Сила веры

часть 4-я

“Сила веры”

Десантирование прошло перед самым утром.
Мало того, что их было неограниченное количество, так ещё не возможно
было бы, даже приложив все имеющиеся силы, возможности и старания, обнаружить хотя бы пару похожих.

Они плавно опускались, заполняя всё вокруг, поскольку их основной задачей было, как можно быстрее и плотнее оккупировать всю территорию. И задание было выполнено в кратчайшие сроки и с полной ответственностью.
Конечно, как не старались, но в этот период было совсем не просто собрать нужное количество десанта, поскольку основная масса была брошена на новые рубежи и операция по укреплению на данной территории, нужна была только в качестве демонстрации овладения захваченным плацдармом и для визуального подтверждения своих позиций.
И кто бы мог сомневаться, что в начале весны, кто-то не сможет удерживать так быстро захваченные территории. Только, вот, совершенно невзирая ни на время десантирования, ни на его плотность, что достигла почти полметра, надолго удержать позиции в марте, не понеся большие потери от постепенно, но довольно уверенно и бесповоротно разогревающихся лучей солнца, не удастся даже самой суровой зиме.

Выглянув в окно солнечным мартовским утром, жена Серебряного деда увидела вместо огорода большое снежное поле.
Оно переливалось разноцветным драгоценным блеском, как бы продолжая свои поздравления с прошедшим днём восьмого марта. А ещё она увидела, нечто странное, во всяком случае, такого она, ну никак не ожидала увидеть. Даже снежное поле в марте смотрелось более приемлемо, нежели то, что происходило в конце их участка.
К участку, где находился фундамент часовенки, подъезжали, собираясь в большой автопарк, большие и малые длинномеры и грузовики со строительными материалами и строительными вагончиками и ещё какие-то, с разными установленными на них механизмами машины. Их было так много, что женщина в испуге выскочила из комнаты и побежала к своему мужу, чтобы сообщить ему о том, что она только что увидела.

Наскоро одевшись, Серебряный дед со своей супругой вышли на улицу. И только они завернули за угол, чтобы получше разглядеть, что же происходит, как, прямо возле них остановился вишнёвый кроссовер и из него, навстречу им вышел Алексей.
Это был совсем не тот Алексей, который пришёл в первый раз к ним в дом. Конечно, его рост под метр девяносто, таким и остался, только вот уже не полноватый с круглым лицом, а довольно стройный, даже не смотря на его пышную куртку. Правда, голову его по-прежнему украшал невысокий плотный ёжик всё тех же седых волос.
Он уже не был похож на офисного работника, хотя, его плотно помазанные кремом и натёртые до блеска, пусть и не новые туфли, всё так же говорили о его бережливости.
- Здравствуйте – с улыбкой сказал он, подойдя к Серебряному деду и его супруге. – Если бы вы только знали, как я вам благодарен! – Не скрывая своего удивления, супруги смотрели на Алексея. - Вы же полностью изменили мою жизнь – продолжал он в запале. – А всё это – Алексей указал рукой на машины, предугадывая возможные вопросы - всё, что здесь есть - это следствие работы нашей благотворительной организации, которую мы создали, вдохновившись вашей работой и заботой о людях. Все эти люди, которые здесь есть, это - добровольцы, волонтеры и рабочие, согласившиеся помочь нам построить этот храм.
- Часовенку – поправил Серебряный дед.
- Ну, конечно часовенку – ещё шире улыбнулся Алексей, и сделать её
такой, о какой вы мечтаете. К концу весны, даст Бог, всё и сделаем.

Жена Серебряного деда смахнула платочком непослушную слезу, выкатившуюся на щеку, и сжала мужу руку.
- А ещё – продолжил Алексей – сейчас приедет пресвитер от архиерея нашего и, как они говорят, совершит чин на основание храма.
- Вот как – удивился Серебряный дед – ты и об этом подумал? А я-то старый, думал, что это уже потом, после строительства делается.
- И по окончании строительства тоже – добавил Алексей – только до этого ещё нужно дожить. А на закладку храма мы уже металлическую доску приготовили.
- Это какую ещё доску – поинтересовался дед – зачем это?
- На этой доске – сказал Алексей - делается надпись, в честь какого праздника или святого освящён храм, при каком патриархе и епископе, какого года, месяца и числа. И даже приготовили большой деревянный крест, чтобы установить там, где должен будет устроен престол.
- Вот теперь всё ясно – улыбнулся Серебряный дед.
- Сам Господь нами руководит – улыбнулся Алексей. – Такова наша религия.
- Никогда не путай религию и Бога – Серебряный дед окинул Алексея внимательным взглядом и рукой пригласил Алексея в дом.
- А разве это разные вещи? – удивился Алексей.
- Религия придумана людьми и требует соблюдения и взглядов и свода законов, и правил поведения.
- Она ещё всем рекомендует иметь небольшой достаток – добавил Алексей - утверждая, что деньги и богатство - это не есть хорошо.

Серебряный дед утвердительно кивнул головой.
- Бог - в одном лице и Творец Вселенный и Любовь, и Доброта, и БОГатство мира.
- Получается, что Бог и религия – сказал Алексей, открывая калитку и пропуская деда и его супругу во двор - не только по смыслу, но и, по сути, противоположные слова? – Он закрыл за собой калитку.
- Правильно – подтвердил Серебряный дед, теперь уже он пропускал супругу и Алексея в дом. - Религии созданы людьми, а Бог - он был, есть и будет. Люди веками воевали за свои религии, доказывая их правоту. Но Бог - есть Любовь и он никогда не приветствовал ни насилие, ни невежество.
- Хорошо – кивнул Алексей, помогая снять телогрейку жене деда и повесив её на вешалку, куда же повесил и свою куртку. - Но каждая религия практикует молитвы?
- Молитвы действительно работают – сказал Серебряный дед, закрыв за собой дверь и вешая свою телогрейку - исцеляют людей, даруют жизнь.
Женщина, стараясь не мешать беседе, поставила на огонь чайник и, достав кружки, поставила их на стол.
- А в чём их суть? – не унимался Алексей.
- Во время молитвы - сказал Серебряный дед, жестом приглашая Алексея к столу - если это настоящая, искренняя, от всего сердца и души, состояние молящегося сродни экстремальному состоянию, когда человек способен на многое…
- Точно – не сдержался Алексей – я слышал, что одна женщина своими хрупкими плечами удерживала тяжёлую плиту, спасая своего малыша, а один парень, совершенно не умея плавать, бросился в воду и спас свою тонущую дочь…
- Вот, вот – опять подтвердил Серебряный дед. – В экстренной ситуации мозг человека включает все свои ресурсы и ресурсы организма человека, и, если в это время человек будет убеждён, что только таким способом он сможет спасти кого-то или спастись сам – так и будет. Поэтому, искренне произнося молитвы, и находясь в стрессовом состоянии, мы их текст подсознательно делаем руководством к действию, и автоматически всё тело становится резонатором для свершения всего того, что непременно даёт положительный результат.
- И это зависит от силы веры и целителя и исцелившегося?
- Да, но – это так и есть – сказал Серебряный дед и Алексей задумался.

Какая удивительная и прекрасная штука жизнь.
Казалось бы, живёшь, делаешь свою работу, делаешь с любовью,
делаешь её так, чтобы не стыдно было за то, что ты сделал. Просто живёшь и, вдруг оказывается, что всё, что ты сделал, действительно достойно внимания и, кроме всего прочего, ещё и нужно людям. Тем, кто рядом с тобой тем, кто вокруг тебя и тем, кого ты даже не знаешь.

Именно такую работу и делал Алексей, после того, как познакомился со своим учителем. Он полностью пересмотрел все свои приоритеты и взгляды и понял, что богатство человека не в его состоянии, а в его делах, в его душе, в его сердце. Хотя и о бизнесе он тоже не забывал. Вот только смотреть на него стал совсем по-другому, можно сказать – другими глазами. Ведь задача, которую он поставил перед собой, требовала максимального сосредоточения и отдачи.
Он сразу же распределил последовательность своих действий, не откладывая, в долгий ящик, чтобы потом не пришлось вкладывать слишком много сил для её решения.

Действуя уверенно и быстро, работая в полную силу, Алексей создал благотворительное некоммерческое общество, дав ему звучное название – “Храм”. После чего, проинформировал об этом всех своих друзей, знакомых и партнёров по бизнесу, донеся до них суть его создания и деятельности. Во все возможные информационные издания и масс-медиа скинул информацию о созданном обществе и его деятельности с приглашением поучаствовать в строительстве храма.

Таким образом, сделав любимое дело основным в своей жизни, Алексей собрал вокруг себя таких же энтузиастов. И каждый раз, поднимая планку требований к действиям всё выше, он собрал в команду и профессиональных архитекторов и профессиональных инженеров - строителей и даже целые строительные коллективы, и это, не считая огромной группы добровольцев, волонтеров и рабочих, согласившихся помочь построить этот храм.

Алексей искал и нашёл, поскольку, “кто ищет – тот всегда найдёт” пути и способы решения почти всех поставленных перед собой задач.
Нашлись помощники, которые помогли ему составить бизнес-план из самых удачных решений и нашлись люди, готовые вложить в него свои деньги не ради прибыли. Появилось несколько сильных спонсоров, сделавших весомые вклады в реализацию проекта.

Ведя дневник действий и отчётности, Алексей описывал все свои победы и поражения. Как правило, всё плохое помнится дольше хорошего. Поэтому, когда у него всё начинало валиться из рук, он читал свой дневник и намечал планы продвижения вперёд и никогда не сдавался. Он знал, что должен победить. Поэтому, ничего не страшась, двигался к намеченной цели.

А работа кипела так, как только может в человеческих руках рождаться и ваяться всё самое чистое, самое светлое, с молитвой и Божьей помощью.
Именно поэтому, совершенно не обращая внимания на ночной десант снежинок и плотность весеннего настила, почти на глазах площадка перед часовенкой преображалась и частично утоптанная, а частично очищенная от снега, превратилась почти в площадь.
С машин разгружали и устанавливали рабочие вагончики, сразу же подключая их к электросети. Снимали и складировали стройматериалы и оборудование, которое сразу же устанавливали на размеченной площадке.

Работа велась почти круглосуточно, поскольку нужно было сделать очень много подготовительных работ. Казалось, что и на площадке, и вокруг всё закипает, поскольку вокруг площадки постоянно стояло облако и снежной пыли, и пара.
И вот, наконец, стены начали постепенно расти в своём стремлении, как можно ровнее и красивее подняться ввысь и превратиться в единое целое монументальное строение, которое сможет уверенно носить такое чистое и светлое в пространстве и времени имя – Часовенка.

На столе появилась вазочка с вареньем и домашний хлеб, а по чашкам был разлит ароматный чай из шиповника.
- Теперь я всё понял – сказал Алексей и встряхнул головой: – Нет, не так – он смущённо улыбнулся – я ещё кое - что понял из того, что вы делаете. И я очень хочу научиться делать также как вы, очень, очень хочу.
- Вот и славно – сказала жена Серебряного деда – тогда, прошу пить чай.

Она разлила чай с прекрасным запахом по большим чайным чашкам.
– Вы пейте, разговаривайте – улыбнулась женщина и поставила чайник на плиту – а я пойду. У меня своё занятие – и она вышла в комнату своего мужа, а оттуда в его кабинет.
Там, на одной из полок высокой деревянной этажерки, среди большого количества книг и папок, она нашла нужную серую папку и положила её на стол, рядом со старой керамической настольной лампой.
 
Поправив стул, она села за стол и бережно открыла папку и привычным жестом, прогладив рукой первую страницу рукописи, она принялась читать.

***

Солнце нежно гладило своими лучами старый, но ещё достаточно крепкий и очень удобный однотумбовый дубовый стол, настольную лампу и толстую серую папку.
А лёгкий ветерок за окном раскачивал ветки деревьев и кустов и перебирал лёгкими воздушными пальцами все, попадающиеся на его пути травинки.
Он летел, чуть касаясь земли, между стеблей травы и цветов, веток кустов и молодых деревьев. Он мчался на всех парах, оставляя позади пространство и время. Ведь, что может быть прекраснее тёплых летних ночей.
Только на Урале они короткие, ведь летом темнеет только в одиннадцать. Да, да и даже не сомневайтесь, и, что самое интересное, буквально через три часа горизонт начинает светлеть, да так быстро, что в четыре часа утра уже светло как днём.
Вот и сейчас уже светло, но солнце ещё не поднялось, и над горизонтом слегка поднимался утренний туман, как будто большие облака, проснувшись после глубокого сна, расправляли свои залежавшиеся плечи и крылья, разостлав их, как можно шире.
Хотя утром, приятная прохлада, они уже наполнились своим, так и не успевшим за ночь остыть паром, и ждали первого ветерка, праздно гуляющего по Уралу, чтобы вместе с ним поскорее воспарить ввысь и там примкнуть к такой родной когорте таких же свободных собратьев, и он, как не странно приближался.

Вот так уже много веков он облетал землю, периодически задерживаясь, правда, совсем ненадолго в каких - то местах. Он мчался, невзирая на смену дня и ночи, лета и зимы, несмотря на то, что всё вокруг менялось и при помощи человека, и под воздействием сил великой Матушки природы.
Сколько времени это длилось, он не знал, да не интересно ему это было. Потому что это совершенно неважно, когда ты свободен, когда ты сам определяешь, что тебе делать: лететь, прижавшись к траве, над самой землёй или взмыть ввысь, чтобы отыскать там попутчика или просто погонять облака.

Его мысли перебило что-то.
И это что-то было впереди и сильно гудело, быстро приближаясь. И, вдруг, прямо перед ним, среди этого утреннего спокойствия, ещё не успевшей пробудиться от такого мимолётного летнего сна красоты, по лесной дороге, скрежеща от гула выхлопной трубы, вылетел старый, тарантас из далёкого прошлого советского автопрома. Из его салона сыпался довольный, злобный смех, а из машины, на каждом ухабе или ямке, прямо на землю, сыпалась ржавая пыль и труха, оставляя за собой полумёртвый след из прошлого.

Отлетев в сторону, поскольку ему совершенно не хотелось кружиться на одном месте, попав в инерционный поток, он полетел прямо в лес. А там, прошмыгнув между веток и листьев, покрытых каплями росы, которые, как маленькие остывшие звёздочки сыпались на него и от того слегка промокнув, поднялся высоко над деревьями.
И в этот момент, прямо в него ударили первые лучи восходящего солнца, и от неожиданности он бросился вниз, на поляну, играя, стряхнул с травы и цветов утреннюю росу, снова поднялся ввысь и вылетел в широкое поле. И вдруг, его закружило, завертело в сильном потоке и выбросило так высоко, что перед ним открылись необъятные просторы. И среди всей этой бескрайности, где-то вдали, несмотря на то, что уже был рассвет, он увидел, как вспыхнул и поднялся высоко в небо, словно стараясь вырваться из притяжения земли, яркий огонек.

Как глупенькая бабочка он бросился в его сторону и огонёк начал быстро приближаться. Наконец он его достиг и стремглав бросился в самую середину. Но, в отличие от бабочки, он не сгорел в огне, а закружился вместе с ним в бешеном танце, в объятиях языков пламени, раздувая его всё больше и больше…

Когда человеку тревожно, его преследует предчувствие плохих событий, и он совершенно не может спать. Очень часто тревога возникает как предвестник чего-то очень неприятного и довольно часто это происходит задолго до самого наступления этой самой опасности.
Вот и сегодня Ян испытывал это неприятное чувство. Что-то довольно безапелляционно тревожило его. Он, то ложился спать, то поднимался, опять ложился и снова поднимался…
Его тревога была такой сильной, как будто должно было произойти что-то из ряда вон, а его мысль, хаотично металась в поисках ответа, которого почему-то не могли найти.

Так долго не приходившая ночь, закончилась настолько быстро, что он не успел даже сообразить. Тревога всё больше охватывала его, и почему-то росло внутреннее напряжение, и когда, вдруг, что-то затрещало толи в ушах, толи в доме, а может и на улице и его охватило странное беспокойство, какое-то глубинное предчувствие настойчиво потянуло его на улицу.
Посопротивлявшись изо всех сил себе самому, он, наконец, плюнул на всё, и вышел на улицу – там, как будто всё в порядке.
Летняя ночь уже закончилась - Как же быстро - и небо становилось светло голубым, ни ветерка, да и дождя тоже не было. Вообще никаких лишних звуков, да и воздух был такой чистый… хотя… нет, что это?
Ян почувствовал, как потянуло дымом.
Со всех ног он бросился к краю огорода и увидел, что над вагончиком повисло большое облако дыма.
И, вдруг, прямо на его глазах, его вагончик, точнее, тот вагончик, в котором он приютил бездомную пару, полыхнул таким ярким и таким высоким пламенем, что казалось, это был вызов самому солнцу.

Подбегая к вагончику, Ян чуть не столкнулся с мужчиной и женщиной из того таки вагончика, стоявших в обнимку прямо между ним и вагончиком. Рядом с ними он увидел и отца Геннадия.
- Вы тут? – удивлённо спросил Ян.
- А там уже всё горит – очень спокойно ответила женщина.
- Мы еле успели выбежать – как-то отрешённо сказал мужчина.
- Мафия бессмертна – выдохнул отец Геннадий.
- Ничего – спокойно парировал Ян, что-то наскоро соображая – мы конечно не итальянцы и эти приключения не принесут нам клад, но у самих кое-что найдётся.
- Да – улыбнулся отец Геннадий – только сердце у тебя далеко не собачье.
Мужчина и женщина слушали, как переговаривались Ян и отец Геннадий и не могли понять, о чем именно идёт разговор? Какие итальянцы… какое собачье сердце… и, причём здесь мафия?
Тем временем, к вагончику начали собираться люди. Они носили воду, пытаясь потушить огонь, но тот и не собирался тухнуть, а, казалось, разгорался ещё сильней и как будто смеялся над горе - пожарными.
Вагончик, полыхая ярким пламенем дерева, тканей и пластика, из последних сил сопротивлялся огню, который, подгоняемый разыгравшимся ветром, старался как можно быстрее справиться с таким несговорчивым, хотя и поверженным вагончиком.
Ян смотрел, как пламя пожирало единственный скарб прекрасной пары с такой любовью и трепетом обживавшей его и, вдруг, среди этих беспощадных языков пламени увидел свой киоск…
…Из последних сил он сопротивлялся разгорячённому противнику, со всех сторон объятый его пламенем. Искры от сгорающей, не успевшей ещё хорошо высохнуть краски, разлетались в разные стороны, как от большого бенгальского огня. Пламя, наслаждаясь свободой, бушевало, пожирая киоск внутри и снаружи. И вот уже с другого ракурса он, вдруг, увидел себя, стоящего возле остановки и большую толпу зевак, собравшихся в широкий круг вокруг киоска…

Встряхнув головой, как будто вытряхивая из хранилищ памяти такое горькое и такое далёкое прошлое, Ян снова очутился перед пылающим вагончиком.
Никто уже не поливал его водой - это было совершенно бессмысленно. Все просто стояли и смотрели на неравную схватку двух противников разной весовой категории.
И тут Ян понял, что именно произошло в этот раз. Как и тогда, много лет назад, он прощался со своим прошлым, так и сейчас, что-то новое должно было войти в его жизнь, уж больно последнее время, всё у него шло слишком гладко. Ян улыбнулся, глядя на почти полностью сгоревшее его прошлое и посмотрел по сторонам.

Мужчина и женщина, когда-то жившие в постепенно исчезающем под натисками огня вагончике, стояли, крепко обнявшись и смотрели на яркое настоящее своего прошлого.
- Ну, вот видишь, какой у нас с тобой получился жаркий романтический вечер, точнее ночь – попытался пошутить мужчина и крепко, но очень нежно обнял свою супругу.
- Это ж, вон какой ты у меня горячий – попробовала отшутиться женщина. - Только вот опять мы с тобой одни, да и жить нам опять негде.
- Я же всё выключил, как всегда – оправдывался мужчина – как же это?
- Почему негде жить? – с улыбкой обратился к ним Ян. - И одни вы не остались.
- Мы с вами, а вы с нами – поддержал его отец Геннадий.
- И никто вас ни в чём не винит – закончил Ян.

В этот момент, к ним подошла пожилая пара местных прихожан.
- Вы простите нас – сказал мужчина, посмотрев на супругу, как будто ища в её взгляде поддержки. – Мы здесь в посёлке живём, и у нас нет ни родных, ни близких.
- Не о том ты – перебила мужчину супруга. – Дом у нас большой на две семьи, там наши дети когда-то жили, только сейчас мы им не нужны.
- А ты о том – перебил супругу мужчина – вы к нам переселяйтесь, и дом будет жить полноценно и вместе веселей, а?

Они смотрели такими молящими глазами, что казалось всё вокруг существующее в посёлке и вокруг него просит вместе с ними, а оставшиеся без дома муж и жена от неожиданности не знали, что сказать.

Ян отвернулся, сделав вид, что что-то высматривает, а сам незаметно сбросил со щеки большую блестящую слезу, которая не смогла сдержаться от столь искреннего и сердечного предложения.
- Вы не бойтесь – опять заговорила женщина – там и кухня, и вся мебель и даже посуда есть, только этим никто не пользуется.

От переполняющих её эмоций у неё тоже выступили слёзы, и она замолчала.
- Мы сначала ждали, что дети вернутся – продолжил мужчина – только, сейчас уже поняли, что мы с женой одни на свете… приходите к нам, пожалуйста.

Ян стоял, и молча смахивал вредные слёзы, которые так и норовили выставиться напоказ, и думал о том, какая она - душа человеческая, какая у неё сила, когда есть у людей и любовь, и вера.

К сожалению, ни вагончик, ни тем более того, что было в нём, спасти так и не удалось, а вызванная пожарная машина, как-то совсем не торопясь подъехала к пепелищу. Это выглядело, как жест вежливости, поскольку, уже все, кто смог сам прибежать и хоть чем-то помочь в тушении пожара.
Закатав рукава, навели порядок на территории и разобрали ещё дымящиеся щиты, вывалившиеся из металлической рамы вагончика, и оттащили их друг от друга, на всякий случай. Электрик отключил электрощит и убрал провода. Загребли остатки сгоревшего скарба и, свалив на тачки, свезли в мусорный бак.

Проведя, к большому удивлению присутствующих, довольно скрупулёзный анализ территории и не только, командир пожарного отряда, к всеобщему удивлению констатировал поджог и подготовил необходимые документы, которые Ян и подписал, оставив себе их копии.

Пожарная машина не спеша развернулась и так же неспешно, видать у местных пожарных в крови - никуда не торопиться, уехала.

Вот так, ярко и горячо на последних минутах своей жизни, перестал существовать, когда-то приветливый строительный вагончик, ставший временным приютом для двоих добрых и бескорыстных людей.
Всё успели сделать довольно быстро и, приведя себя в порядок, все вместе пошли на утреннюю службу.

Несмотря на происшествие и особое состояние прихожан, утренняя служба, надо отдать должное отцу Геннадию, прошла полноценно и без отклонений от канонов. Правда некоторые эмоции проявились в самой проповеди, однако, поскольку сегодня у всех было особое состояние, и вряд ли бы было правильным об этом говорить…

После “утреней”, отец Геннадий, пригласила всех без исключения в трапезную, где всех ждал благодарственный стол, от всей души приготовленный жёнами Яна и отца Геннадия, Яной и Людмилой.

Трапеза давно закончилась и все разошлись, каждый по своим делам. Молодёжная группа, закончив уборку в трапезной, помыла посуду и собравшись в дальнем углу трапезной, сидела в полной тишине. Все молча и внимательно следили за происходящим в смарт - и айфонах. Кто-то что-то писал, кто-то что-то искал, а кто-то что-то внимательно смотрел.

Отец Геннадий подошёл к увлечённой группе.
- Я смотрю – улыбнулся он - вот эти, так называемые гаджеты, у вас сейчас на первом месте в вашей жизни.
- Так без них же сейчас никуда - сказал молодой человек, не поднимая головы и продолжая что-то набирать на виртуальной клавиатуре своего смартфона.
- Это же прикольно – поддержал его паренёк, следящий за манипуляциями своего соседа - смарт-браслеты, трикодеры, гидрокоптеры, экзоскелеты, смартфоны, планшеты, плееры…
- И многое другое – продолжил отец Геннадий – и даже внутри человека. - Все дети, вдруг, отвлеклись от своих занятий и внимательно посмотрели на него. - Кто в интернете – спросил отец Геннадий – найдите, что такое гаджет?
- Вот – отозвался самый шустрый – Википедия. На английском “gadget” – это штуковина, приспособление, устройство, безделушка, приблуда — небольшое устройство, предназначенное для облегчения и усовершенствования жизни человека.
- Интересное определение – “приблуда” - улыбнулся отец Геннадий. - И если для облегчения, тогда почему – гаджеты? - Дети заулыбались, переглядываясь. - Вы только вдумайтесь в это слово – продолжал отец Геннадий - а точнее в объединение нескольких слов, хитро соединённых между собой и быстро, почти беспрепятственно вошедших в наше сознание – ГАД-ЖЕ-ТЫ. Очень яркое определение получается, не правда ли?

