Метро Северо-Запад 16. Новые идеи

16. Метро Северо-Запад. Новые идеи

   Копаясь в документации и журналах Контейнерного терминала, я наткнулся-таки на магнитный сепаратор и даже не один. А это по сути дела последнее недостающее звено в цепи линии, которого не хватало, чтобы производственный контур замкнулся. Не взять оба сепаратора мы не могли – может быть, когда-то и пригодится. Попутно, наткнулись ещё на один мощный насос – этот точно где-то пригодится. Нашли контейнер, где были одни генераторы – одни бензиновые, другие дизельные. И впервые наткнулись на холодильные камеры и бытовые холодильники – пока вроде как не нужно, но потихоньку перевезли и это. На другой день нашли ещё три больших насоса – они тоже были заказаны водоканалом, но только другого района Питера. Забрали и их. Скоро надо будет строить свой склад, а иначе склады «Биокада» и «Северной Звезды» забьются под завязку. Вспомнил, что скоро сюда прибудут «Экспедиционные войска» и подумал, что надо увезти из Угольной гавани всё, что может пригодиться когда-нибудь потом. Ведь, если они выставят посты в порту, так вот вольно сюда уже не сунешься. В запасе у нас пара недель…
По ходу того, как мы стали расставлять в цехе №3 линию по производству кукурузного экстракта, стал вопрос: «Откуда брать воду, если водоканал не работает?» Рядом пруды – один ближе, другой дальше. Надо тянуть трубы, ставить накопительный бак на несколько тонн – для бесперебойной работы завода это обязательно нужно. Подожди, думаю, там же уже стоит огромный резервуар во дворе… Надо проверить.
  Благо, что к нашим делам сразу подключился Иннокентий Владимирович Статский, тот самый, что по сути дела подарил нам линию Доктора Губера. Жутко умный мужик – закончил «Бауманку». Инженер и конструктор в одном лице. Он сначала всё рассчитал. Потом молча, ненавязчиво начал всем процессом руководить. Ну и слава Богу! Я сразу назначил его главным инженером со всеми полномочиями. Сам я был на подхвате для всех – найди то, привези это…
А что найти и привезти – это было порой по несколько раз в неделю, а то и в один день. Пришлось даже искать завод железобетонных изделий, чтобы решить вопрос с цементом. А чтобы цемент превратить в первоначальное состояние, пришлось по заданию Иннокентия Владимировича искать дробилку и печь, чтобы превратить цемент в порошок и прогревом вывести из него всю влагу. Та ещё тягомотина была с этим цементом…
  И тут, как в том «Ревизоре» Гоголя: «К нам едет ревизор!» Прибыл полковник Ратмиров… Вот тут у меня включилась спринтерская скорость – мы с ребятами не вылезали из Контейнерного терминала всю неделю, пока там не выставили военизированные блокпосты. А жаль… Теперь туда без пропуска не попасть. Но я про архивные папки и журналы молчу – при надобности, без них на терминале мы, как слепые котята…
   Ратмиров был в восторге от нашего подземного НИИ и хвалил нас за «Биокад» и «Северную Звезду». Навестил он и метро – вернулся оттуда в глубокой задумчивости. После разговора с отцом и Смирновым, сказал, что людей оттуда надо перевозить. Обещал заняться этим сразу после завершения войсковой операции…
 Наш «бауманец» рассчитал потребление электричества на всю линию по производству кукурузного экстракта и доставки воды в цистерну завода. Сказал, что потребуется генератор мощностью не меньше 690 кВт. Но если мы найдём ЧПР – частотный преобразователь, который меняет обороты электродвигателя, снижая подачу и напор пропорционально, то потребность в энергии резко снизится. Мы нашли ЧПР. Он пересчитал, и цифра оказалась в двое меньше прежней – 240-250 кВт. Он сам выбрал дизельный генератор из тех, что мы привезли из Угольной гавани. Поставили его…
  Успели мы вывезти из Контейнерного терминала и пластиковые трубы в рулонах для водопровода. Помню, как Иннокентий наставлял нас перед поездкой:
- Для нашей магистрали нужна труба ПНД, а если попадётся там ПЭ- 100 SDR – берите её. Для таких труб лучше стыковая сварка по прямой и электромуфты в колодцах. Так линия переживёт и мороз, и подвижки грунта. Для этого найдите сварочный аппарат под размер труб– без него трубы не соединить надёжно. И смотрите там, чтобы всё было в комплекте. Трубу сто-сто двадцать без центратора и нормального гидравлического аппарата не стянуть и не сварить. У толстых труб стенки прогреваются дольше, а остывать должны под давлением и без спешки. Если снять зажим раньше времени – шов «поплывёт» от внутреннего напряжения. Лучше на прямых участках брать длинные отрезки из бухты, а стыки делать только в колодцах на электромуфтах. Так что у вас диапазон поиска широкий – берите бухты, если будет на всё расстояние, а если не хватает, то добирайте трубами. Просто, чем меньше швов, тем надёжнее система…
  Пришлось нам тогда задействовать дизель-тягач с четырьмя платформами, автодрезину и грузовой «КАМАЗ». Груз был ни столько тяжёлый, сколько объёмный – пришлось сделать три ходки.
Нашли мы тогда стыковой аппарат с центратором и гидроприводом – это для прямых участков, электромуфтовой сварочный аппарат – это сварка в колодцах, на поворотах. Торцовая машина в документах значилась, но мы долго не могли её найти – она оказалась вместе с компрессором совсем не там, где было указано. Ящики из гофры, с электромуфтами, отводами и тройниками, со временем развалились и погребли под собой компрессор для прессования. Представляю, сколько бы мы всё это искали, если бы не найденные нами когда-то журналы и папки с накладными. Наверное, только искали бы неделю, не говоря о погрузке, перевозке и разгрузке...
На другой день – продолжение истории с водопроводом.
- За трубы и инструмент большое спасибо! - сказал Иннокентий Владимирович, - Теперь ещё один вопрос надо решить, чтобы начать прокладывать водопровод… Нужно прокопать траншею под трубы. Специальной техники у нас нет, копать лопатами – это просто издевательство… Видел, у вас есть два БТР-а. Один из них надо приспособить под рытьё траншеи. Там на нём есть приспособа, под езду по рельсам, к ней можно приварить специальный резак, что-то вроде плуга. Но лучше и проще - пробежаться по ближайшим сёлам и хуторам. Там точно найдёте сельскохозяйственный плуг. У ножей плуга правильная конфигурация и хорошая сталь - сделаем из него. Я уже представляю, как именно это будет выглядеть…
  Саня тут же подхватился – видно сразу, что он вспомнил место, где видел такой плуг.
- Я через пару часов притараню вам этот плуг, - засветился он улыбкой.
- Я с тобой, - сказал я.
Мы сели на его БТР, к нам ещё прыгнула три бойца, и мы отправились на юго-восток…
Когда мы свернули с шассе и поехали по просёлочной, я через пару километров увидел на краю дороги гусеничный трактор позади которого валялся на боку вагончик. Сразу вспомнил, как мы ездили за ёмкостями для реакторов на «Биокад». Саня тогда мотнулся куда-то и притаранил железные сани, чтобы на них таскать эти ёмкости до автодрезины. БТР сбавил скорость и свернул к небольшому хутору из полдесятка домов. Саня притормозил у ворот одного их домов.
- Ну и где этот плуг? – спросил я, пытаясь что-то увидеть.
- Там вон за воротами видно кабину трактора «Белорус», - показал он пальцем, - а за ним что торчит?
- Ну, точно не ковш, - сказал я. – Ты хочешь сказать, что это плуг?
- Это пила торчит, - скривился Саня. – Это такой подвесной агрегат, можно копать узкую траншею – сантиметров тридцать в ширину. А нам шире зачем?
- Это здорово, - сказал я. – Но заметь, территория у двора прибранная. Значит тут живут люди. Надо поговорить с хозяином. Может быть, попросим в аренду? Ну, если только трактор на ходу…
- Конечно, попросим, - кивнул Саня.
Саня стал стучать в ворота. А я стоял и смотрел на окна. Вот занавеска на окне колыхнулась, а потом и отодвинулась. Женщина выглянула в окно, и занавеска тут же вернулась на место. Где-то во дворе что-то грякнуло, и следом послышались шаги. Дверь калитки приоткрылась и из неё выглянул пожилой мужчина, лет семидесяти и, щурясь, уставился на нас.
- Здравствуйте! – сказал я. – Вы хозяин?
- Здравствуйте! – отозвался он. – А что вы хотели? Вы часом не космонавты? Одежда на вас такая…
- Мы из научного центра, - сказал я. – Стрельня, Лебяжье – знаете такое?
- От чего ж не знаю. Это к заливу ближе, - сказал старик. – А чего вы хотели? Перепись какая или что?
- Нет, не перепись, - говорю я. – Мы из НИИ, восстанавливаем в Низино завод по производству лекарств.
- Это вы про «Северную Звезду» говорите? – улыбнулся он. – Я там работал когда-то, лет двадцать назад.
- Кем? – спросил Саня. – Кем работали?
- Мотористом, - сказал старик. – У них там резервных дизелей было с полдесятка, если не больше. Резервное электричество. Я за ними приглядывал. Ну, а иногда садился за руль трактора, если что-то надо выровнять или канаву где прокопать. Мне за это даже доплачивали что-то…
- А трактор ваш на ходу? – спросил я.
- Я его раз в полгода заводил, чтобы не заржавел двигатель, да колёса подкачивал. Но лет десять как солярка испортилась. Он всё чаще чихал. Года два уже я даже и не пробовал его заводить. Понятно, что он быстро придёт в негодность, - пояснил старик. – Да только солярки нет…
- Мы вам привезём бочку солярки, - сказал я. – Мы её сами гоним из нефти. Видите наш БТР? Он тоже работает на солярке…
- Это за что вы дадите бочку солярки? – улыбнулся старик.
- За то, чтобы мы прорыли траншею до пруда, - сказал я. – Заводу нужна вода, а водопровод не работает. Вот мы и решили прокинуть трубы от завода и до Бибигонского пруда.
