Роман Кровавый океан

Глава 1

За лобовым стеклом представительского такси подмосковное шоссе тонуло в серой мартовской слякоти. Кира лениво наблюдала, как дворники с тихим ритмичным скрипом размазывают по стеклу мокрый снег, и левой рукой прижимала к уху телефон.

— Кира Витальевна, голубушка, вы поймите, я ведь за вас переживаю, — в динамике испуганно хрипел голос Сорокина, одного из миноритарных акционеров корпорации «Апекс».

— Вы туда заходите как таран. Но Алекс… Александр Александрович Алехин — он ведь не просто Генеральный... Он этот холдинг зубами строил в 2019 году, там половина УВД у него с руки ест. Может, сбавим обороты? Мягче как-нибудь, а? Просто отчет для галочки, мол, есть мелкие недочеты…

Кира тонко, беззвучно усмехнулась. Её пальцы в безупречном французском маникюре крепче сжали корпус телефона.

— Господин Сорокин, послушайте меня внимательно, — её голос прозвучал как щелчок дорогого замка. — Вы наняли меня и заплатили тридцать процентов аванса именно за то, что я не умею «мягче». Вы подозреваете, что из вашего кармана увели пятнадцать миллиардов рублей инвестиций. Если вам нужен отчет для галочки — разворачивайте машину, возвращайте мне неустойку и нанимайте студентов. Я зайду в «Апекс», выверну их бухгалтерию наизнанку, и если Алехин ворует — он сядет. Это моя работа. Вопросы есть?

В трубке обреченно вздохнули.

— Вопросов нет. Храни вас Бог, Кира Витальевна.

— Меня хранят знания налогового кодекса и независимость, — отрезала Кира и сбросила вызов.

Она бросила телефон в сумку и выпрямила спину. Страх? Нет, внутри копошился только привычный, холодный, азартный огонь. В свои тридцать два года Кира была легендой в узких кругах столичного крупного бизнеса. Мужчины-конкуренты, матерые финансовые директора и седые аудиторы бледнели, когда узнавали, что на объект заходит именно она. Киру Витальевну называли «хирургическим скальпелем». Она не брала взяток, не велась на угрозы и обладала абсолютным иммунитетом к любым попыткам заговорить ей зубы. Красивая, чертовски умная женщина-огонь, которая привыкла, что этот мир уступает ей дорогу по первому требованию.

Ей нравилась ее работа . Люди, атмосфера, круговорот финансов — все приводило Киру Витальевну в восторг. Она обожала все, что имела: шикарную квартиру в центре Москвы, машину, которую замечали издалека. Она многого добилась, окончив экономический факультет МГУ с красным дипломом.

Она была руководителем крупной аудиторской фирмы, изваестной всей Москве., Она шла к этому всю свою жизнь, все тридцать два года ушли на то, чтобы стать Кирой Витальевной Белой. Даже фамилия ее говорила о многом. Кира Белая была той женщиной, которая вызывала восхищение у мужчин и жгучую зависть у соперниц. Впрочем, женщины тоже восхищались ею, узнав Киру поближе. У нее было немного подруг., она могла быть жестоким и безжалостным врагом, если люди или обстоятельства вынуждали ее к этому. Но даже те, кто ненавидел Киру, не могли отказать ей в уважении. Она была сильной женщиной, жившей страстями, и в то же время цельной личностью, готовой бороться до последнего за то, во что верила, и за людей, которым обещала свою поддержку. Кира никогда не нарушала данного слова.

Внешность ее была так же безукоризненна, как и репутация: высокая и стройная, с восхитительными густыми волосами и огромными зелеными глазами, излучавшими таинственный свет или метавшими молнии — в зависимости от настроения хозяйки. Те, кого жизнь сталкивала с Белой, запоминали ее надолго. Эта влиятельная и непреклонная женщина, всегда просчитывающая все на несколько шагов вперед, умела быть верным и заботливым другом тем, кого одаривала своей дружбой.