На этот раз, дети весело засмеялись.
- И для нас сегодня, это вполне нормально – отец Геннадий присел на лавочку за стол. – А, как вы думаете, нужно нам принимать этот словесный мусор, через который происходит зомбирование и отдаление нашей с вами русской души от духовности, из-за привыкания к внедрённым извне мусорным, но красиво запрограммированным словам? Ладно, об этом мы ещё поговорим. А сейчас наберите в Word-е это же слово.
- Word говорит – снова сказал шустрик – что такого слова нет.
- Видите – констатировал отец Геннадий, взяв смартфон у шустрика и просмотрев информацию - даже Word-перед? словом гаджет - гаджеты в словосочетании - “разнообразные гаджеты”, подчёркивает ошибку, утверждая, что существительных, согласующихся с прилагательным нет. То есть это слово, по определению – НЕ СУЩЕСТВУЕТ!

Началась быстрая проверка сказанного отцом Геннадием, а он внимательно следил за их реакцией, пока последний не убедился в правдивости его слов.
- Не существует? - Спросил он и все дети закивали, предъявляя экраны своих смарт - и айфонов. - Но, тем не менее – продолжал отец Геннадий – оно захватило большую часть детей и молодёжи, то есть - вас! - Все недоумённо переглянулись. - Посмотрите вокруг, сколько ходит зомби, полностью захваченных и погружённых в свои айфоны, смартфоны и прочие - фоны, отрешённых от общества и жизни, настоящей жизни? Неужели и у нас будет в определении кого-то живого так же как в Америке, не “душа”, а – “тело”? - Дети с каким-то толи страхом, толи пренебрежением посмотрели, каждый на свой гаджет. - Именно к этому хотят привести нас через эти такие всем “необходимые” - он показал пальцами знак кавычек - ГАД - ЖЕ - ТЫ - констатировал отец Геннадий. – А сейчас – серьёзно сказал он - посмотрите-ка, как определяют базовое слово – “гад” из этого сочетания наши отечественные словари, кто первый?

И снова все бросились искать нужную информацию.
- Вот – опять проявился шустрик - Толковый словарь Ожегова. Гад - пресмыкающееся или земноводное, но это – устаревшее или - просторечие. Дальше переносное - человек мерзкий, отвратительный, гадина, тоже – просторечие или - презрительное.
- Хочу вам заметить – сказал отец Геннадий - в других словарях тоже самое. Везде одно-и-тоже: гады ползучие, проникающие, куда только возможно и мерзкие, отвратительные типы, для которых не существует ничего святого. Ассоциативно, довольно неприятно, правда? - Дети закивали головами, соглашаясь, но, вовсе не покорно, а с пониманием того, что услышали. - А мы упорно используем его – продолжал отец Геннадий - вербально и визуально вникая в него и сливаясь с ним. Может быть, именно так Ева и Адам вникли в большой и не прощаемый грех? - В детских глазах выражалось и сочувствие Адаму и Еве и интерес к слушаемой информации и непонимание того, зачем же тогда они нужны, эти гаджеты? - Если эти приспособления – продолжал отец Геннадий - должны помогать нам в жизни, быту, медицине, промышленности и прочем, почему бы их так и не назвать – помощники? Это же по-нашему – по-русски. А ну, что там с этим словом в наших словарях?

В поисках нужной информации на этот раз первой подняла свой айфон девочка.
- Вот – прочла она: - Толковый словарь Ожегова. Помощник - это тот, кто помогает кому-либо в чём-либо”.
- Заметьте – улыбнулся отец Геннадий - не “безделушка” и не “приблуда”! А найдите-ка ещё одно слово – УСТРОЙСТВО.
- Толковый словарь Ожегова – сказал кто-то. – Устройство - механизм, машина, прибор…
- Достаточно – прервал отец Александр. - С его помощью мы можем механизировать, устраивать, строить свою жизнь так, как нам удобно. - Одобрительно закивав головами, дети поддержали его. - Мы же не против разнообразных электронных и прочих устройств, помогающих нам в жизни и упрощающих её, да? – весело спросил отец Геннадий и все закивали в ответ. - Чтобы у нас было больше свободного времени на более ценное его использование. Я - “за”, а вы? - Смеясь, все дружно проголосовали обеим руками. - Тогда – улыбнулся отец Геннадий - давайте не только называть всё своими именами, но и сами выбирать, чем и как нам пользоваться, чтобы не стать зомби. Потому что, это выгодно только тем, кто мало того, что хочет залезть к нам в карман и вытащить оттуда последнее, но и превратить нас в бездушных рабов. А мы, вопреки всем их грязным планам, будем оставаться свободными. - Заулыбавшись и от полного и безоговорочного согласия с услышанным и от удовлетворения, дети даже зааплодировали. - Вот этого не стоит – возразил отец Геннадий. – Главное – не забывайте о том, что вы рождены быть свободными во всём и в этом вам поможет ваша вера. А поскольку вас много, представляете, какую силу она может иметь?

Он поднялся и не спеша вышел из трапезной, оставив молодёжь активно переваривать пищу, полученную ими для размышления…

***

Что может быть радостней для стариков, даже, если они себя таковыми не чувствуют, чем приезд любимых внуков? Поэтому, если захотите сделать подарок вашим бабушкам и дедушкам, не мешкая звоните им и просто ставьте перед фактом, что вы к ним уже едете. И желательно сделать это уже тогда, когда вы стоите у двери их квартиры или у ворот их дома. Тогда-то уж, точно, их радость от вашего известия сразу на вас и выльется в виде жарких объятий и самых вкусных вкусностей, которые только можно представить в доме ваших самых родных и самых любящих вас дедушек и бабушек.

Внемля подобному совету, Рома с Лизой так и поступили. И когда, сразу после звонка они появились на пороге дома Яна и Яны, предела их радости не было конца.
Яна бросилась обнимать и целовать любимого внука, который чуть не задохнулся в её объятиях, до самого края наполненных эмоциями добра и любви к огромному молодому мужчине, который для неё продолжал оставаться единственным и самым любимым на свете малышом.

Рома мягко освободился из таких любвеобильных объятий и перенаправил их на свою спутницу и молодую супругу Лизу, которая с глубоким уважением приняла это безграничное и светлейшее чувство.
- Ну, здравствуй, родной - Ян крепко пожал Роме руку и так же крепко обнял его. После чего, отпустив внука, нарочито сурово сказал: – Ладно, ладно обниматься – крепко обнял Лизу, прямо в объятиях Яны.- Накрывай-ка на стол – улыбнулся Ян.

Яна, вытирая платочком глаза от накативших слёз радости, принялась суетиться и накрывать на стол, а Лиза стала ей помогать.
- Ну – обратился Ян к Роме - рассказывай, как ваши дела?
- Да… – слегка смешался Рома - всё нормально. Вот, время появилось, и решили приехать к вам в гости.
- Вот и молодцы – улыбнулся Ян. – А как там мама, давно с ней виделись? Они к нам, случайно не собираются?
- Вы задаёте сразу три вопроса – выпалил Рома. - Мне одному – ответить трудновато.
– Ах, ты ж Труффальдино, значит, перенял?
- Мы с тобой одной крови — ты и я. – Рома театрально положил руку на плечо деда, и они вместе с Яном рассмеялись.
- Ладно тебе, Маугли – сказала, улыбаясь, Лиза – мыть руки и за стол, бабушка сказала.
- Я полагаю, что торг здесь не уместен! – продолжал улыбаться Ян.
- У вас будет – включилась в разговор Яна – каждому по одному стулу, а не по двенадцать, так что не задерживайтесь, если хотите успеть.

Настроение у всех было прекрасное, и сам собой получился маленький праздник. Как его назвать?
  Кто же его знает?
  Может – день приезда внуков, а может день встречи с любимыми бабушкой и дедушкой?..
А может и не нужно его никак называть, а просто радоваться тому, что он есть. Радоваться самой радости, которая не так часто посещает нас в наше суматошное время… поэтому, будет – просто праздник.

А на большом круглом столе было всё самое вкусное и самое любимое.
И пирог с лесными ягодами и свежие, прямо из теплицы помидоры и огурцы. Самые вкусные, которые только бабушка умеет готовить котлеты и конечно, в жаркий летний день – домашний квас. Он искрился под лучами солнца, проникавшими через высокие окна, и казалось, что он сам светился всей полнотой своего золотистого как солнце естеством.
- Так ты мне так и не ответил – обратился Ян к Роме – мама не собирается
к нам?
- Да, у них там сейчас небольшая запарка – встряла в разговор Лиза.
- Это, что за запарка – удивилась Яна – что они там ещё придумали?
- Что придумали, не знаю – сказал Рома – но, в последнее время много
работали с Антоном над какой-то новой концепцией.
- Это как – опять удивилась Яна – что менять собрались?
- Вот этого я не знаю – поднял обе руки вверх Рома – сама спроси…

Солнечный день продолжался и внутри дома, поскольку от настроения светилось всё вокруг. И солнечные зайчики от приборов скакали и по потолку и по стенам и по всем присутствующим за столом…

Когда трапеза закончилась, Яна выдворили мужчин во двор.
- Нечего тут мешать – сказала она, подавая Яну шляпу.
- Я на вас жалобу подам – улыбнулся Ян.
- Коллективную – подхватил, смеясь, Рома.
- Ишь ты – встала подбоченясь, Яна. – Это, сколько же вас Шпаков? Ану,
давайте на улицу, там и будете свои жалобы писать, а нам убирать нужно. В сад, все в сад.
- Нас же не трое – запротестовал Рома.
- Да и не в лодке мы – снова улыбнулся Ян, обнял Рому за плечи и они
вышли на улицу.

А там яркое летнее солнце постепенно покрывало своей горячностью всё, что только попадалось под его вездесущие лучи. Вот под эти самые лучи, Яна, проводила нежным взглядом двоих самых любимых мужчин и медленно закрыла входную дверь. Но Ян и Рома, не раздумывая прошли прямо в беседку, чтобы спрятаться от яркого и горячего к полудню солнца.

В большой круглой беседке было прохладно и свежо.
Может от того, что она была оплетена виноградной лозой и листья
создавали дополнительную тень и прохладу держали внутри. А может потому, что она просто была построена для того, чтобы здесь могли отдыхать и расслабляться в такую жаркую погоду, и просто честно выполняла свою работу.
По всему периметру стояла длинная скамейка от одной стороны входа до другой. А посредине стоял большой круглый стол, за которым могла разместиться сейчас вся довольно большая семья Яна.
- Ты смотри, какая – улыбнулся Ян. – Выдворила и глазом не моргнула.
- Невозможно работать в такой обстановке – улыбнулся Рома. – Дедуль,
присядешь?
- А, вот и присяду – улыбнулся Ян и сел на лавочку, а Рома сел напротив, облокотившись на стол. - Ты маму-то давно видел – спросил Ян – как она там поживает?
  - Да, я же говорил уже – нехотя сказал Рома - недавно к ним заезжали в
ресторан. Они хотят что-то поменять, чтобы ресторан смотрелся по-новому и не потерял свою привлекательность.
- И что именно – заинтересованно спросил Яна – что поменять-то?
- Концепцию хотят поменять – Рома немного задумался и продолжил. –
Староват он для нынешней публики, вот они и ищут вариант, как привлечь в ресторан людей.
- Это понятно – сказал Ян – а сама-то она как?
- Не знаю, что тебе может это сказать, только я тогда-же, когда к ним
заезжал, случайно услышал их разговор.
- Чей это - их – переспросил Ян – Ани и Антона, что ли?
- Точно – улыбнулся Рома. – Интересно?
- А ну-ка, ну-ка - Ян умостился поудобнее и тоже облокотился на стол.
- Я к двери кабинета подошёл – продолжал Рома - а они за столом
рассматривали варианты обновления зала и тут Антон говорит: - Как же всё-таки это здорово, когда ты кому-то нужен. Ты знаешь, я так благодарен всем нашим посетителям за то, что они помнят о нас, и приходят именно к нам, и день рождения отметить и на первое, а потом и на последующие свидания, и на наши праздники, да и просто посидеть, отдохнуть и перекусить.

Мама посмотрела на него так, как никогда ни на кого не смотрела и
сказала: - Как хорошо, когда приходишь в дом и видишь в семье согласие, любовь, уважение и радость от того, что все вместе, что каждый нужен всем и все нужны каждому, и никто никого не унижает и не “строит”, потому что, он так сказал или он так считает…
А Антон говорит: - В писании написано: “Возлюби ближнего твоего, как самого себя”.
- Так почему же, мы забываем эту простую истину? – перебила его мама – и, не дожидаясь ответа, сама же ответила. - Да потому, что не умеем и не знаем, как самих себя любить!!!
- Там ещё написано – ответил Антон – что нужно признаваться друг пред другом в проступках, и молиться друг за друга.
- Тогда, почему же мы, спешим винить в своих проступках наших близких и любимых? – возмутилась мама и опять сама ответила. - Да потому что, настолько слабы и в страхе, что боимся себе самим признаться в том, что мы не правы.
- “Скудоумный выказывает презрение к ближнему своему; но разумный человек промолчит” – сказал Антон.
- Ты абсолютно прав – сказала мама – это от скудоумия своего мы презираем тех, кто готов жизнь свою отдать за нас, кто ни с чем, не считаясь, бережёт и лелеет наши отношения и бережёт их, невзирая на все унижения и оскорбления. Может это просто трусость? – она посмотрела своими такими грустными, как будто ищущими поддержки глазами прямо в глаза Антону. - Страх, что окружающие могут увидеть, насколько мы скудны душой и в страхе от того, что не дай Бог нам могут сделать больно?
- А мы сами тоже делаем больно - Антон нежно взял маму за руки. - И неплохо бы, перед тем как судить, в зеркало-то посмотреть, угу? – и снова процитировал – “Кто презирает ближнего своего, тот грешит; а кто милосерд к бедным, тот блажен”.
- Почему же мы так бессовестно унижаем родных и близких, или мы их не любим, а только делаем вид из-за страха остаться одни?
- К чему ты всё это – спросил Антон – прошло, ведь, столько лет?
- Ты знаешь – сказала мама – до сих пор не могу забыть того бесстыдства, оскорбления и унижения и только потому, что он испытывал глубочайший страх перед жизнью и не состоявшимся положением, которое вследствие своего страха перед крахом и однобоким подходом к решению жизненных и бизнес вопросов не смог достичь.
И из-за своего страха уничтожал в детях своих такие человеческие чувства как любовь, нежность, веру... Хотя я видела, что именно этих чувств ему самому в жизни так не хватало и скорее всего не хватает, по сей день.
- Он просто не стал их искать – спокойно констатировал Антон - а обозлился на весь мир, скорее всего решив, что именно так он сможет отомстить всем, за то, что они имеют или хотят иметь, а он не прожил, не прочувствовал. – Антон посмотрел маме прямо в глаза. - Ты жалеешь, что он уехал?
- Нет, что ты – сказала мама и снова посмотрела ему в глаза теми, такими глазами. - Я только молюсь, чтобы Господь вразумил его и положил ему на сердце веру в себя, уважение к близким и родным, добро и благодать Божию, хоть он и безбожник… и всё это благодаря тебе.
Две большие блестящие слезы упали с её ресниц прямо им на руки и растеклись, как будто смывая прошлое. И мне, вдруг, так захотелось, чтобы в жизни нашей люди перестали бояться и лгать всем своим видом окружающим и особенно своим близким и родным...

Рома вытер накатившуюся слезу.
- Сумбурно да? – спросил он. – Мне тогда так больно стало в груди и сердце даже закололо. Всё в один миг пролетело перед глазами, и я понял, что не на секунду не жалею, что он нас бросил и исчез из нашей жизни.
- Ты уже достаточно взрослый – спокойно сказал Ян – у тебя скоро, глядишь, свои детки будут, мы-то с бабушкой ждём. - Улыбка озарила лицо Романа. - Вот, когда будут у тебя детки – продолжил Ян – тогда, уж будь добр, вспомни всё это. И, если сможешь, сделай всё возможное, чтобы в их жизни не было всего того плохого, что было в твоей.
А сейчас постарайся показать своей Лизе, как ты её уважаешь, как благодарен ей за то, что она всегда рядом, всегда готова помочь, приласкать, утешить, даже в самую тяжёлую минуту. А самые ласковые слова скажешь ей при детях. - Рома удивлённо поднял глаза. – Конечно – продолжил Ян – сейчас они ей тоже нужны, но, когда детки у вас будут ты не один – на один, а при них тоже обязательно говори их. Ведь женщина страдает, принося в этот мир детей, которые станут твоим продолжением. И поверь, в то, как в своё время очень правильно сказал Шопенгауэр: “Без женщины наша жизнь была бы: в начале - беззащитна, в середине - без удовольствия, в конце - без утешения”.
Я стократ уверен, что ты не будешь учить детей быть волками и грызть всех подряд, а расскажешь: “что такое хорошо и что такое плохо”. Правду расскажешь, а не свои придуманные страхи. Ведь отец должен, просто обязан научить своё чадо быть сильным, добрым, справедливым и любящим и родных и всю жизнь.
  Естественно, нужно научить своё дитя постоять за себя, иметь собственную точку зрения, а не идти на поводу у каждого. Главное, не делать из него волчонка, страшащегося общества и готовящегося к вечной войне из-за страха быть атакованным мнимым врагом.

Рома слушал, и в его голове всё перемалывалось, как в маленькой мельнице. И, вдруг, куда-то исчезла ненависть и пренебрежение к отцу, а вместо них появилась такая простая, похожая на намокшую под проливным дождём мягкую игрушку, которую никак нельзя не забрать, не высушить, жалость.
Как к маленькому, незаслуженно обиженному ребёнку, которого никто не хочет замечать, даже просто для того, чтобы заметить.
- Я сделаю всё – сказал он – чтобы мои дети были добрыми и умели прощать. Я объясню им, что доброта - это не проявление слабости, и что простить может только по-настоящему сильный человек.
- “Умение прощать” — сказал Махатма Ганди – “свойство сильных” – опять процитировал Ян. – “Слабые не прощают. Слабые не умеют прощать”.
- Я понял - сказал Рома. - Сила истинного мужчины в способности проявить доброту, ласку, нежность и любовь, не задумываясь, как он будет выглядеть и что о нём скажут. Благодарю тебя, дедушка.
- Это ты не меня благодари, а маму свою. Ведь это она окружила вас своей любовь так сильно, что никто не смог пробить её защиту и повредить вам с Милой. Она всегда верила, что всё измениться и будет хорошо. Представляешь, какая у неё сила веры, если всё так и случилось, кстати, а Мила где?
- Насколько я помню – улыбнулся рома – тоже вскоре собиралась
приехать.
  - Вот это здорово – радостно сказал Ян. Ну, хорошо пойдём, родной, есть у
меня для тебя кое-что интересное.

Ян привычным жестом откинул свисающие локоны волос назад и поднялся.

Гараж напоминал собой огромную лабораторию, только здесь по всем стенам, вместо химических карт и анатомических схем, были развешаны инструменты, а на столах вместо колбочек, лабораторных весов, чашек Петри, измерительного оборудования… стояли разнообразные станки.

Конечно, здесь был и фартук, только брезентовый, и защитные очки с толстыми стёклами и резиновые и не только перчатки и маска в виде мотошлема, только для работ по сварке. В общем, было всё, что нужно мастеру в его гараже.

Пропустив вперёд Романа, Ян зашёл следом.
- Когда-то в юности я занимался мотокроссом – Ян широко улыбнулся на удивлённый взгляд Ромы - да-да и не надо на меня так смотреть.
- Да я чё – смутился Рома – я – ничё.
- Ты - ничё – сказал Ян - а вот я, всегда мечтал иметь свой мотоцикл, правда, к сожалению, смог его приобрести только, когда стал совсем взрослый, но, как только приобрёл его, сразу же и влюбился в него.

Когда Ян подошёл к большому мешку, Рома только тогда увидел, что это никакой не мешок, а большой кусок плотной ткани типа брезента, которая накрывала какой-то агрегат.
- Привёз его домой – продолжал Ян - если можно так сказать, но сейчас не об этом и сразу же проверил все соединения, прокладки, смазку и всё остальное.

Ян отыскал ближайший конец полотна.
- Подтянул всё, что нужно было подтянуть, подправил всё, что нужно было
подправить, и завёл его. – Ян закрыл глаза и поднял лицо вверх - И это был звук моей мечты и больше мы с ним не расставались. – Он открыл глаза и посмотрел на Рому. – Я ездил на нём всегда, как только появлялась возможность, даже несколько раз зимой.

Откинув полотно в сторону, Ян представил внуку, да внуку, пусть даже и не кровному, но самому родному, свой полуспортивный мотоцикл, который широко раскинул свой руль и сиял во всей красе своими зелёными боками с чёрными полосами разной толщины и конфигураций.
- А теперь – вздохнул он - я передаю его тебе, насколько я знаю, твои права всегда с тобой?
- Как мне – искренне удивился Рома – почему?
- Да – грустно улыбнулся Ян – тебе – он подошёл к столу и открыл верхний ящик - ведь у меня больше нет внуков кроме тебя. – Ян достал из ящика папку и техпаспорт и протянул всё Роме. – Теперь это всё твоё и рем комплект, и техпаспорт, и пакет документов. Можешь садиться и ехать, хоть домой. Берите, берите эти бумажки, счастливый вы наш.

Рома немного смутился.
Конечно, радостно, от того, что он получил такой подарок, да ещё от
самого родного, несмотря ни на что, деда на свете, переполняла его. Он взял из рук деда папку и техпаспорт, подошёл к мотоциклу, посмотрел на него и повернулся к Яну. Рома совершенно растерялся и не знал ни как себя вести, ни что сказать, поэтому выпалил, что первым пришло в голову.
- Мы, конечно в гараже - широко улыбнулся Рома – но, заметьте, не я это предложил.
- Ладно, ладно – улыбнулся Ян в ответ – до Велюрова тебе далеко, а вот с Савранским, думаю, потягаться сможешь.

Ещё до конца, не веря в происходящее, Рома положил папку с документами на стол, засунул техпаспорт в нагрудный карман рубашки.
- А как же ты? - вдруг спросил он.
- Споко-о-ойно, Ипполит, спокойно – как-то грустно улыбнулся Ян - я пешком постою. Всё уже решено, поэтому я решил - резать, не дожидаясь перитонита. – Он ещё раз вздохнул и широко улыбнулся - Ну, желаю, чтобы все… вали, давай. - Ян хлопнул рукой по баку мотоцикла - Прощай, моя любовь, мы расстаёмся, но в моём сердце ты будешь жить вечно – и подтолкнул Рому.
- Ну, наворотил – улыбнулся Рома. – А где же у него кнопка?
- Вот здесь, Электроник – улыбнулся Ян, и показал рукой кнопку. - Интегрированная тормозная система, - на какой рычаг не дави, оба колеса будут притормаживать. Очень помогает, когда окажешься или на скользком участке, или на спуске.

Ян ещё раз хлопнул рукой по баку мотоцикла, привычным жестом откинул свисающие локоны волос назад и вышел из гаража.

Спустя пару часов Рома уже очень уверенно чувствовал себя на своём новом скакуне. Только сев на мотоцикл, он с первой минуты понял, что он добрый.
Катаясь по посёлку, он постепенно привыкал к своему новому коню с мотором у которого тормоза хорошо отрабатывали и на малых и на больших скоростях. Была довольно хорошая динамика - руки не отрывал и страха не вселял, и это было очень хорошо, когда знал, как он поведёт себя дальше.

Рома решил выехать в лес, чтобы узнать, как машинка поведёт себя на бездорожье, траве и песке – это было правильное решение, и он был им доволен.