- О! До него от завода не меньше двух километров, - сказал старик. – Вы за пару дней не управитесь… Помню, бывало в один день сто метров проходишь, а в другой день еле семьдесят проходишь. Месяца полтора точно уйдёт. И то. если без выходных…
- А не хотите сами прорыть эту траншею? А мы вам заплатим, - сказал я.
- А чем вы заплатите? Сейчас любые деньги ничего не стоят, - сказал старик, горько улыбнувшись.
- Едой, лекарством, одеждой, соляркой, - сказал я. – А не хотите прямо сейчас вернуться на «Северную Звезду»? Работать, на тоже самое место. Только теперь там дизеля будут не в резерве, а работать они будут каждый день, а некоторые – круглосуточно.
- Это надо с женой посоветоваться. Теперь ведь не те времена – сел на маршрутку и поехал, - вздохнул старик. – Чем добираться до завода, а чем с завода домой? Теперь если уж идти на эту работу, значить надо переезжать жить в Низино. А кто нас там ждёт?
- В Низино есть пустые дома, - сказал я. – Зато там у вас всегда была бы и еда, и лекарства.
- Это сразу так не решишь, - сказал старик. – Поговорю с женой, а там видно будет.  А насчёт трактора, забирайте, пользуйтесь… Только надо его весь проверить, почистить, поменять масло, солярку и только потом пробовать завести. Есть у вас молодые, кто хоть что-то понимает в этом деле? Я буду подсказывать, а он – делать. Где надо помогу…
- Хорошо, - согласился я. – Мы у себя обговорим всё – кто будет восстанавливать и всё такое. А завтра снова приедем к вам. Договорились?
- Договорились, - кивнул старик головой.
Мы сели в БТР и поехали в Низино…
                *
   Николай Павлович, тот самый старик с хутора, оказался прав – траншею копали месяц и восемь дней. А с укладкой и сваркой труб – полтора месяца. По ходу того, как траншея копалась, очередную бухту раскатывали, готовили колодец, засыпали немного песка в готовую траншею и два куска по сто метров в этом колодце спаивали.
Пока одни вели водопровод, другие занимались цехом – готовили к работе линию по производству кукурузного экстракта. В общем где-то через день-два после проверки водопровода и наполнения большой цистерны, решили опробовать линию в холостом режиме – чистой водой. Мы пригласили на это волнующее событие Алису Воронцову – в таком деле для нас её мнение было выше всех других.

Утром следующего дня в цехе завода «Северная Звезда» гул стоял такой, что разговаривать приходилось, почти касаясь друг друга плечами. Алиса Воронцова, в белом халате и плотных защитных очках, стояла рядом с Иннокентием Владимировичем у главного пульта. Над ними нависала сложная паутина труб, а в воздухе витал сухой, чуть сладковатый запах кукурузной пыли. Резервуар во дворе уже был наполнен - вода ждала своего часа, чтобы замкнуть цикл.
- Готовность тридцать секунд, - спокойно, но твёрдо произнёс Иннокентий Владимирович.
Его пальцы уверенно бегали по сенсорной панели, проверяя параметры, словно он ощупывал старую, но любимую вещь.
- Все узлы линии «Доктора Губера» прошли предпусковую диагностику. Фильтры грубой очистки на месте, колонны продуты, реакторы прогреты, - отчитался он.
Алиса кивнула, не отрывая взгляда от мониторов. На экранах бежали цифры: давление, температура, обороты двигателей. Она знала: сейчас не время для эмоций. Сейчас время для того, чтобы видеть малейшее отклонение.
- Десять секунд, - голос инженера стал тише, будто он боялся спугнуть удачу. - Включаем пыльный отсек.
С лёгким, почти театральным вздохом ожила мельница. За ней, с едва уловимой задержкой, щёлкнул сепаратор, отсекая крупные фракции. Герметичный короб принял поток, и шлюзовой питатель начал ритмично пульсировать, имитируя подачу зерна. Алиса следила за датчиками вибрации - если бы где-то был перекос, они бы это показали первыми.
- Экстрактор, - скомандовал Иннокентий Владимирович.
Центробежный насос загудел, и по прозрачным контрольным трубкам побежала вода. Внутри 1000 литрового экстрактора закрутился вихрь, но, поскольку зерна не было, это был просто танец воды. Мешалка провернулась, подтверждая свою работоспособность.
- Винтовой насос, - озвучил команду Иннокентий Владимирович.
Насос отозвался низким, утробным гулом, будто пробуя свои силы. Алиса перевела взгляд на линию. Фильтры грубой очистки стояли на страже, не пропуская даже намёка на засор. Колонны молчаливо ждали своей работы по адсорбции, реакторы - по доведению до стандарта, а в конце цепочки автоклав и вакуумная ёмкость были готовы к финальной обработке.
- Линия держит давление, - тихо сказала Алиса, отмечая стабильность показателей. - Никаких скачков.
Иннокентий Владимирович позволил себе едва заметную улыбку.
- Отлично. Теперь проверим фасовку и хранение. Запускаем тестовый цикл.
Конвейер пришёл в движение, пустые ёмкости покатились по ленте, имитируя финальный этап. Всё работало как часы.
- Холостой пуск завершён, - объявил Иннокентий Владимирович, и в его голосе прозвучало облегчение, смешанное с гордостью. - Линия готова к работе.
Алиса захлопала в ладоши. Выйдя на эстакаду, окинула пространство взглядом и сказала стоящему рядом Иннокентию Владимировичу:
- Вы настоящий мастер. Нам сильно повезло с вами. Спасибо!
- И вам спасибо! И за похвалу, и за то, что пригласили меня сюда, - сказал он в ответ.
- Ну, что – завтра запуск по серьёзному? – спросила она.
- Я двумя руками «за», - улыбнулся Иннокентий Владимирович.
- Тогда до завтра, - кивнула она и пошла к своему БТР-у.
- До завтра! – крикнул он ей вслед.
                *

  На следующий день цех выглядел иначе. Воздух стал тяжелее, гуще - в нём теперь отчётливо чувствовался запах свежего кукурузного экстракта. Это был запах работы, запах результата. Резервуар во дворе отдал свою воду, и теперь она стала частью процесса.
Алиса стояла на том же месте, но теперь в её взгляде читалась не только сосредоточенность, но и предвкушение. Сегодня они запускали линию по-настоящему. Сегодня в шлюзовой питатель должно было пойти настоящее зерно.
- Начинаем, - голос Иннокентия Владимировича звучал твёрже, чем вчера. - Мельница, сепаратор, короб, питатель - всё по плану.
Зерно пошло по линии. Мельница перемалывала его с ровным, уверенным звуком, сепаратор отсекал лишнее, и шлюзовой питатель ритмично отправлял порции в экстрактор. Алиса следила за тем, как молотое зерно падает в 1000 литровый экстрактор, смешиваясь с водой, которую подавал центробежный насос.
- Мешалка, - скомандовал Иннокентий Владимирович.
Мешалка пришла в движение, и внутри экстрактора закрутился густой, янтарный вихрь. Это был момент истины: процесс пошёл. Вязкий экстракт начал формироваться, обретая нужную консистенцию.
- Винтовой насос, - ещё одна команда.
Насос загудел, и по трубам медленно, но уверенно потекла густая масса. Алиса перевела взгляд на линию «Доктора Губера». Фильтры грубой очистки приняли первый поток, не дрогнув. Колонны начали свою работу по адсорбции, очищая экстракт от примесей. Реакторы доводили продукт до стандарта, а в конце цепочки автоклав и вакуумная ёмкость ждали своей очереди для финальной обработки.
- Давление в норме, - тихо сказала Алиса, отмечая стабильность показателей. - Вязкость соответствует расчётам.
Иннокентий Владимирович кивнул, не отрывая взгляда от мониторов. Он знал, что сейчас нельзя расслабляться. Первый запуск - всегда испытание. Но линия работала. Она работала так, как он её задумал, как он её доводил до совершенства, вспоминая годы работы в институте технических инноваций и опыт, полученный на заводе «Доктора Губера».
- Фасовка, - скомандовал он.
Конвейер пришёл в движение, и первые ёмкости с готовым экстрактом покатились по ленте. Алиса улыбнулась - не широко, а так, как улыбаются люди, которые знают, что сделали что-то важное.
- Первый рабочий запуск завершён, - объявил Иннокентий Владимирович, и в его голосе прозвучала не только гордость, но и удовлетворение. - Линия работает.
В цехе снова стоял гул, но теперь это был гул успеха.
   Алиса Воронцова поздравили нас с первой серьёзной победой.
- Мы с Игорем Юрьевичем даже и не сомневались, что вы справитесь, - сказала она. - Сделана огромная и очень важная для всех нас работа. Мы высоко ценим ваш труд и верим, что вы в скором времени восстановите и «Северную Звезду». Всем огромное спасибо!
Затем с короткой речью выступил отец. 
- Лёгкая победа – это для слабаков, - улыбнувшись, сказал отец. – Вы одержали трудную и очень важную победу. Я горжусь, что меня окружают во всех отношениях настоящие бойцы. Так мы в скором времени и за сам Питер возьмёмся. А что… Восстановим технику и начнём расчищать руины. И через несколько лет «северная столица» обретёт свой прежний вид. Я верю в это… А пока что мы только разминаемся. Круто так разминаемся, по серьёзному! Поздравляю вас, друзья, с очередной победой!
                *
   В те два месяца, когда мы совершали трудовые подвиги на «Северной Звезде», «1-й Экспедиционный корпус» Ратмирова наводил порядок в Киришах и окружающих его областях. Отец в течение трёх недель принял прибывший в НИИ небольшой состав из четырёх крытых товарных вагонов, и одной платформы – «посылку» от Ратмирова со всем необходимым для производства скафандров. Кроме того, там же мы обнаружили сотню швейных машин, на которых можно было шить даже из толстого брезента, и большой запас катушек с нитками – этого хватило бы обшить целый полк. Проблема оставалась только с людьми, которые выполнили бы этот важный, но довольно большой заказ…
 - Можно обратиться к Смирнову, - сказал я отцу в ходе беседы на эту тему. – Он, конечно, завопит, что мы чуть ли ни всех женщин у него забираем. А можно обратиться к жителям деревень, которых вокруг много. Только вот в большей части они наполовину пусты, а в иных и вовсе - никого… Сейчас мы опираемся на старшее поколение. А что потом?
