Брачный контраст. Глава седьмая

Всё бы ничего, если бы он не был таким злопамятным.

Альберт припоминал Ларисе Машин день рождения в ресторане вплоть до Нового года. Потом, к счастью, его захлестнула новая коммерческая волна: заказчиков на его овощи оказалось неожиданно много.

И настроение изменилось. Ну ещё бы! Что может больше всего порадовать коммерсанта, чем приток покупателей и, соответственно, денег?

Впервые за много лет у Ларисы выдались новогодние праздники без дежурства. Хотелось бы, конечно, встретить Новый год в городе, где всё вокруг сияет огнями, настраивает на веселье и радостные встречи. Можно было бы увидеться с Аллочкой и Георгом, которые на целый месяц уехали из деревни и теперь прокладывали свой увеселительный маршрут.

Но Альберт твёрдо решил: Новый год - только у него дома.

Он притащил из леса небольшую ёлку, которая тут же наполнила хвойным ароматом всю гостиную. Поставил перед Ларисой коробку с игрушками и собственноручно развесил огоньки возле входной двери. В общем, подготовился основательно. Гостей не ожидалось. Маша выразила желание встретить Новый год вместе с папой, бабушкой и дедушкой. Уговаривать её было бесполезно.

- Ты отправил подарки сыну и бывшей жене? Или это у вас не принято?

Лариса спросила осторожно, не имея ни малейшего представления, какой будет его реакция. Сама она, например, после последнего предновогоднего дежурства уже успела отправить подарки всем своим.

Вопрос, по-видимому, застал Альберта врасплох. По его серьёзному лицу пробежала серая тень, словно солнце скрылось за тучей. Его и без того тонкие губы, сжались в ниточку.

- Моя бывшая с сыном на Новый год уезжают за границу. Она на эти поездки просвистела кучу денег. Чтобы ты понимала, раз в полгода, как она говорила, ей требовалось развеяться. И всегда тащила с собой сына. Будто специально выбирала самые дорогие отели и самые дорогие периоды - например, август и Новый год. Эту безмозглость я так и не смог победить. И сын ей под стать - тот ещё путешественник.

Он говорил о чужом желании путешествовать так, словно это была вредная привычка, которую следовало бы искоренить.
Ларисе хотелось возразить, но подходящих слов не нашлось. Да и зачем? Что это изменит?

Альберт продолжал говорить в том же духе, будто его прорвало и захотелось наконец исповедаться. Лариса развешивала игрушки на ёлке и слушала его вполуха. Но сухой, немного скрипучий голос, особенно когда Альберт раздражался, всё равно ввинчивался ей в голову.

- А однажды в июле, на свой юбилей, она заказала домик-кафе на озере с тремя, как на мой взгляд, совершенно бездарными музыкантами. Приехало много гостей. И представь, сколько денег ухнуло в пропасть!

Лариса перестала наряжать ёлку и опустилась в кресло. Надо же, совпадение! У неё тоже день рождения в июле.

И тут же вспомнилось, как однажды её бывший муж притащил из парка целый оркестр и привёл его под окна дома. По его мнению, музыканты играли там без особого энтузиазма. Муж, естественно, оплатил эту авантюру и громко, чуть ли не на весь квартал, крикнул:

- Лариса!

Увидев её в окне, он махнул оркестру рукой.

- Играйте!

Грянула музыка. Музыканты явно старались, особенно трубач - он надувал щёки и не жалел сил. Остальные ему не уступали. Из окон и с балконов соседних домов высунулись любопытные лица. Никто, конечно, не понимал, что за торжество здесь происходит.

Позже соседи говорили Ларисе:

- Это ж как надо было мужу накосячить, чтобы так просить прощения!

Объяснение, что это был всего лишь её день рождения, показалось им неубедительным или, во всяком случае, не столь интересным для обсуждения.

- Ты меня совсем не слушаешь!

Альберт вцепился пальцами ей в плечо, словно хотел его проткнуть. 

-Такое впечатление, что я разговариваю с глухонемой. В этом вы очень похожи с моей бывшей. Будто сёстры.

- Слушаю, Альберт, слушаю. Только руку убери. Мне больно.


Новогодний стол был накрыт, можно сказать, засветло - уже в четыре часа. Альберт был необыкновенно весел. Долго купался в душе, а потом благоухая ароматами, облачился в белую рубашку и серые брюки. Выглядел он великолепно. И даже шутил. Ну может же, когда хочет!

Лариса в новом темно-синем облегающем платье с выразительным декольте с лёгкостью поддержала его настроение. Всё-таки хотелось достойно проводить старый год.

Глухо хлопнуло шампанское. Напиток с шипением заполнил бокалы. Альберт после короткого первого тоста выпил три фужера подряд, что, конечно, удивило Ларису. Это было что-то новенькое.