Личная жизнь ее также была весьма насыщенной. Кира пережила роман с женатым мужчиной — директором банка. Он жил у нее по несколько дней, потом уходил, говоря, что работа требует внимание, а рядом с Кирой невозможно думать о работе. Она уже собиралась за него замуж, когда однажды, подъезжая в ТЦ за водой увидела его с беременной женой и мальчиком лет четырех на руках. Это было равносильно смерти. Больше она его к себе не подпускала и он отчаявшись вымолить у нее прощение ушел.

И вот уже почти два года Кира Белая была одна — решила дать себе передышку.

Между тем, такси мягко затормозило перед массивными коваными воротами. За ними среди вековых подмосковных сосен, возвышалось футуристическое здание из стекла, хрома и черного бетона. Главный офис «Апекса».

Стеклянные двери разъехались перед Кирой с тихим, едва слышным шипением, похожим на вздох сытого хищника. В лицо ударил кондиционированный воздух, пахнущий свежим ремонтом и неуловимым, едва заметным запахом стерильности — как в операционной.

Кира уверенно шагнула на полированный гранитный пол. Шпильки ее сапог отстукивали четкий, ровный ритм. Почти военный марш.

— Кира Витальевна? — к ней тут же подскочила улыбчивая девушка на ресепшене в белоснежной блузке со стильным бейджем. — Добрый день! Мы вас очень ждали. Александр Александрович просил передать, что все документы подготовлены в вашем временном кабинете на тринадцатом этаже. Вот ваш персональный пропуск-токен.

Девочка протянула тонкую пластиковую карту. На ней горел лаконичный логотип корпорации, выполненный в виде стилизованной волны.

— Спасибо, — Кира мазнула по ней коротким, оценивающим взглядом. — Сопровождение не нужно, я найду дорогу сама.

Секретарь осталась стоять у стойки, глядя ей вслед широко раскрытыми глазами.

- Потрясающая женщина... — пронеслось у неё в голове с мимолетным вздохом искреннего восхищения. Кира несла себя так, словно владела этим зданием, этой землей и всеми людьми вокруг.

Тринадцатый этаж встретил ее еще большей тишиной. За панорамными окнами открывался вид на вертолетную площадку. Кира дошла до конца коридора, приложила карту к электронному замку массивной двери с табличкой «Группа внешнего аудита». Замок пискнул, пропуская ее внутрь.

Кира зашла, бросила сумку на диван и… застыла.

В ее персональном кожаном кресле, закинув огромные ноги прямо на полированный стол из дорогого темного дуба, сидел мужчина. На нем был помятый серый пиджак, надетый прямо на черную футболку, короткая жесткая стрижка с легкой сединой на висках и трехдневная щетина. Он лениво крутил в пальцах тяжелую зажигалку Zippo, которая сухо щелкала в тишине кабинета.

— Вы ошиблись дверью, — холодно сказала Кира, не снимая пальто. — Это кабинет главного аудитора. Выйдите.

Мужчина даже не пошевелился. Он медленно перевел на нее взгляд тяжелых, цвета темного шоколада глаз. Оценил ее с ног до головы — от шпилек до идеальной укладки темных волос. В его взгляде не было восхищения, к которому она привыкла. Была лишь скука и легкое, раздражающее пренебрежение.

— Я знаю, чей это кабинет, Кира Витальевна, — голос у него был низкий, с хрипотцой, будто он курил три пачки в день. — Я Глеб. Начальник службы безопасности этой компании. И я пришел посмотреть на камикадзе, которая прилетела искать черную кошку в нашей идеальной бухгалтерии Александра Александровича Алехина.

Кира сделала три шага вперед, остановилась у самого стола и сверху вниз посмотрела на его начищенные, но явно не вписывающиеся в корпоративный дресс-код боти

— Глеб… как вас там по батюшке? — её губы тронула фирменная улыбка хищницы. — Избавьте меня от лирики. Ноги со стола уберите. И из кресла встаньте, пока я не попросила вашего генерального заменить начальника безопасности на кого-то более… дрессированного. Алекс ведь ценит дисциплину?

