Как чудо-юдо муху на поклон ждало

Жило-было одно чудо — может, юдо, — но был у него один огромный глаз во лбу. И ходил он, бродил, а тут летела муха и прямо ему в глаз влетела! Свалился он от боли, стал шоркать глаз и проклинать муху, что она его глаз со стороны не могла рассмотреть. Влетела ему в глаз — и стал он плакать, топать ногами и махать руками в разные стороны. Ничего не видя, машет и топает, пока ветка ему по лицу не треснула. Стал он ещё злее и свирепее топать и махать руками, пока камни с рядом стоящей скалы не посыпались вниз. И снова камень отскочил и ударил его в лоб — он свалился, а глаз во лбу вовсе заплыл и стал светиться, как большая лампа.
Так он и пролежал, а когда очнулся, целый день глаз болел и светился. Он его шоркал, глаз сильно заплыл, и чудо-юдо было расстроено мухой и думало лёжа: «В следующий раз я первый её увижу и съем, а она мне ничего не успеет сделать».
На следующее утро у чудо-юда план был заготовлен. Он знал: если видит муху первым, надо рот так открывать, чтобы она целилась не в его большой глаз на лбу, а прямо в рот залетала. Так он и решил и стал ждать муху. Ходил и ворчал: «Где она, куда делась? Жду и жду, а её всё нет!» И видит: летит что-то — вроде муха, а вроде нет, так быстро и жужжит. Он и стал рот открывать как мог широко. Но это пчела летела! При виде его открытого рта она была так напугана и зла, что ужалила его прямо в большой глаз во лбу. Глаз заплыл, осталась маленькая щель. Стал он топать и махать руками в разные стороны и ловить то, что летает, не видя, куда бежит, что ловит и откуда это непонятное жужжание. Ловил, пока ветка ему по лицу не ударила, и топал так, что камни в этот раз посыпались со скалы ему на голову. Так он и пролежал после этого несколько часов, а глаз так болел и голова ходила кругом, что он проспал до утра и так и не понял, кого гонял в этот раз.
На следующее утро чудо-юдо уже придумало новый план. Глазу уже было полегче, но он у него всё ещё болел и плохо открывался. Зато с планом он давно определился: при виде мухи он будет рот открывать широко и бежать первый на неё. Стоит и ждёт, и снова ворчит: «Где она? Жду, но её так и нет!» И слышит — откуда-то издалека шум всё громче и громче доносится в его сторону. Он стал думать: «Наверно, много мух летит!» — и побежал навстречу звуку с широко открытым ртом. Бежит, шум всё громче и громче: ж-ж-ж-ж-ж! И к нему в рот осы залетали и вылетели, как он и хотел, а последняя оса ужалила его в большой глаз во лбу! Стал глаз пухнуть, и рот болеть от укусов. Стал он так злиться от боли, махал руками и топал, пока ветка ему в лицо не прилетела. А топал так, что большой камень, висевший на склоне скалы, сорвался вниз, и небольшой осколок, отлетев, прилетел ему по голове — и он упал.
На следующий день чудо-юдо уже придумало новый гениальный план. Глаз болел, а рот плохо открывался, но он теперь знал: надо просто лечь и ждать. И он лёг на землю возле невысокой травы и высоко возвышавшегося дерева и стал ждать. Снова ворчит уже про себя и не видит, что лежит возле огромного муравейника в кустах неподалёку, и не замечает, что муравьи к нему ползут и лезут на него. И уснул он от скуки, пока ждал муху. А тем временем целая колония злых муравьёв взобралась на него. Он подскочил, стал чиститься и, так и не разобравшись, что лазило возле его большого глаза во лбу, стал махать руками и топать. Этим он ещё больше разозлил муравьёв, и те, кто сидел возле глаза, чтобы не свалиться вниз, вцепились зубами в его большой глаз так сильно, что он повалился от боли. А глаз так заныл, что он стал кататься по земле, чтобы унять эту боль. Катался в разные стороны, ничего не видя, и так прикатился прямо к огромному муравейнику и ещё больше разозлил их! Полезли они по нему и стали его всего кусать. Подскочил он и побежал, ничего не видя, бежал, пока ветка по лицу не прилетела. Упал с большим грохотом возле дерева и стоящей там скалы — полетел вниз большой валун и покатился в сторону дерева, где он неподалёку лежал. Катился валун, врезался в дерево, и отскочивший кусок камня угодил прямо ему по голове.