Лес встретил его лёгкой прохладой, хотя всё вокруг было довольно сухим, а кое-где ещё и очень пыльным. Но мощности, как на просёлочной дороге, так и в лесу вполне хватало, и Рома был доволен мотоциклом во всех отношениях. А солнце радовалось вместе с Ромой и изо всех сил освещало и его и мотоцикл, который блестел от ярких лучей и щедро разбрасывал в разные стороны пучки солнечных зайчиков. А лес совершенно не сопротивлялся таким гостям и был рад, что с его трав и кустов хоть немного отряхнут пыль, прилетевшую с дороги. Но, изрядно надышавшись пылью в лесу, Роман выехал на лесную дорогу, чтобы немного продышаться.

Совершенно не зная о предстоящей встрече, с противоположной стороны по этой же дороге нёсся душераздирающий крик из прошлого. Он был в виде проржавевшей, прогнившей как снаружи, так и внутри, хватающейся всеми четырьмя колёсами за еле брезжащую жизнь “Девятки”. Внутри её сидели двое абсолютно безнадежных пацанов, которые жили только тем, что выполняли приказы, совершенно не задумываясь над их моральной стороной.
В их салоне, как всегда, гудела музыка, разрывая машину сабвуфером на мелкие части пыли, грязи и ржавчины, вылетавших на дорогу.

Этой встрече суждено было случиться.
Правда, кому больше она была нужна, так и не выяснилось. Но, то, что кому-то она многое показала и явно пошла на пользу – это точно.
- Ты смотри, кто это? – Мишаня внимательно вглядывался в мотоциклиста, ехавшего им навстречу.
- Кто-то из посёлка – спокойно сказал Бурый.
- Я его раньше не видел – удивился Мишаня.
- А его раньше и не было.
- А ну как тормозни его.

Бурый притормозил и слегка развернув машину, перекрыл ею дорогу.

Рома увидел непонятный, но много говорящий манёвр встречного авто, и слегка затормозив, остановился метрах в пяти от машины, не глуша двигатель.
Из машины вышли двое.
Со стороны водителя – молодой мужик лет тридцати, в пёстрой от пальм и
попугаев, расстёгнутой до самого пупка рубахе, с парой золотых цепочек и с несколькими перстнями на обеих руках.
А со стороны пассажира вышел другой парень.
Этот был помоложе - лет двадцати пяти, но тоже в пёстрой рубахе, правда
из солнышек и зонтиков. На его шее висела цепь в мизинец толщиной и по паре “шайб” на пальцах.
- Ты кто? – бесцеремонно спросил Бурый.
- А ты кто? – вместо ответа в том же тоне спросил Роман.
- Ты к кому приехал? – спросил Мишаня. – Судя по прикиду, ты не местный.
- И что? – спросил Роман в том же тоне.
- А-а-а… – протянул бурый – я, кажется вкурил. Это ты к фермеру приехал, ты чё, его внук чоли?
- И что? – Рома начал понимать, что это не просто разговор.
- Это того ковбоя? – догадался Мишаня. – Того придурка, который нам малину портит? Иди сюда, садись в машину, потолкуем.
- Спасибо, я пешком постою – сыронизировал Рома.
- Ладно – сказал Бурый. – По большому счёту, нам на тебя пофиг, а своему деду или кто он там тебе скажи, чтобы он мотал из наших краёв, если не хочет неприятностей. А то мы ему их быстро доставим.
- У тебя в голове мозги или кю? – напрямую начал издеваться Роман.

Бурый нервно перекидывал во рту из стороны в сторону потухшую
сигарету. - Ты чё – возмутился Мишаня – нарываешься? - Мне за державу обидно – сказал Роман. – Как я вижу, средства у вас есть, а вот ума не хватает.
- Чё ты сказал? – сорвался Бурый.
- Я говорю – сделал серьёзное лицо Рома - общество, в котором нет цветовой дифференциации штанов, лишено цели. А вот вы зря курите – Роме явно перестали нравиться его собеседники – от курения рост прекращается, во всех местах, кстати.

Никак не ожидая такой наглости, да ещё от кого, от какого-то внука какого-то ковбоя, Бурый пыхтел от злобы.
- Курение явно вредит здоровью – продолжал язвить Рома. – У меня был один знакомый, так вот он бросил курить и умер. Нет, кажется, он сначала умер, а потом бросил курить.

Бурый нервно задышал, явно взбешённый таким поведением оппонента.
- Бамбарбия, киргуду - нарочито театрально сказал Роман. – Шутка.
- Я же тебя, тварина – брызгая слюной, Бурый направился к Роману – на немецкий крест порву.
- Больной находится в состоянии кататонического возбуждения – улыбнулся Рома и понял, что пора, как говорят “делать ноги”.

Он газанул и, развернувшись на месте, рванул по дороге, но понял, что так, он вряд ли сможет от них оторваться, и при первой же возможности свернул в лес.

Бурый кинулся к машине и, вскочив в неё вместе с Мишаней, вдавил педаль газа в пол. Машина, ревя и скрежеща всем своим корпусом, помчалась вслед за Романом, невзирая на колдобины и корневища, торчащие прямо из-под земли.

Буквально метрах в ста справа от себя, Роман увидел поле и в надежде спрятаться в траве, повернул в его сторону и через пару минут выехал в густые, сухие и пыльные просторы. Только вот спрятаться и здесь не получилось, поскольку почти одновременно с ним, в метрах пятидесяти справа, на поле выскочила машина с преследователями.

Рома мчался по полю, и трава стегала его по ногам, рукам, а некоторая доставала даже до лица. И хотя это было ему очень неприятно, но, в то же время и совершенно безразлично. С одной стороны, ему было весело и интересно, ведь он никогда и никуда так не выезжал, да и в подобные ситуации ему никогда не приходилось попадать. А с другой стороны, он совершенно не горел желанием, чтобы его кто - то там догнал, да ещё и выместил на нём всё свое пенистое зло. Единственным минусом во всей этой погоне было только то, что он совершенно не знал местности, и как назло, именно это сыграло с ним злую шутку.
Когда он выскочил на очередную колею, располосовавшую поле, она оказалась глубокой настолько, что ему пришлось мчаться по ней в самый низ. А следом за ним, совершенно не отставая, мчался, всем своим естеством и особенно внутренностями ненавидевший его автомобиль.

Колея постепенно расширялась и опускалась всё глубже, и Роман увидел, что он оказался зажатым внутри большого оврага, склоны которого достигали метров пятнадцати. И в таки обстоятельствах, у него было не так много шансов уйти от преследования с наименьшим ущербом для себя и мотоцикла. Чтобы как-то сбить преследователей и почувствовать, как можно плотнее своего скакуна, он начал вилять от склона к склону, постепенно почти срастаясь с мотоциклом.
А сзади едва ли не дышали в спину преследователи, правда они практически ничего не знали о нём, хотя и понимали, что не так он прост, как могло показаться. Правда, их переполняло лютое чувство глубочайшей злобы и ненависти, и поэтому они слишком мало внимания обращали на его манёвры.
Вот здесь-то Роме и пригодились все навыки, которые он приобрёл, когда занимался вертом на своем байке. И хотя на мотоцикле ему этим заниматься не приходилось, он постарался использовать все свои силы и знания.
Улучив момент, Роман, как на соревнованиях после свистка, набрал скорость и "выстрелил" высоко вверх над склоном оврага и где-то там высоко, на какое-то мгновенье повис в воздухе. Он очень плавно, почти незаметно, опустился, как на волну, на склон оврага, только уже значительно выше дороги, оставшейся где-то внизу вместе с его обалдевшими от неожиданности преследователями, и помчался по склону.
Рискуя в любой момент сорваться вниз, Роман мчался по склону и как сокол всматривался в его рельеф и выискивал малейшую зацепку, чтобы использовать её и, наконец, выскочить из оврага наверх. И, вдруг, впереди он увидел большой, торчащий из склона плоской частью кверху камень. Наскоро примерно определив длину этого камня и угол его наклона, Рома крутанул ручку газа и помчался прямо на него.
Выскочив на камень, он ещё раз крутанул ручку газа, теперь уже до отказа и, промчавшись по этому камню вверх и набрав нужную скорость, взлетел над краем склона оврага. Высоко взлетев и в полёте, улыбаясь от радости, что у него получилось, Рома помахал рукой преследователям, и, выпрыгнув из оврага, опустился недалеко от его края. Казалось, всё закончилось, и он остановился, чтобы перевести дух. Но, как, оказалось, расслабляться было рановато.

Буквально метрах в ста впереди, из оврага, прямо на поле, в огромном облаке пыли и песка, выскочил, преследовавший его автомобиль. Он резко притормозил, и его занесло, хорошенько крутанув на сухой площадке. Пробуксовывая и выкидывая позади себя столб земли и пыли, он ринулся прямо на Романа.

Рома повернул руль мотоцикла, газанул, развернув корпус, и помчался в лес, в надежде, что там он сможет окончательно от них оторваться.
С этой стороны лес выглядел совсем по-другому. Он просто кишел поломанными и поваленными деревьями, как после огромного урагана. Скорее всего, никто не спешил здесь наводить порядок, да и кому это было нужно?
И тут у Романа мелькнула мысль, и теперь он уже не просто мчался по лесу, он внимательно оглядывался по сторонам, выискивая нужное ему место, и когда увидел его, понял, что настал его час. Максимально подпустив к себе преследователей, он мчался прямо к поваленному дереву над небольшим, метра полтора овражком.
Подъехав к дереву, Роман выпрыгнул из мотоцикла, дав ему проехать под деревом, а сам перескочил через дерево и опустился на мотоцикл уже с противоположной его стороны. А автомобиль с преследователями, со всего разгона вклинился между деревом и овражком и застрял там, заполнив всё свободное пространство едким выхлопным газом синеватого цвета…

***

Руки почему - то дрожали, это было непривычно и очень неприятно. Женщина дочитала абзац и отодвинула книгу.
- Неужели это все могло быть? – сама себе прошептала она. - Всё это, здесь, у нас? – Женщина не могла с этим согласиться. - Может, он просто выдумал, может, у него фантазия такая?

Она сразу и не заметила, что за окном уже темно, а стол освещают совсем не солнечные лучи, а большая жёлтая лампочка, выглядывающая из колпака большого черного светильника, который она автоматически включила, как только ей стало не хватать света.
Женщина отодвинула книгу еще дальше от себя, как будто отодвигала что-то тяжёлое, неприятное. Не в смысле того, чтобы это сама книга была неприятна, а скорее то состояние, которое она увидела и почувствовала там. Насколько же те поступки были мерзки, противны, отвратительны. Она аккуратно поднялась со стула и вышла из комнаты.

Как всегда, в соседней комнате никого не было, и она сразу же вышла на кухню. Но, и на кухне никого не было, и женщина поняла, что мужа можно найти только на его любимой лавочке. Она накинула на плечи большую тёплую шаль. Когда-то она сама спряла нить из собачьей шерсти, подаренной одним из благодарных пациентов, и сама же связала её. Шаль получилась такая тёплая, что казалось в ней было тепло не только самой шерсти, но и того человека и возможно даже его собаки.

Выйдя во двор, женщина завернула за угол дома и действительно, как всегда, на своей любимой лавочке за домом, в окружении тишины и весенней прохлады, сидел её седой действительно как серебряный дед. А его волнистые локоны длинных, седых прядей, как всегда свисали из-под чёрной, когда-то ею связанной повязки. Он молча смотрел перед собой, прямо на стену и, казалось, совершенно ни о чем не думал.

Женщина подошла и села рядом.
- Ты опять здесь – тихим голосом констатировала она – и опять мерзнешь?
- Ничего я не мерзну – возразил серебряный дед - с чего ты взяла?

Он не отводил глаз от стены освещённой лунным светом, и казалось, на его лице отражались все мысли, посетившие его в этот весенний вечер.
- Я всё время думаю – как-то очень спокойно сказал он - сколько же в людях должно быть страха, чтобы вот так уничтожать свою жизнь? Сколько в них должно быть боли, сколько в них слабости, неопределенности? Сколько в них должно быть, вот этой, как сейчас говорят, моральной грязи, чтобы не видеть явных вещей, которые их окружают и живут в них самих? Это же страшно, как они живут. Ведь они живут в какой-то ими, самими придуманной жизни и не хотят видеть того, что есть на самом деле. Они не обращают внимания на то, что вокруг них творится, понимаешь? А точнее, на то, что вокруг них творится то, что является отражением того, что варится в них самих.
- Ну, это ты уж слишком глубоко копнул, я так не понимаю. Ты как - то попроще, что ли, скажи, чтоб я поняла.

Серебряный дед привычным движением руки откинул свисающие локоны своих седых волос назад, повернулся к супруге и нежно обнял ее.
- А знаешь, что - сказал он весело - а пойдём-ка пить наш любимый чай.
- Неужели кофе не попросишь? – улыбнулась женщина.
- А вот и не попрошу - нарочито театрально ответил ей супруг.

Если бы солнце ещё не спряталось за лесом, оно бы увидело, как Серебряный дед поднялся со скамейки и помог встать своей самой единственной на свете жене. Нежно обнявшись, и поддерживая друг друга, они отправились в дом пить свой любимый чай.
Но его уже давно не было, а опустившейся на землю, не по-весеннему местами ещё резковатой прохладе было совершенно всё равно, что происходило, поскольку у неё появилась большая постель в виде обширного двора. И в этом самом дворе, пока весеннее тепло ещё не полностью овладело всей территорией она, чувствуя себя абсолютной хозяйкой, разлеглась, как в своих личных апартаментах, обволакивая всё вокруг своим не совсем весенним холодом. И только скамейка, которая ещё хранила тепло своих, только что ушедших в дом хозяев, долго сопротивлялась, пока не уснула от усталости. И, как только это произошло, она сразу же погрузилась в ночную прохладу, так медленно приближающейся весны…

Как определить, что ты в жизни делаешь правильно? Как понять, что нужно в корне менять? Что делать, чтобы не ухудшать свою жизнь, а чем дать ей возможность становиться лучше с каждым днём?.. Как же много у нас вопросов, которые так хотелось бы разрешить и найти единственно правильный ответ на каждый из них.

Целая вереница людей, страждущих услышать ответы на только их волнующие вопросы выстраивалась каждое утро у двора Серебряного деда. И каждый уходил от него, если не с решёной жизненной задачей, то хотя бы с уверенностью, в то, что он или она, обязательно её решит, поскольку имел такие знания и такую уверенность, благодаря которой все вопросы найдут ответы и все задачи разрешатся.
Вот и трудился Серебряный дед с раннего утра до последнего посетителя и помогал всем страждущим, по мере возможности в решении их вопросов и в разрешении спора взаимоотношений их с этим миром. Не за деньги, не за блага, а ради помощи ближнему, даже если и далёкому, и совсем незнакомому, и вовсе не родному. А всё потому, что для него все люди были близкие, и поэтому для всех у него находилось доброе, а иногда, если понадобиться и твёрдое справедливое слово.

В дверь вошла ещё молодая, но по виду очень уставшая, почти измученная женщина. - Здравствуйте – тихо сказала она.
- Здравствуй, милая – поздоровался Серебряный дед – садись вот сюда – он указал ей на стул возле стола напротив себя. – Что же ты себя так замучила? Пора бы остепениться, жизнь-то у тебя одна, а с твоим характером ты долго-то так не протянешь. Их много, а тебе бы пора решить, что для тебя важней – они или твоя жизнь?
 - Это вы о чём – удивилась женщина – что решать-то?
- “Бегайте блуда; всякий грех, какой делает человек, есть вне тела, а блудник грешит против собственного тела” - написано в писании – процитировал Серебряный дед и добавил: - “Животные более послушны этой заповеди, чем многие люди. Разум человеческий притупился от блуда, так что он не отличает законную связь с женщиной от незаконной, так же как в болезни человек не отличает солёное от кислого”.
- Вы же ничего не знаете – брызнула слезами женщина – они же совершенно не понимают, что я может быть, самая верная жена и есть.
- Прелюбодейство разрушает человека телесно и душевно. Но если бы зло заканчивалось на тех, кто это зло учинил, дело бы было менее ужасно. Но оно становится преужасным, когда подумаешь, что дети прелюбодеев наследуют болезни своих родителей: сыновья и дочери, и даже внуки и правнуки.
- Какое же это прелюбодейство – возмутилась женщина – если я просто хочу найти себе мужа.

Она, вдруг, осеклась, перестала плакать и внимательно посмотрела на деда.
- А вы откуда узнали – последний раз всхлипнула она и, вытерев глаза и лицо платком, спрятала его в сумочку – вам сказал кто?
- Для всех верной не станешь – спокойно сказал Серебряный дед. – Ты ещё молода и должна определить для себя, что правильно, а от чего лучше бы воздержаться. Неужели ты хочешь, чтобы дети твои не имели будущего?
- Какие дети – опять всхлипнула женщина – нет их у меня, да и будут ли?
- Будут – успокоил Серебряный дед – если послушаешь меня и сделаешь так, как я велю, всё у тебя будет – и семья, и дети, и счастье.
- Да, да – засуетилась женщина – конечно, я слушаю.
- Думаю, что ты ещё помнишь, как в СССР мы свободно пили газировку в автомате и только ополаскивая стакан, но не все могли купить джинсы и машину.

Женщина утверждающе кивнула головой, хотя ещё ничего не понимала.
- Сейчас - продолжал Серебряный дед - любой может быть в джинсах и иметь, пусть старенькую, но свою машину. Только вот чистоты, той, настоящей чистоты, увы, уже нет, и кто его знает, вернут ли её? Как много людей сейчас умирает от таких болезней как СПИД, РАК, ВИЧ!

Опять кивнув головой, женщина начала понимать к чему весь этот разговор.
- Думаю – сказал дед - ты не стремишься попасть в число “светских львиц” и связаться с каким-нибудь “мачо”?
- Нет, нет, да что вы – замахала руками женщина.
 - Сейчас есть ещё такая практика, жить, так называемым, гражданским браком?!
- Да, что вы – отмахнулась женщина – как можно?
- А что? – поддел Серебряный дед. - Никаких тебе расходов на свадьбу, да и в любой момент можно разбежаться, точнее, сбежать от сожителя или сожительницы. А как по мне, так это просто – БЛУД. Что бы в случае чего, можно было сказать: - в браке не состоял (ла), паспорт чист. А душа? В писании, в книге Бытия написано: “И сказал Господь Бог: не хорошо быть человеку одному; сотворим ему помощника, соответственного ему. И создал Господь Бог из ребра, взятого у человека, жену, и привел её к человеку”,… “Потому оставит человек отца своего и мать свою и прилепится к жене своей; и будут одна плоть”.
- Получается – задумчиво сказала женщина - как только мужчина и женщина соединяются, они мгновенно становятся “одной плотью” - это как?
- Не в смысле срастаются – уточнил Серебряный дед - а объединяются душами своими и энергией своей. Именно поэтому, сколько бы не было после этого партнёров, а в памяти всегда остаётся самый первый.

Женщина задумалась и опять расплакалась. На этот раз так тихо, так по-детски. Слёзы просто лились из её глаз и капали, капали, капали… на руки, на сумочку, на пальто…
- При блуде – как будто не обращая внимания на её слёзы, продолжал дед - истощается энергия души и тела и когда приходит час, если он приходит, связать свою жизнь окончательно и до конца дней своих с кем-то одним, то, по большей мере нет уже не чувств, не истинных желаний. Всё по инерции и по привычке. Поскольку жили без Бога, не чтили заповедей его. Неужели ты этого хочешь?

Женщина отрицательно замотала головой.
- Может тогда тебе не распылять себя, на благо жаждущих получить грешную душу, а подумать и определить суть своего существования? Ведь, сколько одиноких мам? Сколько детей без отцов?? Сколько отцов вне семьи??? Как страшно слышать человеку в свой адрес: - безотцовщина, - бастрюк, - выродок...

Женщина зарыдала, закрыв руками лицо, и весь её макияж поплыл тоненькими струйками по щекам и только благодаря тому, что дед подложил к её лицу полотенце, не попал на пальто.
- Как по мне – продолжил он - истинные МУЖ и ЖЕНА создают семью по сердцу, по душе и по заповеди: «Итак, что Бог сочетал, того человек да не разлучает». И уж, коль взялся за гуж…
- Я всё поняла – всхлипнула женщина и перестала рыдать.
- Вот и славно – сказал Серебряный дед. – А раз поняла, тогда, вот там умывальник – умойся и иди ко мне – поправлю тебя перед прощанием.

Женщина поднялась со стула, сняла пальто и вместе с сумкой повесила на вешалку, а после обмыла своё лицо и подошла к деду. Он прощупал её позвонок, проверил её поле и, сделав все необходимые манипуляции, освободил её.
- Свободна – сказал Серебряный дед. – Теперь тебе самой решать, кто для тебя важней. А на свадьбу не зови – не приеду. Сама знаешь – некогда мне. А открытке буду рад, и молиться за тебя буду.

Улыбка осветила лицо женщины. Она накинула пальто, взяла сумочку и молча вышла из комнаты, бережно закрыв за собой дверь.
- Береги тебя Господь – перекрестил её вслед Серебряный дед.

Не успела дверь закрыться, как снова отворилась, и в комнату вошёл крепкий мужчина ростом под потолок в короткой спортивной куртке поверх жилета на голубую рубашку с тёмно-вишнёвым галстуком. Он поздоровался, как будто конь брыкнулся и уселся прямо в куртке к столу.
- Вешалка у нас там – показал рукой Серебряный дед, чем немало смутил гостя.

Мужчина поднялся, снял куртку и, повесив её на вешалку снова сел за стол. - Здравствуйте – на этот раз довольно внятно произнёс он.
- Здравствуйте – спокойно ответил Серебряный дед, вглядываясь в лицо гостя. – Что же вы так не уважаете свою жёнушку, друг мой?

Мужчина встрепенулся.
- А потаканием не воспитать уважения, сколько денег не давай. Он ведь вас не слышит, оглох от вседозволенности.
- Это кто вам уже наплёл – возмутился мужчина – покажите мне его, и я от него мокрого места не оставлю.
- А вон там он – показал рукой Серебряный дед на деревянный овал, висящий на стене – можете взглянуть.

Мужчина вскочил со стула и подбежал к овалу, в котором увидел своё разъярённое отражение в зеркале.
- Ты смеёшься надо мной, старик – повернулся он к Серебряному деду, сжав от злости кулаки.
- Стул здесь – опять указал рукой дед – можно присесть и успокоиться.
- Я тебя сейчас так успокою – подскочил к деду мужчина.

Он протянул руку, чтобы схватить деда за шиворот, но, вдруг, ощутил неимоверную боль в ногах и как подкошенный упал на колени и только сейчас заметил, что дед как-то странно держит его руку.
Его пальцы были так растопырены, что казалось, на руке сидел огромный паук. Каждый из них мягко впивался в свою точку, а те пульсировали под ними, и это явно было тем, что причиняло такую сильную боль.
- Других обманывать легко – спокойно сказал Серебряный дед и отпустил руку – Господа не обманешь.

Расслабившись всем телом и, медленно отходя от боли, мужчина просто сел себе на ноги.
- На стуле удобней – спокойно сказал Серебряный дед. - Можно подниматься.

Гость медленно поднялся, искоса поглядывая на руки деда и сел на стул.
- Простите меня – буркнул мужчина. – А вы ничего, мне бы такого телохранителя.
- Если будете продолжать свою жизнь в том же духе – ответил Серебряный дед – вам никакой телохранитель не поможет.
- Это, в каком таком духе? – опять буркнул мужчина.
- Гонор-то немного припустите – сделал успокаивающий жест Серебряный дед. - Не я к вам пришёл, а вы ко мне.
- Извините. – Совсем сник мужчина. - Он, вдруг, размяк, и на глаза выступили слёзы. - Вы всё правильно сказали – произнёс он как-то обречённо - всё правильно. Я очень устал от всего... жена перестала на меня внимание обращать, относится ко мне, как к снабженцу. А сын вообще не уважает, как будто я только то и должен, что поставлять деньги ему... и все требуют, требуют, требуют...
- Есть такая заповедь – хитро улыбнулся Серебряный дед – “Не укради”.
- Это как? - не понял мужчина.
- Вот так просто и откровенно – сказал Серебряный дед. – Как вы считаете, что подразумевается под этим призывом?
- Ну… – мужчина почесал затылок - он осуждает… воровство, грабёж… – он глубоко задумался.
- И похищение людей – продолжил Серебряный дед – под изумлённым взглядом мужчины. - Работорговлю и захватнические войны. А ещё он требует обязательной честности в самых незначительных житейских делах. Запрещает мошенничество в торговле, и требует справедливого расчёта с долгами или же в выдаче заработной платы.

