
Индеец, метнувший кортик, подошёл к кабану, вытащил оружие, вытер лезвие о траву и спокойно произнёс:
— Духи не всегда посылают испытания. Иногда они дают знак: пора остановиться, вдохнуть запах земли, услышать смех друзей и вспомнить, что мы живы.
Пираты закивали, уже вовсю обсуждая, как лучше приготовить добычу. Споры были забыты, а страх, ещё недавно сжимавший сердца, растворился в солнечном свете и весёлых перекличках.Джейн наблюдала, как индейцы ловко и сосредоточенно разделывают тушу кабана. Движения их были точными, отработанными — видно, что такое дело для них привычно. Она невольно залюбовалась их сноровкой, а потом, повинуясь внезапному порыву, направилась к молодой индианке, которая аккуратно отделяла мясо от костей.
Девушка подняла глаза, улыбнулась и, не дожидаясь вопроса, спросила:
— Интересно, как мы это делаем?
— Не только это, — мягко ответила Джейн, присаживаясь рядом. — Интересно всё. Ты так спокойно работаешь, будто это самое обычное дело в твоей жизни.
Индианка рассмеялась, её смех прозвучал легко, почти по;детски:
— Для меня это и есть обычное дело. Я с детства помогаю в охоте. А ты… — она окинула Джейн внимательным взглядом, — ты не похожа на тех, кто родился с ножом в руке. Как ты стала пираткой?
Джейн на мгновение задумалась, подбирая слова. Потом начала рассказывать — сначала сдержанно, потом всё живее:
— Я выросла в портовом городе. Отец был торговцем, но разорился. Нас выгнали из дома, мать заболела… Я научилась воровать, чтобы прокормиться. Потом попала на корабль — сначала как юнга, потом как стрелок. Капитан увидел, что я не боюсь ни шторма, ни драки, и взял в команду. Так и осталась.
Индианка слушала, не перебивая, лишь иногда кивая. Когда Джейн закончила, она тихо сказала:
— У тебя была тяжёлая дорога. Но ты не сломалась. Это достойно уважения.
— А как ты живёшь? — спросила Джейн. — Расскажи о своём племени.
Девушка вздохнула, её взгляд на миг стал отстранённым, будто она снова видела то, что хотела рассказать.
— Мы жили у реки, далеко отсюда. Ловили рыбу, выращивали кукурузу, охотились. Всё было спокойно, пока не пришли они.
Она замолчала, пальцы невольно сжались в кулаки. Джейн молча ждала.
— Они появились внезапно. Вооружённые, жестокие. Схватили всех, кто не успел убежать. Нас увезли на плантации. Там… — её голос дрогнул, — там было плохо. Очень плохо.
Джейн почувствовала, как внутри всё сжалось. Она осторожно коснулась руки девушки:
— Ты можешь не продолжать, если тяжело.
Но та покачала головой:
— Нужно сказать. Чтобы ты знала. Они убивали тех, кто отказывался работать. Или просто потому, что им хотелось показать силу. Били кнутами, оставляли без воды, бросали в ямы. Мы жили в страхе каждый день.
Её голос стал твёрже:
— Но мы не сдались. Несколько из нас сумели сбежать. Нашли путь обратно. И теперь мы здесь. Мы выжили.
Джейн молча обняла её — неожиданно для себя, но так, как будто знала эту девушку всю жизнь.
— Вы сильные, — прошептала она. — И вы заслужили мир.
Индианка улыбнулась, на этот раз теплее:
— И ты тоже. Ты тоже заслужила.
Они вернулись к работе, но теперь между ними было что;то большее, чем просто знакомство. Что;то, что рождается из общих испытаний и взаимного понимания.
Где;то вдали смеялись пираты, запах жарящегося мяса наполнял воздух, а солнце, пробиваясь сквозь листву, золотило землю — будто напоминая, что даже после тьмы всегда приходит свет.Ночь опустилась на лагерь тихо, окутав деревья и хижины бархатной тьмой. Костры догорали, отбрасывая дрожащие отблески на лица спящих. Джеймс и Джейн остались вдвоём — чуть в стороне от общего лагеря, у кромки леса, где ветер шептал в листве, а море отзывалось далёким прибоем.
Джеймс смотрел вдаль, в черноту океана, будто там, за горизонтом, уже виднелись очертания «Небесной принцессы». Его пальцы невольно сжались в кулак.
— Мы возьмём этот корабль, — произнёс он твёрдо, не оборачиваясь к Джейн. — Я знаю, что смогу. Мы все сможем.
Джейн подошла ближе, встала рядом, позволяя прохладному ветру играть с её волосами. Она не спешила отвечать — просто смотрела на него, впитывая каждую черту его лица: упрямый подбородок, напряжённый взгляд, едва заметные морщинки у глаз, появившиеся за месяцы странствий.
— Ты всегда веришь в победу, — тихо сказала она. — Даже когда другие сомневаются.
Он наконец повернулся к ней. В его глазах читалась смесь решимости и усталости — но стоило ему встретиться с её взглядом, как в них вспыхнул тёплый свет.
— Потому что если не верить, то зачем вообще идти вперёд? — Он протянул руку, коснулся её щеки. — Ты ведь тоже веришь. Я вижу.
Джейн улыбнулась — чуть грустно, но с нежностью. Она опустила взгляд, потом снова подняла его, и в её глазах он увидел то, что не решалась произнести вслух.
— Я верю в тебя, — сказала она наконец. — Но… это не только вера. Это больше.
Джеймс замер, ожидая.
Она сделала шаг ближе, почти касаясь его груди. Её голос стал тише, почти шёпотом:
— Я никогда не чувствовала такого раньше. С тобой… всё иначе. Я не должна была влюбляться в капитана. В пирата. В человека, чья жизнь — это шторм. Но я не смогла устоять.
Его сердце дрогнуло. Он хотел что;то сказать, но слова застряли в горле. Вместо этого он просто обнял её — крепко, будто пытаясь защитить от всего мира, от всех опасностей, которые ждали их впереди.
— Джейн… — прошептал он, уткнувшись в её волосы. — Ты — мой якорь. Когда вокруг всё рушится, я думаю о тебе. И мне становится легче.
Она подняла голову, посмотрела ему в глаза. В её взгляде было столько тепла, столько нежности, что у него перехватило дыхание.
Их губы встретились — сначала робко, будто проверяя, потом всё смелее, жаднее. Поцелуй был как глоток воздуха после долгого погружения в тёмную воду. Джеймс прижал её к себе, чувствуя, как её сердце бьётся в унисон с его.
Когда они наконец отстранились, Джейн тихо, почти неслышно, произнесла:
— Я люблю тебя, Джеймс.
Он закрыл глаза, впитывая эти слова, словно драгоценный дар. Потом снова посмотрел на неё — и в его взгляде была вся та любовь, которую он не умел выразить словами.
— И я тебя, — сказал он. — Больше, чем жизнь.
Ветер шелестел в ветвях, море тихо шумело, а где;то вдали, за горизонтом, ждала «Небесная принцесса» — их цель, их испытание, их шанс. Но сейчас, в этот миг, ничего не имело значения, кроме тепла её рук, её дыхания на его коже и слов, которые связали их крепче любого каната.
Они шли по острову неторопливо, словно боясь нарушить хрупкую гармонию этого места. Солнце пробивалось сквозь листву, рассыпая по земле золотые пятна света. Ветер шептал в кронах, а где;то вдали мерно шумело море.
Джейн вдруг остановилась, широко распахнув глаза. Перед ними, в обрамлении высоких пальм и густых зарослей, раскинулась лагуна — прозрачная, бирюзовая, будто вырезанная из самого неба. Вода переливалась в солнечных лучах, манила прохладой и безмятежностью.
— Посмотри… — тихо произнесла она, делая шаг ближе к кромке воды. — Как будто другой мир.
Он подошёл следом, глядя на её лицо, озаренное светом. В этот миг она казалась частью этого пейзажа — такой же естественной, прекрасной и непостижимой.
— Хочешь искупаться? — спросил он, и в голосе его прозвучала лёгкая улыбка.
Она обернулась, глаза блеснули:
— А ты?
— Если ты идёшь, то и я.
Они сняли обувь, оставили вещи на берегу и медленно вошли в воду. Сначала прохладная, она вскоре стала казаться тёплой, обволакивающей, ласковой. Джейн засмеялась, когда волна мягко толкнула её в спину, а он, не удержавшись, протянул руку и осторожно коснулся её плеча.
— Ты как русалка, — прошептал он. — Словно родилась здесь, среди этих волн.
Она повернула голову, взгляд её был мягким, почти застенчивым:
— А ты… как шторм. Непредсказуемый, сильный. Но когда рядом — я чувствую себя в безопасности.
Вода доходила им до пояса, солнечные блики играли на поверхности, а вокруг — ни звука, кроме их дыхания и шёпота прибоя. Он медленно приблизился, обнял её за талию, притянул ближе. Она прильнула к нему, положив голову на плечо.
— Здесь время останавливается, — сказала она, закрывая глаза. — Только мы и этот миг.
Он провёл ладонью по её мокрым волосам, поцеловал в висок:
— Пусть он длится вечно.
Она подняла лицо, посмотрела на него, и в этом взгляде было всё — доверие, нежность, любовь. Он наклонился, и их губы встретились. Поцелуй был тихим, глубоким, словно они пытались передать друг другу всё, что не могли выразить словами.
Когда они отстранились, она улыбнулась, провела пальцами по его щеке:
— Я никогда не представляла, что можно чувствовать так… будто сердце вот;вот разорвётся от счастья.
Он обнял её крепче, прижал к себе:
— Это потому, что ты — моя лагуна. Мой тихий уголок среди бурь.
Она засмеялась, уткнувшись в его плечо, а потом отстранилась, плеснула водой, заставляя его вздрогнуть от неожиданности. Он ответил тем же, и вот уже они смеялись, брызгались, словно дети, забыв обо всём на свете.
Потом, уставшие и счастливые, они выбрались на берег, легли на тёплый песок, глядя в бескрайнее небо. Она положила голову ему на плечо, он обнял её, и они молчали — но это молчание было наполнено больше, чем тысячи слов.
Где;то вдали кричали птицы, волны шептали что;то неразборчивое, а они лежали, чувствуя, как мир вокруг становится чуть добрее, чуть светлее — потому что они были вместе.В лагере царила привычная суета: пираты чинили снасти, точили клинки, перебрасывались шутками у костров. Но постепенно разговоры стали стихать, взгляды — скользить в одну и ту же сторону.
— Опять их нет, — пробормотал Билли, нарочито громко затягиваясь трубкой. — Уже третий раз за день.
Томас, сидевший рядом, хмыкнул:
— Может, заблудились? Остров;то немаленький.
— Заблудились? — Эван фыркнул, откладывая нож, которым чистил яблоко. — Да они как тень друг за другом ходят. Вчера у ручья видел — шептались о чём;то, глаза сияют…
Грег, до этого молча полировавший рукоять кортика, поднял голову:
— Ты это к чему?
— А к тому, — Эван сделал многозначительную паузу, — что наш капитан вдруг стал… мягче. Улыбается чаще. И не только команде.
Пираты переглянулись. Кто;то усмехнулся, кто;то задумчиво поскрёб подбородок.
— Да ну, бред, — отмахнулся Билли. — Капитан не из тех, кто теряет голову из;за юбки.
— А я вот думаю, что не бред, — Томас кивнул в сторону джунглей. — Посмотрите, как он на неё смотрит. Не как на члена команды. Совсем не так.
На мгновение повисла тишина. Потом Грег тихо сказал:
— Если это правда… то нам стоит быть осторожнее. Любовь делает человека уязвимым. А мы не в том месте, чтобы терять бдительность.
— Или, наоборот, — возразил Эван, подмигивая. — Любовь делает его сильнее. Кто знает?
