Барсик и Данила
— Доброе утро.
Данила замер с рукой, занесенной над лицом. Он решил, что ему показалось. Наверное, недосып.
— Ты чего? — спросил он осторожно, глядя коту в глаза.
— А чего я? — флегматично ответил Барсик, зевнув во всю пасть. — Спал. Ты меня разбудил. Ты вообще знаешь, сколько длится нормальный кошачий сон? Шестнадцать часов. А у меня вчера был трудный день.
— Ты… говоришь? — выдавил Данила.
— Ага. — Барсик лизнул лапу, провел ею по усам, словно поправляя галстук. — Удивлен? Я сам удивился, когда проснулся. Думаю, надо было давно. Сколько лет молчал, смотрел на твои дурацкие разговоры с цветком, думал: «Господи, да я бы лучше рассказал, где у нас в квартире самое лучшее место».
Даня сел на кровати. Голова кружилась, но любопытство пересилило страх.
— Ну и где?
— А ты не понял? — Барсик лениво повел ухом. — У нас есть три солнечных пятна в течение дня. Первое — на кухне, возле холодильника, с десяти до полудня. Но там сквозняк, и ты вечно топаешь. Второе — на подоконнике в спальне, часа в три. Приличное место, но стекло холодное, если не прогрелось. А третье, королевское — маленький прямоугольник на ковре в зале, сразу после пробуждения. Там тепло густое, как сгущенка. Полчаса абсолютного блаженства. И никто не ходит. Но ты обычно именно в это время включаешь пылесос. Я тебя умоляю, ради всего святого, перенеси уборку на вечер.
Данил моргнул.
— Договорились. А зачем ты гоняешься за своим хвостом? Я всегда думал, что это игра.
— Игра? — Барсик фыркнул, и это прозвучало почти обиженно. — Ты хоть представляешь, каково это — видеть что-то пушистое, рыжее, живое, которое постоянно от тебя ускользает? Это оскорбление! Он дразнится. Хвост знает, что принадлежит мне, но ведет себя как предатель. Я его ловлю не для забавы. Я его ловлю для восстановления справедливости. Я должен его прижать, объяснить, кто в доме хозяин. Правда, когда я его ловлю, это больно. Он кусается. Но это дело принципа.
— Хорошо. А о чем ты мечтаешь? — спросил Данил, чувствуя, что начинает привыкать к абсурду.
Барсик задумался, прищурив глаза. Сел, обернул хвост вокруг лап. Чихнул.
— Мечтаю? Ну, во-первых, чтобы на кухонном шкафу никогда не кончался запас вяленой курицы, которую ты прячешь в банке. Я знаю про банку. Я все знаю. Во-вторых, я мечтаю, чтобы ты наконец перестал носить тапочки, которые пахнут собакой. Ты был у Петровых? У них мерзкий бульдог. Я чую его за версту. Приличные люди так не поступают.
— А еще? — Данил уже улыбался.
— Еще? — Барсик вздохнул. — Я мечтаю о мире, где нет закрытых дверей. Ты думаешь, я просто так скребусь в ванную? Нет. Я проверяю, жив ли ты. И заодно хочу убедиться, что там не завелась вода без присмотра. Вода — опасная штука. Она мокрая. Я ее уважаю, но не доверяю. Еще я мечтаю, чтобы ты перестал фотографировать меня, когда я ем. Несолидно.
— Но ты же такой милый, когда жуешь!
— Милый? — Барсик обиженно дернул ухом. — Я величественный. Милыми бывают щенки. А я — охотник. Между прочим, вчера я поймал муху. Героически. В полете. А ты даже не похвалил.
— Извини.
— Ладно. Прощаю. — Барсик встал, потянулся, выгнув спину дугой. — Но имей в виду: теперь, когда я заговорил, тебе придется выслушивать мои замечания. Ты неправильно сыплешь корм. Слишком быстро. Корм нужно сыпать с чувством, с толком, с расстановкой. И воду менять два раза в день, а не один. И перестань оставлять ноутбук на диване. Это мое законное место для дневного сна.
— Понял.
— Вот и хорошо. — Барсик зевнул, свернулся клубком в солнечном квадрате на ковре — том самом, королевском. — А теперь помолчи. Солнце уходит. Через десять минут пропадет. Надо успеть. И, Данил?
— Что?
— Спасибо, что разбудил. А то молчать всю жизнь — скука смертная.
Он закрыл глаза и замурлыкал, громко, довольно. Данил сидел на кровати, смотрел на рыжий комок и чувствовал, что утро началось с чуда. Рыжего, пушистого и крайне болтливого.
Свидетельство о публикации №226111400803