Глеб хмыкнул. Медленно, будто делая ей огромное одолжение, он спустил ноги со стола и поднялся. Он оказался огромным — Кира со своими тринадцатью сантиметрами каблуков едва доставала ему до плеча. От него пахло горьким табаком и хорошим мужским парфюмом. В кабинете сразу стало тесно.

— Смело, — он наклонился к ней, опершись ладонями о край стола. — Только предупреждаю сразу, Кира Витальевна: шпильки свои лучше снимите прямо сейчас. Наш «Апекс» — место специфическое. Если придется бегать или падать лицом в асфальт, ноги переломаете.

— Не переживайте за мои ноги, Глеб, — Кира не отступила ни на сантиметр, глядя ему прямо в глаза. Воздух между ними физически начинал искрить от взаимной злости. — Если мне придется бежать, то исключительно по вашему хребту. А теперь освободите помещение и обеспечьте мне доступ к серверам финансового блока за прошлый квартал. Свободны.

Глеб несколько секунд молча смотрел на нее, словно взвешивал — сожрать ее прямо здесь или дать поиграть. Затем криво усмехнулся, убрал зажигалку в карман брюк и пошел к выходу. У самой двери он обернулся:

— Сервера я вам открою. Копайте, Кира Витальевна. Только помните: на глубине этого океана водятся такие твари, перед которыми ваши столичные акционеры — просто аквариумные рыбки. Не захлебнитесь.

Дверь за ним закрылась с плотным, тяжелым стуком. Кира глубоко вздохнула, чувствуя, как внутри закипает горячий, злой азарт. Она сбросила пальто, решительно села в еще теплое кресло и открыла ноутбук, вбивая первый пароль доступа.

Экран моргнул, пропуская её в закрытую базу данных финансового блока. Кира сделала пару кликов, намереваясь открыть общие папки, но её палец замер над тачпадом. В самом низу защищенного реестра горел странный, изолированный файл под кодовым именем "Забота" Рядом с ним стоял статус: «Доступ ограничен. Только для А.А. Алехина и профессора Кольцова». И дата последнего изменения файла стояла сегодняшняя — ровно четыре минуты назад. Кто-то затирал следы прямо перед её приездом.

Кира прищурилась, чувствуя, как охотничий инстинкт берет верх.
— Ну что, Алекс... Посмотрим, что за океан вы тут вырыли, — тихо шепнула она.


Глава 2

Александр Александрович Алехин когда-то, очень давно, искренне хотел спасти весь мир.

В конце девяностых, будучи студентом престижного фармацевтического факультета, он завороженно смотрел на мензурки, формулы и штаммы в лабораториях. Ему казалось, что наука — это магия, способная исцелять, побеждать смерть и стирать боль. Саша Алехин грезил великими открытиями. Он верил, что создаст лекарство, которое прославит его имя и спасет миллионы жизней.

Но реальность ломала идеалистов быстро. На фармфаке Саша учился, в общем-то, чему-нибудь и как-нибудь. Формулы требовали зубрежки, а Саше хотелось масштаба. К тому же настоящая учеба парню из такой семьи была не особо нужна — правильные связи и огромные деньги его отца, влиятельного чиновника из министерства, с легкостью открывали любые двери. Хотя студент Алехин пытался честно сдавать зачеты, экзамены, но не всегда это у него получалось, ведь он был обычным студентом, который хотел тусить с девочками, тратя направо и налево папины деньги, но совсем уж не забывался. Курсовые писать не очень хотелось, здесь выручали как раз те самые деньги, в которых ему никогда не было отказа и нанятые аспиранты, у которых не было таких пап, как у Саши , честно отрабатывали свои деньги. Диплом был получен, а вкладыш с отметками никому не был нужен, поэтому бывший студент устроился в одну из известных фармлабораторий, нахватался за два года по вверхам и объявил отцу, что хочет открыть свое дело.