Билли покачал головой:
— Ладно, хватит гадать. Пусть делают что хотят, пока это не мешает делу. Но если начнёт — тогда поговорим.
Томас усмехнулся:
— Поговорим? Ты? Да ты первый начнёшь их подначивать!
— Ну, может, и начну, — Билли расплылся в широкой улыбке. — Но только когда они сами признаются. А пока… — он махнул рукой. — Пусть наслаждаются. Если тут вообще можно наслаждаться.
Пираты рассмеялись, и разговор плавно перешёл на другие темы. Но время от времени кто;нибудь из них всё же бросал взгляд в сторону леса, будто пытаясь разглядеть между деревьями две фигуры, которые сейчас, вдали от лагеря, делили мгновения тишины и нежности.В лагере, под сенью раскидистых пальм, собралась команда — Дрейк, Джеймс, Канило, Айа, пират по прозвищу Крюк и остальные. Костры едва теплились, отбрасывая дрожащие блики на суровые лица. Воздух был насыщен напряжением: впереди — штурм «Небесной принцессы», галеона, о котором ходили легенды.
Джеймс встал в центр круга, взгляд его был твёрд, голос — спокоен:
— Предлагаю взять галеон в открытом море. На их базе нас ждёт артиллерия — мы просто не подойдём на расстояние выстрела. А в открытом море у нас будет манёвр, скорость, неожиданность. Мы подойдём под прикрытием тумана или ночной тьмы, абордажные команды — и дело сделано.
Дрейк усмехнулся, скрестив руки на груди:
— Красиво говоришь, капитан. Но ты забываешь, что «Небесная принцесса» — не рыбацкая лодка. Это плавучая крепость. Её борта выше наших мачт, пушки — как драконьи пасти. Один залп — и мы идём ко дну.
Канило, сидящий в тени, медленно поднял голову. Его голос звучал тихо, но все прислушались:
— Я видел такой галеон. Испанцы везли нас в рабство на судне, похожем на «Принцессу». Оно шло, как гора среди волн. Паруса — как крылья орла. Но у него есть слабое место: корма. Там меньше пушек, и если подойти с тыла…
Айа резко перебила, её глаза сверкнули:
— Слабое место? Да вы все слепы! Любой галеон — это смерть для тех, кто осмелится на него напасть. Их команды — опытные бойцы, капитаны — хитры, как лисы. Мы все погибнем, если полезем в эту ловушку!
Пират по прозвищу Крюк, до этого молча точивший клинок, хмыкнул:
— Ну, девка, ты всегда видишь только дно бочки, а не вино в ней. Мы пираты, а не монахи, чтоб бояться смерти. Если есть шанс взять богатую добычу — надо рискнуть. А как — это уже дело капитана.
Томас, стоящий рядом, подмигнул:
— Вот-вот! Я за то, чтобы подкрасться тихо, как кошка к мыши. Джеймс прав: в открытом море мы сможем сыграть на неожиданности.
Билли, потягивая ром, добавил:
— А я за то, чтобы сначала хорошенько выпить. Тогда и смерть не так страшна, и победа слаще.
Смех прокатился по кругу, напряжение чуть отступило. Но Джеймс знал: шутки — лишь маска. Все понимали: впереди — не прогулка.
— Слушайте, — сказал он, поднимая руку. — Я отправляюсь на разведку в бухту Чёрного залива. Там, где «Принцесса» обычно встаёт на якорь. Возьму с собой надёжных людей, изучу подходы, течения, охрану. Если план сработает — мы возьмём её. Если нет… будем искать другой путь.
Айа покачала головой:
— Ты рискуешь всем. И собой, и командой.
— Это мой долг, — просто ответил Джеймс. — Кто-то должен идти первым.
Когда совещание закончилось, Джейн подошла к нему в стороне от костра. Её глаза были полны тревоги, но она старалась улыбаться.
— Ты уверен, что это не безумие? — тихо спросила она. — Что если ты не вернёшься?
Он взял её руки в свои, почувствовал, как дрожат её пальцы.
— Я вернусь, — сказал он твёрдо. — Потому что здесь меня ждёт то, ради чего стоит жить.
Она прильнула к нему, уткнувшись в плечо.
— Я не смогу без тебя, — прошептала она. — Если ты уйдёшь — уйду и я.
Он поднял её лицо, посмотрел в глаза, полные слёз, и поцеловал — нежно, но с такой силой чувства, что у обоих перехватило дыхание.
— Мы вернёмся, — повторил он. — Вместе. Обещаю.
Она кивнула, пытаясь сдержать слёзы, но улыбка всё же пробилась сквозь тревогу. Он обнял её крепче, вдыхая запах её волос, чувствуя, как сердце бьётся в унисон с её.
Где;то вдали кричали птицы, волны шептали что;то неразборчивое, а они стояли, слившись в объятиях, как будто весь мир вокруг перестал существовать.Утро выдалось прозрачным и звонким — солнце только;только поднялось над горизонтом, рассыпая по волнам золотые блики. «Аммут» стоял у берега, его паруса были аккуратно убраны, корпус поблёскивал от капель росы. Команда Джеймса возилась с канатами, проверяла снасти, перебрасывалась короткими фразами — в воздухе витало напряжение, смешанное с азартом предстоящего дела.
Джеймс и Грег стояли на мелководье, прищурившись, оценивали линию берега и мыс, за которым скрывалась бухта Чёрного залива.
— Если ветер не сменится, дойдём за полдня, — пробормотал Джеймс, проводя пальцем по складчатой карте. — Но ближе к бухте надо будет идти тише. Течения там коварные.
Грег хмыкнул, поправляя ремень с кортиком:
— Коварные, как женская улыбка. Но мы проскользнём. Ты же знаешь эти воды лучше, чем собственный карман.
Джеймс лишь кивнул, не улыбнувшись. Взгляд его невольно скользнул туда, где у кромки воды стояла Джейн.
Остальные собрались на берегу — кто с тревогой, кто с напускной бравадой, кто с молчаливой поддержкой. Билли размашисто перекрестился, Томас достал трубку, но так и не раскурил — руки дрожали. Эван, обычно болтливый, стоял молча, скрестив руки. Даже Дрейк, всегда резкий и скептичный, на этот раз не сыпал колкостями — лишь коротко бросил:
— Вернись с добычей, капитан. Или хотя бы просто вернись.
Канило подошёл ближе, протянул Джеймсу небольшой кожаный мешочек:
— Это земля с нашего священного холма. Брось в воду, когда подойдёшь к бухте. Духи будут знать: ты не ищешь крови ради крови.
Джеймс сжал мешочек в кулаке, кивнул с благодарностью.
А Джейн… Она не говорила ничего. Стояла чуть в стороне, закусив губу, глаза её блестели — то от солнца, то от слёз, которые она упорно не позволяла пролиться. Когда Джеймс подошёл, она схватила его руку так крепко, что он почувствовал, как дрожат её пальцы.
— Ты обещал, — прошептала она. — Ты *обещал*.
Он накрыл её ладонь своей, прижал к щеке:
— Я вернусь. Даже если придётся плыть обратно на доске.
Она попыталась улыбнуться, но губы дрогнули.
— Не шути так.
— А я не шучу.
Они поцеловались — коротко, отчаянно, как будто пытались вложить в это прикосновение все слова, которые не успели сказать. Потом он отстранился, шагнул к трапу.
— Отдать концы! — крикнул Джеймс, поднимаясь на борт.
Команда засуетилась. Канаты ослабили, «Аммут» медленно отделился от берега, подхваченный лёгким течением.
Джейн осталась на месте. Она не махала рукой, не кричала напутствий. Только смотрела, как корабль набирает ход, как его силуэт становится всё меньше, как паруса наполняются ветром и уносят её капитана туда, где ждала неизвестность.
Кто;то из пиратов — кажется, Томас — тихо сказал:
— Ну вот. Теперь ждём. И молимся.
Билли вздохнул:
— Молиться я не умею. Но выпить за их возвращение — это всегда пожалуйста.
Никто не засмеялся.
А Джейн всё стояла, пока «Аммут» не скрылся за мысом. Только тогда она опустила голову, глубоко вдохнула солёный воздух и прошептала:
— Возвращайся.
Глава 18
Тёплый ветер с океана играл потрёпанными парусами, а солнце, клонившееся к закату, окрашивало скалы острова в багряные тона. На песчаной отмели, окружённой пальмами и зарослями колючего кустарника, собрались две пиратские команды — люди капитана Джеймса и капитана Дрейка. Воздух гудел от возбуждённых голосов, звяканья оружия и смеха.
Джеймс, стоя на большом валуне, обвёл взглядом собравшихся. Его тёмные волосы были перехвачены кожаной лентой, а в глазах горел знакомый всем дерзкий огонь. Рядом, скрестив руки на груди, возвышался Дрейк — его лицо, изборождённое шрамами, оставалось непроницаемым.
— Слушайте все! — голос Джеймса разнёсся над толпой. — В бухте Чёрного залива мы видели то, что заставит ваши сердца биться чаще.
Толпа затихла. Даже чайки, кружившие над водой, словно притихли, прислушиваясь.
— Галеон «Небесная принцесса», — произнёс Дрейк, и в его тоне прозвучала не зависть, а почти благоговейный трепет. — Корабль, о котором слагают легенды. Его паруса — как крылья морской птицы, корпус — из лучшего дуба, а трюмы… — он сделал паузу, — полны сокровищ, о которых мы и мечтать не смели.
Среди пиратов пробежал взволнованный шёпот. Кто;то схватился за рукоять кортика, кто;то начал пересчитывать монеты в кармане, будто уже представлял, как потратит добычу.
Джейн, стоявшая в первом ряду, прищурилась. Её светлые волосы, заплетённые в косу, блестели в закатных лучах. Она переглянулась с Билли, который лишь хмыкнул и поправил шляпу.
— Но взять его в открытом бою — безумие, — резко продолжил Дрейк. — «Принцесса» охраняется лучше королевского дворца. Пушки, стража, да и сам капитан — не дурак. Он не подпустит нас на пушечный выстрел.
Грег Морган, квартирмейстер, шагнул вперёд. Его массивная фигура и суровый взгляд всегда заставляли пиратов прислушиваться.
— Значит, нужен план, — произнёс он глухо. — Хитрость, а не сила.
Джеймс кивнул.
— Верно. Мы знаем, что «Принцесса» заходит в бухту на три дня, чтобы пополнить запасы воды. В это время охрана расслабляется, а команда гуляет по берегу. Вот наш шанс.
Индейцы Канило и Айя, стоявшие чуть в стороне, переглянулись. Канило, высокий и мускулистый, с татуировками на руках, тихо сказал:
— Мы знаем тайные тропы к бухте. Можем провести вас так, что никто не заметит.
Айя, девушка с тонкими чертами лица и пронзительными глазами, добавила:
— И у нас есть люди, которые говорят на языке тех, кто служит на «Принцессе». Они помогут узнать, где хранятся ключи от трюмов.
Билли хлопнул в ладоши.
— Отлично! Значит, берём корабль тихо, без лишнего шума. А потом… — он широко улыбнулся, — делим золото!
Пираты взорвались криками одобрения. Даже Джейн, обычно сдержанная, не смогла сдержать улыбки.
Джеймс поднял руку, призывая к тишине.
— Но помните: если кто;то дрогнет или попытается сбежать с добычей — пеняйте на себя. Мы идём за богатством, но не за предательством.
Дрейк усмехнулся.
— А теперь — за работу. «Аммут» и «Рассветное проклятие» должны быть готовы к отплытию через два дня. Кто со мной?
— С тобой! — грянуло в ответ.
Солнце скрылось за горизонтом, оставив на воде алую дорожку. В этот миг каждый из пиратов знал: впереди — не просто охота за сокровищами. Впереди — легенда.