Но... всё же они вдвоём, и это их первый совместный Новый год.

Он выпил ещё. Было видно, что ему хочется многое сказать, но с чего начать?

- Лариса, я очень рад, что встретил тебя в этом году. Правда. Не знаю, можно ли это назвать любовью. Никто ведь точно не знает, что это такое. С одним я согласен: это безусловно химия. Искра - да. И химия. Бурная реакция. У нас много разногласий, но...в постели мы сливаемся воедино. И я счастлив. Надеюсь, ты тоже.

Он говорил так, словно пытался научно объяснить собственные чувства.
Фужер с шампанским застыл в Ларисиной руке, будто приклеенный. Она не знала, как реагировать. С момента знакомства Альберт ещё ни разу не был с ней столь откровенен.

- Сегодня мы вдвоём встретим Новый год, а завтра к нам приедет мой двоюродный брат. Давненько мы с ним не виделись, только созванивались.

- Но ты же сказал, что никого не будет. Я, конечно, не против гостей, но как-то надо заранее предупреждать.

- Вот я и предупреждаю. Можно сказать, заранее. Он живёт далеко, на севере, а сейчас прилетел к родителям на неделю. К нам заедет на пару дней.

Альберт снова налил шампанское, едва прикоснулся своим бокалом к бокалу Ларисы и залпом выпил. На лице появилась какая-то шальная улыбка. Таким она его ещё не видела.

Он забрал у неё фужер, поставил на стол и резким движением поднял её с кресла. Смотрел так, будто хотел всем своим существом проникнуть внутрь. И вновь заговорил хриплым голосом, словно во рту у него всё пересохло.

- Мы с ним очень похожи по характеру и любим, как бы тебе это сказать, чтобы не напугать, некоторые забавы. Ну, ты понимаешь. Идеально, когда одна женщина на двух мужчин. Ты должна хотя бы раз это попробовать. Это будет тебе подарок на Новый год.

Сказать, что это был шок, - ничего не сказать. Лариса впала в настоящий ступор.

Альберт крепко обхватил её за талию сильными жилистыми руками и принялся целовать, не давая опомниться и пресекая её попытку отстраниться. Сначала губы, потом шею, ниже...

Затем он резко подхватил её на руки и понёс в спальню.

Он торопливо срывал с неё одежду - колготки, платье. Сам тоже раздевался, неуклюже справляясь с пуговицами дрожащими руками. В глазах горел голодный блеск, словно у него давным-давно не было секса.

Развешенные в спальне лампочки расплывались и скакали перед глазами.

Реальность словно отодвинулась куда-то далеко.

За окном бесновался ветер, гоняя по кругу летящий снег. В его завываниях слышались рыки и стоны.

Потом всё затихло.

Время будто остановилось. Казалось, она летела куда-то в пропасть.

В чувство её привёл сухой, словно потрескавшийся, голос Альберта.

- Разбудишь меня в полдвенадцатого. Встретим Новый год.

Последние слова уже едва можно было разобрать. Он повернулся на левый бок и захрапел.

Лариса поднялась с постели. Пошатываясь, собрала свою одежду и вышла из спальни, плотно прикрыв за собой дверь. Болело всё, особенно локти, колени и даже поясница.

И только под душем она начала приходить в себя.

Голова прояснилась. План созрел.

Лариса высушила волосы феном и стала методично собираться.
Главное - не шуметь.

Достала из антресолей большую дорожную сумку и, не церемонясь, впервые в жизни не складывая аккуратно, покидала туда кое-какие свои вещи.
Остальное - неважно. Захочет - сам выкинет.

Из Машиной комнаты, потягиваясь, вышел кот. Словно что-то почувствовав, он уселся в дверном проёме гостиной, прямо посередине, будто преграждая Ларисе дорогу.

- Извини, Швец. Так надо. Я не могу взять тебя с собой. Ты останешься и присмотришь за ним, ладно?

Кот беззвучно мяукнул, будто всё понял.

Так. Надо написать записку, чтобы проснувшись, Альберт не поднял полицию на ноги в поисках пропавшей Ларисы. Сообщение не годится: его телефон издаёт такой звук, будто в воду рухнула скала. Альберт может его услышать. Хотя сейчас вряд ли, но лучше не рисковать. Лариса всегда просыпалась от этого рингтона, но он категорически не хотел его менять, будто испытывал её терпение. Да и вообще никогда не расставался с телефоном.

Но где же найти хоть какой-нибудь листок или блокнот?

Она знала, что всю информацию Альберт записывал в заметках телефона или хранил в компьютере.

Впрочем, можно написать на полях висящего на стене календаря.

Лариса полезла за ручкой в свою рабочую сумку. А там, кроме книги и прочих нужных вещей, преспокойненько лежала тетрадь. В ней она записывала доклады и лекции, которые иногда приходилось посещать. Удача!