С годами юношеский романтизм Саши Алехина полностью испарился, оставив место трезвому цинизму. Он быстро понял, что самая дорогая валюта на земле — это время стареющих лидеров мирового бизнеса, готовых отдать половину состояния за лишний год осознанной жизни. Александр Александрович перерос рамки обычного работника лаборатории, а позже и российского предпринимателя.

Он часто вел переговоры в Цюрихе и Женеве, сознательно приучив партнеров и близкое окружение к лаконичному западному имени Алекс. Никаких славянских отчеств и панибратства. Алекс — это звучало как бренд. Дорого и весомо.

Алекс никогда не ошибался в своих оценках, Он всегда угадывал, куда повернет поток денег, что сработает, а что нет. Его мозги были заточены для бизнеса, и этим он вызывал неизменное восхищение всех, кто сталкивался с ним по работе. К тому же Алехин был наглым, смелым и решительным. Он не боялась идти на риск — там, где речь не шла о его личной жизни. За спиной был отец, и бояться было нечего. Что же касалось его романов с женщинами, то тут он предпочитал не рисковать. Алекс никогда не боялся остаться один, а за последнее время он даже полюбил одиночество. Ему нужна была особая женщина: красивая, чтобы выхолдить с ней в свет, выезжать за границу, умная, чтобы когда открывала рот, он не мчался с другого конца зала, чтобы ей прикрыть его. Она должна была быть ему под стать.

В общем, настоящего одиночества в его теперешней жизни и не было. Алекса всегда окружали деловые люди, ассистенты, женщины, в его расписании не было свободной минуты, потому что деньги любили, чтобы к ним относились с большим уважением и вниманием и во время пускали в нужное русло. У Алекса это получалось.

Ответственности в его жизни было предостаточно и ему совсем не хотелось взваливать на себя новые обязанности, которые неизменно несли за собой близкие отношения с женщиной. Их у него было немало.. Жизнь Алекса была полна до краев, в этой жизни была время от времени и страсть, и определенное количество личных привязанностей, и удовлетворение от любимого дела. Алекс был создан для той жизни, которую он вел, и в ближайшее время не собирался ничего менять.

Но когда ему исполнилось тридцать два отец сказал

-Хватит, пора жениться, нам нужны внуки.

Он хотел возразить, но один взгляд глубоко посаженных глаз отца, привел его в чувтства

— Хорошо, я подумаю, — ответил он тогда спокойно, хотя внутри всё перевернулось.

-Я уже подумал - ответил отец, - завтра вечером к нам придут родители твоей будущей жены и сама Арина, она тебе понравится: красавица, умница и ты ей давно нравишься. Ей двадцать четыре, она окончила медицинский институт с красным дипломом, не то что ты, так что будет достойной матерью нашим внукам - сказал отец, как отрезал.

Сопротивляться было бесполезно, поэтому ровно в 18.00 Алекс был одет в красивый костюм, приятно пах и встретил семейство Верещагиных при полном параде. Что удивительно ,девочка ему понравилась: рыжая бестия была красавицей, пышногрудой, с тонкой талией и по одобрительной улыбке сына, отец понял, что их вкусы совпадают. Так Арина Верещагина, через полгода стала Ариной Алехиной, а еще через год родила сына. Родители подарили молодым шикарную квартиру с видом на Собор Василия Блаженного.

Еще через два года в семье Алехиных появилась внучка и после этого Арина сказала

-Все,хватит, я выхожу на работу. Была взята в дом няня, которая смотрела за детьми, а супруги себе ни в чем не отказывали, они вели активную светскую жизнь, на Арину поглядывали мужчины, что льстило Алексу и потом она была умнейшей женщиной, писала ему тексты для докладов, выступлений, он мог положиться на нее во всем. В общем он был счастлив и благодарен отцу, что вовремя его женил.