Канило, стоя в полумраке корабельного трюма, где собрались капитаны и их ближайшие соратники, медленно провёл пальцем по карте, очертив извилистую линию прибрежных вод.
— Сначала идут корабли испанской разведки, — произнёс он негромко, но так, что все невольно притихли. — Без их донесения «Небесная принцесса» даже с места не сдвинется. Они проверяют фарватер, следят за берегом, высматривают ловушки. Только когда они дадут сигнал — галеон входит в бухту.
Джеймс переглянулся с Дрейком. В глазах обоих мелькнуло понимание: план, который они строили, требовал немедленной корректировки.
**Версия капитана Джеймса**
Джеймс оперся на край стола, его пальцы непроизвольно сжали край карты.
— Значит, берём разведчиков, — сказал он резко. — Если захватим их корабли, получим всё: расписание, состав команды, слабые места «Принцессы». Но действовать надо тихо. Один выстрел — и галеон уйдёт.
Он обвёл взглядом собравшихся:
— «Аммут» подойдёт с юга, отвлечёт внимание. А «Рассветное проклятие» ударит с фланга. Главное — не дать им подать сигнал.
**Версия капитана Дрейка**
Дрейк, стоявший у люка, скрестил руки на груди. Его лицо оставалось непроницаемым, но в глазах горел холодный расчётливый огонь.
— Не просто захватить, — поправил он. — Нужно, чтобы они *сами* рассказали всё. Испанцы верны короне, но страх ломает даже самых стойких.
Он шагнул к карте, ткнул пальцем в отмеченный риф:
— Здесь. Застанем их врасплох, когда они будут огибать мыс. Один залп по мачтам — и они обездвижены. Тогда уже неважно, сколько у них мушкетов.
**Версия Джейн**
Джейн, прислонившись к балке, слушала молча, но в её глазах уже загорался азарт. Когда капитаны замолчали, она шагнула вперёд:
— Я пойду на абордаж. Знаю, как заставить их говорить. — Она усмехнулась. — Не все любят, когда им показывают, что такое настоящий пиратский гостеприимство.
Билли, стоявший рядом, хмыкнул:
— Опять ты за своё. Ладно, я с тобой. Кто;то же должен следить, чтобы ты не переиграла.
**Версия Билли**
Билли поправил ремень с пистолетами и подмигнул Джейн:
— Главное — не перерезать верёвки раньше времени. Пусть повиснут на реях, посмотрят, как мы разбираем их корабль по доскам. Тогда и поговорим.
Он обернулся к Канило:
— Ты уверен, что их будет два? Не три?
Индеец кивнул:
— Два лёгких фрегата. На каждом — не больше тридцати человек. Они не ждут нападения здесь.
**Версия Грега Моргана**
Грег Морган, до этого молча изучавший карту, наконец заговорил. Его голос звучал ровно, но в нём чувствовалась железная уверенность:
— Если берём их, то без шума. Никаких сигнальных огней, никаких криков. Всё должно выглядеть как несчастный случай — шторм, рифы, что угодно. Иначе «Принцесса» насторожится.
Он посмотрел на Джеймса:
— И ещё: нам нужны их документы. Журналы, карты, письма. Всё, что найдём.
**Версия Канило**
Канило поднял руку, привлекая внимание:
— Есть путь, о котором они не знают. — Он провёл пальцем по краю карты, показывая скрытый проход между скалами. — Если мы будем ждать здесь, они даже не увидят нас, пока не окажутся в ловушке.
Айя, стоявшая рядом, добавила:
— А если кто;то попытается бежать — наши люди перехватят их на берегу. Никто не уйдёт.
**Версия Айи**
Айя говорила тихо, но её слова звучали как приговор:
— Испанцы горды, но они не бессмертны. Когда они увидят, что их корабли горят, а берег кишит нашими людьми, они заговорят. — Она посмотрела на Джейн. — Ты знаешь, как это делается. Я знаю, как заставить их поверить, что это конец.
В трюме повисла тяжёлая тишина. Каждый понимал: завтрашняя схватка — не просто бой. Это первый шаг к «Небесной принцессе». И от того, как они сыграют эту партию, зависит всё.
Глава 19
Канило, прищурившись, обвёл взглядом собравшихся в каюте капитанов. Его голос звучал ровно, но в каждом слове чувствовалась весомость:
— Испанцы всегда идут вперёд. Два лёгких фрегата — «Сан;Хосе» и «Ла;Нуэва;Эсперанса». Они проверяют воды, высматривают пиратов, замеряют глубину. Пока они не дадут сигнал — «Небесная принцесса» даже с места не тронется. Если мы возьмём их, получим всё: расписание, число пушек, имена офицеров, слабые места галеона.
Джеймс, опершись на край стола, задумчиво постучал пальцами по карте. В его глазах загорелся знакомый азарт.
— Значит, ловушка, — произнёс он. — Наши корабли займут позиции у рифов. Когда испанцы войдут в пролив, «Аммут» отрежет им путь назад, а «Рассветное проклятие» ударит с фланга. Главное — не дать поднять тревогу. Ни единого выстрела, пока не окажемся на палубе.
Дрейк, стоявший у окна, медленно повернулся. Его лицо оставалось бесстрастным, но в голосе звучала холодная уверенность:
— Захватить мало. Нужно, чтобы они захотели говорить. Испанцы упрямы, но даже у самых стойких есть предел. Мы покажем им, что сопротивление бессмысленно. — Он усмехнулся. — А потом они сами расскажут всё, что знают. И даже то, о чём предпочли бы молчать.
Джейн, прислонившись к стене, скрестила руки на груди. В её глазах сверкнул огонёк.
— Я пойду первой на абордаж, — сказала она. — Знаю, как развязать язык тем, кто привык молчать. Если понадобится, покажу им, что бывает с теми, кто встаёт на пути у пиратов.
Билли, стоявший рядом, хмыкнул и поправил ремень с пистолетами:
— Опять ты за своё. Ладно, я с тобой. Кто;то же должен следить, чтобы ты не увлеклась. — Он подмигнул. — Но если честно, я тоже не против поговорить с испанцами по;своему.
Грег Морган, молча изучавший карту, наконец поднял голову. Его голос звучал размеренно, но в каждом слове чувствовалась железная логика:
— Всё должно выглядеть как несчастный случай. Шторм, рифы, что угодно. Если «Принцесса» заподозрит неладное, она уйдёт. Нам нужны их документы: журналы, карты, письма. И ещё — языки. Те, кто знает больше остальных. — Он посмотрел на Канило. — Ты уверен, что их будет двое?
Канило кивнул:
— Двое. На каждом — не больше тридцати человек. Они не ждут нападения здесь. Их задача — разведка, а не бой.
Айя, стоявшая у двери, тихо добавила:
— У нас есть люди на берегу. Если кто;то попытается бежать — их перехватят. Никто не уйдёт. — Её взгляд был твёрд. — Испанцы горды, но страх ломает даже самых стойких. Когда они поймут, что окружены, они заговорят.
Джеймс хлопнул ладонью по столу:
— Тогда решено. Завтра на рассвете занимаем позиции. «Аммут» и «Рассветное проклятие» должны быть готовы. И помните: один неверный шаг — и вся затея пойдёт прахом. «Небесная принцесса» не должна узнать, что мы здесь.
Дрейк кивнул, его пальцы сжали рукоять кортика:
— Пусть так. Но когда мы закончим с разведчиками, у нас будет всё, что нужно. И тогда «Принцесса» станет нашей.
Утро выдалось туманным. Серая пелена стелилась над водой, скрывая очертания скал и мачты кораблей. На берегу кипела работа: пираты готовили ловушку.
Джеймс, в распахнутом камзоле и с подзорной трубой в руке, расхаживал вдоль береговой батареи. Его голос раздавался чётко и властно:
— Канониры! Проверить запальные трубки. Порох держать сухим. Как только «Сан;Хосе» поравняется с третьим валуном — первый залп по мачтам. Не бить в корпус — нужно обездвижить, не потопить.
Один из артиллеристов, коренастый мужчина с обожжённым лицом, кивнул:
— Всё готово, капитан. Только скомандуйте.
— Командую, — Джеймс прищурился, вглядываясь в туман. — И помните: один выстрел раньше времени — и вся затея насмарку.
На другом конце пляжа Дрейк собирал свою команду. Его фигура в чёрном плаще выделялась на фоне серых скал. Он говорил негромко, но каждый слог звучал как удар клинка:
— Когда они увидят нас, мы будем выглядеть как добыча. Растрёпанные паруса, люди в панике мечутся по палубе. Но как только они подойдут на расстояние абордажа… — он обнажил кортик, и сталь блеснула в утреннем свете. — Мы станем хищниками. Никто не уйдёт.
Билли, поигрывая абордажным крюком, ухмыльнулся:
— Люблю такие игры. Всегда приятно видеть, как жертва сама лезет в капкан.
Джейн, затянутая в кожаный корсет, проверила пистолеты за поясом:
— Главное — не переиграть. Если они заподозрят неладное…
— Не заподозрят, — отрезал Дрейк. — Они видят перед собой жалких разбойников, а не пиратов Чёрного залива.
***
Туман начал рассеиваться. На горизонте показались очертания двух фрегатов — «Сан;Хосе» и «Ла;Нуэва;Эсперанса». Испанцы двигались медленно, настороженно оглядывая берега.
Джеймс поднял руку. На «Аммуте» и «Рассветном проклятии» тут же начали имитировать панику: люди метались по палубам, паруса трепетали, будто не могли поймать ветер.
— Отлично, — прошептал Джеймс. — Они верят.
Испанские корабли приблизились. Первый залп с «Сан;Хосе» просвистел мимо — явно предупредительный.
— Теперь! — скомандовал Джеймс.
С берега грянул орудийный залп. Ядра врезались в мачты «Сан;Хосе», обрушивая реи и паруса. Второй выстрел — и «Ла;Нуэва;Эсперанса» потеряла управление, накренившись на рифы.
— Вперёд! — крикнул Дрейк.
Абордажные команды ринулись к испанским кораблям. Крючья впились в борта, и пираты полезли наверх, словно чёрные тени.
***
На палубе «Сан;Хосе» завязался бой. Билли, с топором в руке, прорубал себе путь сквозь испанских солдат. Один удар — и мушкетёр рухнул, схватившись за рассечённое плечо. Второй — и ещё двое отступили, увидев его оскал.
— Кто следующий?! — рявкнул Билли, разбрызгивая кровь по доскам.
Джейн действовала иначе. Она не рубилась в открытой схватке — её пистолеты стреляли точно, как удары змеи. Один выстрел — офицер с пробитой грудью. Второй — матрос, схватившийся за горло. Она двигалась легко, будто танцевала, и каждый её шаг заканчивался чьей;то болью.
Дрейк сражался в центре. Его кортик сверкал, отражая утреннее солнце. Он не тратил лишних движений — только точные удары, только смертельные выпады. Испанцы падали один за другим, не успевая понять, откуда пришла смерть.
На «Ла;Нуэва;Эсперанса» Канило и Айя вели своих людей тихо, как тени. Они не кричали, не размахивали оружием — просто появлялись из;за спин, наносили удары и исчезали. Их ножи были остры, а движения — бесшумны.
***
Через полчаса бой был закончен. Испанские корабли стояли обездвиженные, их палубы залиты кровью. Пленных согнали на нос, где их окружили пираты с обнажёнными клинками.
Джеймс поднялся на борт «Сан;Хосе», его сапоги хлюпали по лужам крови. Он остановился перед капитаном испанцев — седым мужчиной с гордым взглядом.
— Говори, — приказал Джеймс. — Что везёт «Небесная принцесса»?
Испанец молчал.
Дрейк шагнул вперёд, его голос звучал мягко, почти ласково:
— Ты можешь умереть сейчас. Или можешь рассказать нам всё. И тогда, возможно, ты увидишь рассвет.