Она уже хотела вырвать лист, но тетрадь выскользнула из рук, приземлилась на пол и будто специально раскрылась на рисунке. Том самом, который Лариса нарисовала на той скучной лекции, куда шеф отправил её ещё в начале сентября.

Сердце замерло, руки оцепенели.

Так вот почему её не покидало ощущение, что она уже где-то раньше видела Альберта. И кота. И этот дом с высоченным забором, дорожками и клумбой. Всё это было здесь! И даже она сама - рядом с ним!

Понятно, что изображение возникло будто бы не по её воле. Она ведь совершенно не умела рисовать. Казалось, кто-то невидимый водил её рукой. Альберт на рисунке был поразительно похож на настоящего. Это ж надо! Чёрт бы побрал ту лекцию и этот пророческий рисунок!

Так. Стоп. Время.

Она взглянула на часы - четверть девятого. Последняя электричка уходила в половине одиннадцатого, но до станции ещё надо было добраться. Автобусы в это время уже не ходили. Оставалось только идти пешком. Три километра - не так уж и далеко, но ночью, по заснеженной дороге, быстро не получится.

Лариса вырвала рисунок из тетради, с силой скомкала и бросила в сумку. Надо будет порвать его на мелкие клочья и развеять по ветру.

На чистом листе она написала:

«Альберт, я уехала. Не ищи меня. Мы не подходим друг другу».

Вот так жёстко - без извинений и сантиментов. Так он точно не станет её искать.

И надо не забыть занести его номер в чёрный список.

Теперь осталось только заказать такси от вокзала до дома, что, согласитесь, довольно нелегко в новогоднюю ночь. Приложение, как назло, не открывалось, долго крутилось и в итоге выдало ошибку. Звонить и разговаривать было рискованно. Пришлось написать Маше: она сможет справиться с этим быстрее.

Ларисе, конечно, не хотелось её пугать, но других вариантов не было. Писать родителям означало обречь себя на часовую нотацию от мамы и суровый вердикт отца: «Я знал, что этим всё закончится!»

Они видели Альберта всего один раз - при знакомстве, но уже тогда Лариса уловила неодобрение в молчании отца. Он словно видел Альберта насквозь. Тогда она не стала выяснять причину, а сейчас это и вовсе потеряло смысл.

«Маша, иду пешком до станции. Электричка в половине одиннадцатого. Вызови мне, пожалуйста, такси от вокзала до дома на одиннадцать. Целую. Мама».

Если она вовремя не увидит сообщение, придётся ехать на метро, а там ещё две остановки пешком. Ну что ж, придётся прогуляться в новогоднюю ночь. Может, мозги проверятся.

Маша, на удивление, ответила очень быстро:
«Мама, извини, но я сказала папе,что с тобой что-то случилось. Мы с ним уже выезжаем за тобой. Если ты к этому времени дойдёшь до станции, в электричку не садись. Жди нас там».

Конечно, это было совсем не то, чего хотела Лариса, но разбираться сейчас не было времени.

Уже одетая в пуховик, она насыпала коту корм, подняла его, подхватив под передние лапы, и чмокнула в нос.

- Прости, Швец. С Новым годом!

Выключила свет и вышла. Теперь предстояло бесшумно открыть калитку. Окна спальни как раз выходили на эту сторону. Задвижка на морозе не всегда поддавалась легко, а Альберт мог услышать.

Мысль о том, что он выскочит и попытается её удержать, скорее всего, долгими и нудными уговорами, была просто невыносимой.

Лариса стряхнула снег с металлического запора и несколько раз подышала на него. Лишь бы не прилипнуть! Вид вампирши с окровавленными губами её совершенно не вдохновлял. Это уж точно будет трудно объяснить Маше и бывшему мужу.

- Хырршш...

Задвижка открылась с первого раза! Лариса даже перекрестилась и с опаской посмотрела на окно и входную дверь. Всё тихо. 

Последний рывок! В этот момент она чувствовала себя узницей, рвущейся на свободу. Но суетиться нельзя. Альберт, если что, ещё сможет её догнать.

Калитка тоже оказалась послушной, словно подыгрывала Ларисе, только тихонько пискнула. Слава богу, этот дом отпустил её бесшумно.

Лариса схватила стоявшую на снегу сумку, проскользнула в приоткрывшуюся щель и осторожно прикрыла за собой калитку.

Порывистый ветер с густыми крупными хлопьями подтолкнул её в спину, помогая поскорее покинуть это место.

На улице было безлюдно, словно это была не настоящая деревня, а какой-то мираж, пытающийся заманить её неизвестно куда. Лишь в некоторых окнах горел свет и мигали новогодние огоньки. Значит, жизнь здесь всё-таки есть.