С каждым новым определением, глаза мужчины всё больше и больше расширялись.
- Ваша выгода должна всегда стоять ниже закона – говорил дед - и ваша польза не должна наносить ущерба брату твоему. Только незнающие двух важных истин идут на кражу. - Это каких? – не скрывая интереса, спросил мужчина. - Первая истина – сказал дед - то, что человек не может украсть, и другая – то, что человек не может получить выгоду через кражу.
- Как это возможно? – удивлённо спросил мужчина.
- А вот как – серьёзно сказал Серебряный дед - наша Вселенная вся начинена глазами, как сливовое дерево белыми цветами во время цветения. Как же тогда может вор украсть, чтоб никто не видел, чтобы это не выявилось?

Мужчина неотрывно следил за губами Серебряного деда, откуда проистекали такие для него непривычные к применению в его жизни слова.
- Ты не можешь засунуть руку в свой карман – продолжал дед - чтобы множество свидетелей этого не увидели. Еще меньше имеешь возможность засунуть руку в чужой карман, чтобы миллионы вышних сил не встревожились; и это есть первая истина.
- А какая другая? – с не меньшим интересом спросил мужчина.
- Другая истина в том – сказал Серебряный дед - что человек не может получить выгоду через кражу. Потому что, какая же это будет выгода, если столько глаз видело, и кража все равно будет выявлена? Когда обнаружится воровство и будет выявлен похититель, имя ему будет - "вор" до самой смерти среди соседей его. Потому что, у небесных сил есть тысячи способов, какими они разоблачают вора.
- Это как? – поинтересовался мужчина, заелозив на стуле.
- А вот так – хитро прижмурился Серебряный дед. - В одном городе торговал нечестный торговец. Он каждый раз недовешивал несколько граммов и за счёт этого богател. Только вот дети его болели, и он тратил много на докторов и лекарства.
Однажды, когда он в очередной раз переживал за детей в своей лавке, ему показалось, что над ним разверзлось небо, и он увидел, как Ангелы, стоя вокруг огромных весов, меряют блага, которые Бог дает людям. Когда дошла очередь до его семьи, Ангелы, подавая здоровье его детям, клали на чашу здоровья меньше, чем нужно, а вместо этого ставили гирю на весы. Сильно разозлившись, он хотел возмутиться, но один из Ангелов обернулся к нему лицом и сказал: "Что же ты сердишься? Всё правильно.
Мы кладем твоим детям гирю, которая весит столько, сколько ты крадешь у своих покупателей. И так творим правду Божию".
Потрясённый ответом торговец, горько раскаялся в своем тяжком грехе и с того времени не только правильно взвешивал, но и отдавал сверх меры. А дети его выздоровели.

Мужчина облегчённо вздохнул и, улыбаясь, выпрямился на стуле.
- Вам случайно не встречались такие торговцы? – ухмыльнулся Серебряный дед. - В это же мгновение улыбка слетела с уст мужчины. - Это они постоянно страдают от непонятных болезней - продолжил Серебряный дед - хуля имя Божие, и регулярно подолгу лечатся за границей и туда же отправляют своих детей на лечение, или постоянно вытаскивают их из разных неприятностей.
Это они, обеспечивая свои доходы, забывают о людях и, ставят свой бизнес выше почитания своих родителей и часто, просто забывают о них, убивая в себе огромное количество человеческих качеств, и отдыхают в фешенебельных салонах со своими пассиями, вместо жён, и в судах лжесвидетельствуют ради увеличения своих доходов.
А ещё они нагло и безапелляционно обворовывают своих родных и близких, постоянно лишая их радости общения, добрых, порой совсем простых, но так нужных тёплых слов. Лишают нежности, доброты, радости и ещё множества таких простых и таких недостающих их самым родным и близким людям чувств, которые разбазарили и распродали вместе со своими сделками и контрактами.

Мужчина сидел, опустив голову и молчал.
- Господь Бог знает, что кража делает обоих несчастными – констатировал Серебряный дед - и того, кто украл, и того, у кого украли. И чтобы люди, Его дети, не были несчастны, Премудрый Господь и дал эту заповедь: “Не укради”.

В наступившей тишине, молчание мужчины действовало как загуститель. Чем дольше он молчал, тем гуще становилась тишина. И вот наступил момент, когда стало так плотно от тишины, что у него сжало грудь, и он начал задыхаться. Мужчина хотел подняться, но ему не хватало сил. Он хотел что-то сказать, но комок в горле не давал такой возможности.
Серебряный дед поднялся и, подойдя к мужчине, положил ему правую руку на грудь.
- Ну, что ты, милый – дед левой рукой накрыл мужчине голову над самым теменем. – Не держи, не держи её. Тебе бывало и хуже, а она не глубоко, она на поверхности.

И тут мужчину как будто прорвало, и он просто разрыдался, как маленький ребёнок, взахлёб.
Изнутри выходило что-то глубокое и тяжёлое и просто падало к ногам Серебряного деда, собираясь в большой комок чёрной как смоль энергии.
- Вот и славно – спокойно говорил дед и медленно гладил правой ладонью грудь мужчины против часовой стрелки. - Боль – она такая. Её не видно, пока она внутри и выходить она совершенно не собирается, поскольку её основная задача – копиться. И чем её больше, тем сложнее человеку с ней справиться.
Из-за этого внутри начинает прорастать злость. Злость на эту самую боль. Но, поскольку они соседки и питаются друг от друга, то злость начинает искать варианты пополнения сил и вырывается наружу, создавая вокруг своего хозяина ситуации, которые позволяют ей питаться чужой энергией. И что самое страшное, она совершенно не жалеет своего хозяина. Поэтому, самое первое и самое главное, всегда нужно освобождаться от своей боли, какая бы она не была. Тогда и злости нечего будет в вас делать, и вы станете чистыми. А чистота – залог здоровья.

Постепенно мужчина успокоился и от усталости просто повалился на стол. Вся эта громадина, совершенно обессиленная лежала, наполовину закрыв собой стол.
Спустя минут пять, мужчина медленно поднялся и сел на стуле, глубоко войдя в спинку стула широкой спиной. Он медленно достал из кармана носовой платок, так же медленно вытер лицо и медленно же поднял голову и посмотрел на Серебряного деда.
- Я не знаю, что сделали вы – очень медленно и спокойно сказал мужчина - но я знаю, что буду делать я.

Он поднялся со стула и вынул из внутреннего кармана жилета толстый портмоне. Достав оттуда несколько крупных купюр, он молча положил их на стол и оделся.
- Вы это лучше вот в ту коробочку положите – спокойно сказал Серебряный дед, указав рукой на жестяную коробку, стоящую на полке над дверью.
- Спасибо вам огромное – сказал мужчина и достал коробку, на которой была наклейка с карандашной надписью – “На часовенку”.

Он посмотрел в неё - она была совершенно пустая. Положив туда деньги со стола, мужчина, достал из портмоне ещё несколько купюр и тоже положил в коробку и поставил её на место.
- У нас говорят – благодарю – улыбнулся Серебряный дед.
- Благодарю – сказал мужчина, низко поклонился и вышел...

Как не старайся, как не выкладывайся, делая добро, а жизнь иногда преподносит такие сюрпризы, что только держись. Правда, если не придавать им значения, то жизнь продолжает течь спокойно и размеренно. Но, если вы проявляете к ним интерес, волнение и безразмерно большую головную боль вы себе обеспечите. Потому что, хотите вы или не хотите, а вам таки придётся с головой вникать в них и уж постараться использовать самим эти нюансы так, чтобы они отработали в ваших, так сказать, корыстных целях.

Серебряный дед спокойным взглядом встретил встревоженную супругу, внезапно появившуюся в дверях с небольшим листком бумаги в руке.
- Вот – она прошла в комнату и протянула листок.

Взяв его и, прочитав, супруг улыбнулся.
- И что тебя так огорчило? – улыбнулся он. – Повестка, как повестка. Я в своей жизни их много получал.
- Так в суд, ведь – женщина опустилась на стул рядом с супругом. – Что же ты такого успел натворить, не выходя из дома-то?

Мужчина поднялся со стула, подошёл к супруге и, обняв её за плечи, прижал к себе. - Вот схожу – пошутил он – мне и расскажут. Позвони-ка Алексею, а то, не успеть мне пешком-то…

Зал заседаний районного суда был не большим, а если точнее, он был длинным и узким. Входная дверь делила его на две неравные части.
В левой части находился судейский стол и стол секретаря, а также столы представителя истца и адвоката.
А в правой - ряды стульев для участников заседания. Так что, все присутствующие были достаточно далеко от судейского стола, и не всем было слышно выступающих, хотя таковых было не мало. Именно поэтому вот уже два часа в зале районного суда, куда Алексей привёз Серебряного деда, шло заседание по поводу искового заявления о взыскании материального ущерба, о возмещении вреда здоровью и о необоснованном обогащении.
Ответчиком был не кто иной, как Серебряный дед. Он молча сидел в первом ряду, почти у самого выхода, на крайнем стуле слева от трибуны выступающих истцов - обвинителей.

Алексей выступал сегодня в качестве адвоката и сидел напротив Серебряного деда за выделенным ему столом. Ему уже давно было ясно, почему всё это время этому добрейшему человеку, пытались повесить все неудачи в лечении людей, которые случились за последние сто лет, а может быть, даже больше? Кроме всего прочего, он ясно понимал, почему, абсолютно бескорыстного человека, обвиняли в неосновательном обогащении.
Выглядело это настолько не убедительно, что даже сами истцы-обвинители, конечно же, понимали, что это всё совершенно нелепо, хотя изначально, скорее всего, рассчитывали совсем на другое.

Больше всего, что явно видели все присутствующие в зале, всё это было неприятно представителю истцов, сидящему слева от секретаря. Он выглядел почти отрешённым и всё время о чём-то напряжённо думал, периодически поправляя руками спину, которая, скорее всего у него сильно болела, как и сердце, которое он массировал время от времени.
А Серебряный дед сидел и молча выслушивал всё, и периодически улыбался.

В это же время, небольшая группка людей, по той или иной причине присутствующие в зале, сидящих за пару рядов за Серебряным дедом, переговаривались между собой, пытаясь выяснить, что же всё - таки наделал этот дед и почему он должен отвечать за то, к чему вообще не имеет никакого отношения?
 - Я так понимаю – прошептал грузный мужчина в чёрной, обтягивающей большой, всё время вылезающий наружу живот футболке. - Это тот дед, который строит свой храм у себя в огороде?
- Во-первых, не свой, а для людей – перебила его женщина лет сорока с небольшой тряпичной сумкой. – А во-вторых – он моего сына на ноги поставил. Конечно, не быстро, зато совсем бесплатно.
- Прям таки бесплатно – возразила расфуфыренная толстушка. - Кругом сплошной обман. Что они могут? Всякие там травки да заговоры? Как по мне - она поправила крашеный локон, явно выдававший приличный срок после покраски – так я больше не доверяю словам человека, покрутившего по мне яйцом.
- Не скажите – возразил пожилой мужчина с острой бородкой и круглых, похожих на пенсне очках. - Есть среди целителей такие, которые действительно знают травы и могут приготовить лекарство. А вам, как я понимаю, не повезло с целителем... не туда обратились?.. ну, что ж, бывает.
- Да все они мошенники – разгорячилась девушка. – Им бы только нажиться на чужом горе.
- А что медики – опять зашептал мужчина в футболке – вы к ним не пробовали обратиться? Медицина у нас уже лечит болезни, которые тридцать лет назад считали неизлечимыми.
- Современной медицине только двести лет – вклинилась в беседу молодая девушка в джинсовом сарафане и связанной из пёстрых ниток полоской на голове – а народная медицина существует испокон веков. Потомки в нескольких десятках поколений могут по пульсу, да, что по пульсу, по одному только взгляду поставить диагноз. Уникальность их знаний давным-давно доказана.
- Да – с сарказмом вздохнула полная девушка - когда человек серьёзно болен, он готов поверить во что угодно.
- Конечно – подтвердила женщина с сумкой - хватается за любой шанс, как за соломинку...
- И этим обязательно воспользуются всевозможные шарлатаны и разные там мошенники – перебив, закончила толстушка.
- Хорошо – вернул всех к началу разговора мужчина в очках, похожих на пенсне – а этот старик-то причём?
- Да, кто ж его знает? – опять вздохнула толстушка. – Как по мне, просто нашли крайнего. Жаба, видать, кого-то давит или просто хотят напакостить ему. Он старый, помощи, видать, ждать не откуда, вот и наехали.
- Ладно вам – зашипел грузный мужчина в чёрной футболке – давайте лучше послушаем.

В это время на трибуне стоял и громко высказывался полноватый мужчина лет сорока.
- Здоровье – ценность нематериальная и восстановить его можно только за счет сил организма или медикаментозно. И поскольку он виноват в причинении вреда здоровью – мужчина рукой указал в сторону Серебряного деда – значит, он и должен возместить ущерб – закончил свою речь мужчина.
- Хорошо – сказал судья – что ещё вы можете предъявить в доказательство ваших слов?

Истец молчал.
- Может быть – пытался помочь ему судья – у вас есть рецепты, которые вам выписывал ответчик, заключения с диагнозом им подписанные?

Мужчина продолжал молчать.
- Может быть, вы переводили ему деньги по безналичному расчёту и у вас есть чек?
- Мы все… – промямлил истец – ему… наличными платили.
- И так – подвёл итог судья – вы все платили только наличными, а значит, никакой выписки о платежах тоже нет? –
 Нет – подтвердил истец и вслед ему вторили голоса из зала.
- Вас кто-то заставлял платить или вы делали это добровольно?
- Да… – истец крутил головой, ища поддержку своих партнёров в зале.
- Что – да? – спросил судья.
- До… добровольно – опять промямлил истец.
- Вы утверждаете – сказал судья - что ответчик обогатился вашими денежными средствами. Но, если в деле будут только ваши слова - этого недостаточно. Никаких доказательств у вас больше нет?
- Так он знает всё это и пользуется – выкрикнула толстая, вульгарно накрашенная женщина.
- Ответчик – обратился к Серебряному деду судья – что вы можете сказать в своё оправдание?

Серебряный дед не успел даже набрать воздуха в лёгкие, как со стула подскочила всё та же вульгарно накрашенная толстушка.
- Да, что он может сказать? – выкрикнула она и, казалось, в этот момент её кукольная раскраска, ещё больше подчёркивала и её корпулентность, и её пенсионный возраст.
- Тебе я уже всё сказал – спокойно произнёс Серебряный дед, повернувшись к женщине. – Тебе, милая, перестать бы, беспробудно пить по вечерам, ты же почти уничтожила свою печень по своей же глупости, совершённой в молодости из-за желания отомстить своему мужику, за которого не вышла замуж. И за это ты мне даже куска хлеба не дала, а обозвала меня всяко и просто сбежала. Только от себя-то не убежишь.

Женщина испуганно замигала глазами и сникла, явно, не будучи рада столь откровенному освещению её жизни и села на свой стул, стараясь слиться с ним, чтобы стать невидимой.
- Да, что вы себе позволяете – взорвалась женщина в платье “сафари” и с шикарной шевелюрой тёмных, мелко вьющихся волос – как вы смеете так оскорблять женщину?
- А ты, милая не кричи, не кричи – так же спокойно парировал дед – правдой разве можно обидеть? Тебе бы попридержать свой пыл, может тогда бы и нашёлся тот, кого тебе так в жизни не хватает, а то уж больно ты криклива. Я же тебе говорил, что все твои проблемы из-за твоего норова.
Да стоит ли вспоминать, что за эти слова ты меня обругала и выскочила из моего дома, как ошпаренная.
- Это уже переходит все границы – возмутился судья, и его лицо налилось кровью. – Прошу не забывать, что вы находитесь в суде.
- Ты бы, сынок, присел - сделал успокаивающий жест рукой Серебряный дед - и, главное, не нервничай, не в твоём положении.

Судья ошеломлённо опустился на стул.
- Тебе тут руководить нужно и желательно мудро – констатировал Серебряный дед. - А с таким воспалением в твоей-то головушке, какая мудрость?

Мгновенье длилась тишина.
- Позвольте – поднял руку Алексей.
- Говорите – разрешил судья.
- Каждый человек – начал Алексей - всегда хочет найти способ решения своей проблемы.
- Да – язвительно перебила Алексея вульгарно накрашенная женщина – они ещё порчу снимают, даже берутся приворожить любимого.
- Не перебивайте – сурово сказал судья женщине и обратился к Алексею – продолжайте.
- Я понимаю, что вам не повезло в жизни – продолжил Алексей – ведь к целителю идёт человек, готовый хвататься за соломинку, потому что ему во чтобы то не стало нужно чудо.
- Правильно – вклинился толстый мужчина. – Они хотят собой заменить врачей. Там ведь не нужно делать кучу исследований, можно просто сходить к целителю, который поставит диагноз за несколько минут.
- Я не понял о чём вы – оборвал мужчину Алексей и обратился к судье – он ведь вам всю правду-то сказал, а вы его об этом даже не просили.
- Есть толковые лекари – парировал судья - только их мало. – Он поднялся, и в зале наступила тишина. - Суд удаляется на совещание – сказал судья и вышел в комнату для совещаний.

Все истцы - обвинители сразу сгруппировались и стали о чём-то напряжённо переговариваться. А присутствующие на заседании снова начали бурно о чём-то переговариваться между собой…

В зале стоял гул от разговоров и споров. Группа обвинителей и свидетелей о чём-то напряжённо переговаривалась, а присутствующие на заседании, всё так же перешёптывались.
- Встать – сказала секретарь. - Суд идёт. – В зале все засуетились.

Судья встал на своё место, и в зале воцарилась полная тишина. Внимательно осмотрев зал и ещё более внимательно посмотрев на обвиняемого, судья объявил о прекращении данного дела из-за неимения состава преступления и отсутствия доказательств.
- Дело закрыто – судья захлопнул папку с документами.

Все присутствующие и в зале ошеломлённо смотрели, кто на Серебряного деда, кто друг на друга. И всё это происходило в абсолютной тишине и настолько оглушительной, что казалось, вот-вот заложит уши.
И в этой тишине слова Серебряного деда прозвучали как окончательный приговор, только уже для присутствующих.
- Пойду я от вас, нет в вас веры. – Серебряный дед поднялся со стула, взял свою шляпу, и никто не смог даже пошевелиться. - Прощайте, что ли? – он повернулся и вышел из зала.

Следом вышел Алексей и тихо закрыл за собой дверь.

Все как будто окаменели и, казалось, что всё происходило во сне, который почему-то долго не кончался. И только жужжание пары весёлых мух вокруг старой, давно просящейся на свалку люстры, звонко говорило о том, что всё это - не сон.

Полдень давно пролетел, оставив за собой душный след в воздухе. Солнце было ещё довольно высоко, но, когда Алексей и Серебряный дед въехали на лесную дорогу в тень высоких и густых сосен и лиственницы, в машину ворвался влажный лесной воздух. Приятная прохлада пролетела по салону и, освежив обоих, вырвалась через люк, оставив после себя длинный свежий след, вызвавший улыбку и у Алексея, и у Серебряного деда. Они посмотрели друг на друга и весело рассмеялись.

Дверь в комнату открылась и с большой чашкой ароматного чая на большом блюдечке вошла жена Серебряного деда. Она поставила чашку с блюдечком на стол.
- Ну, что, справился? - с волнением в голосе спросила она.
- Всё хорошо, милая – улыбнулся Серебряный дед – всё хорошо.
- Сегодня людей было много - присела на краешек стула рядом со столом женщина. - Я им говорю, что тебя не будет, что ты сегодня не принимаешь, а им кто-то сказал, что ты в суде и они ждали, пока ты не вернулся. Может, что покушать хочешь?
- Нет, милая, не хочется – сказал дед.

Мужчина привычным жестом откинул свисающие локоны волос назад и, подняв голову, посмотрел ей в глаза.
- Ты пригласи его – сказал он спокойно. - А потом я освобожусь, и мы с тобой вместе попьём чайку.
- Это кого – округлились глаза у женщины, и почти одновременно с её словами прозвучал звонок.
- Это он – улыбнулся Серебряный дед – ты бы открыла, ему очень нужно. Ну, чего сидишь?
- Хорошо, хорошо – засуетилась удивлённая супруга - конечно, открою.

Она быстро встала и вышла, чтобы открыть гостю калитку. Серебряный дед сделал глоток чая, поставил чашку на блюдечко и вышел из комнаты.

Проживая свою жизнь, человек не всегда осознаёт все те поступки, которые он совершает в том или ином случае. Иногда ему кажется, что это должно быть именно так и никак иначе. И его совершенно не волнует, точнее зачастую он даже не задумывается над тем, что именно от этого его поступка кому-то может быть плохо, а иногда настолько, что впору отпевать. Конечно, понимание всего этого приходит с годами, только в большинстве случаев настолько поздно, что ничего поменять или исправить уже невозможно. Недаром, старая пословица говорит: “Худое худым и кончится”.

В комнату вошёл мужчина, который тоже был в суде, но сидел обособленно, хотя и со стороны свидетелей. Ещё там Серебряный дед с первого взгляда определил, что у него болела спина и сердце. И вот теперь он пришёл на приём к тому, кого так изрядно в суде поливали грязью, собравшиеся там лжесвидетели.
- Здравствуйте – сказал он.
- Проходите, садитесь - Серебряный дед указал рукой на табурет. - Что нужно от меня теперь уже вам?
- Я так понимаю – сказал он – что вам ничего рассказывать не нужно. Только у меня большие сомнения, что вы мне поможете, когда узнаете, кто я на самом деле.
- Я помогаю не тем, кто, а потому что – резко парировал Серебряный дед. – А то, что вы его двоюродный брат, так об этом я знаю уже давно. Только разве берёза в ответе за то, что ива хлестала кого-то по лицу?
- Мне всегда не нравилось, что он делает – виновато сказал мужчина. – Только он никогда меня не слушал. Приехал и сразу же стал строить какие-то планы какой-то мести.
- Ладно, вы же сейчас не из-за этого здесь? - Серебряный дед жестом пригласил мужчину в свою комнату - пойдёмте.

Они вошли в комнату.
- Вот, ложитесь на кровать – сказал Серебряный дед - лицом вниз и руки вдоль туловища положите.
А теперь просто расслабьтесь.

Они положил свои руки на нужные точки и начал свою работу.
Мужчина лежал спокойно и неподвижно, полностью расслабившись и, вдруг, задал настолько простой, но, по всей видимости, настолько болезненный для него вопрос, что Серебряный дед сначала даже немного растерялся.
- Почему жизнь такая?

После небольшой паузы, Серебряный дед глубоко вздохнул.
- Посмотрите в себя настолько глубоко - сказал он - насколько велико ваше желание быть в этой жизни свободными. Только осторожно, не опускайтесь очень глубоко, чтобы смогли вернуться.
- А что бывало? – удивился мужчина.
- Да, бывало, что не возвращались – подтвердил Серебряный дед. - Точнее, возвращались, только совсем другими.
- Вы хотите сказать?.. – начал и опять замолчал мужчина.
- Да – опять подтвердил дед - внешнее и внутреннее взаимосвязаны потому что; вы и только вы являетесь причиной того, что происходит с вами в этой жизни.
- Я понемногу начинаю понимать – сказал мужчина. – Получается, если у меня хватило сил создать проблему или болезнь в своей жизни, значит, у меня есть силы решить эту проблему, то есть у меня есть силы выздороветь?
- Благодаря нашим мыслям – уточнил Серебряный дед - вы можете стать красивым, сильным и гармоничным.
- Значит – он немного волновался - достаточно только чётко сформулировать мысль: чего я хочу, зачем мне это надо и что в конечном итоге я хочу от этого иметь?
- Почему – спросил Серебряный дед - вы часто не получаете то, что вам хочется в данный момент?
- Потому, что… - задумался мужчина.
- Вы не знаете чётко – продолжил дед - чего вы хотите и хотите ли вообще? Вместо чётко сформулированной мысли у вас внутри зудят бесформенные облакоподобные образования.
- Вы знаете – сказал мужчина - работа с мыслью очень сходна с работой по огранке алмаза. А это как раз то, чем я занимаюсь.
- Вы абсолютно правы – поддержал его дед. – Значит, вам будет легче во всём разобраться. Потому что, чётко ограняя каждую грань вашей мысли, вы получаете то, что вам действительно необходимо. Ведь мысль - это сила составляющая суть этого мира, но она же является и нашей кармой. Поэтому необходимо быть очень аккуратными со своими мыслями. И могу вам сказать только одно - Серебряный дед выпрямился, расправил плечи, прогнулся назад, опять выпрямил руки перед собой, потянулся и вернул руки назад на спину пациента. - Мы можем изменить свою карму, изменяя мысль.
- Что посеешь, то и пожнёшь – сказал мужчина задумчиво. - Я часто об этом Сергею говорю, только он меня не хочет слушать, а жаль.