Капитан испанцев сжал кулаки. Потом выдохнул:
— Золото. Много золота. Из Нового Света. Оно на «Принцессе».
В толпе пиратов раздался ропот. Билли хлопнул в ладоши:
— Ну вот! А я уж думал, придётся пытать.
Джеймс поднял руку, призывая к тишине. Его глаза горели:
— Значит, всё верно. «Небесная принцесса» ждёт нас. Готовьте корабли. Мы идём за золотом.
Глава 20
Капитан испанцев, стоя перед Джеймсом, выпрямился, несмотря на окровавленную одежду и бледное от потери крови лицо. В его взгляде не было страха — только горькая усмешка.
— Вы безумцы, — произнёс он медленно, оглядывая пиратов. — «Небесная принцесса» не для вас. Её корпус обшит медью, пушки — лучшие, что есть у короны. Команда — отборные воины. Вы разобьётесь о неё, как волны о скалу.
Джеймс шагнул ближе, его пальцы сжали рукоять кортика.
— Ты говоришь о силе, которую мы ещё не испытали. А я говорю о хитрости, которой ты не знаешь. Расскажи мне всё о «Принцессе».
Испанец усмехнулся:
— Всё? Ты хочешь знать, сколько у неё пушек? Двадцать четыре. На нижних деках — тяжёлые, на верхних — скорострельные. Хочешь знать, кто её капитан? Дон Альваро де Мендоса, ветеран Карибского моря. Он не сдаётся, не бежит. Он бьётся до конца.
Дрейк, стоявший позади, шагнул вперёд. Его голос прозвучал тихо, но в нём слышалась сталь:
— Ты забыл упомянуть о слабых местах. О трещинах в броне. О том, где она уязвима. Говори.
Испанец посмотрел на Дрейка, затем на Джеймса. В его глазах мелькнуло что;то похожее на уважение — или на отчаяние.
— Уязвима? — он выдохнул. — Её корма слабее остальных частей. Медь там тоньше — экономия на материалах. Но это знают только те, кто видел чертежи.
Джеймс прищурился:
— Где она держит запасы воды и пороха?
— В трюме, конечно. Но он защищён двойными переборками. Пробить их нелегко.
Дрейк наклонился ближе:
— А команда? Сколько их?
— Шестьдесят человек. Все — опытные бойцы. Многие прошли через штормы и абордажи. Они не дрогнут.
Джейн, стоявшая в стороне, переглянулась с Билли. Тот тихо пробормотал:
— Шестьдесят… Не так уж и много, если брать хитростью.
Джеймс снова обратился к испанцу:
— Когда она выходит в море?
— Через три дня. Из бухты Святого Августина. Там её ждёт караван из двух торговых судов — для прикрытия.
Дрейк усмехнулся:
— Значит, караван — это дымка. Чтобы мы смотрели туда, а не на «Принцессу».
Испанец кивнул:
— Именно. Но даже если вы обойдёте караван, «Принцесса» встретит вас огнём. Её пушки бьют дальше, чем ваши.
Джеймс выпрямился, его взгляд стал твёрдым.
— Мы найдём способ. Спасибо за откровенность. Теперь ты свободен… или нет? — он сделал паузу, глядя на испанца. — Решай сам. Останешься с нами — будешь жить. Попытаешься бежать — умрёшь.
Испанец опустил голову. Его плечи дрогнули, но голос остался ровным:
— Я не предам корону. Но и не буду сражаться за неё здесь. Дайте мне уйти.
Дрейк переглянулся с Джеймсом. Тот кивнул.
— Пусть идёт. Нам больше не нужны его слова — теперь у нас есть план.
Испанец медленно развернулся и направился к борту, где его ждали пираты, чтобы спустить на шлюпку. За его спиной Джеймс, Дрейк, Джейн и Билли уже склонились над картой, обсуждая детали грядущего штурма.
— Корма слабее, — повторил Джеймс. — Значит, туда и будем бить. А пока… готовим ловушки. «Небесная принцесса» ещё не знает, что её ждёт.
Туман почти рассеялся, и на палубе «Сан;Хосе» царила напряжённая тишина. Пираты держали пленных испанцев под прицелом, а Джеймс продолжал допрос капитана. Тот смотрел исподлобья, губы его дрожали — то ли от боли, то ли от сдерживаемой ярости.
— Ты всё ещё веришь, что «Принцесса» непобедима? — Джеймс шагнул ближе, его голос звучал ровно, но в глазах пылала холодная решимость. — Мы возьмём её. И ты только что помог нам.
Капитан испанцев медленно поднял голову. В его взгляде мелькнуло что;то неуловимое — не страх, а скорее отчаянная решимость. Он сделал вид, что собирается ответить, но вдруг резко рванулся в сторону. Его рука метнулась к сабле, которую небрежно оставил на борту Грег Морган.
— Назад! — рявкнул Дрейк, но было поздно.
Испанец схватил оружие и с неистовым криком бросился на Джеймса. Лезвие свистнуло в воздухе, целясь в шею капитана. Но Джеймс отреагировал мгновенно: он отклонился, схватил противника за запястье и с силой вывернул руку. Сабля звякнула о доски палубы.
В ту же секунду Билли, стоявший рядом, вскинул топор. Один размашистый удар — и капитан испанцев рухнул, захлёбываясь кровью. Его тело ещё содрогалось, когда Билли равнодушно вытер лезвие о рукав.
— Вот и всё, — пробормотал он, переступая через труп.
Остальные пленные испанцы, скованные и прижатые к борту, в ужасе переглянулись. Один из них, молодой офицер с бледным лицом, выкрикнул:
— Пощадите! Мы ничего не знаем! Мы просто выполняли приказ!
Другой, седобородый матрос, упал на колени:
— У нас семьи! Дети! Мы не хотим умирать!
Пираты обменялись взглядами. Джейн, державшая пистолет у бедра, холодно усмехнулась:
— Знаете слишком много. А значит, станете проблемой.
Грег Морган, подобрав свою саблю, кивнул:
— Они видели наши лица. Слышали планы. Если сбегут — донесут короне. А корона не прощает.
Джеймс, всё ещё тяжело дыша после схватки, обвёл взглядом пленных. Его голос прозвучал как приговор:
— Вы выбрали службу испанской короне. Теперь выбираете — смерть или молчание. Молчание вам не поможет.
Дрейк шагнул вперёд, его глаза горели холодным огнём:
— Мы не звери. Но и не дураки. Каждый из вас знает: если вы останетесь живы, вы станете угрозой. А угрозы мы устраняем.
Офицер, тот самый, что просил пощады, всхлипнул:
— Но мы же… мы же люди!
Билли, поигрывая топором, наклонился к нему:
— Люди? Да. Но сейчас вы — помеха. А помеху убирают.
Джеймс поднял руку, прерывая споры:
— Хватит слов. Делайте, что нужно.
***
Казнь была быстрой и безжалостной. Пираты действовали молча, без лишних эмоций. Один за другим испанцы падали, пронзённые клинками или с перерезанным горлом. Крики заглушали лишь плеск волн и скрип досок.
Когда последний из пленных испустил дух, Джейн вытерла клинок о край камзола:
— Чисто.
Билли сплюнул:
— Не люблю такую работу. Но иногда приходится.
Грег Морган кивнул:
— Теперь никто не предупредит «Принцессу».
Дрейк, глядя на окровавленную палубу, произнёс:
— Это не убийство. Это необходимость. Теперь мы можем сосредоточиться на главном.
Он повернулся к команде, его голос зазвучал громче:
— Слушайте все! «Небесная принцесса» ждёт нас. Мы знаем её слабые места. Мы знаем, где она держит золото. И мы знаем, что её команда не готова к тому, что их ждёт.
Джеймс шагнул к нему, подняв кортик:
— Сегодня мы очистили путь. Завтра — возьмём добычу. Кто со мной?
Пираты ответили хором, их крики эхом разнеслись над морем:
— С тобой!
Дрейк улыбнулся, его взгляд скользнул по горизонту, где уже виднелись очертания далёких скал — туда, где ждала «Небесная принцесса».
— Тогда вперёд. Время пришло.
Глава 21
На берегу, где стояли «Аммут» и «Рассветное проклятие», кипела работа. Пираты таскали доски, укрепляли борта, проверяли пушки. Воздух наполнился запахом смолы, пота и металла.
Джеймс ходил вдоль кораблей, отдавая чёткие команды:
— Грег, проверь запальные трубки! Если хоть одна отсыреет — головы поотрываю.
Грег Морган, хмуро кивнув, скрылся в трюме.
— Билли, займись абордажными крючьями. Они должны впиться в борт «Принцессы», как когти в плоть.
Билли, уже перепачканный смолой, ухмыльнулся:
— Будут вгрызться так, что не оторвёшь.
Дрейк, стоя на носу «Рассветного проклятия», осматривал паруса. Его голос, громкий и властный, перекрывал шум:
— Все ли реи проверены? Если хоть одна мачта рухнет в бою — ответите головой.
Один из матросов, бледный от напряжения, выкрикнул:
— Всё готово, капитан! Паруса как новые!
В это время Канило и Айя подошли к Джеймсу. Индеец, держа в руках скрученный из верёвок макет корабля, заговорил тихо, но уверенно:
— Есть путь, о котором испанцы не знают. Узкий пролив между скалами. Если провести «Аммут» там, он окажется у кормы «Принцессы» прежде, чем они поймут, что случилось.
Айя добавила:
— А мы с людьми проберёмся по берегу. Когда начнётся бой, ударим с суши. Они не ждут нападения с двух сторон.
Джеймс задумчиво провёл рукой по борту корабля:
— Хитро. Но рискованно. Если «Принцесса» развернётся…
Канило перебил его:
— Она не успеет. Её корма слабее, как говорил тот испанец. Мы ударим туда, где она уязвима.
Дрейк, услышав разговор, подошёл ближе:
— Значит, план такой: «Аммут» заходит с пролива, «Рассветное» — с фронта. Абордажные команды — сразу после первого залпа. Никто не должен уйти.
***
Джейн, проверяя пистолеты, стояла у борта «Аммута». Её светлые волосы были спрятаны под бандану, а в глазах горел знакомый азарт. Джеймс подошёл незаметно, положил руку на её плечо:
— Ты готова?
Она повернулась к нему, её губы дрогнули в улыбке:
— Всегда готова. А ты?
Он вздохнул, глядя ей в глаза:
— Я… я хочу, чтобы ты была осторожна. Если что;то пойдёт не так…
Джейн резко прервала его:
— Не думай о любви, Джеймс. Думай о команде. О добыче. О том, что ждёт нас на «Принцессе». Если начнёшь переживать за меня — мы оба погибнем.
Её голос звучал жёстко, но в нём была правда. Он сжал её руку:
— Хорошо. Но если с тобой что;то случится…
— Ничего не случится, — она отстранилась, проверяя клинок. — Мы возьмём этот корабль. И золото. И свободу.
***
На палубе «Рассветного проклятия» Дрейк собрал абордажную команду. Его взгляд скользил по лицам пиратов — суровым, решительным, готовым на всё.
— Слушайте меня. «Принцесса» — не просто корабль. Это крепость. Но крепости падают, если знать, куда ударить.
Билли, стоящий рядом, кивнул:
— Её корма слабее. Мы пробьём её, как гнилую доску.
Дрейк продолжил:
— Первый залп — по мачтам. Второй — по корме. Как только они начнут падать, мы идём на абордаж. Никто не ждёт нас с пролива. Никто не готов к атаке с берега.
Грег Морган, державший в руках карту, добавил:
— Порох и ядра — на месте. Пушки заряжены. Если испанцы попытаются бежать — мы их догоним.
Пираты ответили хором:
— Мы готовы!
***
Солнце клонилось к закату, окрашивая море в багряные тона. На горизонте уже виднелись очертания скал, за которыми скрывалась бухта, где ждала «Небесная принцесса».