Лариса вышла на дорогу, ведущую к станции. Её очертания были размыты, но снег ещё не успел всё замести. Из-за ослепительной белизны темнота почти не ощущалась. Главное - не сбиться с пути.

Ветер немного стих, и снег угомонился вместе с ним. Стало как-то спокойнее, даже захотелось петь. Почему бы и нет? Вокруг никого, и никто не сочтёт её сумасшедшей. Зато шагать будет веселее. Но она ограничилась лишь мелодией в голове.

Идти было трудновато. Под подошвами ощущалась обледенелая дорога, так обманчиво припорошенная снегом.  Стало даже жарко. Лариса остановилась, чтобы отдышаться и передохнуть. Где-то в сумке должна быть бутылка с водой, которую она  закинула в последний момент.

Вместе с ней пальцы нащупали скомканный лист бумаги.

Рисунок!

Ох, с каким наслаждением она рвала его на мелкие кусочки! А когда подбросила их над дорогой, отдавая на волю ветра, даже рассмеялась, как вакханка. Впрочем, всё это можно было списать на перевозбуждение, а то и на нервный срыв.

Лариса посмотрела на часы и продолжила путь. Десять минут одиннадцатого. Похоже, на электричку она в любом случае не успела бы. Хорошо, что бывший муж с Машей выехали за ней. По её подсчётам, они должны быть уже где-то в районе станции. Странно, что Маша не звонит.

Лариса сняла перчатки и хотела её набрать, но в тот же миг увидела вдалеке свет фар, который медленно приближался. Казалось, машина не ехала, а плыла по белому полотну.

Всё. Можно уже не спешить. Это точно они - в такое время больше некому.

Бывший муж вышел из машины, Маша помахала Ларисе рукой и осталась внутри.

Он сдержанно поздоровался, забрал у неё сумку и отнёс к багажнику.

- Спасибо, Саша.

Он на секунду замер. Затем медленно повернулся и, слегка наклонившись, пристально посмотрел ей в глаза.

- Как ты меня назвала?

- Саша... А что? Что-то не так?

В её глазах промелькнул испуг.

- Лариса, ты после развода, когда звонишь мне по какому-то делу, ни разу не назвала меня по имени. Просто говоришь: «Привет» - и дальше по тексту.

- Разве? Прости, не замечала.

Они стояли друг напротив друга, встретившись в странном месте, на заснеженной дороге, можно сказать, в чистом поле, и просто не знали, что сказать друг другу.  Лариса почувствовала мелкую дрожь по всему телу - то ли от холода, то ли от нелепости ситуации.

Саша одной рукой притянул её голову к своей груди. От него приятно пахло давно забытым одеколоном. Через распахнутую куртку было слышно, как ровно и спокойно бьётся его сердце. И Ларисе передалось его спокойствие. Она почти перестала дрожать.

Маша сидела на заднем сиденье и плакала. Не навзрыд, конечно, но непослушные слёзы сами катились по щекам. И, чтобы окончательно не раскваситься, она вытерла их ладонью, улыбнулась в зеркало и открыла дверцу машины.

- Родители, вам не кажется, что мы рискуем встретить Новый год в поле?

Саша, как обычно, ей подыграл:

- А кто сказал, что это плохая идея? А, Мария?

Он мягко отстранился, развернул Ларису и со смехом усадил рядом с Машей. Сам сел за руль и включил музыку. В его руках каким-то чудом оказались конфеты и бутылка шампанского, при виде которой Лариса вздрогнула, вспомнив, как пил его сегодня Альберт. Но быстро взяла себя в руки. В конце концов, напиток не виноват, что с ним возникла такая ассоциация.

- Ну что, открыть? Начнёте праздновать? А я мысленно с вами.

Лариса с Машей спросили хором:

- А бокалы?

- Ах, вам ещё и бокалы! Извиняйте, пока только из горла! Вот заедем в ближайший ресторан, я даже знаю в какой! И будут вам там и бокалы, и танцы, и фейерверки!

Ха. Вот это неожиданность!

- Па! А как же платье и туфли?! Да и у мамы не тот прикид!

Саша повернулся к ним, облокотившись обеими руками на спинки передних сидений, посмотрел по очереди на одну, потом на другую и произнёс своим волшебным, слегка приглушённым голосом:

- А зачем таким красавицам особый прикид? Сегодня у нас по плану просто развлекаться. Возможно, даже кататься с горки. Возражения не принимаются!

И он, всё ещё посмеиваясь и поглядывая на них в зеркало, завёл мотор, развернулся и повёз девчонок в город - туда, где сейчас так много огней и радостных лиц.

А из динамика тем временем летели «Брызги шампанского» - Хосе Лукьеси.

Красивое инструментальное танго!


Конец книги.