Мышка бежала, хвостиком махнула... глава 4 Язык Эз

Как же я ненавижу эти утренние подъемы на работу! Этот одинокий кофе у окна, за которым серое небо, серый забор, серый асфальт. Не задалось в этом году лето. И хмурые, колючие, как февраль, лица пассажиров в автобусе ненавижу. Лица серые, а локти острые. И работу ненавижу! Некоторые, правда, считают, что мне незаслуженно повезло занять чье-то законное место. Ведь у меня нет специального образования. Я просто вовремя освоила компьютер. Но каждый день одно и то же. И коллеги меня раздражают.  Будет несправедливо сказать, что они плохие люди. Все наши девочки (от 25 до 60) очень даже милые. Почти все. Да и всего-то нас пятеро в кабинете размером с собачью будку. Самая молодая – Алина – барышня привлекательная. И это, пожалуй, ее единственное достоинство. Впрочем, она беззлобная. Ветреная, конечно. А кто в 25 серьезен? Еще моя подруга Светлана. Рита – крупная дама без определенного возраста. Резковата, грубовата, но со своим представлением о справедливости. Вера Валентиновна – старая дева. Милая, добрая, бесхитростная. Один недостаток – от нее ужасно воняет кошками. Их у нее шесть штук. Ольга – завистливая, лживая, сплетница. Если бы не эта паршивая овца, наш коллектив был бы дружным. Уверена, это такая специальная тактика любой организации: подсаживать в каждый кабинет некую Олю, чтоб не дай бог не сплотились. Ну, и собственно Я – Марина Николаевна Афанасьева. Мои коллеги держат меня за тихоню с легким приветом. Может, они и правы. Не умею я поддерживать разговор. Не интересно мне про мужей, детей, рецепты, болячки. Даже сплетни про звезд не интересны. А то, что интересно мне, не интересно им.
Когда я заходу в кабинет, наши дамы как по команде поворачивают голову к двери. В их глазах на секунду загорается живой интерес, но стоит им понять, что это всего лишь я, их глаза гаснут, превращаясь в оловянные плошки. Они возвращаются к своим делам, то есть к наведению красоты на помятый фейс, пролистыванию журналов, болтовне по телефону. Не подумайте, я не осуждаю. Я и сама между делом почитываю какой-нибудь романчик.

В тот раз роман оказался интересным, и я чуть не прозевала появление в кабинете Александра Валерьевича – нашего завотделом. Мужичок он мелкий (и мелочный), вредный, как выхлопные газы, плешивенький, но с огромным чувством собственного превосходства. За глаза мы его называем Зав-гав-гав. Я едва успела изобразить на лице погруженность в работу. 
- Все ознакомились с новым приказом руководства? Советую читать внимательно. После обеда шеф самолично будет ходить, - изрек Александр Валерьевич таким тоном, будто извещал о прибытии мессии.
Кажется, я все же не успела полностью вынырнуть из романа, полного изысканных манер и неожиданных поворотов сюжета.
- И вам доброго утра, Александр Валерьевич, - без всякого злого умысла сказала я.
Александр Валерьевич повернул голову в мою сторону:
- Не надо острить, Афанасьева. Нет у вас повода для веселья. Вы лучше мне объясните, зачем вы в отчете в каждой строчке смайликов понаставили?
- Вы сами в прошлый раз жаловались, что мой отчет читать скучно. Писать гекзаметром не было времени, вот и… веселила вас, как могла.
- Очень смешно. Ну, считайте, что премия вам тоже улыбнулась и сделала ручкой.
На другом конце кабинета послышался ехидный смешок Оленьки. Александр Валерьевич повернулся на голос.
- Федорова, я и про вашу смету пару слов скажу. Вы считаете, что работаете на Билла Гейтса?
Вот так, родная, злорадство - не самая лучшая человеческая черта, подумала я и буркнула себе под нос:
- Гнев, богиня, отринь Александра Валерьева сына…
Я повернулась к Светке, сидящей за соседним столом (это ей я обязана тем, что сижу в этом кабинете).
- Свет, как думаешь, начальство какие-нибудь анкеты заполняет перед вступлением в должность? – спросила я шепотом.
- Думаю, да. А что?