Чувство удовлетворения от проделываемой работы всё больше и больше наполняло Серебряного деда. И чем больше оно его наполняло, тем боле он отдавал своему пациенту.
- Молитва – сказал Серебряный дед - это та же мысль, способная притягивать к себе ситуацию. А сомнение – это яд, разрушающий вашу жизнь. Всё, что с нами происходит – это наши уроки, благодаря которым мы исправляем или не исправляем свою карму, а, следовательно, и свою жизнь. Всё, что вам не нравится в других, так или иначе, присуще вам самим. Ищите, но не лгите себе, ведь подобное притягивает подобное.
- Значит – как будто проснулся мужчина. - Наши дети отражают нас самих, а именно - какую-то черту, которая не нравится нам?
- Да вы вундеркинд – улыбнулся Серебряный дед. - Внешнее отражает внутреннее.
И первый вопрос - “ПОЧЕМУ”? - Почему это со мной произошло? Что я должен понять из этой ситуации?
Второй вопрос: “А ЧТО БУДЕТ, ЕСЛИ”? - А что будет, если я открою своё истинное лицо людям?
И третий вопрос - “А КАК ДОЛЖНО БЫТЬ”? Внесите сомнение в ваши убеждения, сложившиеся критерии, нормы, догмы и т. д. И всё потому, что БОЛЬШОЕ состоит из малого.
Научитесь радоваться малому. Это также один из уроков, которые мы проходим на этой земле. Как вы можете получить БОЛЬШОЕ, если не научились принимать и радоваться малому?
Ничего не изменится, пока вы не пересмотрите своё отношение к этому миру, пока не научитесь быть благодарными за то малое, что вам дают. А это значит - сделать шаг навстречу миру, навстречу людям. Тогда мир и люди сделают три шага навстречу вам.
Изобилие всегда рядом с вами. Увидьте, что это находится рядом с вами, и примите. И вы поймёте ещё один урок – учиться открываться жизни, учиться принимать малое и радоваться ему, быть открытым большому и принимать его, если это Вам нужно.

Мужчина лежал тихо и практически не шевелился под горячими, как из жерла вулкана животворящими и сильными руками деда.
- Ваше эго ограничивает вас – продолжал Серебряный дед - отрезая от мира. Каждый раз имейте дело со своими страхами и гордыней. Со временем это уйдёт, и вы научитесь принимать людей такими, какие они есть.
- Вы хотите сказать, что моя основная задача заключается в том, чтобы преодолеть собственные страхи?
- Точно – улыбнулся Серебряный дед. - Учитесь прощать людям, учитесь прощать себе, а при взаимоотношениях с людьми очень важно знать своё место. Учитесь принимать себя и своё положение в обществе, а не приписывать себе какие-то исключительные таланты или права - это урок смирения. Если у вас не ладятся отношения, попытайтесь найти в этом человеке хорошие черты.
- Получается – задумчиво произнёс мужчина - плохих людей не бывает?
- Именно – подтвердил Серебряный дед. - Никогда не забывайте, что мысль обладает магическими свойствами, привлекая к вам то, о чём вы думаете, а человек становится таким, каким вы себе его рисуете.
- Вы считаете, что всё изменится, если обращать внимание на свои мысли? - И помните – закончил Серебряный дед - мысль творит. Всё что вы желаете, вы будете иметь. Если вы действительно хотите и намерены изменить свою жизнь, вы получите то, что желаете.

Это был полу-разговор, полу-монолог, полу-общение, и даже полу-исповедь. Никто не смог бы ни подтвердить, ни опровергнуть всё, что только что прозвучало. Только оно прозвучало, и ему было абсолютно всё равно, кто его произнёс или кто его услышал. Главное, что – это было.

Чай давно остыл, только это совершенно не смутило Серебряного деда. Он любил этот чай и холодным не меньше горячего, но в комнату вошла его супруга с полной чашкой горячего чая. Она поменяла ему чашки, но Серебряный дед совершенно не обратил на это внимания.
Погрузившись в свои, только ему одному понятные мысли он направил свой пронизывающий взгляд далеко вперёд, несмотря на то, что перед ним была довольно толстая бревенчатая стена.
Даже она не была ему преградой, а просто бесследно исчезала в никуда под его всевидящим взглядом. Со стороны могло показаться, что этот сидящий за столом, пожилой мужчина, с длинными, седыми волосами, спадающими на его ещё крепкие плечи, просто отдыхает, возможно, даже спит сидя за столом. Только это всего лишь могло показаться.

Чтобы ни в коем случае не помешать ему, забрав с собой чашку с холодным чаем, женщина вышла в соседнюю комнату. Там она села за стол и поставила на него чашку с холодным чаем. После, аккуратно пододвинула к себе раскрытую папку с рукописью и снова углубилась в такую далёкую, но так по-настоящему описанную её Серебряным мужем жизнь…

***

Утренняя служба закончилась, и все прихожане организованно пошли заканчивать наводить порядок на обгоревшей территории.
Мужчины распиливали спасённые панели, разбирали их, отделяли дерево от утеплителя, и раскладывали всё это аккуратными горками. Женщины разгребали участок от мусора, а молодёжь перекапывала землю для высадки травы.
Только Ян куда-то торопился. Выйдя вместе с отцом Геннадием из часовенки на площадь, он пожал ему руку.
- Что-то я сегодня расхворался – выдавил он улыбку на своём усталом лице. - Пойду прессу почитаю.
- Это хорошо, Афоня - отец Геннадий внимательно посмотрел на Яна - ты думаешь, я тебе поверю, что ты вот так просто увиливаешь от работы на своём же участке? Говори.
- Никак не пойму – после паузы сказал Ян, потирая небритую бороду - кто до сих пор всё никак не может угомониться?
- Да мало ли в Бразилии Педров? – улыбнулся отец Геннадий. - И не сосчитать. А точнее?
- Хоть ты и не моя тётушка из Бразилии - задумчиво сказал Ян - но тебе я скажу. В городскую Администрацию зачем-то вызывают, на какое-то заседание по выявлению каких-то нарушений.
- И все-то ты в делах, великий государь - улыбнулся отец Геннадий - аки пчела… - он хотел ещё что-то сказать, но передумал.
- Эх, Марфуша – улыбнулся Ян - нам ли быть в печали? Поехал.

Они ещё раз пожали друг другу руки, и Ян ушёл. Отец Геннадий повернулся и пошёл помогать приводящим в порядок когда-то такой зелёный и весёлый от живущей здесь пары и больших клумб с цветами участок…


Солнце шарило своими вездесущими лучами по большому залу заседаний, через большие от пола до потолка панорамные окна, как по большому аквариуму. Оно старалось добраться до длинного стола, за которым сидели грозные члены комиссии, собравшиеся по довольно важному вопросу, только ему почему-то никак не удавалось это сделать. Толи потому что оно было уже довольно высоко, толи от того, что плотнее напряжение, которое царило в зале, изо всех сил прижимало его лучи к полу.

Заседание комиссии по выявлению нарушений в работе индивидуального предпринимателя, занимающегося сельхоз деятельностью, было в самом разгаре. В качестве нарушителя был приглашён Ян и именно на него должны были посыпаться все камни негодования относительно его деятельности. Для показательности были приглашены несколько предпринимателей, от лотошников и хозяев небольших бутиков, до владельцев магазинов и производственных цехов. В общем, и сложном, в зале собралось с полсотни бизнесменов разных мастей и уровней. Вот только членам комиссии, как они не старались, почему-то никак не удавалось подвести под деятельность Яна никакие правовые нарушения. На все предъявления в той или иной сфере, у него были ответы, как устно, так и в виде документов, справок и прочих бумаг, так любимых подобными комиссиями.
В конце концов, всё заседание постепенно превратилось в лекцию о правовых унижениях и, практически, физическом уничтожении частных предпринимателей, живущих не по правилам взяточников и хапуг от управленческого аппарата. А в самом конце Ян затронул самую наболевшую, не только для него, хотя, пока до конца не осознанную тему.
- Почему сегодня в нашей свободной стране - оглядев всех присутствующих, просил Ян - мы не перестали говорить о рабстве? Почему так остро стоит этот вопрос, и до сих пор это понятие не исчезло из нашей жизни?
- А кто такой Раб, по-вашему? - прогремел грубый мужской голос из-за стола, где сидела комиссия.
- Да – поддержал его другой, теперь женский голос - что такое рабство?

Ян внимательно оглядел собрание и понял, что бисер перед свиньями метать - пустое дело, но ответить не им, а скорее присутствующим приглашённым, было просто необходимо.
- Ожегов – начал Ян - в своём словаре написал, что РАБ - это: “человек, лишённый всех прав и средств, и являющийся полной собственностью владельца, распоряжающегося его трудом и жизнью. Зависимый, угнетённый человек”. Заметьте, словарь был опубликован в середине прошлого века.
В общем-то, воды много утекло и, казалось бы, на сегодня должно всё в корне измениться, да только, почему-то не изменилось.
- Человек сам выбирает свою жизнь и определяет её. - Попытался возразить один из членов комиссии.
- Согласен - подтвердил Ян. - Однако что-то гложет и не даёт полностью с этим согласиться. Поэтому начну с того, что любое состояние человека изначально воспитано и взращено внутри его сущности и является его сутью.
- Вы же сами себе противоречите! - Прозвучал по-детски радостный возглас из-за стола.

- Никогда - спокойно парировал Ян. - Следите за текстом. Человек рождаясь, попадает в определённую среду, созданную его окружением. С возрастом это окружение расширяется, и влияние на человека увеличивается и вот тут-то происходит самое главное.
Загнанный в угол традициями, принципами, законами и прочей диктаторской давилкой, человек САМ определяет, что делать и кем быть. Он может окружить себя ореолом - “такова жизнь и ничего не поделать”, то есть, целиком подчинить себя, свою волю, поступки кому-либо или чему-нибудь. Что самое страшное в этой ситуации, такой человек никогда не рискнёт хоть что-то поменять в своей жизни.
- Не уж-то так всё плохо? - съязвил очередной оппонент из комиссии.
- На моё предложение нескольким прекрасным музыкантам оставить госслужбу и начать работать в свободном режиме - повернулся к язвителю Ян - я получил отказ, мотивированный наличием, каких-никаких гарантий.
- И правильно - поддержал женский голос. - Пусть маленькая зарплата и большой объём работы, зато определённая пенсия и соц. пакет.
- Именно так они мне и сказали - согласился Ян. - Можете возражать - возражайте. Вы сами только что подтвердили мои же слова: - Человек сам выбирает свою жизнь и определяет её. Вот и судите.
- Вы так и не ответили - сказал всё тот же грубый мужской голос - кто такой раб?
- Как по мне - сказал Ян - раб - это тот, кто старается переложить на другого, а точнее, не желает брать на себя ответственность за свою же жизнь. Поскольку ему так легче, проще и без головной боли. Пусть на минимальной зарплате, в трущобах или в долгах, зато - никто не за что не отвечает.

Присутствующие многозначительно переглянулись. У каждого в глазах был целый список вопросов, только никто не хотел выдавать своего согласия с тем, что только что услышал.
- Официально - продолжал Ян - утверждается, что рабство - это система общественных взаимоотношений. При таких отношениях допускается нахождение человека - раба в собственности у другого человека - господина, рабовладельца, хозяина или государства. В современном мире рабство осуждается в большинстве стран мира как преступление и запрещено законами этих стран.
- В общем - сказал довольный женский голос справа от Яна - всё ясно. Рабства - нет. Вы опять противоречите себе самому.
- Я ещё не договорил - твёрдо сказал Ян - и считаю - РАБСТВО - это признание человеком правил социума, при которых он является исполнителем навязанных ему определённых обязанностей и полностью согласен со своим положением. В социуме всё устроено так, что любой социально зависимый человек - в рабстве. В любой стране, на любом континенте - в рабстве.
- Это просто возмутительно - вскрикнул председатель комиссии. - Да вы просто … - он запнулся, подыскивая наиболее подходящее определение и, наконец, найдя, выдал - оппозиционер - потом что-то вспомнил и добавил - нонконформист какой-то!
- В нашем обществе - подхватила секретарь своим визгливым голосочком - любой человек вправе сам выбирать, как ему жить и что делать!
- Только живёт так, как ему настойчиво рекомендует общество - закончил её мысль Ян.

Все одномоментно замолчали, понимая горькую правду сказанных слов.
- Ни одно государство - констатировал Ян - никогда не захочет, чтобы народ был свободен, ведь - государству нужны деньги. А за счёт кого?
Не за счёт же тех, кто выводит свои миллиарды в офшоры? А за счёт тех, кто за копейки покорно смирился и ждёт положенной, пусть даже маленькой, зарплаты или пенсии.
В своё время я прочитал одно мудрое высказывание о том, что, скорее всего, в каждом хозяине сидит раб - раб перед копейкой и эта рабская жилка остаётся в нём на всю жизнь.

Все присутствующие опять недоумённо переглянулись.
- А от себя добавлю: -…и отражается на всех иже с ним.

Ян закончил и, последний раз обведя взглядом присутствующих, вышел не попрощавшись…

Прекрасен зимний Урал, а летний Урал - не предсказуем. Даже тот, кто здесь прожил всю свою жизнь, никогда не знает, какой сюрприз он может преподнести буквально в течение нескольких часов, насколько он капризен в своём величии и многообразии. И, кто ещё не успел пройтись по лесным тропам, прокатиться по скользким склонам в горах, пробежаться по утренним росистым лугам или промчаться по глади лесного озера на водных лыжах или побарахтаться в его прозрачных, как стекло водах, спешите, ведь жизнь так коротка. А на Урале так много всего интересного, что и жизни может не хватить, всё увидеть. Возможно, поэтому после заседания районной комиссии Ян пошёл домой пешком напрямую через лес.

Он всегда восхищался российской природой, а уж природой Урала и подавно. Когда бы и куда бы он ни ехал, он не переставал любоваться богатством лесов, просторами полей, могуществом рек, красотой лугов. А сегодня, имея такую возможность, как спокойно прогуляться по почти реликтовому лесу, он в очередной раз, как-то по-новому увидел его, уже не из кабины автомобиля, а воочию.

Машину свою он оставил на охраняемой стоянке, налегке дошёл до лесной дороги и направился прямо в лес. Да и немного развеяться и хорошенько всё обдумать, ему тоже не помешало бы. А то, глядишь, ещё и ягоды какие попадутся или грибы, да и погода была прекрасная.
Захватив из машины корзинку, Ян совершенно твёрдо рассчитывал принести домой вкусные лесные трофеи, чтобы порадовать свою самую жену на свете.

День выдался мягкий, а в лесу ещё и немного влажноватый и слегка прохладный, значит, грибы-то точно быть должны, не говоря о ягодах. Лесная дорожка как широкая лента непрерывно тянулась вдаль, уводя всё дальше и дальше, и оставляя за спиной все неприятности и огорчения. Под ногами хрустели сухие веточки, сосновые иголки и распотрошённые белками ещё в прошлом году шишки. Кусты, опережая друг друга, старались зацепиться за одежду, и вынужденно отпуская целеустремлённого путника, звонко хлестали своих собратьев. В тёплом и слегка влажноватом воздухе, ещё не успевшем до конца прогреться в густоте леса чувствовалась ещё ночная свежесть, хотя был почти полдень.

Из глубины мыслей о природе и лесных радостей Яна заставил вернуться в реальный мир рёв автомобильного двигателя и скрежет старого железа. Всё это явно слышалось за его спиной и довольно быстро приближалось. Он сошёл с дороги, чтобы дать машине проехать, но она остановилась почти у его ног.
Это была разбитая временем и её хозяевами, местами проржавевшая старушка - “Девятка”, которая просто на землю, просыпалась ржавой трухой.

Не глуша двигатель из машины, деловито перекатывая во рту, из угла в угол пожёванные сигареты, выскочили два молодых парня, как из девяностых. Тех самых, которые так нагло хотели проникнуть на территорию часовенки и которых Ян вместе с отцом Геннадием так красиво выпроводили восвояси.
Как и в прошлый раз, один из них был в расстёгнутой до самого живота рубахе, пестрящей пальмами и попугаями. Весь обвешанный цепями и перстнями из “золота” для людей, мягко говоря, малообеспеченных. С лицом, не отображающим интеллекта, но, явно говорящем о примитивной тупости и жадности. А второй, в такой же пёстрой рубахе, покрытой солнышками и зонтиками, обвешенный такими же “золотыми” изделиями для малоимущих. Правда, их на нём было ровно вдвое меньше чем у первого. Приятели, нагло улыбаясь, переглянулись.
- Ты смотри Мишаня - сказал первый - это ж он.
- Точно, Бурый - подхватил Мишаня - точно он.
- Ну, чё - сказал Бурый и сплюнул на траву жёлтой, вязкой слюной - вот и встретились, ковбой. Ты, наверно, думал, мы тя не достанем? Какой ты смешной. Прада, смешной, Мишаня?
- А то - передёрнул плечами Мишаня.
- Ошейник все равно, что портфель - улыбнулся Ян. - Поздравляю тебя, Шарик, ты балбес.
- Не понял - сказал Бурый, поворачиваясь к дружку. - Это он, типа пошутил?
- Какой там пошутил - сжал кулаки Мишаня. - Это он, типа нас оскорбить хочет, понял?
- Ну, ничё, ничё - опять сплюнул бурый - он уже дошутился, что лишился своего вагончика, так мы ещё пошутим, он и дома лишится, да?
- Небо не видело такого позорного пацака как ты. - Ян смерил расстояние до ближайшего из них, которым оказался Мишаня.
- Слушай сюда - сказал Бурый. - Если ты щас не закроешься, а вооще-то не свернёшь своё голимое хозяйство и не исчезнешь отсюда - он ещё раз сплюнул вязкой слюной - тебе хана, ты понял?
- Конечно - сказал Ян - обязательно исчезну. - У меня все ходы записаны. Вот как только помру, так обязательно.
- Тогда - ухмыльнулся Мишаня - твоё время пришло.
- Слабонервных просим удалиться - Ян привычным жестом откинул свисающие локоны волос назад, а корзинку в куст, подальше от неприятностей.

Бурый собрался размахнуться, чтобы ударить Яна в лицо, но Ян сделал резкий выпад в его сторону, заставив отшатнуться назад, и сразу же прямым ударом с левой зарядил Мишане прямо в нос.
- Гроссмейстер пошел е-два - е-четыре – сурово сказал Ян.

Время как будто застыло на мгновенье, а вместе с ним застыл и Мишаня, и тут же рухнул на оба колена, закрыв лицо руками. Между пальцами медленно появляясь, как в замедленной съёмке засочилась кровь.
- И тут Остапа понесло. - Ян подскочил к Бурому и сразу же шагнул в сторону, пропуская его руку мимо лица и, сделав захват, подставил ногу, протягивая Бурого немного вперёд по инерции удара.

Бурый споткнулся и как заправский акробат пролетел вперёд и упал на колени. Сразу же получив резкий удар по шее, распластался на земле лицом вниз.
- Достаточно одной таблэтки. - Ян, привычным жестом откинул свисающие локоны волос назад, взял корзину и пошёл, не спеша в лес.

Всё произошло так быстро, что Мишаня и сообразить не успел. Он достал из кармана платок и начал быстро вытирать лицо от крови.
В это время Бурый тоже не спеша пришёл в себя. Он вскочил, возмущённо прорычал, замахнувшись ногой, чтобы ударить Мишаню, но увидев, что тому досталось не меньше него, бросился к машине.
- В машину - прорычал он Мишане и, открыв дверь, прыгнул за руль.

Мишаня вскочил на сидение пассажира и ещё не успел захлопнуть дверь, как машина рванула с места. Несчастная, потрёпанная колымага под управлением Бурого мчалась уже не по лесной дороге, а напрямую через лес, по ухабам и торчащим из земли корням деревьев.
- Не уйдёшь - брызгал слюной от бессилия Бурый.
- Давай, давай, гони его, Бурый - пыхтел Мишаня сквозь носовой платок.

Они чётко видели впереди фигуру их обидчика, но по какой-то непонятной причине никак не могли его догнать, хотя он совершенно не торопился.
Бурый в полном недоумении гнал машину по лесу не жалея её. А она в свою очередь, с рычанием и грохотом беспощадно вытряхивая позвоночники своих наездников в старенькие кресла, только это совершенно ничего не меняло.

А солнце проталкивало сквозь густые ветки деревьев и кустов, свои яркие лучи и хлестало ими по стеклу автомобиля и глазам его пассажиров.
- Я тебя в порошок сотру - просипел Бурый.

Он давил на педаль газа, почти вдавливая её в пол, но как бы он не давил и с какой бы скоростью не мелькали мимо кусты, деревья и вездесущие лучи солнца, впереди идущий так ненавистный им человек ни на йоту не приближался. 
Мало того, он свернул в лес и постепенно растворялся среди густой листвы.

Бурый, как клещ вцепился в руль, то ли для того, чтобы машину не снесло в кусты, толи для того, чтобы самому не вылететь в окно от тряски. Он изо всех сил давил на педаль газа, а от напряжения его лицо заливало потом.
Вот и поворот. От резкого поворота руля, машину занесло, но Бурый и не думал сбрасывать газ.
Машина помчалась по еле заметной просеке за маячившим впереди таким ненавистным силуэтом. Вдруг, машину резко подкинуло вверх, и она плавно поднялась над дорогой и, как показалось и Бурому и Мишане, медленно поплыла в воздухе над просекой и, вдруг, клюнув носом, упала в вязкую болотистую жижу. Двигатель захлебнулся и заглох, а оба ездока взлетев вместе с машиной - Блин – промелькнуло в голове у Бурого – откуда тут болото? - сначала ударились головами о потолок, а после грохнулись своими бренными телами на торпеду и от сильного удара потеряли сознание, уткнувшись лбами в стекло.

Мишаня постепенно сползал с торпеды и готов был вывалиться вниз головой в болотистую жижу, как тут сильные руки подхватили его и усадили под стоявшее по близости дерево.
- Джентльмены - съязвил Ян - я выловил эту форельку. - Он вернулся к машине, медленно погружающейся в вязкую массу только уже с другой стороны, достал из машины Бурого и посадил его рядом с Мишаней. - И, что характерно - не сдерживал себя Ян - любили друг друга.

Почему-то, вдруг, вспомнились его девчонки, и он опять очень ярко увидел зал в своей бывшей квартире и бывшую супругу. Только на этот раз она вместе с дочерями, стояла возле новогодней ёлки почему-то. Странно, на улице в разгаре лето, а они возле ёлки. Все трое улыбались, но как-то грустно, может им плохо?
В последнее время они ему часто снились. Только во сне они ничего не говорили, а наяву так тем более, может, им помощь нужна? Но он с ними даже не может связаться. А на стене висел календарь 2005 года.

Ян встряхнул головой, освобождаясь от видения.
- Одно дело шпиц штихель, и совсем другое - воль штихель - успокаивая сам себя, сказал Ян. - Он аккуратно ощупал поверженных наглецов, чтобы убедиться, что они живы и, не обнаружив переломов, вернулся к машине. Выключил зажигание и, вытащив из замка ключи, бросил их на колени Бурому. - Только солнце, только небо и река - заключил Ян и привычным жестом откинул свисающие локоны волос назад, снял с ветки ближайшего куста свою корзину и пошёл дальше в надежде, всё-таки, собрать хоть чуть-чуть ягод и грибов.

А солнце продолжало радостно разбрасывать в разные стороны свои вездесущие лучи, что совершенно не мешало прохладе удерживать статус своей территории, оставляя надежду любителям грибов и ягод.