Джеймс, стоя на мостике «Аммута», поднял руку:
— Всем по местам! Скоро начнётся.
Джейн, уже на носу корабля, проверила абордажный крюк. Её глаза блестели в свете заката.
— Пусть начнётся охота, — прошептала она.
Ветер усилился, подгоняя корабли вперёд. Впереди, за скалами, их ждала добыча — и битва, которая решит всё.
Глава 22
В каюте «Небесной принцессы» царил полумрак — лишь узкие лучи солнца пробивались сквозь закрытые ставни, выхватывая из тени фигуры собравшихся. За массивным дубовым столом сидели шестеро испанских офицеров.
Капитан Альваро де Торрес, высокий мужчина с седыми висками и пронзительными карими глазами, постукивал перстнем по столешнице. Его камзол из тёмного бархата был украшен серебряной вышивкой, а на груди поблёскивал орден за морские победы. Он говорил негромко, но каждый звук его голоса отдавался в тишине, как удар колокола:
— Разведка не вернулась. Это дурной знак. Золото уже в трюмах, но мы не можем выйти в море, пока не узнаем, что случилось.
Рядом с ним сидел дон Мигель Ортега — коренастый, с широким носом и густыми чёрными бровями. Его рука непроизвольно сжимала рукоять шпаги.
— Может, шторм? — предположил он. — В этих водах бывают внезапные бури.
Дон Рамон Альварес, самый молодой из них, с тонким аристократическим лицом и аккуратно подстриженными усами, покачал головой:
— Шторм не уничтожил бы два фрегата разом. И сигналов бедствия не было.
В этот момент в кабину вошёл матрос, низко поклонился:
— Простите, сеньоры. Я должен доложить… прошлой ночью я стоял на вахте и видел на горизонте силуэт корабля. Бриг. Он держался вдали, но я точно его разглядел.
Альваро де Торрес резко выпрямился:
— Ты уверен?
— Да, капитан. Я знаю все корабли в этих водах. Этот был чужой.
За столом повисла тяжёлая тишина. Дон Мигель первым нарушил её:
— Пираты? Но ведь уже годы, как их здесь не видели.
Рамон нервно провёл рукой по усам:
— Или это ловкая маскировка. Может, английский корсар? Или французский?
Альваро медленно поднялся. Его глаза сузились, а губы сжались в твёрдую линию:
— Неважно, кто это. Важно, что они знают о нашем грузе. — Он обвёл взглядом офицеров. — Мы не будем ждать их атаки. Мы сами навяжем бой.
Мигель нахмурился:
— Как?
— Мы сделаем вид, что выходим в море по обычному маршруту. Но вместо этого свернём к узкому проливу у Скалы Ворона. Там есть мелководье, где большие корабли не пройдут, а «Принцесса» сможет проскользнуть. — Альваро достал карту, развернул её. — Если пираты последуют за нами, они застрянут на рифах. А мы ударим из засады.
Рамон задумчиво провёл пальцем по линии берега:
— Но если они не пойдут за нами?
— Пойдут, — уверенно ответил капитан. — Они увидят, что мы уходим с золотом, и не смогут устоять. А когда они попадут в ловушку, мы разобьём их в пух и прах.
Один из офицеров, дон Хулио Фернандес, с длинным тонким носом и проницательным взглядом, тихо заметил:
— Хитро. Но если они разгадают наш план?
Альваро усмехнулся, и в этой улыбке не было ни капли добродушия:
— Тогда они умрут, зная, что их переиграл лучший капитан флотилии Его Величества.
Офицеры переглянулись. В их глазах читалась смесь тревоги и восхищения. Дон Мигель хлопнул ладонью по столу:
— Значит, готовимся к бою. Пусть они придут. Мы ждём.
Альваро кивнул, его пальцы сжали край карты:
— Пусть придут. И пусть пожалеют, что связались с «Небесной принцессой».
Дон Мигель Ортега, всё ещё сжимая рукоять шпаги, резко провёл ладонью по столу, заставив всех обернуться:
— А если не хитрить с проливом? Если ждать здесь, в бухте?
Альваро де Торрес приподнял бровь:
— Объясни.
— Пираты знают, что у нас золото. Они придут. Мы не трогаемся с места, делаем вид, что всё как обычно. Но по берегам — стрелки. В воде — сети. А на рейде — два наших фрегата, спрятанные за скалами. — Мигель ударил кулаком по карте. — Как только они сунутся в бухту — мы их зажмём. С берега — мушкеты, с воды — пушки. Никто не уйдёт.
Дон Рамон Альварес нервно поправил усы:
— Но если они не пойдут в бухту? Если атакуют на выходе? Тогда наш план с проливом надёжнее.
— Надёжнее? — Мигель фыркнул. — Это игра в кошки;мышки. А я говорю о настоящем ударе. Мы не бегаем от них — мы ловим их здесь, где нам удобно.
Дон Хулио Фернандес, задумчиво поглаживая подбородок, вставил:
— Риск есть. Если пираты заподозрят засаду, они могут не войти. Или пошлют разведчиков.
Мигель пожал плечами:
— Пусть шлют. Мы сделаем всё, чтобы они видели только то, что нужно: обычный корабль, обычную вахту, обычное ожидание. А потом — удар.
Альваро медленно откинулся на спинку кресла, его пальцы выбивали дробь по подлокотнику.
— Ты предлагаешь не маневр, а бой на уничтожение.
— Именно, — Мигель выпрямился. — Мы не убегаем. Мы бьём первым. И последним.
Рамон покосился на капитана:
— Но тогда мы теряем преимущество неожиданности при манёвре в проливе. Там они точно попадут в ловушку.
— В проливе мы рискуем сами, — отрезал Мигель. — А здесь — наша территория. Наши люди. Наши ружья. Мы знаем каждый камень, каждую волну. Пусть они придут к нам — и тогда мы покажем, что значит связываться с испанской короной.
Хулио кивнул:
— Если действовать тихо, если замаскировать фрегаты и расставить стрелков… это может сработать. Но нужно, чтобы всё выглядело натурально. Никаких лишних движений.
Альваро поднялся, подошёл к окну и уставился на спокойную воду бухты. Спустя долгую паузу он обернулся:
— Хорошо. Будем готовить засаду. Но не отказываемся и от плана с проливом. Если пираты не сунутся в бухту — пойдём туда. А если придут сюда… — его губы искривились в холодной улыбке, — мы встретим их так, как встречают гостей в доме испанского дворянина. С огнём и железом.
Мигель хлопнул в ладоши:
— Вот это я понимаю! Пусть знают: мы не добыча. Мы — охотники.
Рамон вздохнул, но кивнул:
— Тогда распределяем людей. Стрелки на берег, фрегаты — за скалы. И чтобы ни одна тень не намекнула, что мы ждём.
Хулио достал блокнот и начал записывать приказы, а Мигель уже шагал к двери — отдавать распоряжения. В каюте повисло напряжение, острое, как лезвие клинка: игра началась.
Глава 23
«Аммут» скользил по тёмной воде, его паруса едва колыхались в лёгком ветерке. На палубе царила напряжённая тишина — лишь скрип досок и плеск волн нарушали покой. На носу корабля сидели Канило и Айя, их голоса звучали приглушённо, почти как шепот ветра.
— Ты чувствуешь? — тихо спросил Канило, вглядываясь в горизонт. — Воздух… он стал тяжелее.
Айя кивнула, её пальцы непроизвольно сжали рукоять ножа:
— Да. Это не просто море. Что;то ждёт нас впереди.
На корме Грег Морган, хмуро проверяя канаты, бросил через плечо:
— Чего шепчетесь? Время не ждёт.
Джеймс, стоя у штурвала, обернулся:
— Всё в порядке. Пусть говорят. Нам нужно знать, что видят те, кто чувствует море иначе.
Джейн, прислонившись к мачте, прищурилась:
— Вы о чём?
Канило медленно поднялся, его взгляд не отрывался от далёкой линии воды:
— Там… что;то есть.
Все невольно повернулись в ту сторону. Сначала ничего не было видно — лишь сероватая пелена тумана, клубившаяся над волнами. Но потом…
На горизонте возник силуэт.
Сначала это был просто тёмный контур, едва различимый сквозь дымку. Затем он обрёл форму — высокий, стройный корабль с рваными парусами, которые не шевелились, несмотря на ветер. Его корпус казался чёрным, как ночь, но местами мерцал странным, призрачным светом, будто покрытый фосфоресцирующими водорослями.
— Что за чёрт… — прошептал Грег, невольно отступая на шаг.
Корабль двигался беззвучно. Ни скрипа дерева, ни плеска воды — только тишина, давящая, как могильный камень. Его мачты тянулись к небу, словно когти, а на носу виднелась фигура — неясная, размытая, но явно человеческая. Или не совсем.
Команда замерла. Кто;то перекрестился, кто;то схватился за оружие, но никто не произнёс ни слова. Даже чайки, кружившие над водой, вдруг замолчали, будто их тоже сковал этот немой ужас.
Джеймс сжал штурвал, его лицо стало каменным:
— Это… не настоящий корабль.
— Призрак, — выдохнула Джейн, её рука потянулась к пистолету, но остановилась на полпути. — Но откуда?
Канило медленно перевёл взгляд на Джеймса:
— Это дурной знак. Море предупреждает нас.
Айя кивнула, её глаза расширились:
— Те, кто плывёт без благословения, встречают таких. Это не к добру.
Призрак медленно двигался вперёд, его силуэт то расплывался в тумане, то вновь становился чётким. Казалось, он плыл не по волнам, а сквозь саму ткань реальности — беззвучно, неумолимо.
— Огонь! — вдруг рявкнул Грег, хватая мушкет. — Стреляйте, пока он не…
— Нет! — резко остановил его Джеймс. — Не трогайте его. Это не враг, которого можно убить пулей.
Он говорил тихо, но его голос прозвучал как удар хлыста. Все замерли.
Призрак проплыл мимо — всего в нескольких десятках метров от «Аммута». Теперь можно было разглядеть детали: обветренные доски, покрытые странными символами, рваные флаги, свисающие безжизненно, и фигуру на носу — высокую, с длинными волосами, развевающимися, хотя ветра не было.
И тогда… она повернула голову.
Никто не видел её лица — оно оставалось в тени, — но все почувствовали этот взгляд. Холодный, древний, полный невысказанной боли и гнева.
Спустя мгновение призрак начал растворяться. Его очертания размылись, сливаясь с туманом, а затем исчезли совсем, оставив после себя лишь лёгкое мерцание на поверхности воды.
Тишина длилась долго. Потом кто;то из матросов тихо всхлипнул. Другой перекрестился.
Джеймс медленно выпустил воздух, которого, казалось, не хватало всю эту минуту:
— Продолжаем путь. Но будьте начеку.
Грег опустил мушкет, его лицо было бледным:
— Капитан… вы видели её лицо?
— Не видел, — ответил Джеймс, не отрывая взгляда от горизонта. — И не хочу видеть.
Джейн подошла ближе, её голос звучал твёрдо, но в глазах читалась тревога:
— Канило, что это значит?
Индеец медленно провёл рукой по лицу, будто стирая невидимую пелену:
— Это предупреждение. Море помнит всех, кто погиб в его глубинах. И не любит, когда чужие приходят за чужим.
Айя добавила:
— Мы идём за золотом. А золото — это кровь. Море не простит, если мы забудем об этом.
Джеймс кивнул, его пальцы снова сжали штурвал:
— Значит, мы не забудем. Но и не отступим.
«Аммут» продолжил путь, но теперь каждый взгляд невольно возвращался к туманному горизонту — туда, где скрылось нечто, не принадлежащее этому миру.