- Надо рожать детей, - сказал задумчиво отец. –Население страны сильно сократилось. Сейчас самый дорогой ресурс – это люди. Нужна молодая здоровая сила…
- А нет идеи, как собрать эту «молодую здоровую силу»? – спросил я.
- Есть, но она не простая, - сказал отец. – Надо заселять людей вокруг производственных центров. А это значит, надо подготовить к заселению «новые спальные районы» - так называли раньше коттеджные
посёлки, где дома были красивыми и удобными. Большая часть, из построенных тогда, сейчас пустует. Чуть позже надо самим выстроить такие же. В этом случае придётся подключать военное командование – пока что только у них всё под контролем. Нам понадобятся строй материалы, техника, специалисты… Сейчас где-то на складах что-то из необходимого сохранилось, но большая часть пришла в негодность. Надо восстанавливать производства всего этого – хотя бы основные цеха. Некоторые цеха оживить не трудно, а некоторые придётся строить заново. Уже сейчас нужно запустить пассажирский транспорт. Для этого придётся восстановить хоть немного маршруток или автобусов и пустить их по кольцу через густо населённые территории. Там живут люди, которые в ближайшее время будут работать в этом районе на всех восстановленных предприятиях. На «Северную Звезду» уже готовы вернуться оставшиеся работники завода – мы с Алисой недавно обошли все дворы в Низино. И не только они хотят начать работать на заводе – в каждом дворе есть хоть один желающий…
- Ребята стараются, хотят успеть восстановить все цеха «Северной Звезды» к Новому году, - вздохнул я. – По сути, мы перебираем оборудование по косточкам. Меняем не только прокладки на кранах, приходится перебирать двигатели и насосы, менять электронику. Спасибо твоим ребятам, с «технического уровня» - они восстановили почти все автоматизированные системы управления на линиях завода. Через месяц всё будет готово… Лиски и Россошь регулярно поставляют нам кукурузу и лактозу. Наши склады постоянно пополняются. Не только мы ищем реактивы, прокладки, расходники… Ребята из Воронежа, Россоши, Лиски время от времени находят это где-то у себя и под бартер присылают нам. Лекарства, что мы выпускаем, стали для нас лучшим средством для обмена. Нам присылают не только кукурузу и лактозу, но и продукты питания – муку, крупы, сухое молоко, картошку, лук. Они вызвались сами всё это поставлять нам с учётом расхода топлива и прочего – это на четверть дороже, но зато мы не отвлекаем от дел свою технику и людей, которых у нас и так не хватает. Мы от этого только в выгоде…
- А что с остеклением? – спросил отец. – Скоро выпадет снег.
- Мы же не прекращаем свои поисковые рейды ни на день, - сказал я. – Что раньше казалось не нужным, мы забираем сейчас. Нашли запасы прозрачного пластика в листах на заводе недалеко отсюда, в Кикерино. Им и начали стеклить. Наверняка найдём и витринное стекло. Костя сказал, что где-то, вроде как за Гатчиной, был стеклозавод. Мы собираемся туда завтра…
 - Вчера разговаривал по рации со Смирновым из метро, - сказал отец. – Его поисковая группа нацелилась на северо-западные портовые терминалы на острове Вольный. Вроде как выходят завтра…
- «Первый контейнерный» военные уже взяли под свой контроль, - вздохнул я. – Теперь туда только по пропускам… Ты стал говорить о строительстве, о технике, и я вспомнил, как мужики наши, твоего возраста, говорили между собой, что у нас тут недалеко «Тракторный» завод. Я про это не знал. Может быть, смотаться туда? А можно присоединиться к группе Смирнова – поехать на автодрезине и БТР-е. Если что найдём, можно не просто в рюкзаках принести, а загрузить на автодрезину. БТР будет прикрывать. А по пути заскочить на «Тракторный».
- Я не против, - сказал отец. – Только вы там поосторожнее – те территории для нас неизведанные. Да и зверья там может быть побольше.
  Вечером связались по рации со Смирновым, рассказали ему свой план. Он согласился и сказал, что его ребята будут ждать наш БТР на станции «Кировский завод» прямо на выходе из метро. А автодрезине в это время лучше стоять под прикрытием Северо-западной дороги на пересечении с проспектом Стачек.
                *
    Утром мы на автодрезине поехали впереди, а БТР-«мутант» тоже шёл по рельсам, только в метрах пятидесяти-ста позади нас.  Не пересекая проспект Стачек, автодрезина остановилась. БТР в три минуты «переобулся» и теперь уже на своей резине покатил на юго-запад к станции метро – он должен принять на свой борт шестерых бойцов метро. Вместе с Саней и Костей в БТР сел и я...
Вход в метро на станцию «Кировский завод» впечатлил меня своей массивностью и архитектурой. Он практически не пострадал от «тех страшных взрывов», хотя вокруг него всё было засыпано осколками бетона и рванными кусками железа.
Поздоровавшись с бойцами, я почти сразу спросил:
- А «Тракторный» завод отсюда далеко?
На что мужик, возрастом за пятьдесят, сказал:
- А считай отсюда и на северо-запад сплошные цеха. Хотел посмотреть? Посмотреть можно, но только издалека. Там в четырёх местах блокпосты военных. Войти можно, но только по пропускам.
- А что им мешает занять и остров Вольный? – спросил я.
- Их спецы с дозиметрами всю округу обошли, - сказал он. – Определили где можно находиться, а где нельзя. Пока что ограничились территорией «Тракторного» завода. Там у них четыре блок поста по три человека на каждом. И одеты они точно в такие же скафандры, что и мы… Но главное, они не везде. Так что мы можем некоторое время с нашей снарягой пошнырять по острову Вольному.
- А откуда у них наши скафандры? – задумчиво проговорил я. – Мы им ничего не давали. Хотя… Кажется, я догадываюсь, кто мог им придарить -москвичи. Мы им за год две приличные партии скафандров отослали. Теперь понятно…
  Пока БТР, стоя за автодрезиной, перестраивался на рельсовые колёса, мы перешли на автодрезину. В БТР-е остался экипаж и к ним вернулась шестёрка наших бойцов. Держа прежнюю дистанцию, мы двинулись по «железке» дальше…
По дороге к острову пять или шесть раз останавливались – чистили путь. Когда автодрезина остановилась в очередной раз, Некрасов объявил:
- «Морской канал». Мост впечатляет… Двигаться будем осторожно. Тут высота, наверное, в полсотни метров, а длина ближе к километру…
Мост действительно впечатляет – огромной стальной дугой он повис на проливом. Решётчатые балки, косые связи, много диагоналей… Восторг и жуть – ну, как рухнет! Ветер свистит и обессиленно стонет, путаясь в этих стальных переплётах. И пугающая высота…
Ну, ничего – прошли, хоть и с дрожью в коленках. Выдохнули, наверное, только аж на той стороне…
                *

   И без того, по-осеннему скупое на тепло, солнце, едва пробивалось своими лучами сквозь серую пелену облаков. Рванные куски тумана ползли, окутывая ржавые контейнеры в порту, и порой казалось, что это и не контейнеры вовсе, а призраки тяжёлых крепостных стен, выступивших из далёкого прошлого. Наша группа, опытная в подобных вылазках, двигалась как безупречно работающий механизм: каждый знал свою зону, свой сектор, свою задачу. Воронцова дала чёткие приоритеты, и теперь это был не просто «набег за добром», а инженерная разведка с жёстким списком.
Вся группа, включая и бойцов метро, была одета в защитные скафандры, по верх которых были бронеразгрузки, прикрывавшие туловище, живот и пах. Без этого всякий поход может закончится пиром для врага. В руках – автоматы с глушителями, чтобы меньше привлекать внимание «стражей» в округе грохотом «калашей». Все скафандры снабжены качественной внутренней рацией – каждый слышит всех остальных. В сумме в отряде три шестёрки бойцов. Иногда командир шестёрки произносит слово «клешня», и его группа тут же распадается на две тройки, чтобы обойти объект сразу с двух сторон.
- Сектор А чист, - слышится голос Тарасова. – Идём между складами. В проходе свежие следы: один просто мокрый, другой мазутный. Где они его тут нашли? «Стражи»! Ликвидируем… Чисто! 
- Костя, наша шестёрка идёт на склад «Хим», - говорю я. – Судя по найденным документам и карте из диспетчерской, он там…
- Красная метка? – отзывается Костя.
- Да, - подтверждаю я. – Пусть автодрезина потихоньку продвигается к складам.
- Я понял, - говорит Некрасов. – Двигаюсь к складам.
- Саня, не спускай глаз с рампы, - говорю я, адресуя это водителю БТР. – Туда сейчас прикатит автодрезина, а там шастают «стражи». Только аккуратно… Всё, больше не стрелять – мы подходим к складу.
Мы открываем дверь и входим во внутрь…
Не сказать, что склад в хорошем состоянии – хоть стены и кирпичные, а вот крыша, видно, местами протекает. То ли проломилась под весом какого-то «демона», то ли когда-то на крышу что-то падало… «Ну, да, - вспомнил я про взрывы двадцатилетней давности, - небось, куски бетона и железа забрасывало на десятки километров. Это причина едва ли ни всех проломленных крыш в городе и в округе.»
Внутри полумрак и запах сырости. В лучах фонаря ряды мешков, аккуратно сложенных в штабеля. Не смотря на двадцать прошедших лет, на некоторых ещё читались этикетки: «Глюкоза», «Аммоний сернокислый».
Костя присел, провёл пальцем по ткани мешка.
- Мокрый, - тихо сказал он. - Как раз тут-то крыша и дырявая. Мешки снизу все сырые...
Я понимал, что для фармлинии влажность - это приговор. Такую глюкозу брать нельзя.
- Сколько сухих? - вздохнув, спросил я.
Костя быстро прошёл по рядам, проверяя каждый мешок.
- Вот эти три - сухие. Остальные лучше не трогать.
- Берём сухие, - сказал я. - И ищем ёмкости. Воронцова просила стеклянные бутыли. Может, попадётся в другом отсеке?.
- Упакуй мешки в гермочехлы, - попросил я Костю. - Я с двумя бойцами проверю, что там за последней дверью.