Будучи самым респектабельным человеком, вы в одно мгновение можете превратиться в “ничто”. И всё из-за неприятностей, которые совсем незаметно поглощают вас целиком.
Вот такое состояние и поглощало Сергея. Оно заполняло самые дальние уголки его тела и сознания, самые сокровенные места его мозга и всего организма. Оно растягивалось внутри него и сжималось одновременно, не давая ему возможности не спокойно спать, не спокойно есть и как ни странно, оно само медленно и планомерно пожирало его. Злость и ненависть впивались в него со всех сторон и уже не он сам, а они заставляли его жить ими. За долгие годы, несмотря на то, что жизнь его многократно менялась, эти чувства обрели над ним безграничную власть.
Радость давным-давно ушла. Её уже не было даже тогда, когда, когда он, не взирая ни на какие человеческие отношения, просто уничтожил всё, что мог уничтожить между собой и бывшей супругой, забрав у неё всё, что смог и оставив её, как в старой сказке - “у разбитого корыта”. И хотя у него после неё было много женщин, он всё равно продолжал её ненавидеть только за то, что она продолжала жить и была счастлива.
Оставшись без своих, как и в первый раз, неизвестно куда исчезнувших помощников, которым, как и тем, ничего нельзя было поручить, потому что они просто - неучи, придурки, маломерки, балласт, был полностью поглощён злобой, и от этого ему становилось не по себе. Он ни секунды не мог не думать о том, как сделать так, чтобы было плохо и ей и тому, кто рядом с ней, а уж ему-то в первую очередь.
Как он смог обойти все ловушки, ведь Сергей лично следил за этим? Почему ничего не помешало ему счастливо прожить до сего дня, хотя Сергей изо всех сил старался устроить ему самые ухищрённые неприятности? Почему, даже толпа обвинителей, так тщательно подобранная Сергеем, остались ни с чем на заседании районной комиссии? Почему, почему, почему?.. Эти вопросы не просто мучили, они изводили его, терзали и заставляли метаться в негодовании и бесконечной злобе.
Нет, он не хотел уничтожить своего соперника физически, он хотел доставить ему нечеловеческие муки, которые сам испытывал всю эту жизнь. - Если хочешь что-то сделать хорошо, сделай это сам - злобно шипел Сергей сам себе, как большая сморщенная пиявка, восседая за роскошным столом красного дерева в шикарном кожаном кресле, в котором его щуплое, и давно дряхлое тельце утопало почти совсем, как в мягкой, тёплой и чёрной трясине.
Живя во всей этой болотной жиже зависти и ненависти, он ни разу не задумался над тем, хотел ли он что-то изменить? Хотел бы он вырваться из всего этого кошмара в свет добра и радости или лучше продолжать падать и опускаться всё глубже и глубже вниз, в эту мерзкую пучину грязных, отвратительных и мерзких чувств? А его сердце уже давно не способно было верить во что-либо светлое, не говоря уже о том, чтобы уважать кого либо, да и было ли оно вообще?

***

После службы все прихожане постепенно разошлись по домам. К тому моменту, когда отец Геннадий и Ян не спеша вышли из часовенки, площадь полностью пустела.
- Подожди минутку - сказал отец Геннадий и вернулся в часовенку.

Обернувшись, буквально за пару минут, он нёс в руке серую папку.
- Держи – улыбнулся он, протягивая папку Яну.
- Ну, что скажешь? - взял папку Ян, хитро склонив голову набок.
- Опять на комплимент нарываешься? – помахал пальцем отец Геннадий. - А есть ещё?
- Ещё? - Ян прижал папку к груди и вздохнул. - Пока - всё. Кина не будет, электричество кончилось. А если серьёзно - давай позже чуть. Немного не до того сейчас.
- Опять цену набиваешь, джентльмен удачи - теперь уже отец Геннадий склонил голову набок.
- Какую цену? - выдохнул Ян - кто за это захочет платить? Кому оно нужно?
- Как - кому? Возмутился отец Геннадий - очень даже кому. Ты же - гигант мысли - улыбнулся отец Геннадий. - Отец российской демократии...
- Прямо - Остап Бендер - улыбнулся Ян, и ещё раз пожав отцу Геннадию руку, пошёл домой.
- А, деньги найдём - сказал вслед своему другу отец Геннадий - я же тебе говорил уже. Главное - верить. И чем больше сила веры, тем больше вариантов, что твои мечты сбудутся.

***

Рука автоматически потянулась к кружке. Женщина сделала освежающий глоток и поставила чашку на место. Колкий привкус шиповника вернул её в действительность, и она смогла, наконец, сделать выдох, освобождаясь от нависшего на ней напряжения. Постепенно оно бесследно растаяло в воздухе, только ощущение его присутствия пока не проходило.
Почему-то всё вместе взятое, что читала до этого, в какие бы только перипетии не попадали герои рукописей, она переносила легко и спокойно. Всё было просто, жизненно и в тоже время не отягощало. Но, сейчас она испытывала какое-то непонятное чувство, которое постепенно овладевало ею и не давало окончательно расслабиться и успокоиться. И это чувство было только к тем подлым поступкам и тем персонажам, которые были к ним причастны.
Наконец женщина успокоилась. Она отодвинула к середине стола папку и, поднявши со стула, забрала чашку с холодным чаем и вышла из комнаты.


Когда на Урале по календарю наступает весна, это ещё ни о чём не говорит. В марте ещё плотным одеялом лежит снег и даже не собирается думать о том, что может возникнуть мысль о таянии. И это даже если не брать во внимание тот снег, который спрятался в лесах, перекрыв все возможные доступы к лесным тропинкам, полянкам, озёрам и болотцам. Там он будет прятаться ещё очень долго.
И даже после того, как на лугах и полях его сородичи, растаяв и испарившись, уже давно превратятся в облака и поплывут по весеннему небу, неся в своей памяти холодные воспоминания о зиме, периодически сбрасывая их на землю в виде изрядно потеплевших весенних дождей. Да и солнце как-то неуверенно в марте протягивает свои лучи к земле, наверное, боясь ещё их подморозить.
Но, стоит на арене появиться апрелю, как всё тут же начинает меняться. Апрельское солнце совсем по-другому греет, нежели мартовское, да и деньки апрельские более мягкие и тёплые. Ручьи бегут во все концы, даже там, где их в принципе быть не должно. И конечно трава и цветы. Ох уж эти первые цветы! Сколько о них сложено стихов и написано песен.
Всё начинает меняться.
И происходит это настолько стремительно, что иногда, даже не успеваешь отследить. И конечно всем верится, что, уж если новый год не принёс каких-либо изменений в жизни, то весной, они обязательно произойдут. Поэтому каждый ищет хоть какую-нибудь возможность сделать так, чтобы это с ним обязательно произошло.

Серебряный дед с самого утра принимал всех, кто нуждался в его помощи. В очередной раз отворилась дверь и в комнату вошла молодая, высокая, с
пышными длинными волосами цвета липового мёда, красивая женщина.
- Здравствуйте - сказала она и, сняв своё ручной вязки из толстых шерстяных ниток пальто у входа, сразу же повесила его вместе с сумочкой на вешалку.

Привычным движением поправила волосы и села на стул напротив Серебряного деда.
- Здравствуйте - сказал Серебряный дед. - Что же вы себя так замучили, милая вы моя? Нельзя же жить только ими, нужно и о себе думать.

Женщина удивлённо округлила глаза.
- Вам уже давно нужно о себе подумать - продолжал дед - а то в скором времени не будет сил вообще ни на что. И построже нужно быть, построже.
Их ещё можно научить и уважать вас и помогать вам во всём, вы, только перестаньте потакать и кричать.
- Но, они, ведь не слушают - вырвалось у женщины вместе со слезами - и совершенно не помогают, ни муж, ни дети. Только всё время требуют, требуют, требуют… муж постоянно грубит и ругается, и всё при детях, о каком уважении может идти речь?
- Вы успокойтесь - сказал Серебряный дед. - Муж ваш просто слабый духовно человек и трус, раз позволяет унижать вас в присутствии детей. Он просто боится потерять свой авторитет, которой у него, простите, кот наплакал.

Перестав плакать, гостья вытерла лицо и глаза платочком, который после спрятала в рукав кофточки.
- Вот вы - обратился к ней Серебряный дед - вы любите себя?
- Чего проще - улыбнулась она.
- А как правильно вы себя любите?

После такого вопроса женщина почувствовала некий дискомфорт.
- А это говорит о том - сказал дед - что с любовью к себе, у вас не всё в порядке, и лучше бы вам разобраться, в чём дело?

Как не старалась внимательно слушать посетительница, однако, пока ничего не понимала.
- Давайте ещё раз начнём сначала - успокаивающим тоном произнёс Серебряный дед. - В писании написано: “Возлюби ближнего своего, как себя самого”.
- Но там разговор идёт не о моих близких - возразила женщина.
- Согласен – кивнул дед. - Именно потому, что со стороны виднее, мы и начнём с ваших ближних. Скажите мне, что, по-вашему, значит: “Возлюби ближнего своего, как себя самого”?
- Ну - задумалась гостья - это: не жалеть ничего, помогать во всём, жить для ближнего своего…
- Всё правильно - перебил её Серебряный дед - только есть одно “но”. И оно очень большое. Если помните, фраза заканчивается словами “как себя самого”.
- И что? - не понимала она.
- А то, что, перед тем, как определить размеры и вид любви к ближнему, следует разобраться с вашей любовью к самой себе.
- Это как? - опять не поняла женщина.
- Любите, кого угодно и сколько угодно - сказал дед - только сначала научитесь любить себя.
- Да, причём тут я? - опять возразила гостья. - Ведь я и так готова отдать им последний кусок.
- А правильно ли это? - спросил дед. - Будет ли это именно той любовью, о которой мы с вами говорим? Разве отдав последнее и оставшись голым, босым и голодным вы, таким образом, проявите любовь к себе? Ведь написано: “Возлюби ближнего своего, как себя самого”, “как себя самого”!

У посетительницы опять вопрошающе округлились глаза.
- А это значит - продолжал Серебряный дед - что, если вы хотите, чтобы ваш ближний был сыт, одет и т.д. значит, вам в первую очередь нужно обеспечить себя всем необходимым и в таком количестве, чтобы отдавая ближнему что-либо, вы не оставались у разбитого корыта. Вот, что значит, в моём понимании любить своего ближнего, как самого себя.
- Но, ведь это дети - запротестовала женщина. - Мои дети, как же я сначала себе, а потом - им?
- Научитесь любить себя - строго сказал дед - не ублажать, а именно любить. Воспитайте глубокую привязанность - это не самообожание и глубокую симпатию, а - это не нарциссизм и в первую очередь к себе. Это даст вам возможность быть ещё более уверенной в себе и чувствовать себя в большей степени счастливой, чем может показаться изначально. А счастливый человек обладает безграничными возможностями. Поэтому вы всегда будете готовыми оказать помощь ближнему. Даже в транспорте, в случае аварии рекомендуют, сначала позаботится о себе, а только потом о своём ближнем, рядом сидящем и т.д. Только в этом случае вы действительно сможете оказать действенную помощь. И что самое важное, всё это благодаря простой любви к себе.
- Я кое-что начинаю понимать - смущённо улыбнулась гостья. - Только, вот, не всё ещё мне ясно.
- И что же? - спросил дед.

Женщина на мгновенье задумалась.
- Понимаете - как бы нехотя начала она - я, вот, работаю, кручусь, что-то намечаю, мечусь между семьёй и работой, да только всё как в пропасть. Вот это как?
- Вы больно говорливы - улыбнулся Серебряный дед.
- Вот - опять смутилась она - и вы тоже самое говорите. Я же молчу постоянно.
- Молчите? - теперь улыбка Серебряного деда была с хитринкой. - Говорят: слово - серебро, молчание - золото. В жизни есть те вещи, про которые лучше всего не распространяться. Для собственного же спокойствия.
- Это что же? - не сдержалась гостья.
- Всегда - сказал дед - держите в секрете - свои далеко идущие планы и молчите до тех пор, пока этот план не исполнится. Любые наши идеи не идеальны, и в них очень много слабых мест, по которым так же легко ударить и всё разрушить.
- Точно - вырвалось у женщины, и она сразу же прикрыла рот рукой.
 - Благое дело - огромная редкость. Не хвалите себя за хорошие дела. Гордость тут же увидит и отберёт всё хорошее, что пришло в результате благого дела.
- И опять вы правы - снова сорвалось у гостьи, и она снова прикрыла рот рукой.
- Кто-то получает испытания внешние, а кто-то внутренние - продолжал дед. - Внешние испытания видны всем, поэтому за них людей ждет вознаграждение, а преодоление внутренних испытаний никто не замечает, поэтому наград за них не присваивают, но это не значит, что человек лишен мужества и героизма. И ни в коем случае не распространяйтесь о духовном знании. Основной ошибкой начинающего носителя истины является желание поделиться тем что он знает с людьми, далекими от этого, и вместо того чтобы принести добро человеку, только еще больше его запутывает и даже пугает.
- Как же вы правы - вздохнула женщина - как вы правы.
- Не говорите о некрасивых словах, - продолжил Серебряный дед - которые вы слышали. Можно запачкать грязью обувь, а можно запачкать сознание. И человек, который, рассказывает всё, что он услышал неприятного по дороге, ничем не отличается от человека, который пришёл домой и не снял обувь.
- Вот теперь - выдохнула гостья - я многое поняла. Вы открыли мне и глаза, и уши.
- Вот и хорошо - улыбнулся Серебряный дед. - А теперь, давайте откроем вам ваши силы. Поднимайтесь.

Женщина поднялась со стула, а Серебряный дед подошёл к ней и положил одну руку ей на темя, а вторую на спину между лопатками...

Когда в комнату вошёл высокий, крепкого телосложения мужчина в коротком лёгком и очень дорогом пальто поверх такого же дорогого костюма и в шикарных туфлях крокодиловой кожи, серебряный дед смерил его оценивающим взглядом и вздохнул.
- Здравствуйте - удивлённо и слегка смущённо сказал посетитель. - Где можно раздеться?
- Вешалка там - сказал Серебряный дед - только я не знаю, чем я смогу вам помочь?
- Это как? - не понял мужчина, так и, оставшись стоять у двери.
- Бог есть источник жизни - сказал Серебряный дед. - Только Он Один может дать жизнь. Она является святым даром Божьим. Человек не имеет права отнимать её, то есть убивать.

Продолжая оставаться в недоумении, пришедший, молча слушал пока непонятный для него монолог.
- Создатель имеет определённый замысел о каждом человеке - продолжал Серебряный дед - отнять же жизнь у ближнего, значит вмешиваться в план Божий. Лишить жизни себя или другого – является попыткой встать на место Бога.

Непонимание услышанного начало мужчину сильно раздражать.
- Все действия, сокращающие жизнь - закончил Серебряный дед - дух ненависти, мести, злобные чувства - также являются убийством.

Сделав глубокий вдох, посетитель, явно сдерживая себя, спросил этого непонятного и успевшего за такой короткий срок уже “достать” его деда: - А, можно сначала? Какое убийство, вы о чём? - он медленно выдохнул.
- Я же с самого начала сказал вам - констатировал Серебряный дед - что я не знаю, чем именно я смогу вам помочь?
- А я спросил вас - почему - раздражённо сказал мужчина - но вы мне начали нести какую-то ахинею про убийство.
- Во-первых - строго сказал дед - не нести, а говорить, а во-вторых не ахинею, а истину вашего поведения, поскольку с убийцами я работаю очень редко, и не всегда всё получается.

По мере того, как говорил Серебряный дед, у мужчины расширялись глаза, жилы и вены на шее напрягались, и лицо постепенно краснело, а на последних словах стало тёмно-вишнёвым от негодования. Он из последних сил сдерживал себя, чтобы не сорваться.
- Вам не на меня нужно сердиться - спокойно сказал Серебряный дед - а на себя. Жизнь, которая была дарована Творцом, есть великое благо, и её нельзя бездумно расточать и сокращать. Бог желает, чтобы люди жили полнокровной, счастливой и долгой жизнью. Ваша жена тоже этого хочет и ваши дети этого хотят, особенно сын.

При этих словах вся эта громадина, так и продолжавшая стоять в своём дорогом пальто и в туфлях крокодиловой кожи, сдулась, как воздушный шарик и опустился на стул, так и не раздевшись.
- Это как? – как ребёнок впервые увидевший, как из шляпы достают кролика, он удивлённо смотрел большими округлившимися глазами. - Вы откуда всё это знаете?
- А это значит - продолжил Серебряный дед - первое - вы не имеете права убивать, а второе - вы не можете убить жизнь.
- Да что вы такое говорите - возмутился посетитель - как вы можете утверждать, что я кого-то убил, если я никогда никого и пальцем не трогал.
- Да - строго сказал Серебряный дед - может быть, вы и не трогали никого пальцем. Но, тем не менее, вы только посмотрите, что вы уже натворили?

Мужчина совершенно не понимал, о чём говорил дед и от этого непонимания он ещё больше раздражался. А от того, что с ним говорили совершенно безапелляционно, как с простым человеком с улицы, к чему он совершенно не привык, а точнее сказать, давно отвык, его негодование становилось неудержимым, и он готов был сорваться в любое мгновение.
- Вы убили всё, что вы только могли убить - продолжал Серебряный дед - вы убили любовь, доброту, честность, отношения уничтожаете каждый день.
Я понимаю, у вас было трудное детство, и были неполадки с родителями, но всё это ни в коем случае не должно отражаться не на вашей семье, не на ваших детях. Вы не имеете права убивать в них любовь, радость, веру в вас, как в самого лучшего на свете отца и самого верного и сильного в мире мужа, а вы что творите?

Серебряный дед резко ударил ладонью по столу, и посетитель от неожиданности откинулся на спинку стула и сел на нём, как солдатик – по стойке смирно.
- Хорошо – смягчился дед. – Вы сейчас разденьтесь и возвращайтесь.

Как заворожённый великан поднялся со стула, автоматически снял пальто и, повесив его на вешалку, вернулся к столу и медленно опустился на свой стул.
- Вы расслабьтесь – сказал Серебряный дед. - Я хочу вам сказать, что именно от этого все ваши болезни и неприятности на работе. Из-за этого у вас просто не хватает ни времени, ни сил, чтобы жить и работать полноценно, а главное радостно.

Мужчина расслабился и обмяк, как маленький, никем не защищённый ребёнок. - Я всю жизнь старался доказать, что я что-то могу, чего-то стою – сказал он виноватым голосом. - Что я имею право на свой собственный голос и свои поступки, за которые я отвечаю в полной мере.
Меня с самого детства гнобили и унижали за то, что я не всё могу или, что у меня не всё получается и я ершил, что докажу всем, что я не самый худший, а может и самый лучший. – Он достал из кармана носовой платок и вытер вспотевшее от напряжения лицо. - Я добился всего, что у меня есть вот этими вот - он протянул вперёд и показал свои мозолистые руки - руками.
Я прошёл путь от грузчика на мебельной фабрике до хозяина собственного мебельного производства. Я знаю всё, что касается проектирования, сушки дерева, подготовки и обработки заготовок, покраски, лакировки, сборки и даже доставки мебели…
Но до сих пор я так и остался в своей собственной семье - принеси, подай, опять - не так и опять – не то. Я устал, я, наверное, болен всеми возможными болезнями и ничего не хочу, и не могу. Я даже не могу съездить к своим родителям, у которых не был уже несколько лет. А вы говорите - убийца. - Он, обессиленно откинувшись на спинку стула, и закрыл глаза.

Всё это время Серебряный дед молча слушал его, давая возможность выговориться, ведь это помогает расслабиться и воспринимать, а не только слышать информацию.
- Каждый раз, обижая своего близкого, будь то жена, ребёнок, брат, сестра или, не дай Бог, родители, вы постепенно, убиваете доброту и любовь этих людей, направленную к вам, а - это тоже убийство.
Запрещая своему ребёнку что-либо, только потому, что у вас этого не было и вам так хочется, вы убиваете в своём ребёнке не только веру в ваши возможности, но и в ваш авторитет.
 
Посетитель открыл глаза и выпрямился на стуле.
- Оскорбляя свою супругу во время резкого разговора - продолжил дед - вы убиваете частицы её светлого, пропитанного к вам любовью отношения. И, поверьте, это как нервы - не восстанавливается. Это убийство, не менее важное, чем прямое, физическое убийство человека, ведь вы убиваете чувства. Только, ведь чувства - это энергия, благодаря которой скрепляются краеугольные камни при строительстве храма ваших отношений с теми, кому вы дороги, и кто дорог вам. И разрушая его, этот храм, вы нарушаете ещё несколько заповедей. Вот об этом я говорю.

Мужчина слушал, не проронив ни слова, и ещё до того, как Серебряный дед закончил, виновато склонил голову.
- Вы правы - тихо сказал он - простите меня, я погорячился.
- Не стоит винить только себя - сказал Серебряный дед. - Вы свою работу проанализируйте, а также время, которое вы ей уделяете. И конечно работу своих сотрудников, ведь у вас много таких, как раньше говорили - от зарплаты до зарплаты.
Наведите порядок и вас больше ничего не будет раздражать. У вас будет больше времени на семью и в самой семье у вас будет своё место, которое даст вам и уважение, и любовь и понимание, только и вы не забывайте отвечать тем же. А лучше всего - сами начните с тог, чтобы поделиться этими чувствами со своей супругой, детьми и конечно родителями.

Посетитель сидел молча и внимательно слушал все, о чём говорил Серебряный дед. На этот раз его ничего не раздражало, поскольку пришло понимание всего того, о чем говорил дед. Он услышал о том, что ему не хватало его собственной силы внутри себя, большей уверенности в той работе, которую он делал. И о том, что ему не хватало доброты и любви в отношениях в семье. И о том, что не стоило переносить рабочие проблемы в семью, потому что работа должна оставаться на работе, а семья должна быть семьёй. И, конечно, он понимал, что его излишнее внимание на работе, его постоянный контроль всего, что происходит - это всего - на всего его же недоработки в подборе кадров и организации работы.
- А по поводу родителей - сказал Серебряный дед - это особый вопрос.
В писании написано, чтобы дети почитали отца и мать своих, чтобы их дни на земле продлились. И эта заповедь требует от детей не только уважения, покорности и послушания по отношению к родителям, но также любви, нежности, заботы о родителях, сбережения их репутации; требует, чтобы дети были для них помощью и утешением в преклонные годы.
- Я знаю - сказал мужчина - вся моя жизнь от рождения до сего дня только благодаря им, их усилиям, их страданиям, особенно мамы. Она меня принимала тогда, когда все друзья отвернулись от меня, немощного и обедневшего.
- Они вас примут, когда все отвергнут - сказал Серебряный дед. - И когда все будут бросать в вас камни, ваша мать подаст вам полевые цветы.
- Мать - да - подтвердил мужчина - но отец - он покрутил отрицательно головой и добавил - он всегда унижал меня, и он был первым, кто это сделал. Он никогда не верил в то, что я чего-нибудь смогу добиться. Только мама верила.
- Кто знает, кто знает? - сказал Серебряный дед. - Главное, чтобы у вас не получилось, как в старой притче.
- Это в какой? - заинтересовался мужчина.
- Один неблагодарный сын - сказал назидательно Серебряный дед - сгоряча в ссоре вонзил нож в грудь своего отца. Но, отец, умирая, попросил его поскорее очистить нож от крови, чтобы его не схватили и не осудили.

От удивления у великана округлились глаза.
- Потеряв истинного Бога - продолжал дед - поглощённый кумирами, находясь всуе, человек потерял уважение к самому близкому человеку и совершил убийство. Связалось?

Посетитель молча смотрел на деда. - Сыну, негоже гордиться знаниями перед своим неученым отцом, потому что его любовь больше, чем все знания сына. Если бы не было его, не было бы ни сына, ни его знания. Научитесь, почитать своего отца и мать, и через это научитесь почитать и всех других отцов и матерей на земле.
- Я понял - вдруг, вскрикнул мужчина - благодарю вас от всего сердца. Наше почитание своих родителей нужно нам, как школа уважения всех людей, всех женщин, которые в муках рожают и в трудах и страданиях воспитывают детей.

Он вскочил со стула и, схватив руку Серебряного деда, затряс её в благодарности.
- Я всем расскажу, какое вы чудо. Пусть все знают, где можно найти ответы на самые сложные вопросы. Я всем укажу дорогу к вам.
- Запомните это - с улыбкой сказал Серебряный дед - я имею в виду то, что вы говорили о родителях - он мягко высвободил свою руку - и живите по этой заповеди, чтобы Бог вас благословил на земле…

А апрель бурлил, смеялся и веселился, как мальчишка, всех оповещая о прекрасном пробуждении земли и скором приходе прекрасного солнечного уральского лета. Осталось только пережить Майские праздники, а перед этим, что очень важно - Апрель.