Арина была умна не только в этом, она видела как женщины смотрят на ее мужа, понимала, что вокруг него крутятся огромные деньги, поэтому всегда, была рядом с мужем. В конце концов подумав, он пригласил ее к себе на работу, она была его правой рукой, работала топ менеджером по связям с общественностью, но никогда не лезла вперед, не стояла за его спиной, она была скрытым кукловодом, Алекс это чувствовал, но не возражал.

Компания расширялась, Алехины богатели, а аппетиты у Алекса росли в геометрической прогрессии. Когда статус его небольшой компании изменился, он чувствовал в себе силы возглавить фармкорпарацию, встал вопрос как назвать. Это было важно. Арина предложила назвать Алекс

-Зачем нам новое название, к которому будут долго привыкать. Тебя знают, как Алекса, теперь и корпарация будет названа твоим именем. Ничего не изменится. Это станет брендом.

Ему понравилось предложение жены и фарм корабль под названием Алекс поплыл

Он смотрел на свою жену и восхищался ею. Она появилась в его жизни как идеальный пазл. Красивая, изысканная, с безупречными манерами и, что главное, с блестящим научным бэкграундом. Она не просто умела молчать на светских раутах — она понимала изнанку фармакологии лучше любого наемного менеджера. Их брак стал идеальным союзом двух сильных умов, но настоящая страсть Алекса всегда принадлежала только одному — его империи. Его детищу.

Корпорация «Алекс» под его руководством за несколько лет превратилась в технологического гиганта. Алекс не был банальным дельцом, перепродающим импортные микстуры. Его лаборатории действительно работали на грани фантастики. И главным прорывом, венцом его амбиций, стал препарат, нацеленный на борьбу с возрастной деменцией — проклятием стареющей элиты.

Медицинский мир утверждал, что деменция необратима, что разрушенные клетки мозга вернуть нельзя. Но Алекс бросил вызов этой догме. Его ученые создали формулу, способную совершить невозможное: блокировать распад нейронных связей и заставить уцелевшие участки мозга работать интенсивнее. Препарат возвращал понемногу ясность ума туда, где, казалось, уже царила вечная тьма.

Для финальной проверки Алекс организовал закрытый стационар на базе «Алекса». Туда легли первые десять человек. Десять тяжелых, безнадежных больных, чьи родственники — влиятельные, богатые, но абсолютно беспомощные перед лицом болезни люди — смотрели на Алекса как на спустившегося с небес бога. Они целовали ему руки, умоляя о чуде.

И чудо произошло. Через полгода экспериментального лечения эти десять человек начали возвращаться к жизни. Старик-сенатор, который еще осенью не узнавал собственного сына, вдруг четко назвал его по имени. Известная актриса, три года прожившая в растительном состоянии, снова улыбнулась и заговорила. Результаты были не просто потрясающими — они были оглушительными.

Именно этот невероятный, задокументированный триумф открыл Алексу двери в самые высокие кабинеты. Видя, как на глазах оживают безнадежные больные, министерство пришло в восторг. Под личные гарантии Алехина и под кураторством инвесторов во главе с Сорокиным проекту был дан зеленый свет. Была учреждена масштабная национальная программа с громким, душевным названием «Забота о старшем поколении».

На то, чтобы масштабировать производство, построить новые линии и сделать это чудо-лекарство доступным для тысяч простых людей, корпорации «Алекс» выделили баснословные деньги — пятнадцать миллиардов рублей.

Вот только никто, кроме самого Алекса, не знал главной, страшной правды. Себестоимость подлинного препарата была астрономической. Один грамм действующего вещества требовал редчайших компонентов, которые синтезировались месяцами. Пятнадцати миллиардов из бюджета едва хватило бы, чтобы покрыть расходы на лечение нескольких сотен человек. Сделать препарат массовым было практически невозможно.

И в этот момент в голове Алекса родился план, продиктованный его абсолютным цинизмом. Мир не нужно спасать. Спасения заслуживают только те, кто может за него заплатить.