«Рассветное проклятие» шел следом за «Аммутом», чуть правее, придерживаясь кильватерного строя. Паруса ловили слабый ветер, а вода под форштевнем вспенивалась тихим шелестящим рокотом. На мостике стоял Дрейк — неподвижный, словно вырезанная из чёрного дерева фигура. Его глаза не отрывались от впереди идущего корабля, но в глубине зрачков таилось что;то ещё — настороженность, почти тревога.
Рядом с ним переминался с ноги на ногу Борк, бородатый артиллерист с грубыми руками и вечно прищуренным взглядом. Он кашлянул, прежде чем заговорить:
— Капитан… чего;то не по себе. Воздух словно… сгустился.
Дрейк не ответил. Лишь чуть повернул голову, словно прислушивался к чему;то за пределами слышимого.
На палубе матросы переговаривались приглушённо. Один, молодой парень по кличке Лис, нервно теребил край рубахи:
— Слышь, Марко? Ты тоже чувствуешь? Как будто кто;то смотрит.
Марко, коренастый, с перебитым носом, пожал плечами, но в его глазах мелькнул страх:
— Не болтай. Капитан не любит суеверий.
Но суеверия сами находили путь в сердца. Кто;то перекрестился, кто;то достал из кармана амулет — ракушку, обвязанную верёвкой. Тишина становилась осязаемой.
И тогда на горизонте возникло оно.
Сначала — лишь тень. Потом — очертания. Корабль без огней, без звука, без ветра в парусах. Он скользил по воде, как призрак из забытой легенды. Его корпус был чёрным, но местами мерцал бледно;зелёным, словно покрытый фосфоресцирующими водорослями. Паруса — рваные, но неподвижные, будто застывшие во времени.
— Пресвятая Дева… — выдохнул Борк, отступая на шаг.
Дрейк наконец пошевелился. Его пальцы сжали рукоять кортика, но голос остался ровным:
— Всем молчать. Не шевелиться.
Корабль;призрак проплывал мимо — медленно, неумолимо. На его носу стояла фигура. Высокая, с длинными волосами, развевающимися, хотя ветра не было. Она не смотрела на пиратов — она смотрела сквозь них, в какую;то иную реальность.
Кто;то из матросов всхлипнул. Другой упал на колени, бормоча молитву. Даже Марко, всегда насмешливый, побледнел.
Призрак прошёл в десятке саженей от «Рассветного проклятия». На мгновение его силуэт дрогнул, словно растворяясь в тумане, а затем исчез — так же внезапно, как появился. Только мерцание на воде осталось, медленно гаснущее, как угасающий огонь.
Тишина длилась долго. Потом Борк хрипло спросил:
— Это… это было на самом деле?
Дрейк медленно опустил руку. Его лицо оставалось спокойным, но в глазах читалось что;то тёмное, невысказанное.
— Было, — произнёс он тихо. — И это не просто игра волн.
Лис, всё ещё дрожа, прошептал:
— Дурной знак. Море не любит, когда мы идём за чужим золотом.
Марко резко обернулся к нему:
— Заткнись! Мы пираты. Мы берём то, что хотим.
— А если море не хочет отдавать? — тихо спросил Борк.
Дрейк хлопнул ладонью по поручню, и звук этот разорвал напряжённую тишину:
— Хватит! Мы не суеверные рыбаки. Мы — охотники. И «Небесная принцесса» — наша добыча.
Он обвёл взглядом команду. В его голосе звучала сталь:
— Кто дрожит — остаётся на борту. Кто идёт со мной — забывает страхи. Мы не первые, кто видел призраков. И не последние, кто их проигнорировал.
Матросы переглянулись. Кто;то кивнул, сжимая кулаки. Кто;то всё ещё крестился, но уже тише.
Борк вздохнул:
— Ладно. Но если эта тварь вернётся…
— Она не вернётся, — отрезал Дрейк. — Потому что мы будем быстрее. Мы будем умнее. И мы будем жёстче.
Он снова посмотрел вперёд, туда, где «Аммут» продолжал свой путь. В его глазах вспыхнул холодный огонь.
— Продолжаем движение. И пусть море запомнит: мы не боимся ни живых, ни мёртвых.
«Аммут» и «Рассветное проклятие» замерли в тени скал, едва различимые в предрассветной дымке. Впереди, в глубине бухты Чёрного залива, величественно покоилась «Небесная принцесса» — её высокие мачты чернели на фоне светлеющего неба, а позолоченные украшения едва уловимо мерцали в сумраке.
На палубе «Аммута» Джеймс коротко кивнул Грегу:
— Проверь крючья. И чтобы каждый знал своё место.
Грег, хмуро оглядывая команду, бросил через плечо:
— Всё готово. Но… — он покосился на бухту, — она выглядит как крепость.
Джеймс усмехнулся, но в его глазах не было веселья:
— Крепости падают. Особенно когда их берут врасплох.
Рядом с ним стояла Джейн. Её лицо скрывала чёрная повязка, лишь глаза сверкали из;под ткани — холодные, сосредоточенные. Она перехватила его взгляд и тихо произнесла:
— Не отвлекайся.
Он шагнул ближе, на мгновение сжал её руку:
— Всё получится. Мы возьмём её.
Она не ответила, лишь кивнула — коротко, резко — и отвернулась к матросам, проверяя их оружие.
***
На «Рассветном проклятии» Дрейк обводил взглядом свою команду. Его голос звучал тихо, но каждое слово врезалось в тишину, как клинок:
— Мы не будем штурмовать в лоб. Мы проберёмся тихо, как тени. Как те, кого море не замечает.
Матросы переглянулись. Лис, всё ещё бледный после встречи с призраком, нервно сглотнул:
— А если они нас увидят?
— Не увидят, — отрезал Дрейк. — Вы закроете лица. Вы станете частью ночи.
Борк, державший в руках абордажный крюк, кивнул:
— Как в прошлый раз, у Сан;Хуана?
— Точно так же, — Дрейк улыбнулся, но улыбка не коснулась его глаз. — Только теперь добыча крупнее.
Марко, скрестив руки на груди, спросил:
— И куда мы полезем?
Дрейк развернул карту, провёл пальцем по контурам галеона:
— Здесь. Кормовая надстройка. Она слабее. Там меньше стражи. Мы поднимемся по канатам, как кошки, и ударим прежде, чем они поймут, что случилось.
Один из матросов, молчаливый здоровяк по прозвищу Камень, хрипло спросил:
— А «Аммут»?
— Они пойдут с другого борта, — ответил Дрейк. — Мы встретим их на палубе. И тогда — никаких пощад. Кто сопротивляется — умирает. Кто сдаётся — живёт. Но золото — наше.
Команда закивала. Кто;то проверил пистолет, кто;то затянул повязку на лице. Воздух сгустился от напряжения.
***
Джеймс поднялся на нос «Аммута», окинул взглядом своих людей. Почти все закрыли лица — чёрные, красные, серые повязки превращали их в безликих призраков. Даже Канило и Айя, обычно не скрывавшие черты, теперь были скрыты под тканью.
— Слушайте меня, — его голос звучал ровно, но в нём чувствовалась сталь. — Мы не пираты, которые бросаются в бой с криками. Мы — охотники. Мы войдём тихо, как вода в щель. Никто не должен услышать нас до последнего мгновения.
Джейн, стоящая рядом, добавила:
— Если кто;то дрогнет — он подставит всех. Если кто;то закричит — он выдаст нас. Молчание — наше оружие.
Грег хмыкнул:
— Молчать я умею. А вот стрелять — ещё лучше.
Кто;то усмехнулся, напряжение чуть ослабло.
Джеймс продолжил:
— Когда мы поднимемся на борт, не теряйте времени. Уничтожайте стражу, захватывайте мостик, держите трюмы. Золото — наше. Но сначала — победа.
Канило, склонив голову, тихо произнёс:
— Море смотрит на нас. Оно ждёт.
Айя кивнула:
— Пусть оно увидит, что мы достойны.
***
Дрейк снова окинул взглядом команду. Его пальцы сжали рукоять кортика:
— Сейчас мы разделимся. Мои люди — на шлюпки. Люди Джеймса — следом. Мы подойдём с двух сторон. Когда я подниму руку — начинаем.
Лис, всё ещё нервно теребя край рубахи, спросил:
— А если… если они уже ждут?
Дрейк посмотрел на него, и в его глазах вспыхнул холодный огонь:
— Тогда мы покажем им, кто здесь хозяин.
Шлюпки бесшумно отделились от кораблей, скользнули по тёмной воде. В предрассветных сумерках они были почти невидимы — лишь едва слышный плеск вёсел да дыхание людей, сдерживаемое до последнего.
Джеймс, сидя в передней шлюпке, на мгновение обернулся к Джейн. Она встретила его взгляд, и он прочитал в её глазах то же самое: решимость, холодную, как сталь.
Он улыбнулся — едва заметно — и прошептал:
— Всё получится.
Она кивнула. И больше ни слова.
«Небесная принцесса» ждала. Но не знала, что её час уже настал.
Глава 24
В узкой шлюпке царила напряжённая тишина. Джеймс и Джейн сидели рядом, их колени почти соприкасались. Вокруг — лишь тёмная вода и едва различимые в предрассветной дымке силуэты других шлюпок.
Джейн повернула голову. Её глаза, сверкающие в полумраке, встретились с взглядом Джеймса. Без слов она потянулась к нему — медленно, почти невесомо — и коснулась пальцами края его повязки.
— Поцелуй меня, — прошептала она.
Джеймс на мгновение замер, затем молча снял повязку. Его пальцы скользнули по её щеке, прежде чем он прижался губами к её губам — коротко, но с такой силой невысказанных чувств, что сердце на миг замерло.
— Теперь я готова, — тихо сказала Джейн, снова натягивая ткань на лицо.
Джеймс кивнул, его пальцы ещё дрожали от прикосновения. Он поднял руку, подавая сигнал.
***
Первые шлюпки достигли борта «Небесной принцессы». Пираты бесшумно выбрались из лодок, цепляясь за канаты, свисающие с палубы. Кто;то из них уже держал в зубах ножи — беззвучное оружие для тихой работы.
Наверху, у борта, двое испанских вахтенных лениво переговаривались, глядя в сторону берега. Один зевнул, потянулся…
Резкий всплеск — и тень метнулась вверх по канату. Лис, самый ловкий из пиратов, взобрался на палубу за считанные секунды. Его нож сверкнул в тусклом свете — и первый вахтенный беззвучно осел, схватившись за горло.
Второй только начал оборачиваться, когда Камень, огромный и бесшумный, словно скала, навалился на него сзади. Рука зажала рот, лезвие вошло точно между рёбер. Тело мягко опустилось на доски.
Никто не издал ни звука.
***
Джейн уже была наверху. Она двигалась, как кошка, — плавно, без лишнего движения. За ней последовал Джеймс, затем Грег и ещё несколько пиратов. Они расходились по палубе, сливаясь с тенями от снастей и ящиков.
Один пират скользнул к люку, ведущему в трюм. Другой — к мостику. Третий — к корме, где спали матросы.
Джейн остановилась у мачты, прислушиваясь. Где;то вдали, в глубине корабля, слышался храп. Она подняла руку, подавая знак.
Три тени двинулись к каютам. Их шаги были едва слышны — мягкие подошвы, осторожные движения. Дверь приоткрылась. Внутри спали двое испанцев — один на койке, другой в кресле у стола.
Первый пират шагнул вперёд. Его нож опустился точно в сердце спящего. Второй, проснувшийся от шороха, успел лишь вскрикнуть — но тут же захлебнулся кровью, когда лезвие перерезало ему горло.
Тишина вернулась мгновенно.
***
Джеймс замер у лестницы, ведущей на мостик. Он слышал голоса — там, наверху, двое офицеров обсуждали утренний обход.
Он поднял руку, указывая на лестницу. Трое пиратов прижались к стенам, готовые рвануться вверх.
Джейн, стоящая рядом, достала пистолет, но держала его опущенным — пока не нужно стрелять.