Так вот, к майским праздникам начинали готовиться загодя, где-то в середине Апреля.
Аллеи парков очищались от старых листьев и мусора, белились стволы деревьев, предохраняя их от просыпающихся вредителей. Красились бордюры вдоль дорог, и освежалась дорожная разметка, даже обновлялись участки дороги.
А как же – Весна!
А когда же, если не весной начинать ремонтировать дорогу к дому или даче начальника дорожной организации, да и не только ему? Потому и ехали машины гружёные асфальтом для ремонта дорог, а что выкроили за счёт недоделок или приписок, везли совсем на другие ремонты. А там-то как раз никаких недоделок быть не могло...
Вот поэтому, кругом предпраздничная суета, беготня. Всё бурлило, крутилось, работало, обновлялось, восстанавливалось, ремонтировалось, перекрашивалось... Все спешили успеть, к майским праздникам навести порядок, который поможет встретить все праздники и провести их светло и радостно. А некоторым, не будем указывать пальцем, хотя и так понятно, что это руководство, даже удавалось предвидеть, как пройдут эти праздники…

Озарение всегда приходит, и оно - такое, совершенно внезапно!
Когда оно, вдруг, появляется, ты сразу всё понимаешь, и у тебя не остаётся ни малейшего сомнения в том, что всё должно быть именно так...

Несмотря на пасмурную погоду в доме было светло, тепло и уютно. Серебряный дед молча сидел за столом у окна и пил чай из шиповника. А, где-то там, на кухне копошилась его супруга, звеня ложками и тарелками.
Дед молча смотрел в окно и, вдруг, он услышал, а точнее прочувствовал, прямо где-то там, внутри, точнее - в его голове прозвучало и обволокло его всего и осознание пришло само собой!
Ни на миг, ни о чем, не задумываясь и не сомневаясь в том, что он делает, дед встал из-за стола и вышел в кухню.

Его супруга выставляла из посудомоечной машины посуду в большой посудный шкаф. Он подошёл к ней, мягко и нежно обнял её сзади за плечи, и они вместе на мгновенье замерли.
Серебряный дед медленно развернул её лицом к себе.
- Ты у меня сама луччя – сказал он улыбаясь.
- Что случилось? - спросила супруга, вглядываясь в его глаза.
- Готовься - не переставая улыбаться, тихо, но твёрдо сказал Серебряный дед - мы скоро уходим.
- Я успею посуду убрать? - спокойно, как будто только этого и ждала, с улыбкой спросила его жена.
- Конечно, успеешь - рассмеялся Серебряный дед. - Он ещё раз крепко прижал к себе супругу, потом быстро, но очень мягко отстранился и ушел к себе в комнату.

А она убирала посуду и улыбалась, всё время о чём-то думая. Только вот о чём, знала только она одна и Сам Господь.

Вытерев насухо руки, женщина опять пошла в кабинет мужа и снова углубилась в чтение. Она не хотела ему мешать, и ей очень хотелось узнать, чем же, наконец, всё закончится?

А за окном всё так же по-весеннему светило солнце и старалось сыграть своими непослушными лучами какую-то совершенно не весеннюю, а скорее летнюю мелодию.

***

Самая неслышная, но самая звонкая мелодия, которая слышима не ушами, а сердцем, всегда исходит от такого же сердца, переполненного истинной и непоколебимой верой. А всё потому, что вера - это единственное, что есть у человека, у которого больше ничего нет, и именно она и в этом мире и в нашей жизни - альфа и омега. Вера воистину укрепляет человека и помогает ему достичь всего того, во что он верит. Ведь, человек исполненный веры - уже наполовину достиг своей цели.
Истинная вера открывает душу для принятия благодати свыше и подвигает нас к деятельности на благо нашим родным, близким и совершенно незнакомым людям, поскольку без дел вера мертва. И нужно иметь большую силу, чтобы её хватило на такую веру. Ведь сила веры - это самое ценное, что есть у человека.
Вот уже много веков вера человеческая разрушает и воздвигает, спасает и исцеляет. Человек идёт со своей верой по жизненному пути и символом этого является Крестный ход. А Участием в нём, мы говорим и себе и другим, что идём путем Христа.
Иисус сказал: - “Там, где двое или трое собраны во Имя Мое, там и Я посреди них”. А Крестный ход - это и есть время молитвы и размышления и о своей жизни, и о своём пути и о его смысле.
А иногда - это прошение о помощи болящих, об упокоении усопших об улучшении жизненных условий, это - возможность многое переосмыслить. Только Господь не требует от нас жертвы, достаточно милости. Поэтому на Крестный ход идут тогда, когда к этому стремится душа. А сегодня, как раз был такой день. Во-первых - празднование явления иконы Божией Матери, которое, имеет своим началом чудесное явление иконы в городе Казани. Как гласит история, в тысяча пятьсот семьдесят девятом году, после разрушительного пожара, в Казани, на месте где трижды людям являлась Богородица, была выявлена икона Богоматери, получившая по этому случаю наименование Казанской. Именно по этому поводу и был организован крестный ход.
И, конечно же – это, во-вторых, благодарственный крестный ход, который совершали, поскольку часовенка ещё строилась, хотя служба уже шла.
Всё это соединили воедино, и по окончании Божественной Литургии зазвонил колокол.
В часовенке началось молебное пение, и всё собрание вышло на крестный ход с иконами через основные ворота, и пошли по трём основным улицам посёлка.
Впереди хоругвеносцы несли фонарь и запрестольный крест.
За ними хоругвеносцы с хоругвями, псаломщик, певчие, отец Геннадий, свещеносец и посошники с орлецами, диакон со святой водой и весь приход.

Во время всего крестного хода в часовенке, не переставая звонил колокол…

Когда все вернулись на площадь перед часовенкой, отец Геннадий прочёл молитву о строительстве часовенки и окропил её стены святой водой, и всё шествие вошло внутрь.

По окончании службы, из раскрытых дверей часовенки все прихожане вышли на площадь. Впереди шли отец Геннадий, который уже успел снять праздничное облачение и Ян в белой летней широкополой шляпе, белом шёлковом жилете поверх синей футболки с коротким рукавом, в летних джинсах и летник “Казаках”.
Они как всегда, провожали прихожан до калитки.
- Жаль, наши журналисты не приехали - вздохнул Ян. - Обещали, и не приехали. Не люблю я таких людей!.. Непунктуальных!..
- А ты, Афонюшка, приглашал журналистов? – удивлённо улыбнулся отец Геннадий. - Зачем?
- Всё-таки первый крестный ход в нашей скромной обители - улыбнулся Ян - почему бы не запечатлеть? Столько людей пришло и в большинстве из посёлка. А вместе делаем общее дело.
- Да, дружище, берегись автомобиля - улыбнулся в ответ отец Геннадий, не подозревая, насколько были пророческими его слова, хотя он и говорил о фильме, из которого была цитата Яна. – А гостей сколько? Я даже не ожидал, что о нас так далеко известно. Наверное, ты прав - нужны были бы журналисты, может тогда нам перестали бы пакостить.

В это время, почти вплотную к воротам, подъехало несколько больших чёрных спецмашины с тёмными непрозрачными стёклами. Они остановились в пыльном облаке и из первой вышли двое мужчин.
Один – худощавый, среднего роста, с измождённым и усталым лицом. С большими впадинами вместо щёк и узкими щёлочками глаз, прикрытыми тяжёлыми веками под обвисшими седыми, неухоженными бровями. В шикарном, очень дорогом, но совершенно несуразно сидящем на худосочном теле белом костюме. Его возраст было трудно определить, так как несоответствие одежды с его телом, говорили только о том, что он в солидном возрасте.
Второй был экипирован в чёрную форму спец. охраны, с укомплектованным разгрузочным жилетом, в чёрных берцах, чёрной кепке и чёрных, блестящих на солнце, солнцезащитных очках. Нашивки на куртке говорили о том, что он старший группы, по фамилии Майоров.
- Вот они - указал рукой на Яна и отца Геннадия мужчина в белом костюме.

Майоров сделал знак рукой и сразу же из машин выскочили с полдесятка вооруженных бойцов в такой же чёрной экипировке, как и Майоров и выстроились перед воротами, преградив путь на выход и направив на прихожан дула автоматов.
- Вы популярны - грустно улыбнулся Ян.
- Нет - твёрдо сказал отец Геннадий - это витаминизация популярна.
- Сколько нервных больных - выдохнул Ян.

Вперёд вышел Майоров.
- Мы за вами – обратился он к Яну и отцу Геннадию. - Вы арестованы. Советую не сопротивляться и пройти с нами, и тогда никто не пострадает.

Ян и отец Геннадий переглянулись.
- Вот он, пришёл - нехороший человек - сказал Ян.
- И, как я понимаю - вздохнул отец Геннадий - совсем не джентльмен, тем более удачи.
- Вертайте в зад - тихо сказал Ян, почти в самое ухо отцу Геннадию, и он отошел вглубь площади.

Прихожане сомкнулись за спиной Яна, а он подошёл к калитке.
- Объясните, в чем дело? - спокойно сказал Ян. - Что случилось? На основании чего вы заблокировали территорию вокруг часовенки, и кто вам дал право направлять на безоружных людей свое оружие и угрожать?

На этот раз вперёд вышел мужчина в белом костюме.
- Они не имеют права занимать эту территорию - прокричал он визгливым голосом - и тем более строить на ней что-либо. Это противозаконно и им никто не давал на это право. Арестуйте их немедленно.
- У нас приказ - давящим тоном сказал Майоров - и мы доставим вас, куда необходимо для взятия показаний, хотите вы того или нет.
- И у вас на это имеется разрешение? - спокойно спросил Ян.
- Да, у нас есть… санкция прокурора - не совсем твёрдо сказал майор.

В это время, с другой, заросшей виноградом стороны, через забор на территорию часовенки начали прыгать вооружённые бойцы. Только не свезло им, ой, не свезло.

Прыгая по очереди, скорее всего с плеч товарищей, они так же по очереди попадали в руки отца Геннадия.
Он принимал каждого из бойцов, и их встреча с ним начиналась с того, что он ловил ногой и прижимал к земле автомат присевшего после приземления бойца, и переворачивал его, откидывая в сторону. А ногой подальше отшвырнув автомат, начинал вращать вокруг себя нападающего на него бойца, не давая ему сориентироваться.
Он крутился как юла, опять отбрасывал первого бойца и уже ловил второго и опять отбрасывал, и опять крутился между ними, как тень. Поскольку он был в рясе, ног, практически, не было видно и создавалось впечатление, что он просто летает между этими бойцами.
- Господи – произнёс отец Геннадий - если ты всё это видишь сейчас, прошу тебя, отвернись на минутку.

Вот так вращаясь, он успевал не только отражать удары, но еще и достать из их карманов, наручники. А, поскольку, он был человеком честным и всегда возвращал то, что брал, то и в этот раз он вернул все наручники на место. Правда сделал это так, что они попали не в чехлы, а именно туда для чего, в общем-то, предназначались, а точнее на руки и ноги нападающих бойцов, сцепив их мёртвой хваткой.
В это время к отцу Геннадию из толпы, подскочила пара молодых прихожан, мужчин лет по тридцать.
- Что тут у вас, отец Геннадий?
 - Мне тут студентов навязали – отшутился он - учу вот!

Только он сцепил троих, как спрыгнули ещё двое.
- Может, договоримся? – улыбнулся отец Геннадий и уложил первого.

Мужчины схватили лежавшие на земле автоматы и направили их прямо на вновь прибывших. Тем ничего не оставалось, как только под силой тяжести аргументов, приставленных прямо к их головам, согласиться со своей судьбой.
- Чем больше сдадим – улыбнулся отец Геннадий - тем лучше!

Он заключил всех бойцов в наручники и сделал это так мастерски, что пятеро омоновцев превратились в длинную “руконожку”, потому что отец Геннадий пристегнул правые руки каждого следующего к правым же ногам впереди сидящего, только поверх левой и всё это переплелось в такую военную косичку. - Партия, ребята – отец Геннадий защёлкнул последний наручник.
Мужчины быстро разобрали оружие и сбросали все части автоматов, а также рожки и все патроны в откуда-то появившийся пластиковый мешок из-под картошки.

Давление вооружённых людей в спец. форме на первый взгляд ни на ком совершенно никак не отражалось, но это только на первый взгляд.
Люди стояли за спиной Яна сплошной, почти монолитной стеной и их лица выражали всё, что было у них на сердце. А там было достаточно решения для защиты всего, что было для них дорого и свято.
- Даже если у вас есть документы на то, чтобы арестовать меня или отца Геннадия – твёрдо сказал Ян – хотя вы его и не предъявили, вы не имеете права задерживать этих людей, которые являются всего лишь жителями этого поселка и простыми прихожанами этой часовенки. Вряд ли кто-то давал вам разрешение на арест всех здесь стоящих людей, поэтому, пожалуйста, освободите проход и дайте возможность этим людям выйти за территорию часовенки.

Мужчина в белом костюме что-то прошептал Майорову на ухо и тот подал знак. Двое стоявших рядом с ним бойцов, отошли от калитки и освободили проход, но никто из прихожан не сделал ни единого шага в сторону калитки. Они молча взялись за руки и встали впритык к Яну.
- Мы никуда не уйдем – послышались женские голоса.
- Мы будем здесь до тех пор – подхватил мужской голос - пока сюда не приедет сам прокурор.
- В противном случае – заговорили все вместе - мы будем… оказывать сопротивление… чтобы никто не смел… пройти… на территорию часовенки.
- Это наша часовенка…
- Это наш… отец Геннадий, …
- Это наш Ян.

В нескрываемом напряжении, Майоров ждал, что вот - вот раздвинет толпа прихожан и вперед выйдут его бравые ребята, ведя перед собой тех виновников, ради которых они сюда приехали. И толпа действительно раздвинулась, но то, что он увидел, его совершенно не обрадовало.

Бравые бойцы, низко склоняясь, шли друг за другом, держа руками ноги впереди идущих. И такая руконожка, выйдя из калитки, медленно прошла мимо Майорова прямо к авто.
Следом, с большим пластиковым мешком в руке вышел отец Геннадий.
- Это ваши лучшие как я понимаю – сказал он.

Майоров молча смотрел на батюшку, а у мужчины в белом костюме, от злости на губах выступила запенившаяся слюна. Он дрожащей рукой достал из кармана пиджака платок и начал нервно вытирать губы.
- Не стоит больше что-либо предпринимать – продолжил отец Геннадий - потому что такого возврата больше не будет. - Он бросил пластиковый мешок с разобранным оружием к ногам майора. - Сегодня - не ваш день, Майоров.

Майоров жестом приказал ближайшему бойцу забрать мешок, и тот схватил его, но мешок оказался настолько тяжёлым, что ему на помощь подбежал второй боец и только вместе они унесли мешок к машине.
- Оружием не бросаются – Ян, улыбаясь, повернулся к отцу Геннадию - из него стреляют.
- Это они стреляют – парировал отец Геннадий - а я уже далеко не Харлей Дэвидсон.
- То есть – вздохнул Ян – ты хочешь сказать, что я - не ковбой Мальборо?
- Кстати – улыбнулся отец Геннадий - если ты ещё не заметил, других ковбоев здесь нет.

От трассы в сторону посёлка повернул эскорт автомобилей и быстро приближался к часовенке. Это были два микроавтобуса и два легковых автомобиля.
- А вот и твои журналисты – улыбнулся отец Геннадий – и как по мне, они совсем не опоздали. Так что не ругай их, если что.
- Шурик, это же не наш метод – улыбнулся Ян в ответ.
- А ты знаешь, похоже – отец Геннадий поправил покосившуюся скуфью. - Вот только, напарник, не могу я допустить не стрельбы не взрывов.

Подъехав к перекрестку у часовенки, машины и автобусы остановились и из них начали выходить, точнее, выливаться единым потоком люди.
Они выходили, выходили, выходили и шли прямо к часовенке. Ещё не совсем понимая, что происходит, по наитию они, просачивались между вооружёнными бойцами и воротами, и становились плотной стеной между ними. Казалось, что этому потоку не будет конца, и бойцы были вынуждены отступить назад.

На крышах автобусов поднялись антенны для прямой телетрансляции и, как будто всплыв из глубины этого потока, вдруг, появились телерепортёры районного и областного телевидения с камерами и микрофонами.

Мужчина в белом костюме бросился, если можно было так назвать его ковыляние к автомобилю и, открыв дверь, спрятался за тёмными стёклами, оставив Майорова на растерзание прессы.

К Майорову подбежала молоденькая корреспондент.
- Объясните на основании чего вы здесь находитесь? – прямо и довольно резко спросила она. - Что происходит, и как вы это объясните?
- Мы должны быть здесь - Майоров попробовал закрыть лицо от вездесущих камер - поскольку незаконно занята территория, и мы должны её освободить - но у него ничего не вышло.
- Вы в этом уверены? - изумилась корреспондент. - Какие у вас есть документы?
- У нас приказ свыше – отбивался майор.
- И он у вас при себе имеется – продолжала наседать корреспондент - подписанный прокурором?
- Нет, у нас… - замялся Майоров - нет… у нас... приказ руководства.
- На основании чего тогда вы здесь находитесь? – недоумевая додавливала корреспондент. - Ваш долг защищать людей, а не нападать на безоружных и пленить, только потому, что кто-то где-то не принимает свободное волеизъявление. Вы же российские солдаты!

Под таким напором Майоров отступил на пару шагов.
А другие репортёры уже брали интервью у той части прихожан, которые успели выйти из калитки, почувствовав поддержку. И все наперебой рассказывали о том, с чем им пришлось столкнуться.
- Запомните джентльмены – обратился Ян к Майорову - эту страну погубит коррупция.

Майорову больше ничего не оставалось, как только скомандовать - “По машинам”, что он и сделал.
Бойцы, к тому времени уже успевшие снять наручники, забрались в свои чёрные, как и их незавершённое дело машины и уехали, оставив за собой пыльный столб и неприятное ощущение, которое ещё долго витало в воздухе.
- Да ты – улыбнулся отец Геннадий – просто…
- Человек с бульвара капуцинов – перебил его Ян и, знаешь, горжусь этим.

Они ударили кулак в кулак.
- Свой, брат – сказал, улыбаясь Ян.
- Свой, братишка – улыбнулся в ответ отец Геннадий.

Когда вся пыль осела, от чёрных спецмашин не осталось даже колеи. - Вот так когда-нибудь всё зло исчезнет – сказал отец Геннадий. - И ничего не попишешь – добавил Ян - будь ты хоть министр, хоть президент, хоть сам Папа римский.

Только большие чёрные спецмашины скрылись за придорожными посадками, как с трассы на дорогу, ведущую к посёлку, съехал легковой автомобиль и, подъехав к часовенке, медленно и аккуратно петляя между расставленными автобусами и машинами, не останавливаясь, проехал прямо в посёлок.
Буквально через несколько минут он остановился у ворот Яна. Двигатель замолк, и из машины вышла Мила - весёлая сестричка Ромы и любимая Внучка Яны. Она достала из багажника сумку с подарками и закрыв его и машину, оглянулась по сторонам, а после не спеша прошла в калитку и вошла в дом.

Радости Яны не было придела.
Любимая внучка сделала ей такой прекрасный подарок в этот праздничный день, и она решила не просто сделать праздничный обед, а приготовить любимое лакомство любимой внучки. А это было не что иное, как большой, пышный, но, поджаристый пирог.
Однако и мила не хотела отставать от бабушки, ведь ей всегда очень нравилось помогать ей на кухне и смотреть, как из-под бабушкиных рук появлялись разные вкусности в виде сочных котлеток или искристого красного борща. А какие она готовила хрустящие пирожки, а большие и вкусные штруделя?!..
Поэтому сегодня Мила настояла, на своём не только присутствии вместе с бабушкой на кухне, но и на том, чтобы вместе с ней замесить тесто и помогать ей печь разные вкусняшки.
И, как говорится – под шумок, как-то сам собой и разговор заговорился.
- Бабуль – сказала Мила, подсыпая муки на стол, где они с бабушкой месили тесто – я, вот, всё время думаю…
- О чём это ты так сильно думаешь? – улыбнулась Яна, накладывая половинку теста на другую.
- Думаю о нашей семье – внучка изо всех сил вдавила свой кулак в тесто, следуя бабушкиному примеру, и сложила его пополам. - О тебе, о дедушке – она ещё раз вдавила кулак в тесто и ещё раз сложила его пополам. - Да, и вообще обо всех, кто был до меня. О своих предках, про наш род.
- Понимаешь, Мила – задумчиво сказала Яна, перестав месить - человек – это только маленькое звено в длинной цепочке поколений.
- Это как? – удивилась Мила и тоже остановилась. - А вот так – улыбнулась Яна. – Давай своё тесто.

Она взяла у Милы её тесто и примяла к своему.
- Следуя вдоль этой цепочки – продолжила Яна - своим детям и внукам можно передать не только какие-либо материальные ценности, но и бесценный жизненный опыт.
 - Ого – удивилась Мила, снимая с рук остатки теста и скатывая его в маленький шарик. – Это получается, что оглядываясь назад, в прошлое и хорошо зная его, можно избежать или, в крайнем случае, учесть ошибки прошлого. - Она вытерла руки, просыпав на них небольшую щепотку муки. - И тогда будет легче познать себя – Мила стряхнула скатавшуюся муку на угол стола - определить свое предназначение и место в жизни, понять собственную ответственность перед семьей?
- Умница – снова улыбнулась Яна и принялась месить большой комок теста, вмяв в него свой кулак. - Есть мудрое выражение: "Где одному не справиться, там род поддержит".
- Я знаю – вздохнула Мила, сметая со стола остатки муки в ведро для пищевых отходов. - В самые тяжелые минуты жизни именно близкие, родные люди становятся надежной опорой и защитой.
- Всё-то ты понимаешь – Яна вытерла руки и отложила тесто в сторону. - Почитать и уважать предков, хранить память о них раньше было едва ли не священной обязанностью каждого.
- А сейчас – перебила её внучка, тщательно моя руки - мало кто знает о своих дальних родственниках, хотя, ты знаешь – она вытерла насухо руки и принялась помогать Яне, растягивать муку по столу – сейчас активно начинает расти интерес к семейным корням.
- Думаю – сказала Яна – К людям постепенно приходит осознание того, что сохранить свое имя в истории рода, можно лишь отдавая дань уважения предкам, которым каждый обязан жизнью.
- Ага – подтвердила Мила – точно. Сейчас много внимания стали уделять генеалогии – это наука такая о родственных связях.
- Следует любить и уважать людей, рядом с которыми живёшь, почитать старших– Яна оторвала большой кусок теста, скатала из него колобок и, положив его на стол, начала руками растягивать по столу, придавая ему форму круглой лепёшки – я так думаю. А для того, чтобы ценить своих родственников — близких и далеких, родных и приобретённых — лучше знать, кто из них кем нам приходится, откуда пошло то или иное название, где лежат его корни.
- Можно и родословное дерево составить – подхватила Мила – я уже пробовала.
- Правильно – поддержала внучку Яна - родословное дерево очень много значит в нашей жизни, рано или поздно все начинают это понимать. Правда, здесь тоже – палка о двух концах.
- А это почему? – удивилась Мила.
- Понимаешь – Яна мягко прокатала лепёшку скалкой - добрая слава фамилии может сослужить хорошую службу, а дурной поступок одного из предков надолго подпортить семейную репутацию. Поэтому важно знать свои корни, понимать ответственность перед родом, задумываясь о будущем собственных детей и их потомков.
- Ну, это понятно – выдохнула, улыбаясь девушка. – А с чем пирог будет?
- Как с чем? – Яна скинула со стоящей на табуретке у стола корзинки полотенце и перед внучкой открылась полная корзинка малины. – Это дедушка из лесу принёс, вот.

Мила радостно запрыгала и захлопала в ладоши.
- Да ты, прям, как маленькая радуешься – рассмеялась Яна.
- Я – не маленькая – смеялась Мила, продолжая прыгать – просто мне радостно, вот и всё. - Она допрыгала до стула и развалилась на нём. – Бабуль, как хорошо.