Государственные миллиарды были изящно освоены и через цепочку подставных фирм ушли на тайные счета Алехина на Каймановых островах. Официальная программа «Забота» продолжила существование, но для массового рынка и отчетов министерства лаборатории начали штамповать красивую, дорогую, но абсолютно бесполезную пустышку — плацебо. Настоящее, золотое лекарство Алекс придержал исключительно для личного пользования — для тех избранных олигархов, кто готов был платить ему миллионы долларов наличными в обход любой кассы.

Карточный домик держался на безупречных, сфальсифицированных профессором Кольцовым отчетах. И именно в эту идеально отлаженную, циничную систему и должна была со дня на день вонзиться со своим аудитом неподкупная Кира Белая.

Глава 3

Кира сидела, упершись локтями в дубовый стол, и массировала пальцами виски. Шел второй день её работы, обычной работы , к которой она привыкла за столько лет.. Огромное здание «Апекса» после полуночи казалось вымершим космическим кораблем: в коридорах горело лишь тусклое дежурное освещение, а за огромным окном глухая подмосковная ночь стирала границы между небом и верхушками сосен.

В её глазах уже рябило от бесконечных графиков. Она привыкла, что любая, даже самая хитрая бухгалтерия сдается ей на вторые сутки. Но здесь... здесь была стена. Идеальная, глянцевая, пугающая своей правильностью стена.

Тихий щелчок замка заставил её вздрогнуть и оторваться от монитора. В дверях стоял Глеб. Уже без своего серого пиджака в одной черной рубашке с небрежно закатанными по локоть рукавами. В руках он держал два дымящихся пластиковых стакана и маленький пакетик. По запаху Кира поняла. что там выпечка, пахло вкусно ванилью.

— Вы заработались, Кира Витальевна, — вместо приветствия сказал он своим низким, прокуренным хриплым голосом. Он прошел через кабинет и бесцеремонно поставил один стакан прямо перед её ноутбуком. — Наш автомат варит редкостную бурду, но я раздобыл у девчонок с ресепшена нормальный листовой чай. С лимоном и маленькой ванильной булочкой. Попробуйте..

Кира посмотрела на стакан, от которого шел аромат свежей цитрусовой кислинки, а затем перевела взгляд на Глеба. Внутри неё по привычке поднялась волна столичного апломба: хотелось съязвить, указать на личные границы, напомнить, кто здесь главный аудитор. Но усталость была сильнее.

— Спасибо, Глеб Михалыч, — тихо ответила она, и её голос впервые прозвучал без привычной стальной брони. Она обхватила пальцами теплый пластик. — Почему вы не дома? Три часа ночи. Начальник безопасности должен спать в своей постели, а не бродить по этажам.

Глеб хмыкнул, присаживаясь на широкий подоконник и зажигая свою тяжелую зажигалку. Огонек на секунду выхватил его резкие, жесткие черты лица, трехдневную щетину и глубокую морщину между бровей.

— Моя постель от меня не убежит, Кира Витальевна, — он закрыл зажигалку с глухим металлическим щелчком и посмотрел на неё своим тяжелым взглядом темных глаз. . И в этом взгляде Кира вдруг не увидела прежней насмешки. Там было странное, внимательное и очень мужское тепло. — А вот за упрямыми столичными штучками нужен пригляд. Вы же из принципа тут сознание потеряете, но ноутбук не закроете. Откуда в вас это упрямство?

Кира сделала глоток. Чай был крепким, сладким и удивительно вкусным. Запах, который шел из маленького пакетика, заставил Киру открыть его. Откусив еще теплую булочку, она закрыла от удовольствия глаза. - Вкусно!. Локальное тепло разлилось по телу, снимая напряжение..

— Это не упрямство. Это фамилия, — она улыбнулась, глядя на отражение сияющего экрана в темном окне. — Я Белая. И я не умею оставлять после себя грязь. Если Алехин чист — я подпишу отчет. Если ворует — я найду.