В маленькой комнате за основной частью склада стояли деревянные ящики. На крышке одного было выведено черным фломастером: «Бутыли лабораторные, стекло». Я осторожно вскрыл ящик. Внутри, переложенные стружкой, лежали высокие стеклянные бутыли с притёртыми пробками - именно такие, чтобы хранить чистые реактивы.
- Это замечательно, - сказал, оценивая находку. - Костя, иди сюда. Забирай. И смотри, чтобы не трясли – стекло в них хрупкое.
Пока Костя аккуратно перекладывал бутыли в транспортировочные кейсы, я заметил на полке ещё одну коробку - поменьше. На ней было написано: «Активированный уголь, гранулы». Я открыл - внутри были плотные бумажные пакеты, сухие, без следов влаги.
- Уголь сухой. Это ещё одна удачная находка, - пробормотал я.
-У вашей двери три «стража»! – послышался голос Некрасова. – Не стреляем, потому что за дверью вы. Справитесь сами? Они уже входят…
Сначала в проёме двери мелькнула тень – низкая, вытянутая. Потом в склад осторожно проскользнуло три «стража» - но тут мы уже ждали их с нацеленными автоматами. Три или четыре очереди одновременно – «стражи», протанцевав свой танец смерти, рухнули на пол.
- Уходим! - крикнул я. - Что нашли - на автодрезину.
 
  БТР мягко тронулся с места, а следом за ним - автодрезина Некрасова.
Площадка металлопроката была открытой, и потому особенно опасной. Но сейчас выбора не было.
Трубы лежали в аккуратных связках. Хоть и нержавейка, а верхнем слое словно рыжее напыление и лишь местами крапинки ржавчины. Костя провёл рукой по поверхности трубы.
- Ржавчина есть, - сказал он, - но точно не сквозная. Надо просто обработать и всё.
Я смотрел на трубы и думал не о ржавчине, а о том, как они встанут в линию. Он уже представлял куда они могут понадобиться – например, трубы диаметром 50 мм пойдут от реактора или экстрактора к следующей ёмкости, фланцевые соединения позволят быстро разбирать линию для мойки, а теплоизоляция - держать нужную температуру.
Рядом лежали рулоны минваты и асбестовой ткани. Минвата была упакована в защитную плёнку, и это радовало - значит, она наверняка сухая. Асбестовая ткань, тоже упрятанная в защитную плёнку, выглядела целой.
- Так… Берём изоляцию, - стал перечислять я, -нержавейку диаметром пятьдесят, а если есть нержавейка меньшего диаметра, то и её загружайте. Долго мы сюда не будем ездить… Теперь ищем фланцы, отводы, задвижки. Они должны быть рядом.
 Тарасов потянул меня за рукав и кивнул в сторону небольшого контейнера.
Внутри контейнера лежали стопки фланцев, стальные отводы и задвижки - всё в консервационной смазке, будто ждало своего часа.
- Вот это уже серьёзно, - тихо сказал Костя. - С этим можно собирать линию.
- Итог такой, - сказал я, когда мы поднялись на палубу автодрезины. – Три сухих мешка с глюкозой, пакеты активированного угля, стеклянные бутыли десять штук и пять нержавеющих ёмкостей по пятьдесят литров каждая, гора фланцев, отводов и задвижек и в заключение – рулоны минваты и асбестовой ткани. Всё…
Я посмотрел на часы.
- Так, хорошего по немного, - сказал я. – Это был наш первый выход на Вольный остров. Мы ещё пару раз пошерстим на Контейнерном терминале, а потом заглянем на Нефтяной терминал – такой тоже здесь есть. А сей час… Ты, Саня, забирай к себе мелочёвку и особо хрупкое – колбы, пробирки, мензурки… Остальное останется на автодрезине. Уходим! Но завтра вернёмся…
 Дрезина пошла первой, за ней - БТР, прикрывая тыл. Над «Контейнерным терминалом» неспешно кружили в небе «демоны». Временами они срывались в пике, но в метрах двадцать от земли, прочертив в воздухе крутую дугу, взмывали вверх, так и не решившись напасть.
Когда группа пересекла мост и ушла в тень нависающей сверху автомобильной дороги, я с облегчением выдохнул и вынул свой блокнот.
«Не найденными остались: соли аммония и калия фосфорнокислого – они должны быть в других складах; далее – мембранные и глубинные фильтры – по документам их надо искать в контейнерах «РК» и «ЗИП».
Я закрыл блокнот, посмотрел на Костю и сказал:
- Завтра снова в порт. Но теперь мы знаем, где искать, что брать, а что сразу отбраковывать.
Костя усмехнулся:
- Главное - чтобы крыша в следующем складе не текла.
Я улыбнулся и сказал:
- Проблема одна – найти целым и пригодным, и вернуться здоровым.
- Три в одном! – засмеялся Костя.
                *
Туман над Вольным лежал низко, будто остров повис в облаке, не желая попадаться никому на глаза. Вчера туман плыл рванными кусками, а сегодня стелется вязкой пеленой – ползёт по рельсам, окутывает штабеля контейнеров, прячет за собой углы зданий, стирая с мутного фасада проёмы окон и дверей. От этого всё кажется подозрительным.
БТР-«мутант» Сани шёл почти на ощупь. За ним, по рельсам, бесшумно катилась автодрезина Некрасова - её тихий ход был как пульс всей группы.
Я смотрел на карту, на которой мы ещё вчера поставили метки: «Контейнерный терминал», старые склады у северной рампы, подъездные пути к заброшенному пакгаузу. Воронцова вновь чётко обозначила приоритеты: фильтры и нержавеющие ёмкости самого разного литража - это то, что нужно обязательно и что нельзя заменить подручными средствами. Без них линия «Северной Звезды» не станет фармпроизводством, а останется просто цехом с трубами.
- Сектор три чист, - голос Тарасова из наушников звучал ровно, без эмоций. - Стоп! У пакгауза следы. Не звериные… Но и не наши.
Костя, стоявший рядом со мной, нахмурился:
- Значит, кто-то ещё ищет добро. И, скорее всего, не ради стерильных фильтров, как мы.
Я вздохнул и кивнул. Это в наши планы не входило. «Если там «чужие», - подумал я, то любой шум — риск. А значит, нужно действовать тише, умнее, расчётливее».
- Меняем тактику, - тихо сказал я. - Костя, ты с двумя бойцами из метро - идёте вдоль забора, обходите пакгауз с запада. Ищите вход без парадных дверей. Тарасов, ты прикрываешь их с высоты - займи позицию на контейнере. Пусть бойцы из твоей шестёрки займут места внизу – чтобы и врага могли заметить и тебя прикрыть от «стражей». Саня, держи БТР здесь, на перекрёстке, чтобы при надобности прикрыть отход группы. Некрасов, ты на дрезине — будешь челноком: забрал груз и сразу откатываешься в тупик.
 Три группы по шесть бойцов в каждой разделились и через несколько секунд исчезли в густом тумане. Каждая знала не только своё место, но расположение всех других групп. Я пошёл со своей группой к новому складу,
Пакгауз встретил нас тяжёлой железной дверью, наполовину сорванной с петель. Внутри пахло пылью, ржавчиной и чем-то кислым — будто само здание помнило, что здесь когда-то хранили химикаты. В полумраке луч налобного фонаря, скользя по пространству, наткнулся на стеллажи. Они были старые, перекошенные, но ещё держащие груз. На полках стояли ящики с маркировкой: «ЗИП», «Тара», «Фильтры».
Костя первым подошёл к ящику с надписью «Тара» и осторожно вскрыл его. Внутри, в деревянных ячейках, лежали нержавеющие ёмкости - небольшие, литров по 50–70, закрытые плотными крышками. Рядом стоял ещё ящик. Там ёмкости поменьше – от пяти до десяти литров каждая.
- Этого будет достаточно, - выдохнул я. - Нержавейка, без сильной коррозии. Их можно пропарить, промыть – какие-то уйдут на линию, а мелкие - в лаборатории.
Рядом стоял ящик с пометкой «Фильтры». Я открыл его и увидел стопки картонных коробок. На одной из них было напечатано: «Глубинные фильтры, 5 мкм». Я достал один - плотный, с металлической окантовкой.
- Вот это уже серьёзно, - тихо сказал я. - Это тебе не просто «тряпка на трубе». Это первый барьер перед мембраной.
Из дальнего угла склада донёсся тихий, но отчётливый звук - не скрип металла, не шорох крыс, а человеческий вздох, приглушённый тканью. Словно кто-то устало вздохнул после бега.
Я поднял руку, останавливая группу.
- Тихо, - прошептал я. – Теперь мы тут не одни.
Тарасов, с позиции на контейнере, тоже почему-то тихо сказал:
- Вижу движение. Трое. Вооружены. Держат сектор у западного выхода. Похоже, они не знают, что мы внутри терминала.
Я быстро прикинул варианты. Прямого боя не хотелось - не из страха, а из расчёта. Любой выстрел, любая возня и склад, где мы находимся, может превратится для нас в ловушку. А нам нужно уйти с грузом, а не с трофеями…
- Костя, - тихо сказал я, - берите ёмкости и фильтры. Упакуйте их в гермочехлы, чтобы не гремели. Мы уходим не через дверь, а через пролом в стене. Помнишь, на карте он обозначен, как аварийный выход?
Костя молча кивнул и вместе с ребятами начал быстро, но без суеты укладывать находки.
- Олег Семёнович, - всё так же тихо сказал я, -подгоняй дрезину к западной рампе. Тихо, без фар. Мы уходим…
Пока ребята паковали всё в гермочехлы и связывали их попарно, чтобы легче было нести на плечах, я подошёл к пролому. Старая кирпичная кладка была частично разобрана, но этого хватало, чтобы без труда пролезть наружу. Казалось, там туман стал ещё гуще. Я подождал, когда вся группа покинет склад. Подавая им один за другим мешки с добычей. Наконец и я сам оказался на той стороне…
Туман будто принял нас в свои объятия - он скрывал наши шаги, глушил цоканье ружейных ремней – он словно растворял нас в себе.
Дрезина Некрасова стояла у рампы, готовая к движению. Бойцы из метро прикрывали погрузку, держа периметр.