Яна взяла пригоршню ягод, ровным и толстым слоем рассыпала по поверхности лепёшки и обильно посыпала ягоды сахаром. После, отодвинула лепёшку с ягодами в сторону и, отщипнув небольшой кусочек теста, принялась раскатывать его в длинную верёвочку.
- Я очень рада – сказала она – что ты всё-таки умеешь радоваться.
- Ты знаешь – серьёзно сказала Мила - В одном прекрасном фильме есть удивительные слова.
- Это какие? – Яна раскатала ещё несколько длинных верёвочек из теста.
- “Мы перестали делать большие хорошие глупости” – сказала Мила.
- Хорошие слова – сказала Яна и на пирог параллельно легли несколько Верёвочек из теста.
- А мне – продолжала Мила - очень хочется добавить – мы разучились радоваться жизни. Ведь так просто, проснувшись утром, даже если небо затянуто тучами, улыбнуться себе самому и порадоваться.
- А чему радоваться-то? – Яна закончила укладывать ряд.
- А, пожалуйста – уверенно сказала Мила. - Во-первых: невзирая на то, что не выспалась – ты проснулась. Значит, ты – жива!
- Ого – удивлённо вырвалось у Яны.
- Во-вторых – Мила заходила по кухне - нужно подниматься, пусть даже в теле ещё чувствуется усталость, готовить завтрак для детей, а нет, так себе. Значит - есть из чего!
- А в-третьих? – спросила Яна начав укладывать второй ряд верёвочек из теста, по диагонали к первому.
- В-третьих – продолжила Мила - нужно срочно, не смотря на невымытую посуду, собираться и бежать на работу. Значит, она есть! И в-четвёртых…
- А есть и в-четвёртых? – улыбнулась Яна, заканчивая укладывать второй ряд.
- Есть – твёрдо сказала Мила. - Нужно в обед успеть купить, несмотря на то, что не так много денег, подарок для друга, подруги, мамы, ребёнка… инопланетянина… значит, есть за что!
- Вы посмотрите, сколько восклицательных знаков собралось, улыбнулась Яна, закончив укладку и, взяв ещё один кусочек теста, принялась раскатывать его.
- И всё это только с утра – Мила подняла вверх указательный палец - и только у вас!
- Так это же – прекрасно – Яна вырезала из теста волнистую полоску и скрутила её в розочку.
- Представляешь, как можно всё вокруг изменить, только дав возможность радости войти в жизнь – продолжала Мила – только некоторые этого боятся и сетуют: - как же так, тогда, ведь, не будет больно, “за бесцельно прожитые годы”.
Да, не будет! И не надо! Годы прошли - боль ушла! Нужно просто отпустить её, и пусть она живёт там, где её ждут и лелеют.
А вместо боли на освободившемся месте пусть живёт Радость! Нужно просто дать своей жизни передышку, несмотря на трудности и огорчения. Научится радоваться самому малому и БОЛЬШОЕ само придёт.
И будет БОЛЬШАЯ РАДОСТЬ!
- Да ты – просто умница у меня. – Яна вытерла руки и, обняв Милу, поцеловала её в лоб. – Смотри.

Посредине стола лежал большой пирог, на котором, прячась в переплетении верёвочек из теста, вольготно развалилась в сахарном сиропе малина. А средину пирога, украшала большая роза из того же теста, в лепестках которой прятались маленькие ягодки малины, сок от которых медленно стекал на большие листочки под розой из того же теста.
- Какая красота – восхищённо засмеялась Мила – даже танцевать хочется.
- Мы его сейчас на расстойку поставим – улыбнулась Яна. – А когда он испечётся, мы все вокруг него и станцуем за столом. А сейчас ему нужно подняться пока мы с тобой второй сделаем.
- Второй? – удивилась Мила.
- Конечно. - Яна аккуратно водрузила пирог на противень и поставила его на деревянную подставку у плиты.
- А когда ты была молодая – спросила Мила - ты ходила на дискотеки?
- Это когда? – Яна скатала второй колобок и положила его на стол.
- Ну, в ваши… в восьмидесятые.
- Можно сказать - ходила. – Яна начала растягивать ещё две лепёшки.
- Слушай, бабуль – Мила присела на стул к столу. - А говорят, что тогда была такая классная группа, сейчас не помню названия, помню только, что кто-то рассказывал, что там был какой-то серебряный, что ли, и она была вообще такая крутая!
- Ну, была, наверное. – Яна закончила формировать лепёшки. – С чем второй пирог делаем?
- А с чем можно? – Мила проглотила слюну. - Ты ее слушала?
- Слушала – сказала Яна. – Можно с картошкой и мясом, хочешь?
- Хочу – захлопала в ладоши Мила.
- Тогда доставай из холодильника кастрюлю. – Яна достала из ящика стола большую ложку.
- А кого-нибудь знаешь из тех, кто там играл? - Мила поставила на стол кастрюлю с варёной картошкой и мясом.
- Ну, кого? – Яна наложила на лепёшку толстый слой толчёной картошки с кусочками мяса. - Кого-то знаю, наверно. – Второй лепёшкой накрыла первую и скрепила края, склеив их и сплетя косичку по кругу пирога.
- Ну, а кого? – Мил забрала кастрюлю и вернула её в холодильник.
- Ну, один – Яна раскатала из теста и вырезала несколько больших листочков – вот, скоро домой вернётся.

У Милы округлились глаза, и она снова села на стул возле стола.
- А второй – Яна наложила листочки поверх пирога - будет тебя сегодня пирогами кормить.

Мила сидела, широко раскрыв рот и ещё не совсем осознавала, что же она сейчас услышала, но внутри неё уже активно прорастал сильный и яркий плод гордости за своих предков, за свой, пока совсем ей не известный, но уже такой родной и близкий её и только её РОД…

***

Как не странно, но в конце текста женщина увидела многоточие.
Сколько она не листала, но продолжения не было и чувство сожаления и какой-то непонятной грусти, вдруг, охватило её.
Ей так не хотелось, чтобы всё заканчивалось, и она, как отец Геннадий хотела продолжения. Но, ей не оставалось ничего другого, как закрыть папку, что она и сделала. И сделала это очень нежно и аккуратно, как будто боялась встряхнуть рукопись, чтобы не перепутать страницы или, не дай Бог, рассыпать буквы, так хорошо сложившиеся в слова, которые в свою очередь, сложились в искренние предложения, абзацы и главы из которых и состояла вся рукопись.
Аккуратно завязав ленточки, женщина поднялась из-за стола и, так же аккуратно поставила папку на место.

У входа она почему-то остановилась и, оглянувшись, оглядела комнату, как будто прощаясь с ней и вышла.
Тогда она ещё не знала, что в эту комнату она больше никогда не войдёт.

***

Если всю жизнь проводить в работе, которая заключается в заботе о человеке, которого ты не можешь оставить один на один с бедой, пусть даже он не является близким тебе, время проносится молниеносно. Жизнь мчится и не хочет останавливаться ни на мгновение. Она уже набрала свои обороты, и только конец пути сможет дать ей свободу и отпустить в далёкое никуда.

Наступило светлое, солнечное весеннее утро.
На открытие и совершение чина благословения приехал сам архиерей со свитой, в состав которой входил архимандрит, пресвитеры и иереи храмов района и области.
Конечно, не обошлось и без представителей средств массовой информации, включая телевидение. Уж их-то понаехало столько, что впору строить отель, а не часовенку.
Все неспешно съезжались к площадке и постепенно заполнили всё пространство вокруг места проведения церемонии. Телевизионщики готовили аппаратуру и выставляли освещение, заставив почти всю площадку перед часовенкой, хотя погода стояла солнечная: им ведь, всегда чего-то не хватает.
Вскоре вся площадь была заполнена гостями, прихожанами, добровольцами, волонтёрами и рабочими, помогавшими строить часовенку. Все ждали команды к началу, только Алексей ещё не вернулся, а он пошёл приглашать Серебряного деда и его супругу на торжество.
Вот их все и ждали.

Солнце сквозь небольшие окна заливало все комнаты в доме благодатным светом и от этого всё вокруг блестело и сверкало. Каким-то глубоким внутренним чувством Серебряный дед понял, что время пришло, и вышел из своей комнаты к супруге.
- Ну, вот, милая – начал, было, он, только супруга-то и сама давно всё поняла.
- Пора? – спросила она, глубоко заглянув в его серо-голубые, и самые любимые на свете глаза. – Хорошо. – Она развернулась и ушла в свою комнату.

Серебряный дед ещё раз обошёл весь дом.
В кухне, супруга, как чувствовала, навела чистоту и порядок. Печь, как выбеленная. Сразу перед глазами промелькнуло множество разнообразных пирогов, которые так вкусно готовила его жена.
И холодильник, и электроплита, как ни в чём не бывало, спокойно стояли на своих местах. Холодильник, как всегда тихонько урчал, как большой сибирский кот, стараясь убаюкать всех, кто войдёт в кухню.
Шкафы и шкафчики тоже, как всегда на своём месте, а над мойкой висело свежее полотенце в ожидании гостей. А как же, так делает всякая настоящая хозяйка.
Над столом в красном углу поблёскивал иконостас, ведь так положено, в доме, где есть хозяин. Кругом светло, чисто и… никого нет.

Неспешным шагом, как будто стараясь не потревожить домового, хозяин прошёл в свою комнату и, остановившись у порога, так же молча осмотрел её.

Его маленькая комната с одиноким окном в углу, где ютился квадратный деревянный стол с двумя старинными деревянными стульями из тёмного дерева, ничем не выдавала скорого ухода её хозяина.


Широкая, но короткая, деревянная кровать с тремя большими подушками, укрытая пуховым одеялом в плотном тёмно-синем пододеяльнике, молча стояла и как обычно ждала вечера, чтобы приютить своего хозяина и согреть его в своих объятиях.
Старинный, деревянный шкаф с одной дверцей спокойно смотрел на деда своей открытой частью и честно показывал ему и кожаный плащ и большую чёрную, фетровую широкополую шляпу над ним и конечно, кожаные сапоги "Казаки" на плоской подошве, которые стояли внизу, в ожидании своего хозяина.
Из красного угла на него смотрели лики с большого раскладного триптиха, стоящего на деревянном, украшенном резной накладкой из тёмного дерева уголке. А лампадка, висящая на цепочке, закреплённой на вмонтированном в угол крюке перед иконами, всё так же освещала их своим тёплым светом, не смотря на солнечную погоду. Благо масла сегодня дед налил под завязку.

Серебряный дед вошёл в комнату и повернул за шкаф в свой маленький, но уютный кабинет и опять остановился у двери и обвёл кабинет прощальным взглядом.
Старый, но ещё достаточно крепкий и очень удобный одно тумбовый дубовый стол покрытый местами протёртым до дыр, но аккуратно заглаженным заподлицо сукном сегодня выглядел как-то особо торжественно. Возможно потому, что стоя у окна, был освещён яркими лучами солнца. А возможно от того, что стоящая на нём такая же старая, керамическая настольная лампа, занимающая хорошую четверть стола, блестела своими чёрными боками, контрастируя с зелёным сукном.
Сколько же здесь было просижено и сколько было создано на этом добром, и ставшим таким родным столе?

Книги и папки он ещё с вечера аккуратно составил на свою высокую деревянную этажерку. Как не странно, всё это большое количество книг и папок, очень хорошо на ней разместилось. Только одну папку он взял с собой.

Выйдя в свою светлую комнату, Серебряный дед, не задерживаясь, прошёл через неё в кухню, где его уже ждала супруга одетая в своё лучшее платье.
- Я готова – тихо сказала она смущаясь.
- Ты – просто красавица – улыбнулся Серебряный дед. – Ещё, буквально минутку.

Он вошёл в открытую дверь её комнаты и взглядом попрощался с ней и совсем, что все эти годы согревало и дарило уют его единственной на свете женщине.
И с большим креслом, стоящим под окном, и швейной машинкой "Зингер", на которой его заботливая супруга сшила так много тёплых, согревающих их холодной зимой вещей, да и не только их. И с широкой кроватью, которую он с огромной любовью мастерил для неё, над которой так и висло, блестя на солнце на бронзовой дужке с тарелкой бра, в виде перевёрнутой лилии в бронзовом цоколе.

И с деревянным стулом с обтянутыми коричневой кожей сиденьем и спинкой, и оббитыми мебельными медными гвоздями с головками, похожими на ромашки, которые он почти полгода искал по всем магазинам. Не говоря уже про трёхдверный деревянный, с фанерными вставками, плательный шкаф, собранный им по частям, найденным на горе дров во дворе.
Комок подкатил к горлу и Серебряный дед, резко развернувшись, вышел в кухню…

В самых лучших своих одеждах, Серебряный дед со своей супругой вышли из дома и тут же во дворе столкнулись с Алексеем, который несколько смутился, увидев и деда, и его супругу в таких непривычных для него нарядах.
Вместо приветствия Серебряный дед протянул Алексею папку.
- Здесь всё, что вам необходимо – спокойно, даже немного строго сказал он - документы на участок и дом, а в доме на этажерке в моём кабинете вы найдёте все мои проекты, планы и все мои рукописи.

Алексей обескураженно смотрел то на папку, то на Серебряного деда и не мог произнести не слова.
- А сейчас пришло время попрощаться – улыбнулся Серебряный дед.
- Как это – не сдержался Алексей. – Как попрощаться? – Мысли в его голове путались и скакали, как молодые необъезженные скакуны, мешая друг другу хоть как-то определиться. - Мы же… - искал он слова - только храм построили, … - несвязно сказал он - только… - он опять замешкался - люди начали возвращаться в посёлок, а вы… - попрощаться?
- Ну, зачем же так, Алексей? – улыбнулся Серебряный дед. - Я просто ухожу по делам, а вы останетесь здесь за старшего. Поскольку вы всё это начали, то вам и заканчивать. Всё в ваших руках и в этой папке. – Серебряный дед опять улыбнулся и взял за руку свою супругу. – А сейчас не расстраиваетесь. Я буду вас периодически навещать, если вы не против, конечно?

И Серебряный дед вместе со своей супругой вышли со двора на улицу.

Непрестанно сигналя и нагло расталкивая по разные стороны дороги и людей и автомобили только одним своим видом, по дороге к дому Серебряного деда мчался большой чёрный внедорожник.
Он резко затормозил прямо напротив ворот и встал, как вкопанный, собрав вокруг себя облако серой дорожной пыли.
Из чёрной глубины салона, через открывшуюся дверь, почти выскочил, еле держась на ногах, похожий на кощея бессмертного только совершенно седой, пожилой мужчина в дорогом костюме. Это был Сергей, хотя узнать его было довольно затруднительно.
Он бросился навстречу Серебряному деду и его супруге, возмущённо размахивая руками.
- Я никогда не позволю… – кричал он - чтобы то… потому что ты… перевернул всю мою жизнь…
- Главное, чтобы костюмчик сидел – тихо сказал Серебряный дед, и его жена не смогла сдержать улыбку, но вежливо прикрыла лицо рукой.

Сергей почти задыхался от негодования, тяжело дышал и как рыба хватал воздух широко открытым ртом, из которого брызгала большая тягучая слюна, такая же отвратительная, как и он сам.

Он подбежал почти вплотную.
Его бледное полумёртвое лицо с заострённым носом выдавало его состояние, и было видно, что до конца пути ему осталось совсем немного и он, практически готов уйти в своё далёкое никуда.
- Да, я мстил тебе – кричал он. - Почему у тебя должно получиться, а у меня не может? Ты забрал у меня всё: время, деньги, славу, жену, родных и близких. Ты забрал всё. - Он поперхнулся собственной слюной и закашлялся.

Вместе со своей супругой, которая крепко держала его за ругу, Серебряный дед терпеливо ждал, пока он прокашляется.
- Такой любезный мужчина – с ехидцей сказала жена Серебряного деда.
- Да, это я – не обращая ни на кого внимания, но продолжая покашливать после каждого слова, продолжал Сергей – я всё время пытался тебе помешать – он опять закашлялся. - Я хотел, чтобы ты страдал так же как я, чтобы ты никогда не достиг того, чего ты так хотел, и в суде и много раз до этого.

Кашель, смешиваясь с негодованием давил Сергея изо всех сил.
- Но по какой-то невероятной случайности – почти сипел он - по какому-то непредсказуемому стечению обстоятельств, всё переворачивалось вверх дном и у тебя все получалось. И даже сейчас, с этим храмом – он опять сильно закашлялся. - Ведь у тебя всё получилось, сколько бы сил я не прикладывал.

Серебряный дед окинул спокойным взглядом кричащего на него старика, потом посмотрел на жену и они, улыбнувшись друг другу, еще крепче сжали руки друг друга, и, не проронив ни слова, пошли к храму.

Обессиленный и обескураженный таким поведением Сергей, плюхнулся в подставленное ему единственным оставшимся у него помощником – его двоюродным братом кресло-каталку.
И в этот момент его злоба медленно, но уверенно начала обволакивать его самого, наконец, обретя свободу и возможность оставаться неуправляемой, и добравшись до самых сокровенных мест, завершила изначально так беспардонно взваленную на неё работу, наконец, заставив своего хозяина навсегда замолчать и перестать пакостить.
Двоюродный брат Сергея не знал, что, в конце концов произошло с его грозным братом. Он просто молча стоял и улыбался вслед Серебряному деду и его супруге, испытывая в душе чувство глубокой благодарности и искренне радуясь за них…

***

Сегодня всё случилось так, как должно было случиться.
Ян старался никогда не сопротивляться тому, что, вдруг, само по себе начинало происходить, будоража и переворачивая жизнь вверх дном. И именно поэтому они с Яной сегодня, по абсолютно непонятной причине проспали настолько долго, что не смогли попасть на утреннюю службу.
Они, собравшись быстро, как только смогли, невзирая на то, что служба давно закончилась, с какой-то непонятной, но всепоглощающей радостью, направились в часовенку.

Когда Ян и Яна подошли к храму, им почудилось, что он сиял таким чистым, таким ярким, белым светом, что казалось само солнце, спустилось на него. В этот свет, улыбаясь друг другу и крепко держась за руки, они и вошли.

***

За несколько шагов до часовенки, Серебряным дедом постепенно начали овладевать какие-то удивительные чувства. Что-то такое, чего ему никогда ещё не приходилось чувствовать и всё, что он сейчас переживал внутри, как бы возвращало его в самое начало его жизни. Ему, вдруг, вспомнилось совсем не вспоминающееся и такое туманное детство.
Вспомнился первый поцелуй с самой красивой девочкой во дворе, первый, ставший последним Фестиваль ВИА и свою первую группу.
Простая повестка из военкомата, которая показала ему силу дружбы и преданности и подарила единственного во всём мире друга.
Даже бывшая супруга и дочери, которые так никогда больше и не проявились в его жизни.
Вспомнился Урал и, явившаяся судьбоносной, поскольку связала его жизнь с самой лучшей и единственной на свете его супругой, встреча.
И конечно Семёнович, Олег с его храброй дочерью Светланой и Алексей - этот совершенно бескорыстный и светлый человек.

Вся его жизнь до сегодняшнего момента промелькнула у него перед глазами.
А может, и не было всего этого и это ему только показалось. Может это просто плод его старческой фантазии. Но, его супруга шла рядом, и блаженная улыбка красовалась на её губах, освещая всё её лицо.

Все смотрели на пожилую пару, подошедшую к площади и никто, даже высокопоставленные представители церкви, не посмели сказать и слова, когда она прошла мимо них и подошли к ступеням, ведущим в часовенку.

Серебряный дед ещё раз убедился, что он крепко держит за руку свою единственную, и они, не оглядываясь, медленно стали подниматься по ступенькам к входу в храм.
И, вдруг, храм засиял ярким, чистым светом.
- Кто там прожекторами балуется? – прозвучал из толпы голос режиссёра мероприятия.

Все дружно повернулись и посмотрели на прожекторы, которые молча стояли и смотрели на всех, одинокими, как у циклопов блестящими чёрными глазами.

***

Утренняя служба давно закончилась, но ни Ян, ни его супруга так и не появились.
Отец Геннадий никак не мог понять, почему их до сих пор нет, неужели что-то произошло?
Вдруг, он услышал звук, открывающихся дверей часовенки и повернулся к входу. Яркий свет залил проём, в котором постепенно проявилась два силуэта.
Это был Ян и Яна.

А свет наполнял часовенку всё больше и больше и, наконец, когда ему, казалось, не было больше места в этой скромной и такой небольшой обители Господней, она просто растворилась, и исчезла, как и не бывало.

***

Серебряный дед и его жена уже довольно долго не выходили из храма, и лёгкое беспокойство прокатилось и охватило всех присутствующих.

Алексей, наконец, решился и пошел к входу в храм и за ним, невзирая на то, что не произошло ни открытие, ни совершение чина благословения, последовали и архиерей со свитой, и все собравшиеся гости, и прихожане.

Войдя в храм, никого внутри они не обнаружили - храм был абсолютно пуст, хотя в нём было очень светло, как будто бы он светился изнутри.

Алексей стоял посредине центрального зала и оглядывал его и тут его взгляд сам по себе устремился на арку над входной дверью. То, что он там увидел, не вязалось ни с одним его представлением, как в реальном, так и в других мирах. Алексей просто не мог поверить своим собственным глазам.


По обе стороны от арки на него смотрели невесть откуда взявшиеся в совершенно новом и только сегодня вечером окрашенном зале два лика, как будто бы их кто-то только что нарисовал. И эти изображения были настолько яркими и свежими, что Алексею даже показалось, что он почувствовал запах краски. Но не это его взволновало.
Он не мог оторвать глаз от самих ликов, которые были настолько знакомы ему, насколько он никак не мог их вспомнить.

С левой стороны от входа на фоне голубого неба со слегка белёсыми облаками стоял мужчина в годах в белых одеждах, вышитых серебром. Его длинные вьющиеся волосы локонами спадали ему на плечи и отливали таким же серебряным ярким светом.
А с противоположной стороны, тоже на фоне голубого неба с легкими плывущими облаками стояла красивая средних лет женщина. Она была одета в красные одежды, шитые золотом, а голова была покрыта белой накидкой, которую украшала золотая диадема.

Алексей очень внимательно посмотрел на них и, вдруг, застыл, как окаменел. Прямо на него смотрели такие знакомые и ставшие за короткое время такими родными глаза, а мужчина и женщина улыбались ему своими открытыми солнечными улыбками.

Алексей только и смог, что перевести глаза от портрета женщины к портрету мужчины и, вдруг, мужчина ему… подмигнул…

***

Ян с Яной стояли перед отцом Геннадием и улыбались своими светлыми улыбками. Но то, что он увидел на стене над ними, ошеломило его так, как ничто и никогда.

Прямо над их головами, слева и справа от арки неизвестно откуда, как будто бы проявились сквозь стену и с каждым мгновением становились всё чётче и ярче два лика.
Слева от входа среди белёсых облаков в голубом летнем небе, стоял мужчина в годах с длинными, отливавшими серебряным ярким светом вьющимися волосами, которые локонами спадали ему на плечи, облачённые в белые одежды, вышитые серебром.
С другой же стороны, в лёгких, плывущих по голубому небу облаках, в красных одеждах, шитых золотом, и в белой накидке, скреплённой золотой диадемой, укрывавшей её голову, стояла красивая женщина средних лет.
- Ян ты это видел? - сказал удивлённо отец Геннадий. - Посмотри Ян!

Ян и Яна развернулись и увидели слева и справа от входа две большие картины.
 - Это ты договорился, чтобы сделали такой сюрприз? - спросил отец Геннадий. - Кто это нарисовал? Почему я увидел это только сейчас? Я здесь с раннего утра и ничего подобного не было, клянусь тебе.
- Вы задаёте сразу три вопроса... - начал было по привычке Ян, но осёкся. - Ни с кем и ни о чем я не договаривался – в недоумении закончил он.

Ян не понимал, что сейчас произошло, но глаза этих людей были настолько ему знакомы, настолько глубоко в нем отражалось их свечение, что, казалось, он сам смотрел прямо в своё сердце, в свою душу.
Повернувшись к своей единственной, Ян увидел в её глазах такой же свет, что исходил от лика нарисованной неизвестным художником женщины. Он крепко сжал руку Яны, и ещё раз взглянул на эти два великолепных лика, и в этот миг понял - это были они, именно они, и никто другой - самые родные и самые близкие люди на свете.
И его вера была такой сильной, что ни одна сила в мире не смогла бы поколебать её…




Эпилог.

… Я постепенно умираю, но продолжаю писать о прекрасной, полной чудес жизни, в которой мои герои, преодолевают невероятные трудности и переживают разнообразные приключения и, умело управляя всем этим, решают неразрешимые задачи.

Ни одно издательство не берётся издать всё, что я написал, потому, что у меня-то как раз, и нет возможности оплатить их работу, да, вот только, всем это безразлично.
Что происходит с этим миром?

Прощайте.
Если вы сможете издать мои труды, вы подарите жизнь не только им, но и тем, кто в них. Поэтому, дальше - вы сами творите свою жизнь.

***

- Больше ничего?
- Это всё.
- Жаль. Ну, что же - будем творить?
- А как иначе?
- В печать! А как назовём?
- А, так и назовём:


“Записки старого лабуха”.