Глеб несколько секунд молча смотрел на неё, словно взвешивал её слова на своих внутренних невидимых весах. А затем тихо, почти мягко произнес:

— Чистых людей в этом улье нет, Кира. Но вы ищете не там. Алехин — гроссмейстер. Он не оставляет следов в экселевских таблицах...

Глеб мягко спрыгнул с подоконника, подошел к её столу и, не спрашивая разрешения, решительно опустил крышку её ноутбука. Экран погас, погружая кабинет в мягкий полумрак.

— Всё, Кира Витальевна, хорош, — непреклонно отрезал он, забирая из её пальцев пустой пластиковый стакан. — Кира Витальевна, время четыре тридцать утра. Вы на часы вообще смотрели? Как работать сегодня будете?

Кира возмущенно вскинула голову, готовая разразиться гневной тирадой о сорванных сроках, но наткнулась на его жесткий, абсолютно несгибаемый взгляд Протестовать почему-то расхотелось. Тело налилось свинцовой усталостью.

— Ровно в десять ноль-ноль я буду на работе, — тихо, но упрямо буркнула она, пытаясь нащупать ногами под столом свои сапоги.

Глеб молча наблюдал за её попытками попасть стопой в сапог. В его глазах проскользнула едва заметная, теплая улыбка.

— Ну надо же, а… — негромко протянул он, протягивая ей руку, чтобы помочь подняться. — Такая вроде с виду хрупкая, изящная москвичка, а внутри — чисто железная. Хрен согнёшь.

Кира оперлась на его огромную, горячую ладонь. Её пальцы на секунду утонули в его мозолистой руке, и это мимолетное прикосновение отозвалось странным, непривычным уколом тепла где-то в груди. Она аккуратно высвободила руку и посмотрела ему прямо в лицо.

— Я не железная, Глеб, — тихо, с какой-то пронзительной искренностью выдохнула она, и нагнулась, чтобы застегнуть сапоги — Я просто ответственная. И я не верю, что в таком огромном бизнесе, где на кону стоят миллиарды, может быть всё так гладко. Меня эта стерильная бухгалтерия Алехина настораживает еще больше, чем если бы я нашла там миллионные недостачи. Понимаете? Здесь прячут что-то по-настоящему страшное.

Глеб ничего не ответил, лишь плотно придержал тяжелую дверь кабинета, пропуская её вперед.

Они спустились на бесшумном лифте на подземную парковку, где в темноте их ждал его массивный, потрёпанный временем внедорожник. Ночной подмосковный воздух после стерильных кондиционеров «Апекса» показался Кире упоительно свежим. Она откинулась на кожаное сиденье автомобиля, прикрыла глаза, и под тихий, утробный гул мощного мотора не заметила, как провалилась в тяжелый, чуткий сон.

Глеб вел машину молча, аккуратно объезжая выбоины на разбитом шоссе, чтобы не потревожить её сон. Время от времени он бросал короткий взгляд на её бледное в свете приборной панели лицо, на растрепавшуюся прядь темных волос, упавшую на лоб, и внутри этого битого жизнью экс-опера ворочалось что-то давно забытое. Ему отчаянно хотелось защитить эту упрямую, гордую женщину от того капкана, в котлорый она могла попасть. Он работал здесь уже почти четыре года и многое видел, знал, слышал. Но выходя из офиса "Алекс", он становился немым, глухим и ничего не помнившим.

Машина мягко затормозила у крыльца загородной гостиницы, где остановилась Кира. Глеб заглушил мотор, повернулся к ней и тихонько коснулся её плеча:

— Приехали, Кмра Витальевна. На выход. Пять часов сна у вас есть. В десять утра я лично заеду за вами.

Кира открыла глаза, растерянно огляделась и слабо улыбнулась:
— Спасибо, Глеб…

Она вышла из машины, чувствуя, как лед, сковавший их отношения в первый день, окончательно растаял, уступая место первому, еще не смелому, но такому пронзительному теплу.

Продолжение