Один из пиратов бесшумно поднялся на первую ступеньку. Затем вторую. Третий шаг — и он уже на верхней площадке.
Офицеры обернулись. Один успел вскрикнуть:
— Кто здесь?!
Но крик оборвался на полуслове — клинок вошёл в грудь. Второй офицер схватился за шпагу, но его рука замерла, когда нож Джейн вонзился в запястье. Джеймс рванулся вперёд, завершая дело.
Палуба «Небесной принцессы» теперь принадлежала пиратам.
Но это было только начало.
Тенью скользя по скользким от росы доскам, индейцы Канило и Айя первыми достигли трюмного люка. За ними — пятеро пиратов из команды Дрейка, с ножами наготове, почти сливаясь с сумраком. Канило приложил палец к губам: ни звука.
Люк приоткрылся — едва;едва, с тихим скрипом. Внутри, в полутьме, виднелись силуэты испанских матросов: один дремал, привалившись к ящику, другой что;то бормотал, перебирая верёвки.
Айя скользнула вниз первой — как кошка, бесшумно. Её нож блеснул в тусклом свете, пробивающемся сквозь щели. Удар — и первый испанец захрипел, схватившись за горло. Второй только начал оборачиваться, когда Канило впился пальцами в его плечо, разворачивая и всаживая клинок под рёбра.
Тишина снова сомкнулась над трюмом.
***
На палубе Джеймс, Джейн и несколько пиратов из «Аммута» продвигались вдоль борта, прячась за ящиками и снастями. Впереди, у мостика, двое испанцев проверяли канаты.
Джейн подняла руку — сигнал. Трое пиратов разошлись в стороны, обходя вахтенных. Один — резкий рывок из тени — и нож входит в спину. Второй испанец вскрикнул, но звук оборвался, когда Грег Морган, двигавшийся чуть впереди остальных, ударил его рукоятью мушкета в висок.
— Чисто, — шепнул Грег, оглядываясь.
Но в этот момент откуда;то из;за мачты вырвался третий испанец — молодой офицер с обнажённой шпагой. Он бросился на Грега с яростным криком:
— Тревога! Пираты!
Грег отшатнулся, парируя удар, но испанец был быстр. Лезвие шпаги скользнуло по его плечу, оставляя кровавую полосу. Грег зарычал, вскинул мушкет…
Выстрел.
Грохот разорвал предрассветную тишину. Пуля прошла мимо, но эхо раскатилось по палубе, по воде, по скалам бухты.
— Тревога! — теперь уже орали со всех сторон. — На корабле пираты!
***
В ту же секунду всё изменилось.
Из трюмов хлынули испанские солдаты — десятки, с мушкетами и шпагами. С берега, откуда;то из зарослей, донеслись крики: резервные отряды спешили на помощь.
— В бой! — рявкнул Дрейк, выскакивая из укрытия. Его клинок сверкнул, встречая первого противника. Удар — шпага испанца отлетает в сторону, а следующий взмах Дрейка оставляет на его груди глубокую рану.
Джеймс схватил Джейн за руку:
— Прикрывай спину!
Она кивнула, уже стреляя. Пистолет хлопнул, и один из испанцев рухнул, схватившись за грудь.
Вокруг закипела схватка.
Пираты бились яростно, без жалости. Ножи вгрызались в плоть, шпаги пронзали тела, мушкеты гремели, окутывая палубу дымом. Кто;то кричал, кто;то хрипел, кто;то падал, заливая доски кровью.
Грег, раненый, всё ещё держался. Он отбивался прикладом, пинал, бил головой — но трое испанцев окружили его. Один из них, с холодным взглядом, взмахнул клинком…
Удар.
Кровь брызнула на доски. Грег пошатнулся, упал на колено, затем рухнул лицом вниз.
— Грег! — Джеймс обернулся на миг, но Джейн схватила его за плечо:
— Не останавливайся! Он уже не с нами!
Джеймс стиснул зубы. Его шпага засвистела в воздухе, встречая следующего противника. Он дрался молча, жёстко, каждый удар — как приговор.
Один испанец бросился на него сбоку. Джейн развернулась, выстрелила в упор. Тело с грохотом упало.
— Я прикрою, — бросила она, перезаряжая пистолет.
Джеймс кивнул. Вокруг них кипела битва — пираты и испанцы сцепились в кровавой схватке, где не было места милосердию.
Где;то вдали, за бортом, слышались новые крики — ещё испанцы. Но теперь это уже не имело значения.
Бой начался. И он будет жестоким.
Глава 25
В трюме «Небесной принцессы» царил полумрак, пропитанный запахом соли, древесины и свежей крови. Пираты пробирались между ящиками и бочками, каждый шаг — в ожидании засады. Джеймс шёл впереди, шпага в руке блестела в тусклом свете, пробивающемся сквозь щели. Рядом — Джейн, её глаза горели решимостью, но в глубине таился страх.
— Где золото?! — прошипел Дрейк, оглядываясь. — Тут только провиант!
Канило, прижав ухо к переборке, тихо ответил:
— Это ловушка. Они знали, что мы придём.
В этот момент из;за угла вырвался отряд испанцев. Первый мушкет грянул — пуля впилась в борт, осыпав всех щепками.
— В бой! — рявкнул Джеймс.
***
Схватка вспыхнула мгновенно.
Билли, огромный и яростный, бросился вперёд, размахивая топором. Один испанец упал, рассечённый до пояса, второй отшатнулся… Но третий, скрытый в тени, вскинул шпагу. Удар — лезвие вошло под рёбра. Билли захрипел, попытался взмахнуть топором, но ноги подкосились. Он рухнул на доски, кровь хлынула изо рта.
— Билли! — Джейн вскрикнула, но Джеймс схватил её за руку:
— Не останавливайся!
Её глаза наполнились слезами, но она сжала пистолет, выстрелила в ближайшего испанца. Пуля попала в плечо — тот завопил, но его товарищ уже бросился на Джейн. Она парировала удар, но шпага выскользнула из руки.
Джеймс метнулся к ней, прикрывая собой. Его клинок встретился с клинком противника — звон металла, скрежет, рывок… и испанец захлебнулся криком, когда шпага Джеймса вошла в грудь.
***
Дрейк бился как зверь — без страха, без жалости. Его шпага сверкала, оставляя за собой кровавые следы. Но испанцев было больше. Один из них, высокий офицер с холодным взглядом, ударил Дрейка прикладом мушкета в висок. Капитан пошатнулся, но устоял. В следующий миг его клинок вспорол живот противника.
— Они окружают! — крикнул кто;то из пиратов.
И правда — со всех сторон слышались шаги, лязг оружия. Испанцы выходили из укрытий, отрезая пути к отступлению.
***
Канило сражался молча, его нож работал как машина — быстро, точно, беспощадно. Он убил троих, прежде чем четвёртый, ловкий как змея, ударил его кинжалом в бок. Индеец пошатнулся, попытался ответить, но второй удар — в сердце — остановил его. Канило упал, глаза его застыли, глядя в пустоту.
Айя, увидев гибель брата, закричала — не от страха, а от ярости. Она бросилась вперёд, не думая о защите, рубя направо и налево. Один испанец пал, второй… Но третий выстрелил. Пуля ударила её в грудь. Айя упала, хватая воздух, пальцы судорожно сжимали рукоять ножа.
***
Джейн, прижавшись к ящику, дрожала. Её лицо было залито слезами, но глаза горели ненавистью.
— Всё напрасно… — прошептала она.
Джеймс опустился рядом, схватил её за плечи:
— Нет! Мы ещё живы. И мы заберём своё.
Его голос звучал твёрдо, но внутри всё кипело от отчаяния. Он понимал: они в ловушке. Но сдаваться — нельзя.
— Слушайте меня! — Джеймс поднялся, его голос прогремел в трюме. — Мы не умрём здесь! Мы пробьёмся! Кто за мной?!
Несколько пиратов откликнулись — хриплые крики, сжатые кулаки, сверкающие клинки.
— За золото! — рявкнул Дрейк, поднимая шпагу. — За добычу!
— За Билли! — выкрикнула Джейн, поднимая пистолет.
— За Канило! — подхватил кто;то.
Пираты рванулись вперёд — не как разбойники, а как звери, загнанные в угол. Они бились не за золото теперь — за жизнь. За месть. За право уйти живыми.
Испанцы наступали, но в их глазах уже мелькнул страх. Потому что пираты не отступали. Они шли напролом — сквозь боль, сквозь кровь, сквозь смерть.
На мачтах двух испанских фрегатов — «Сан;Габриэль» и «Нуэстра;Сеньора;де;Лорето» — медленно поднялись сигнальные флаги. В предрассветной дымке их алые полотнища казались каплями крови на сером небе.
На мостике «Сан;Габриэля» стоял капитан Альваро де Торрес. Его лицо было бесстрастно, лишь пальцы, сжимающие подзорную трубу, выдавали внутреннее напряжение. Он опустил трубу и тихо, почти небрежно, произнёс:
— Зарядить орудия. Но — ни единого выстрела в сторону «Принцессы», пока там наши люди.
Офицер у борта кивнул, подал знак барабанщику. Дробный бой прокатился по палубе, и матросы, словно отлаженный механизм, бросились к пушкам.
На «Нуэстра;Сеньора;де;Лорето» происходило то же самое: команды раздавались негромко, без суеты. Матросы катили орудия на позиции, проверяли запальные трубки, подносили ядра. Всё — с холодной, почти ритуальной точностью.
Альваро повернулся к штурману:
— Держать дистанцию. Пусть пираты думают, что они в ловушке. Но пока — только демонстрация силы.
Штурман склонил голову:
— Понял, капитан.
В это время на «Принцессе» гремели клинки, слышались выстрелы и крики. Из трюма доносились глухие удары и яростные возгласы пиратов, пытавшихся прорваться к выходу.
Один из офицеров на мостике «Сан;Габриэля» осторожно спросил:
— Когда прикажете открыть огонь, капитан?
Альваро медленно провёл ладонью по борту, словно ощупывая дерево, впитавшее запах пороха и крови.
— Когда наши люди покинут корабль. Или когда пираты начнут его грабить. Не раньше.
Его голос звучал ровно, но в глазах мелькнуло что;то холодное, расчётливое. Он знал: победа — это не только сила, но и терпение.
На фрегатах продолжали готовиться. Пушки смотрели на «Принцессу», но не стреляли. Матросы проверяли верёвки, заряды, фитили. Всё — без лишних слов, без паники.
Барабанщик на «Сан;Габриэле» замер, ожидая приказа. Офицер у орудий поднял руку, готовый дать сигнал.
Но Альваро не спешил. Он смотрел на «Принцессу» — на её высокие мачты, на дым, поднимающийся над палубой, на тени, мечущиеся между снастями.
— Пусть они устанут. Пусть они начнут сомневаться. Тогда — мы ударим.
Ветер усилился, развевая его плащ. На горизонте медленно разгорался рассвет, окрашивая воду в кроваво;красные тона.
Два фрегата стояли неподвижно, как хищники, выжидающие момента для прыжка.
Джеймс, пригнувшись за перевёрнутым ящиком, бросил взгляд сквозь щель в переборке — и кровь отхлынула от лица. Два фрегата, словно молчаливые стражи, взяли «Небесную принцессу» в кольцо. Их пушки смотрели прямо на корабль, но не стреляли. Пока.
— Ловушка… — прошептал он. — Всё это было ловушкой.
В этот миг на верхней палубе раздался яростный звон клинков. Дрейк сражался с капитаном испанцев — высоким, сухопарым офицером в чёрном камзоле. Их шпаги скрещивались с металлическим лязгом, движения были быстры, расчётливы.
Вдруг — выстрел.
Дрейк дёрнулся, но не упал. Его шпага всё ещё держала оборону. Он обернулся — в глазах не страх, а ярость.
