БЫТ

   
       БЫТ.
Когда у соседки, узбечки  “Апы” погасал уголёк в печке, который она поддерживала круглосуточно, она приходила к маме за огнем. Мама давала ей спички. Но иногда спичек не было. Тогда мама выходила из аптеки,  как фокусник, скручивала газету в факел, насыпала на нее марганцовку и капала сверху немного глицерина. Через некоторое время газета вспыхивала огнем и мама поджигала в  уличной печке щепки. Весь день Апа была в работе. Она готовила еду. Взбивала в маслобойке масло.  Апа была маленького роста и маслобойка сделанная из узких деревянных дощечек приходилась ей до пояса. Широкая снизу маслобойка сужалась сверху. Из нее торчал конец маслобойного стержня с крестом из дощечек снизу. Апа часами била в маслобойке сметану  пока не поверхности не появлялось масло. Мама иногда покупала у Апы сливочное масло. Иногда апа растапливала тандыр и пекла лепешки. Тесто она раскатывала на расстеленной на земле шкуре. Узбекская семья ела, мне казалось, один раз в день, вечером. И чаще всего ужин состоял из молочной похлёбки с джугарой. Мама покупала иногда сливочное масло, яйца, яблоки тутовник, урюк у посетителей аптеки. У посетителей иногда не было денег. И мама брала у них продукты в качестве оплаты за лекарства. Я не помню где в Кошрабаде находился магазин. Иногда мы с братом отправлялись за хлебом в пекарню. Пекарня - высокое строение из глины находилась где то на отшибе. Получив буханку хлеба жёлтого цвета из кукурузы, мы шли с братом по дороге среди кустов. Дорогу перед нами то и дело перебегали фазаны. Мы  отламывали от буханки и ели жёлтые корочки. Приносили мы хлеб обглоданный без корки, но мама не ругался нас. По дороге мы обсуждали где бы мы проехали по дороге, если бы у нас был велосипед.
Весь день мы проводили у речки: купались, загорали на маленьких пляжах из жёлтого песка. Строили плотины из камней и глины. И только заслышав рокот мотора самолёта, срывались и бежали на аэродром. Благо, аэродром начинался сразу за выходом из нашего двора.