Через несколько минут всё было готово. Дрезина мягко тронулась, за ней - БТР, прикрывая тыл. Я в последний раз оглянулся на пакгауз. Там уже мелькнула одна тень, другая… Они чуть-чуть опоздали.
На борту дрезины я, как и вчера, достал блокнот и сделал короткую запись:
Найдено: Нержавеющие ёмкости - 3 шт. 50–70 л. и 10 шт. 5-10 л.
Глубинные фильтры (5 мкм) - 6 шт.
Не найдено: Мембранные фильтры. Надо поискать в контейнерах «РК 2» или в складских ячейках с маркировкой «Стерильные материалы».
Дополнительные фланцы и задвижки - проверить площадку разгрузки у южной рампы.
Я закрыл блокнот и посмотрел на Костю:
- Завтра снова на остров. Но теперь мы знаем, что мы там не одни. Кто-то кроме нас ищет что-то своё…
Костя усмехнулся:
- Главное, чтобы в следующий раз они нас не ждали в засаде.
- А мы не придём туда, где нас ждут, - улыбнулся я. – Мы их обойдём. Ну, а если сами напросятся – мы убедим их по серьёзному...
                *
   Третий день был солнечным. Воздух настолько быстро прогревался, что к десяти часам было тепло так, что казалось календарь сдвинулся назад – к августу. На мою озвученную мысль, Некрасов улыбнулся и сказал:
- Это называется «бабье лето» - короткое осеннее потепление, когда кажется, что лето вернулось. Но эта пора длится всего пару недель.
- А почему назвали «бабьим летом»? – не понял я.
- Когда женщина вступает в свою «осень», что-то с ней происходит такое, что она вдруг хорошеет – словно хочет вернуть свою молодость. Но длится эта пора недолго, - сказал Некрасов.
  Пространство с моста просматривалось так далеко, что я невольно подумал: «Это конечно хорошо – врага можно увидеть за километр…»
Потом я вспомнил про «чужаков», и завершил прерванную мысль:
«Однако, это удобство работает не только на нас».

Я открыл свой блокнот, чтобы напомнить себе, что сегодня искать и где:
Мембранные фильтры. Надо поискать в контейнерах «РК 2» или в складских ячейках с маркировкой «Стерильные материалы».
Дополнительные фланцы и задвижки - проверить площадку разгрузки у южной рампы.
 «Думаю, надо закончить проверку на вчерашней площадке - на её северной части, - подумал я. - Контейнеры мы так и не проверили… А уже потом посмотрим, что там у южной рампы».
 Проехав мост, двинулись на северо-запад. Автодрезина впереди, БТР в метрах ста позади. Смотрим настороженно по сторонам – никто не забыл вчерашний день… Через километр или около того дуга рельсов склонилась направо – на северо-восток.
- «Петролеспорт», - объявил Некрасов. – Смотрите по сторонам, а то прилетит откуда-нибудь… что-нибудь.
Мы шарим глазами по сторонам и вверх. Прилететь может откуда угодно – и пуля, и «демон».
Наконец автодрезина остановилась. БТР-«мутант» начал «переобуваться» с железа на резину и уже через три-четыре минуты, объехав автодрезину, медленно двинулся к контейнерам. На автодрезине остался Некрасов и три бойца – один из них занял место за пулемётом, два других стояли у двери пассажирского салона с автоматами в руках, озираясь по сторонам. Три группы по шесть бойцов по взмаху руки разом разошлись по трём сторонам, огибая ряды контейнеров. Каждая группа искала свои метки на контейнерах…
- Осторожно, ребята! С востока прёт сюда стая «демонов», - предупредил Некрасов. – Три уже близко, два чуть отстали. Жмитесь к контейнерам. На открытое пространство не выходите. Не зря они прилетели…
- Два дня был туман, - отозвался Тарасов. – Видно, проголодались твари…
- А у нас две небольших стаи «стражей», - сообщил Никита, возглавлявший группу метро на левом фланге. – Первая идёт параллельно, вторая обходит с другой стороны.
- У них случайно не совместная операция с «демонами»? – хмыкнул Костя. – Те уже кружат над контейнерным, набирая высоту.
Все три группы продолжают двигаться на северо-восток, не забывая искать свои «метки» на контейнерах, их содержимое - главная цель этого рейда.
- Вижу «чужих»! Трое… Может. Это те, вчерашние? Метнулись к дальним контейнерам, - слышу голос Сани, водителя БТР-а.
- Всем! – крикнул я, призывая к вниманию. - Начинайте потихоньку зачищать «стражей». Похоже они нас пытаются выдавить на открытое пространство.
- Ага, - сказал Никита, - на блюдечко «демонам».
Я бросил взгляд вверх – «демоны», сорвавшись с высоты, один за другим пошли в пике.
- Некрасов, Саня - готовьте пулемёты! – крикнул я. – Работайте аккуратно. «Чужих» не трогать – это всё же таки люди.
Два тяжёлых пулемёта, нацелившись в небо, рявкнули разом. Вслед за ними с трёх сторон раздалась штакетная трескотня калашей. Это совпало с началом атаки «стражей» - они не только выныривали со всех сторон, но и валились на голову с крыш контейнеров. Было такое чувство, что они ринулись в свой последний и решительный бой…

  Дым поднимался и рассеивался. Глушители на стволах, раскалившиеся так, будто их только что вынули из кузнечного горна, медленно теряли огненный цвет, возвращаясь к своему привычному -вороньему… Пара «демонов», тяжело размахивая крыльями, набирая высоту, улетала прочь. Вокруг валялись окровавленные тела «стражей» - несколько из них дёргались в предсмертных конвульсиях. Три поверженных «демона» упали на разных расстояниях от нас. Наш фельдшер, Александр Петрович, уже суетился возле раненых бойцов, бегая от одного к другому…
- Влад! – издалека позвал Тарасов. – Иди, тебе это надо видеть.
В метрах тридцати, у рассыпавшейся по какой-то причине горы контейнеров, стояли бойцы Тарасова, нацелив в проём между контейнеров стволы своих автоматов. Сам он, прихрамывая и кривясь от боли, вышагивал позади них.
- Что там? – спросил я уже на подходе к ним.
- «Чужие», - прерывисто дыша, сказал Тарасов. – Видимо, вчерашние…
- Тебя ранило? – спросил я.
- Нет, просто подвернул ногу, когда «страж» свалился на меня сверху, - болезненно улыбнувшись, сказал он.
 В проёме между контейнерами, там, где со второго яруса контейнер развернуло и сбросило, и он одним краем уткнулся в землю - словно в стальном шалаше, испуганно жались в его глубь три фигуры. Я глянул на оружие, брошенное к ногам стоявших перед ними бойцов – два автомата и самодельный дробовик, и сказал:
- Вылезайте оттуда!
Те, чуть помедлив, стали покидать своё убежище.
Лица их были повязаны платками, одежда громоздкая и нелепая, и в чём-то даже карикатурная.
- Рассказывайте, - сказал я, - кто вы и откуда.
- Мы из метро, - услышал я странный приглушённый тканью голос.
Опешил не только я, но и все, кто это слышал.
- Никита! – позвал я. – Слышал? Тут из вашего метро.
- Смирнов предупредил бы нас, - отозвался Никита, шагая в нашу сторону.
Никита подошёл, хмурясь, сказал:
- Платки с лица сняли! С какой станции?
Тут и Никита опешил – это были женщины…
- Какого чёрта вы здесь? – тихо выругался Никита. – Это со станции «Нарвская». Сумасшедшие девки…
- Я понял, откуда они, - кивнул я. – Только почему без разрешения, и почему женщины?
Никита махнул рукой своей группе, повернулся ко мне и сказал:
- Помнишь те дни, когда ходили на фабрику за тканью? Ну, на скафандры эти… После этого была кровавая стычка с «качанами», которая продолжилась и на другой день, и закончилась она для них печально… Дело в том, что эта история началась давно и решать её мирным путём они не хотели. Все двадцать лет они грабили и убивали ребят со всех веток метро. Они воровали наших женщин и те становились им наложницами, да ещё и рожали им детей. Они не успокаивались, потому что хотели подмять под себя всё метро. Что-то в них было нечеловеческое – они относились с презрением ко всем, кроме себя, отличались жестокостью и наглостью. Женщин мы не тронули, как никогда не трогали мирных. Мало того, мы предложили им вернуться к своим семьям и друзьям. За малым исключением, они не согласились – остались жить, как жили. И тогда мы тоже не перечили их выбору… Мы не раз предлагали им помощь, но они в ответ говорили, что справятся сами… 
- Вот мы и справляемся сами, как можем, - сказала гордо пленница постарше. – Сами добываем и еду, и одежду… Мы никого не трогали, не грабили, не убивали.
- А почему вы обособились? Почему держались особняком? – спросил я. – Мне не понятно…
- Мы боялись за своих детей, - сказала она. – Не хотели, чтобы ненависть к их отцам упала ещё и на них… Мы знаем, какими жестокими бывают между собой дети, когда враждуют их родители.
И тут я вспомнил про то, что говорил мой отец – надо, чтобы наши заводы стали центром, вокруг которого сплачивались бы люди. Вспомнил, про брошенные «коттеджные посёлки», которые пустуют и по-своему ждут человеческого ухода и тепла…
- А вы не хотите переехать в Низино? – спросил я у неё. Там коттеджный посёлок, большая часть его пустует. Возможно, кто-то из вас пойдёт работать на завод «Северная Звезда» - там будут нужны специалисты и те, кто готов освоить полезную всем профессию. Мой отец говорил, что для детей работающих родителей откроется садик и будет заново открыта школа…
- Это серьёзное предложение, - вздохнула она. – Я готова обсудить это с нашими женщинами.