На следующий день чудо-юдо уже придумало новый гениальный план. Он теперь знал, что муха, наверно, обиделась на него, и пошёл искать её. Шёл, ворчал, звал, громко злился, топал и шёл, ворча по сторонам, а мухи нет и нет. И вот видит: что-то небольшое летит в его сторону. Он встал как вкопанный и стал приглядываться, что там такое так быстро летит. Смотрит, а разглядеть не может — большой глаз во лбу от перенапряжения стал слезиться и болеть. Стал он протирать глаз рукой и, ничего не видя, в это время задел летевшего ему навстречу шершня. Шершень разозлился, укусил его за руку, а увидев его большой глаз во лбу, так ужалил, что глаз заплыл! Заорав от боли и ничего не видя, помчался он прямо в сторону огромного дерева. Бежал, и ветка от дерева прилетела ему в лоб. Он упал с большим грохотом возле дерева и стоящей там скалы — покатились огромные камни вниз, начали разбиваться друг об друга, и осколки стали отлетать ему по голове, и он отключился.
На следующий день чудо-юдо уже придумало новый гениальный план. Он теперь знал, что лучше просто ходить и ждать муху — может, она сама к нему явится. Ждал и ждал, подошёл к большому дереву, присел, облокотился на него и заснул. И снится ему, что летит к нему муха — наверно, на поклон извиняться. Стоит он и ждёт её и думает: «Вот муха, дождался наконец её!» — стоит, радуется мухе и видит, что летит что-то чёрное, но понять не может: «Может, моя муха?» А жуки-усачи, увидев его спящего у их большого дерева, стали кусать его, и сон оборвался. Открыв свой большой глаз во лбу, он видит что-то чёрное и большое у самого глаза, но оно так близко, что понять ничего не может. Встал и радуется: «Наконец моя муха ко мне прилетела!» — и стал убирать от глаза. Только хотел взять, как жук-усач вцепился в его большой глаз во лбу так, что он врезал сам себе рукой по большому глазу и заорал от боли! А глаз так опух, что он не понимал, где стоит и куда идёт, врезался в дерево, и большая ветка по лицу прилетела. Упал он с большим грохотом возле дерева и стоящей там скалы — полетел вниз огромный камень и, расколовшись надвое об землю, отлетел куском прямо ему по голове.
На следующий день чудо-юдо уже придумало новый гениальный план. Он уже так хотел встречи с мухой, что она становилась его мечтой. И он стоял и думал, думал, думал так, что не обратил внимания, как у него на голове возле большого глаза во лбу что-то лазит и щекочет, а не видно. Стал он голову чесать, чтобы снять, а клопы стали его кусать, и один, зацепившись за его большой глаз, укусил так, что рука отдёрнулась от головы, а он заорал и побежал изо всех ног! Глаз заплыл, бежит он и орёт, ругает муху — так орал и бежал, пока большая ветка по лицу не прилетела. Упал с большим грохотом возле дерева и стоящей там скалы — полетел вниз круглый камень и покатился в его сторону. Увидев это, чудо-юдо подскочило и помчалось изо всех ног от камня, не оглядываясь, кто за ним летит. Так и бежал, и бежал, пока не добежал до пещеры и там, привалившись к стене, не задумался: «Может, хватит с меня уже мух?» И заснул там, так и поняв, что муха не со зла к нему в глаз влетела, и не хотелось ему с тех самых пор её искать и ждать, чтобы она к нему шла на поклон.