Второй выстрел — в живот.
Капитан испанцев усмехнулся, но Дрейк, несмотря на раны, рванулся вперёд. Его клинок вонзился в плечо противника. Тот вскрикнул, отшатнулся.
Третий выстрел — и Дрейк рухнул на колени. Кровь растекалась по доскам, но он всё ещё сжимал шпагу.
— Дрейк! — Джеймс рванулся к нему, но было поздно.
Дрейк поднял голову, его губы дрогнули:
— Бегите…
И он упал.
***
Джейн вскрикнула, но Джеймс схватил её за руку, сжимая так, что она почувствовала боль сквозь ткань перчатки.
— Прыгай за борт. Сейчас. Это конец.
Она хотела что;то сказать, но он не дал — толкнул её к борту, к тёмной воде.
— Живи!
Не успев договорить, он развернулся — перед ним стоял тот самый капитан испанцев, с окровавленным плечом, но всё ещё грозный.
Их шпаги встретились. Джеймс чувствовал, как боль от раненой руки пронзает плечо, но бился — яростно, отчаянно. Капитан был опытным бойцом, но ярость Джеймса оказалась сильнее.
Один удар — клинок Джеймса скользнул по рёбрам противника. Второй — шпага вонзилась в грудь. Капитан захрипел, упал.
Джеймс стоял над ним, тяжело дыша. Вокруг — крики, звон оружия, стоны. Пираты гибли один за другим.
Он обернулся — Джейн уже была в воде. Её глаза смотрели на него с ужасом и мольбой.
— Уходи! — крикнул он.
Но она не двигалась.
***
В трюме оставалось лишь несколько пиратов — израненных, обессиленных. Они прятались за ящиками, слыша, как наверху испанцы методично зачищают палубу.
Джеймс прижался к стене, наблюдая. Он видел, как на мостике одного из фрегатов вспыхнул факел — яркий, тревожный сигнал.
Через мгновение испанцы начали покидать «Принцессу». Они спускались в шлюпки быстро, организованно, без паники.
— Что… — прошептал один из пиратов рядом с Джеймсом. — Они уходят?
Но Джеймс уже понял.
— Это ловушка.
Не успел он договорить — раздался залп.
Мортиры с фрегатов ударили одновременно. Ядра врезались в борт «Принцессы», разрывая дерево, поднимая тучи щепок и дыма. Корабль содрогнулся, палуба накренилась.
Вода хлынула внутрь.
Джеймс вцепился в край ящика, чувствуя, как корабль начинает тонуть. Он оглянулся — в трюме оставались лишь трое: он, молодой пират по кличке Лис и ещё один, раненый в ногу.
— В шлюпку! — рявкнул Джеймс. — Пока не поздно!
Они бросились к выходу, но палуба уже кренилась под страшным углом. Вода заливала трюм, утягивая за собой обломки и тела.
Лис споткнулся, упал — его затянуло под доски. Второй пират закричал, пытаясь ухватиться за что;то, но волна накрыла его с головой.
Джеймс рванулся вперёд, пробиваясь сквозь хаос. Он видел свет — выход. Ещё шаг…
И в этот момент корабль содрогнулся в последний раз.
Джейн плыла в холодной воде, едва осознавая, что вокруг — лишь хаос и смерть. Её глаза, полные слёз, неотрывно следили за «Небесной принцессой», которая медленно кренилась, погружаясь в пучину. Но ещё страшнее было то, что происходило дальше.
На горизонте два испанских фрегата — «Сан;Габриэль» и «Нуэстра;Сеньора;де;Лорето» — развернулись бортами к «Аммуту» и «Рассветному проклятию». Грохот залпов разорвал тишину. Ядра врезались в деревянные корпуса, и оба пиратских корабля вздрогнули, будто живые существа, получившие смертельные раны.
— Нет… — прошептала Джейн, её голос утонул в грохоте. — Нет, нет, нет…
Она видела, как «Аммут» накренился, как вода хлынула через пробоины, как паруса опали, словно крылья подбитой птицы. «Рассветное проклятие» держалось чуть дольше, но и его участь была предрешена. Корабль раскололся пополам, и обломки полетели в воду, утягивая за собой тех, кто ещё пытался спастись.
Джейн закрыла лицо руками, но слёзы всё равно текли, смешиваясь с солёной морской водой. Она хотела кричать, но голос застрял в горле. Всё, за что они боролись, всё, что было дорого — исчезло в одно мгновение.
И вдруг — движение.
Из;под обломков «Принцессы» вынырнул человек. Джеймс. Его лицо было в крови, одежда изорвана, но он плыл — упорно, отчаянно. Он огляделся, затем нырнул и исчез в глубине.
— Джеймс… — Джейн всхлипнула, но тут же прикусила губу. Кричать было нельзя.
К месту катастрофы уже приближались испанские шлюпки. В них сидели солдаты с мушкетами и шпагами, их лица были холодны, движения — расчётливы. Они не спасали — они добивали.
Один из пиратов, раненый, цеплялся за обломок мачты. Он что;то кричал, протягивая руку, но выстрел мушкета оборвал его мольбу. Тело медленно опустилось под воду.
Другой пират, ещё живой, пытался плыть, но его настигла шпага. Кровь окрасила воду.
Джейн сжала кулаки, ногти впились в ладони. Она хотела закрыть глаза, но не могла. Это был её долг — видеть. Помнить.
В этот момент она заметила перевёрнутую шлюпку, плавающую неподалёку. Без раздумий она подплыла к ней, нырнула под днище и затаилась. Холодная вода обступила её со всех сторон, но это было ничто по сравнению с ледяным ужасом, сжимавшим сердце.
Шлюпки испанцев проплывали мимо. Она слышала их голоса — спокойные, почти безразличные:
— Ещё один?
— Уже не дышит.
— Проверь вон там.
Каждый звук резал, как нож. Джейн закрыла глаза, но перед внутренним взором стояли лица друзей: Билли, смеющегося и размахивающего топором; Канило, тихо говорящего о духах моря; Дрейка, гордого и неукротимого. И Грега… Грег, который всегда шутил, даже перед лицом смерти.
Они все были мертвы.
Она осталась одна.
Слёзы продолжали течь, но теперь они смешивались с холодной водой, становясь частью моря. Джейн прикусила губу до боли, чтобы не издать ни звука. Её тело дрожало, но она держалась — из последних сил.
Испанцы продолжали обыскивать место катастрофы. Они забирали оружие, проверяли тела, иногда перебрасывались короткими фразами. Всё было кончено.
Когда шлюпки наконец начали отходить, Джейн ещё долго не решалась пошевелиться. Она смотрела сквозь воду на свет, пробивающийся сверху, и думала: «Зачем?»
Но потом вспомнила.
Джеймс.
Он выжил.
Эта мысль, слабая, как огонёк в бурю, дала ей силы. Она глубоко вдохнула, оттолкнулась от шлюпки и поплыла прочь — туда, где, возможно, ещё оставался шанс.
Море хранило молчание.
Джейн выбралась на берег, едва чувствуя под собой песок. Её одежда прилипла к телу, волосы спутались, а в глазах застыл немой ужас. Она огляделась — перед ней лежал остров, который ещё вчера был их домом. Лагерь, где они смеялись, пили ром и строили планы. Лагуна, где она совсем недавно купалась с Джеймсом…
Теперь всё выглядело чужим. Безжизненным.
Она побрела вперёд, не замечая острых камней под босыми ногами. Палатки стояли разорённые, кострище было холодным, а на песке виднелись следы борьбы — обрывки ткани, сломанные фляги, тёмные пятна, которые она боялась признать за кровь.
— Нет… — прошептала Джейн, но голос утонул в безмолвии.
Её ноги сами понесли её к лагуне. Там, где вода была прозрачной, как стекло, она остановилась. В памяти вспыхнули образы: Джеймс, смеющийся, брызгает на неё водой; Грег, неуклюже ныряющий; Канило, рассказывающий древние легенды у костра.
Всё исчезло.
Джейн упала на колени, и из её груди вырвался крик — нечеловеческий, полный боли и отчаяния. Он разнёсся над водой, над лесом, над всем этим проклятым местом, словно вызов небесам.
— Почему?! — закричала она, сжимая кулаки. — За что?!
Слезы хлынули потоком. Она била ладонями по песку, царапала его ногтями, будто пытаясь выместить всю накопившуюся ярость на беззащитной земле. Но боль не уходила — она только росла, заполняя каждую клеточку её тела.
— Билли… Грег… Дрейк… — шептала она, называя имена, как молитву. — Канило… Айя…
Каждое имя — как удар ножа. Каждое — напоминание о том, что больше никогда не вернётся.
Она обхватила себя руками, пытаясь унять дрожь, но холод проникал глубже, чем морская вода. Это был холод утраты — тот, что никогда не отпустит.
— Джеймс… — её голос дрогнул. — Где ты?
Но ответа не было. Только ветер, только волны, только тишина.
Джейн поднялась, шатаясь. Она подошла к кромке воды, глядя на своё отражение. В нём она увидела не себя — а тень той, кем была раньше. Весёлой, дерзкой, уверенной. Теперь в её глазах была только пустота.
Она сделала шаг вперёд, погружая ноги в тёплую воду лагуны. Ещё шаг. Ещё. Пока вода не достигла груди.
И тогда она закричала снова — громко, отчаянно, вкладывая в этот крик всё, что осталось в её душе.
— Я ненавижу вас! — её голос сорвался. — Ненавижу!
Она била руками по воде, разбивая своё отражение, будто пыталась уничтожить последнюю связь с прошлым. Но слёзы продолжали течь, смешиваясь с солёной водой.
Наконец, силы иссякли. Она опустилась на дно, обхватив колени, и тихо заплакала. Её плечи вздрагивали, а губы беззвучно шептали имена тех, кого больше нет.
Это был конец.
Не было больше команды. Не было корабля. Не было мечты.
Была только она — одинокая, разбитая, но всё ещё живая.
И в этой жизни ей предстояло как;то найти смысл.
Но сейчас… сейчас она просто плакала.
Послесловие
Море не знает жалости. Оно принимает и отдаёт, но никогда — по правилам человека. Для одних оно становится домом, для других — могилой. А для тех немногих, кто осмеливается бросить ему вызов, — судьёй.
История, что легла перед вами, — не о победах и не о золоте. Она — о людях. О тех, кто верил, что может переиграть судьбу, о тех, кто заплатил за эту веру самую высокую цену.
Джейн осталась одна. В тишине опустошённого острова, среди обломков былой жизни, она пережила миг абсолютного отчаяния — тот, после которого либо ломаешься, либо находишь в себе силы идти дальше. Море отняло у неё всё: друзей, любовь, мечту. Но не отняло жизни. А значит — оставила выбор.
Джеймс выжил. Где;то там, за горизонтом, он продолжает свой путь. Возможно, его ждёт новая битва. Возможно — покой. Но то, что он ушёл живым, — уже знак: даже в самой чёрной бездне есть щель для света.
«Небесная принцесса» ушла на дно, утянув за собой амбиции, кровь и золото. Испанцы выиграли битву, но выиграли ли они войну с морем? Вряд ли. Море не терпит победителей. Оно лишь меняет игроков.
А что же стало с ловушкой, которую так тщательно готовили испанцы? Она сработала. Но, как часто бывает, поглотила не только жертв, но и тех, кто её расставлял. Потому что когда играешь с судьбой, легко забыть: ты — не единственный игрок.
Эта история не заканчивается точкой. Она замирает на полуслове, как шёпот волн у берега. Потому что море продолжает жить. Ветер всё так же гонит облака. А где;то вдали — возможно, за следующим мысом — уже зреет новая легенда.
И кто знает, может, однажды Джейн поднимет глаза к горизонту и увидит там не пустоту, а парус.
Потому что море забирает многое. Но никогда — всё.
Свидетельство о публикации №226111400772