- Но вы должны понимать и то, что новое место надо будет привести в порядок, - сказал я. – Это значит, что и дом, и территорию вокруг него, и улицу, по которой вы будете водить детей в детсад и школу – всё это ваше, а значит и забота обо всём этом ляжет на вас. А питаться и одеваться вы будете, зарабатывая своим трудом, а не вылазками в смертельно опасные рейды…
Я вспомнил про водопровод… К «Северной Звезде» мы протянули водопровод от пруда. В Стрельне эта проблема решилась по-другому – ещё двадцать или более лет назад руководство «Биокада» осуществило свою идею о резервном водоснабжении через бурение двух водозаборных артезианских скважин. При восстановлении «Биокада» нам потребовалось лишь привести в порядок его насосную станцию. Теперь одна скважина могла обеспечивать завод, а другую мы могли бы использовать под водоснабжение Стрельни. Но запускать насосы на второй скважине мы тогда не решились – надо было прежде провести ревизию всего водопровода в Стрельне. Тогда нам было не до этого – мы занимались восстановлением «Биокада» и ни на что другое не отвлекались. Теперь надо вернуться к вопросу водоснабжения населения Низино - у них там есть водонапорная башня и насосная, но ребята сказали, что оборудование в ней скорее всего придётся менять, если не всё сразу, то частично – это точно. Всё начинается с начала - поиск насосов, труб, фасонины… Я чуть было не взревел от этой мысли!
- Мы их доставим в метро, а там пусть сами решают, что им делать, - сказал Никита. – И давайте уже решать дела, ради которых мы сюда приехали.
Подошёл наш фельдшер, сказал:
- В Общем, у пятерых ранения, но незначительные – «стражи» постарались, где зубами, а где когтями…
- Александр Петрович, - попросил я фельдшера, - отведи женщин на автодрезину, пусть ждут в салоне – там хоть безопасно.
Я повернулся к женщинам:
- Милые дамы, прошу вас пройти к автодрезине. Оружие своё можете забрать… Никита. Пусть кто-то из бойцов сопроводит их – мало ли какая тварь откуда-нибудь выскочит… Все остальные пошли по маршруту дальше!
- А что вы ищите, - уже собираясь уходить, спросила женщина.
- А что? – спросил я.
- Просто мы тут давно затариваемся, - сказала она, знаем, что тут лежит и где…
Я усмехнулся и покачал головой. Я достал блокнот:
- Мембранные фильтры, фланцы и задвижки. Генераторы, лабораторные принадлежности, растворители и всё такое…
- Что-то из этого мы видели у южной рампы, - сказала она. – А ещё вон там - в самом конце, на складах. Но нас в основном интересовала еда – крупа, сахар, соль, а ещё одежда. Вот этим мы здесь и затаривались…
- Спасибо, сейчас проверим, - сказал я. – А вы отдыхайте…
 Через полчаса мы вызвали автодрезину – кроме всего того, ради чего мы приехали сюда, мы нашли много чего полезного. Например, наткнулись на контейнер, набитый медицинским оборудованием для диагностики. Хотя, насколько я знаю, у нас в НИИ есть отдельный кабинет с таким оборудованием. Ну, ладно, пригодится… Погрузив всё, на дрезине направились к южной рампе. И там было, чем поживиться. Ребята Никиты по ходу дела забивали свои рюкзаки только тем, что в дефиците в метро – так было в каждом рейде…Уже перед отъездом я вспомнил про водопровод, и попросил заскочить на площадку, чтобы посмотреть, что там вообще есть. Взяли там только нержавейку малого диаметра 20-32 мм.  А в блокнот я записал: «Есть: трубы ПНД ПЭ100SDR17 – на водопровод. Около 30 рулонов».
  В Низино мы приехали уже ближе к пяти часам вечера, а в НИИ - уже совсем по темноте…
   За ужином в столовой мы снова сидели с отцом и Алисой Воронцовой. Обсуждали последнюю поездку на остров Свободный и по ходу беседы коснулись вопроса о «коттеджных посёлках» в Низино и Стрельне.
- Если мы решим перевезти людей туда, - сказал я, - то начинать заниматься водопроводом надо уже сейчас. Надо запастись трубами и фасониной под них сейчас, потому что скоро военные выставят там блокпосты и уже не пустят туда никого. Надо послать наших мастеров в Низино – пусть проверят оборудование в их центральной водостанции. Какие насосы искать, ну и всё прочее. Рулоны ПНД там лежат, наверное, десятка три, но насколько этого хватит – не известно. Сантехник сказал, что даже на разводку от центральной сети к домам надёжнее пластиковые трубы. Если попадётся, надо брать и сороковку. И значит, другой раз мы поедем на автодрезине с платформой, и на дизель-тягаче с четырьмя платформами. Может за пару-тройку ходок и вывезем всё…
- Я вот думаю… Надо не только со станции Нарвская приглашать людей, но и из других станций метро тоже – всех, кто готов работать на наших заводах, - сказала Алиса Воронцова. – Вам вот, Игорь Юрьевич, нужны швеи, а нам люди на один завод и другой…
- Исходя из этого и даже просто по-человечески, ты сделал им правильное предложение, - кивнул отец. – Чисто женская станция – это очень тяжёлая жизнь в условиях метро. И да, надо восстанавливать эти «коттеджные кварталы в Низино и Стрельне. И начинать надо уже сегодня.
- Вообще с водой в Стрельне происходили странные дела, - сказала Алиса Алексанлровна. – Как мне рассказывали местные, ещё до всех печальных событий, до конца двадцатого века воду в Стрельню, качали из Орловского пруда – он прям рядом. Но потом вода якобы стала не пригодной и воду стали брать из труб центрального водоснабжения. И ещё тогда руководство «Биокада» насторожилось и решило сделать резервное водоснабжение – пробурили две артезианские скважины. А вот Низино питалось водой от Орловского водовода, хотя и стоит рядом с прудом. У них там две насосные станции. Вторая – совсем древняя, когда-то качала воду из речки, но про неё, конечно, все давным-давно забыли.
Наши девчонки провели пробы и в Орловском пруду, и в Бабигонском – вода пригодна в употребление, но фильтры и всё, что полагается для полной очистки воды, надо непременно использовать. И постоянно контролировать воду на качество, благо в лабораториях нашего НИИ для этого есть всё.
- Во всех сёлах испокон веков люди брали воду из колодцев, - сказал отец. – Почти то же самое и сейчас - люди вручную бурят скважины метров на пятнадцать-двадцать и качают воду ручными насосами. Как только запустим у них освещение – они сразу начнут искать и ставить электрические насосы. А если запустим центральное водоснабжение и электроснабжение –  у всех будет праздник. Да, вот ещё что - надо открыть хотя бы какую ни есть маленькую амбулаторию и в Низино и в Стрельне. У нас в НИИ два врача два фельдшера и несколько медсестёр – они могли бы поочерёдно вести приёмы то в Низино, то в Стрельне.
- Врачи есть не только среди ваших, но и среди тех, кто прибыл к нам из метро, - сказала Алиса Александровна. – Там и врачи, и медсёстры…
- Я вот думаю, как нам при растущей потребности в электричестве, решать её ещё какими-то методами, кроме дизельных генераторов,- вздохнул отец.
- А ты посоветуйся с Иннокентием Владимировичем, сказал я. – Он, ведь, инженер-конструктор, Бауманское закончил. Может быть что-нибудь придумает…
- Хорошая подсказка, - кивнул отец.
  В сумме за семь дней мы сделали на остров Вольный десять ходок. Чему больше всего радовалась Алиса Воронцова, так это флаконам и пробкам под пенициллин, которые тут же перевезли на «Биокад», и ящикам с ампулами для «Северной Звезды» – в тот день мы нашли контейнер, который был забит этим добром по самую крышу. Мы потратили день на транспортировку того, что касалось водопровода.
Мы славно потрудились и были готовы снова отправиться в рейд на остров Вольный, но…
Пришёл Иннокентий Владимирович, принёс какие-то расчёты и положил их на стол перед отцом. Мы с отцом в это время расписывали длину центральной магистрали в Низино и его ответвлений вплоть до каждого дома. К тому времени такие же расчёты мы проделали и с водопроводом Стрельни. Цифры были огромные и я молил Бога, чтобы нам не пришлось менять все линии на новые. Хотелось отделаться незначительными ремонтными работами. И тут пришёл Иннокентий Владимирович…
- В общем так, - сказал Иннокентий Владимирович. – У нас был разговор о том, как сократить затраты на производство электричества. По-хорошему дизель-генераторы должны исполнять роль резервного питания электрических сетей на короткий период времени, А у нас сейчас это единственный способ.
 Расчёты показывают, что для фармпроизводства с чистыми помещениями характерно приблизительно от четырёхсот до шестисот киловатт в час на квадратный метр в год. Главные «едоки» тут вентиляция и очистка воздуха – это тридцать-сорок пять процентов потребления! За ними – стерилизация, CIP-мойка, холод… И в итоге, производственный корпус забирает три и шесть десятых миллионов киловатт часов в год, и склады, вентиляция холод – один миллион киловатт. Суммарные затраты электричества – четыре и шесть десятых миллионов киловатт в час. А при пиковых нагрузках они могут достигать одного мегаватта – это очень большая цифра. Но даже пять миллионов – это большая цифра. Сейчас мы не можем себе позволить постоянную высокую нагрузку – тратится большое количество топлива, а нашим НПЗ, как и всему, что пашет, надо отдыхать… Есть альтернатива – гидростанция, которую можно соорудить на малой Шинкарской плотине-шлюзе. Шнек-турбина на канале может дать двадцать киловатт, или за сутки четыреста восемьдесят киловатт. Даже при усиленном сбросе она даст лишь двадцать пять киловатт, а цех с мойками и компрессором сожрут тридцать, и посёлок пятнадцать киловатт. Где, спрашивается, взять недостающие двадцать киловатт? Шнек-турбина может закрыть базовую нагрузку – ночное освещение, насосы, холодильники для лекарств, но всё остальное ляжет на дизель-двигатели. Одно в ней непременно радует – работу выполняет вода и бесплатно. Это не износ генератора и НПЗ, это не солярка, которой вечно не хватает. Можно попробовать поставить «ветряк», но он работает не так стабильно, а вода – всегда, пока где-то бьют родники… Так что, как резервный вариант, я бы шнек-турбину поставил. Но если нужны серьёзные объёмы электроэнергии – надо искать доступ к сетям, которые идут от крупных ГЭС или АЭС. Надо проверить куда от них доходят рабочие линии электропередач. Питер и Москву разрушили, но это не значит, что в пятидесяти или ста километрах от них ЛЭП не под напряжением. Если оттуда и до нас проверить линии, все подстанции, и провести ревизию и восстановительные работы – вы обеспечите и свои производственные потребности, и потребности ваших посёлков. Вы построите свой энергетический остров…
- Ленинградская АЭС была на консервации, там работают специалисты, Так нам сказал полковник Ратмиров, командующий «Первым экспедиционным корпусом». Когда её запустят не известно, но там работают, - сказал отец. – Но что уж точно мы можем сделать, так это провести ревизию на всех подстанциях, что питали и наш НИИ, и Низино, и Стрельню. И если надо – восстановить их работоспособность.
- Вот это радует больше всего, - кивнул Иннокентий Владимирович. – Надо искать тех, кто на этих подстанциях работал, будь то хоть диспетчер, хоть электрик – всех… Ну, и теперь уже придётся искать запасные части конкретно к оборудованию этих станций, и, возможно, целые блоки для них.
                *
Когда в разговоре за ужином отец рассказал об этом Алисе Воронцовой, она сказала, что поспрашивает у своих электриков, где найти такого человека – знатока сетей и конкретно подстанций. Через пару дней она привезла в НИИ мужчину лет семидесяти. Звали его Максим Геннадьевич Соколов. Он был из самой Стрельни, и, по его словам, когда-то работал сначала на одной из подстанций, а потом вырос до диспетчера сетей. Ему рассказали суть проблемы и попросили высказаться на этот счёт.
- Так… - задумчиво проговорил он. – Когда мне Алиса Александровна рассказала про ваши задумки про электросети, я у себя в книжном шкафу отыскал папку с документами – любил всё дублировать и документы тоже. Раньше, почти каждый вечер я их пересматривал – не из любопытства, а для того, чтобы ничего в работе не упустить. И получается, правильно делал – пригодилась папка. Так… Начнём с главного – определим места, откуда потом можно будет взять всё необходимое для восстановления подстанций. Надеюсь, что в этом мире электрооборудование такого плана не интересно никому – как правило, народ тащит еду, одежду и то, что пригодится в доме. Вокруг Питера есть базы электросетей, склады и магазины, которые сейчас превратились в кладовые сокровищ. Логика ваших поисков должна быть такой: сначала инструменты, потом материалы и в завершение – железо... Все первые вылазки нацеливаем на мелкое и критичное. Тяжёлое потом – под конкретную задачу. Первая волна поисков: ищем «мегаометр» - он решает судьбу всей сети. Без него «прозвонка» фидеров – гадание. Далее… Указатель высокого напряжения (УВН-10/35) - изолирующая штанга с неоновой лампой. Проверить, «живой ли конец». Продолжаем… Диэлектрические перчатки, боты, коврик - в РЭС обязательно должны лежать комплекты. Затем… Изолирующие штанги и клещи - для переносных заземлений и переключений. Переносные заземления - те самые «крабы» на штанге. Найти готовые - большой плюс; в цехе можно собрать, но нужны медные гибкие жилы большого сечения. Токоизмерительные клещи, стрелочные тестеры, вольтметры - М-4231, Ц-4353 Стрелочные живучи, это как раз по нашему вкусу… И наконец, пояс монтерский, когти, страховочный канат - для работы на опорах. Я тут набросал три листочка – потом вам не один раз придётся в них заглядывать...
Он обвёл нас взглядом, словно проверял на внимательность, и продолжил, читая с листа:
- Теперь, где всё это искать: Петергоф. База № 1, «Петродворцовая электросеть» на ул. Володи Дубинина, 9. Это главное сокровище района: там гаражи со спецтехникой - буровая машина, автовышка… Если они целы, это отдельный для нас подарок… Там же - склад спецодежды, инструментальная, оперативные журналы и схемы сети. Схемы важнее железа: карта фидеров экономит недели «прозвонки». И там же — документы с фамилиями энергетиков. Если кого-то найдём из них, шестерни в вашем проекте завертятся куда быстрее. Отсюда вывод - человек ценнее всего... Я понимаю, что по ходу поисков вам захочется прихватить попутно ещё что-то – тогда сверяйте со списком и, если там есть такое, то берите. Но приоритет отдавайте тому, что я уже перечислил. Когда вы найдёте всё указанное, мы запустим «вторую волну».
А пока что - это всё…
  Позже, когда я остался один, я заглянул в бумаги, и нашёл, что там говорилось про «вторую волну». Из этого мне показалось полезным записать к себе в блокнот пару строк, касательно воздушных линий в посёлках: СИП - самонесущий изолированный провод для воздушных линий 0,4 кВт. И рядом приписка: «Если найдёте бухты -  посёлок сможет получить свет без полного ремонта старой воздушной линии». Это показалось мне интересным… Список магазинов и строительных гипермаркетов содержал внушительный ряд. Я не поленился, и все их выписал в свой блокнот.
                *
  Автодрезина осталась на станции Новый Петергоф под охраной Тарасова с его бойцами. Костя, я и ещё четыре бойца сели в БТР. Метров через пятьсот-шестьсот мы остановились у ворот. Саня со своим экипажем остались охранять вход и следить за улицей, а мы вошли во двор…
Длинное здание в два этажа, цветом светлой охры, уже порядком облупившееся, с балконом над входной дверью - оно как раз и оказалось офисом «Петродворцовой электросети». Зашли… Нас интересовала диспетчерская, оперативная служба и инструментальная. В диспетчерской за пультом на стене – мнемощит, возможно, ещё советских времён. Это физическая панель с механикой – просто и надёжно… Максим Геннадьевич, когда мы остались за столом одни, пытался мне обрисовать как там, в диспетчерской и упоминал этот мнемощит и что там на нём. Я вынул блокнот и стал быстро набрасывать себе положения некоторых «ключей управления», как называл их Максим Геннадьевич. Это были «ключи с фиксацией» - в какое положение их повернула чья-то рука, так они и стоят уже двадцать лет… Он говорил, что у них три положения: «включено» - цепь собрана, линия под напряжением; «отключено» - выключатель в разрыве; и иногда – промежуточное или «местное управление». Рядом с ними стояли ещё лампочки – когда-то они работали, теперь они походили на мёртвый рыбий глаз. Ключ показывает не состояние сети, а «последнее действие человека» - дежурный перевёл ключ фидера в положение «отключено». Почти все они были в положении «откл.» - повёрнуты влево, словно кто-то, уходя, обошёл всю стену и прощёлкал все в это положение. Все, да не все… Последние справа, у фидеров 9 и 12 стояли чуть иначе – рядом начертанная мелом полустёртая надпись: «12 КЛ - резерв. Держать!»
Я перелистнул страницу в блокноте и написал: ««Фидер 12 - резерв (по пометке). Ключ в “откл”. Цель: найти конец линии. Куда он вёл? Водоканал? Котельная? ТП “Насосная”? Проверить камеры между опорами 18-22 и коллектор у старой дороги».
Внизу, отдельной строкой, я приписал: «Если резерв - значит, где-то есть точка, которую можно оживить». У меня при этой мысли аж руки от волнения задрожали.
На столе старшего диспетчера я нашёл «альбом нормальной схемы». Он выглядел так, как его описывал Максим Геннадьевич – альбом со множеством листов, и на каждом листе – отдельный участок сети. Он тогда сказал, что «это непросто документ, а целая папка с историей сети». Альбом нормальной схемы оказался тяжёлым, потрёпанным, с потёртыми уголками. Переплёт потемнел, кольца-скобы проржавели, а бумага внутри - ломкая, будто вот-вот рассыплется в пальцах.
Я осторожно раскрыл первую страницу…
Схема фидеров 1-6 - аккуратная, типографская, но поверх неё - карандаш, жирный, торопливый: стрелка от одного выключателя к другому, и надпись: «Перевод на резерв при потере связи с ЦУС».
Дальше - лист с фидерами 9-12. И вот он. Тот самый фидер 12, который на мнемощите был помечен как «резерв». На бумаге он выделен красной линией, а рядом - приписка, сделанная уже от руки, не по шаблону: «Держать! Водоканал - приоритет».
Я задержал палец на этой строчке. Не приказ из центра, не штамп - просто человеческая пометка, чтобы не забыть самое важное. Я аккуратно перевернул лист, стараясь не порвать край. На обороте - схема переключений на случай аварии на опоре 14. И тут же - ещё одна карандашная заметка: «Проверить камеры 18-22. Там узел».
Теперь у меня есть не просто пометка на щите, а документ с маршрутом.
Из альбома я узнал, что фидер 12 ведёт именно к водоканалу, а не куда-то в пустоту. Узнал, где находится ключевой узел - камеры 18–22. И наконец, какие переключения нужно сделать, чтобы подать напряжение, если найдётся источник.
И это уже не «идём искать линию», а «идём по схеме, которую кто-то чертил, чтобы спасти город».
Там же лежит «Журнал ПС «Петродворцовая». Сдуваю с него пыль, открываю, листаю и останавливаюсь на последней записи.
Читаю написанное рукой диспетчера:
«Взрывы ядерных бомб над Питером и заливом…
14 авг., 13:12. Потеря связи с ЦУС. Напряжение на шинах 110 кВ- упало. Сработала АЧР, три очереди.
14 авг., 13:26. Отделение ПС «Петродворцовая» на изолированный режим. Перегрузка не допускается».
«Если я правильно понял, это означает, что подстанция не умерла - её «отрезали», чтобы она не сожгла сама себя. Это и есть тот самый «остров», который ещё жив, но уже на голодном пайке».
Читаю дальше:
«Дни 1-3: Падение ТЭС на газе. «Ломоносовская ПГУ»
«Я догадываюсь, почему она гаснет... Компрессорные станции на газопроводе питаются электричеством. Сеть упала - компрессоры встали. Резервные дизели держат подачу газа считанные часы».
Далее запись диспетчера:
«15 авг., 11:40. Расход резервного топлива на КС критический. Подача газа на ПГУ прекращена.
16 авг., 02:15. ПГУ переведена в холодный резерв. На собственных нуждах - ноль».
«Дни 3–14: Медленное удушение мазутной/угольной станции
Станция: «Стрельнинская ГРЭС» Ввод: март тек.года. Статус: временный режим (мазут/уголь).
Есть запас топлива на 10–15 суток.
«Понятно, Максим Геннадьевич говорил, что её только «обкатывали», но выдавала она мощность на ПС Гостилицы. Так что станция всё-таки работала. Но после всего, что случилось, она работает только на собственные нужды, на водоканал и на котельные».
Читаю дальше:
«17 авг., 11:00. ПС «Петродворцовая» обесточена полностью. Оперативное состояние — «в работе, обесточено».
20 авг., 08:30. Перевод на аварийную схему: один котёл на минимальной нагрузке, один турбогенератор.
24 авг., 14:20. Отключение водоканала. Причина — падение давления в сети.
«Догадываюсь, что дальше дело пошло ещё хуже. Диспетчеры начали сознательно «снимать» целые районы, чтобы удержать жизненно важные узлы».
Отсюда и эта запись: «Снятие напряжения с фидеров 3, 5, 9, 12 — распоряжение дежурного диспетчера».
«Дни 14–30: Топливо кончается у всех…
Станция: Стрельнинская ГРЭС.
Финал: Запас мазута/угля тает.
«Я понимаю, что это правило для всех: сначала станция держит «собственные нужды» и котельные, потом -  только собственные нужды, затем – ничего».
И наконец, последняя запись:
«30 авг., 09:10. Остаток топлива — менее 5%. Перевод в остановку.
01 нояб., 16:05. Станция полностью обесточена. Причина — истощение запасов топлива».
«Печально, - вздохнул я. - Она появилась, когда мир стоял на пороге краха, и исчезла почти сразу…»
  В мыслях я вернулся к тому, что рассказывал мне Максим Геннадьевич, когда мы беседовали наедине. Он тогда сказал, что «живые острова» могли образоваться там, где сохранилось электричество. Вот я и думаю - где могло остаться устойчивое электричество? Разворачиваю карту…
«Вот! ГЭС на Нарве. Гидроагрегаты не зависят от топлива. Если плотина цела, а персонал остался - станция могла работать месяцами и даже годами, просто снижая выработку. Да и зачем бежать персоналу, если у них в руках такое сокровище… Но, даже если она работает до сих пор, как к её сети подключиться? Куда от неё идут линии передач и насколько это близко к нашему району – НИИ, Низино, Стрельня? Надо ехать на ГЭС в Нарву…»
  И так, что я могу записать себе в блокнот, касательно обвала сети. В соответствии с записями в журнале ПС «Петродворцовая», всё происходило так:
14.08 - сеть пошла в каскад, ПС отрезали на остров.
15-16.08 - упала газовая ПГУ (нет газа).
17.08 - ПС «Петродворцовая» обесточена.
20.08-24.08 - Стрельнинская ГРЭС на минимуме, отключают водоканал.
30.08 - топливо на исходе.
01.09- ГРЭС остановлена.
«Живые острова» - где может быть ток:
Нарвская ГЭС- вероятно, работает.
Возможно, в первые годы дизель-генераторы в Стрельне и Низино работали, да и то - локально, по часам. Но длилось это, пока можно было найти топливо. Через пять шесть лет бензин пришёл в негодность, а за ним постепенно и запасы дизельного топлива. Вот почему мы запустили в работу НПЗ и стали гнать бензин и солярку сами.
 «Если мы хотим поднять фидер 7, нам нужен источник. Вариант 1- идти к Нарвской ГЭС и договариваться с теми, кто там сейчас «рулит». Вариант 2 - собрать несколько ДГУ и сделать свой остров. Вариант 3 - найти уцелевшую линию от ГЭС и подключиться к ней… И так, сначала - найти источник. Без него фидер не поднять».

Я забрал «Журнал переключений» и «Альбом нормальной схемы» - они всегда работают в паре. Это два разных сокровища: «Журнал» даёт хронологию падения сети: даты, причины, последнюю строку. «Альбом» даёт маршрут: он покажет, куда вёл фидер 12, а также - где на этой линии ключевые камеры и узлы. По сути, альбом - это карта, а журнал - летопись.
   Пока я возился в диспетчерской с журналом и альбомом, ребята собрали всё, что нашли. Самое ценное из их находок - «мегаомметр». Как говорил Максим Геннадьевич - он решает судьбу всей сети.
Погрузив всё собранное в БТР, мы вернулись к автодрезине. Перегрузив на неё весь груз из БТР-а, мы отправились в НИИ.
В столовой, не ожидая того, мы с отцом встретились с Максимом Геннадьевичем, договорились поговорить с ним после ужина. Потом вместе пошли в директорский кабинет на «второй уровень», чтобы поговорить втроём. И отец, и Максим Геннадьевич должны были услышать мой отчёт по результатам поездки на ПС «Петродворцовая».
Я выложил на стол «Журнал переключений» и «Альбом нормальной схемы» и отдельные беспорядочно исписанные листы, что собрал со стола в диспетчерской. Максим Геннадьевич сразу подошёл и открыл один и другой. Я стал рассказывать…
 Наконец, я дошёл до Нарвской ГЭС.
- Мне кажется, что ближе Нарвской ГЭС нет ничего, - сказал я.
- Ну, тут ты прав на все сто, - кивнул Максим Геннадьевич. - Другие гидростанции области: Лесогорская и Светогорская на Вуоксе - питают Карельский перешеек, то есть смотрят на северо-запад, в другую сторону от нас. А Волховская и Свирские - на востоке. Так что для нашего угла –Лебяжье – Низино – Стрельна – Петергоф, Нарвская ГЭС - это действительно «солнце»: 124,8 МВт, вода, не зависящая от топлива. Как она реально раздаёт ток? Это очень важная деталь! Я там проходил стажировку и знаю… Нарвская ГЭС выдаёт мощность не через 330, а через ОРУ 110 кВ - и это то же напряжение, что и у нашей ПС «Петродворцовой». То есть теоретически это хорошая связка «ГЭС - ваша сеть», они обе на одном классе напряжения, без несовместимых ступеней…
Он разложил на столе несколько листов из «Альбома нормальной схемы». Склонившись над ними стал молча водить по ним указательным пальцем.
- Вот, - сказал он. - ВЛ 110 кВ Нарвская ГЭС - Усть-Луга с отпайкой на ПС Куземкино. То есть, станция «смотрит» на юго-запад, к побережью. Для нас это ключевой факт: линия уходит от Ивангорода вдоль берега залива в нашу сторону. Дальше по побережью - транзит 110 кВ: Усть-Луга - Котлы (порт) - Копорская - и далее к сети Ломоносовского района.
Параллельно — большой узел ПС 330 кВ Кингисеппская: от неё шёл межгосударственный транзит в Эстонию, и она питала Кингисеппский, Сланцевский и Волосовский районы.
Максим Геннадьевич замолчал, наклонился над схемой, кивнул и продолжил:
- А теперь самое главное: наша зона… ПС 110 кВ Гостилицы (ПС 344) - это буквально центр питания нашего берега. От неё кормилась сеть 35 кВ, в которой есть ПС «Старый Петергоф», «Броня», «Дятлицы», «Спиринская». «Броня» - это почти Лебяжье, за ней «Старый Петергоф» и сама наша ПС «Старый Петергоф», которая питает сам город Петергоф - весь, целиком. Мощность у неё небольшая - около 16 МВА как раз «островной» масштаб…  ПС 110 кВ Ломоносовская (ПС 39) - стояла на транзите 110 кВ Западная - Ломоносовская - ЛАЭС. Это вторая нога, со стороны города. То есть, получается: у нашего района два источника - со стороны ЛАЭС – город, через Ломоносовскую, и со стороны залива-Кингисеппа. И вот, когда каскад обрушился, городская нога умерла первой - она дальше от ГЭС… А вот прибрежная цепочка -  Нарвская ГЭС - Усть-Луга – Котлы – Лебяжье держалась, пока хватало ума и людей её замыкать. И вот тут фидер 12 «Держать!» встаёт на место. Кто-то держал именно прибрежную ногу - до последнего переключателя…
- Тогда надо отправляться в рейд на Нарвскую ГЭС, - сказал я. – И надо не тянуть - скоро выпадет снег…
- Да, - кивнул Максим Геннадьевич. – И я расскажу, как лучше проложить маршрут… Тут у тебя огромная удача с техникой. Есть готовая железная дорога, которая идёт точно вдоль этой цепочки: линия Ораниенбаум – Лебяжье – Копорье-Котлы – Веймарн. Пассажирское движение на участке Калище - Веймарн прекратили ещё в 2009-м, то есть к моменту катастрофы это уже была тихая, полузаброшенная ветка, а значит, она не была местом битвы. Идеальная артерия для дрезины: рельсы целы, насыпи не размыты, а вдоль насыпи, как обычно, идут опоры ВЛ. Ехать по ветке и одновременно проверять линию.  По километражу: от Лебяжья до Ивангорода - порядка 80–90 км по железке через Копорье, Котлы и Веймарн. Для дрезины это два-три дневных перехода с ночёвками; БТР быстрее, но прожорливее и заметнее. Логично: дрезина - разведка вдоль линии, БТР - «тяжёлая партия» с грузом.
Я едва поспевал за ним записывать пункты по маршруту следования:
«Кингисеппская и Гостилицы - два узла. Нарвская ГЭС выдаёт на 110 кВ - как и наша ПС. Значит, совместимо. Цепочка: Ивангород - Усть-Луга – Котлы – Лебяжье – Гостилицы - Старый Петергоф - Ломоносов».
- Так, записал, - сказал я. – А дальше?
- Дальше 110-киловольтного коридора не будет - там только 35 и 10. Узкое место: одна-две линии, одиночные опоры. Если они убиты - остров отрезан от нас. Дрезина идёт по ветке Калище - Веймарн. Опоры ВЛ - рядом с насыпью. На каждой подпитывающей подстанции - смотреть ключи: в «откл» или нет. Если где-то ключ стоит в положении «вкл», значит, там ток есть. Если всё в положении «откл» - линия мёртвая, и надо искать обрыв. Ломоносовская ПС-39 - вторая точка, но с той стороны - город. Туда опасно. Вывод: пойдёте вдоль насыпи. Мегомметр берёте с собой.
Повторяю, если на каком-то участке попадётся подстанция, где ключи стоят в положении «вкл.» - это уже не мёртвая сеть. Это значит, что где-то за ней есть живой источник, и его кто-то держит. И тогда становится очевидным, что тот самый «живой остров» перестаёт быть теорией, а значит становится для вас реальной и достижимой целью.
                *