- У них там первым пунктом должен быть вопрос: достаточно ли вы большой говнюк?
Светка сдавленно хихикнула. Но бдительный Александр Валерьевич тут же повернулся к ней, гневно выкатив глаза. На наше счастье в этот момент открылась дверь, в кабинет впорхнула Алинка-малинка. Яркая блондинка с большим бюстом, ярко-красным маникюром, в пестрой облегающей блузке и мини-юбке.
- Всем привет! – радостно поприветствовала она присутствующих и только потом заметила начальство, - Ой, Александр Валерьевич, вы здесь!
А я вдруг сказала:
- Встала младая из мрака с перстами пурпурными Эос…
- Афанасьева!!! – гаркнул Зав-Гав-Гав.
- Ох, простите! Это не я, это Гомер…
- Передайте своему Гомеру, еще одно слово и будет писать заявление на увольнение. Стихотворный размер на его усмотрение, главное, чтоб от вашего имени.
На всякий случай, я зажала себе рот ладонями. А в то время, пока Александр Валерьевич пучил на меня свои глазки-гвоздики, Алинка за его спиной успела расстегнуть верхнюю пуговицу на блузке и поправить прическу. Александр Валерьевич повернулся к деве и уткнулся взглядом прямо в ее выдающуюся грудь. Он даже крякнул от неожиданности. Селезень.
- Кхе..кхе.. это… Алина…как Вас там…
- Анатольевна я. Но можно…
Не отрывая взгляда от груди, Зав-Гав-Гав, властно махнул рукой:
- Так вот, Алина Анатольевна, Вы почему опаздываете на работу? У нас между прочим…
Ха! Еще ни один мужик не испугал Алинку напускной суровостью. Она своим оружием владела в совершенстве. Мне одно не понятно, как с виду умные мужчины (это я не про зама) могут попадаться на такую примитивную наживку.
- Ах, Александр Валерьевич! – трагически воскликнула она, всплеснув своими наманикюренными ручками, - Виновата. Даже спорить не буду – виновата. – И добавила голосом воркующей голубицы, - Но, если бы Вы только знали, дорогой мой, как трудно молодой одинокой женщине. Кругом проблемы! Даже в общественном транспорте и то проблемы. Но я клянусь…
Александр Валерьевич, наконец, отлепил взгляд от Алькиной груди и устремил его на румяное личико невинной жертвы мужских домогательств. А у той аж губки дрожат и глаза на мокром месте.
- Ладно…ладно Алина Анатольевна, я Вам охотно верю. Но чтоб в последний раз… И… Вы в каком районе живете? У меня…это… машина…
Тут он опомнился.
- Так, все! У меня совещание через пять минут. Сейчас мне некогда с этим разбираться. Вы Алина Анатольевна зайдите в мой кабинет через пару часов… объяснительную напишите.
Он обвел присутствующих таким многозначительным взглядом, дабы убедиться в том, что все поверили в чистоту его помыслов, а кто сомневается, пусть пеняет на себя, и с достоинством покинул наше скромное помещение.
- Я всегда говорила: красота – страшная сила! – торжествующе провозгласила Алина.
- Надо же! А я была уверена, что это Надсона афоризм. Ну, или хотя бы Раневской, - отозвалась я.
- Надсон – это которая? Актриса что ли голливудская? Не припомню, -заинтересовалась Алинка.
Я уже была готова ответить, но тут Светка толкнула меня локтем в бок, сделала страшные глаза и встала из-за стола.
- Алинка, а что это за блузка на тебе? Новая?
О! Это была беспроигрышная тема! Ягодка-Малинка тут же воодушевилась:
- Так я бежала сюда, хотела рассказать. Иду мимо универмага, дай, думаю, загляну. А там …там скидки на новую коллекцию. Примерила, а она как на заказ шитая, и снимать не хочется, пришлось брать. Правда, отпад?
Она повернулась ко мне и добавила:
- Твоя Надсон в пролете!
- Ну, почему же, возразила я, - Уверена, на нем бы тоже неплохо смотрелось особенно вместе тем силиконом…
Светка снова толкнула меня локтем и прошипела прямо в ухо:
- Заткни своего Гомера! Иначе после ее объяснительной на ковер пригласят тебя, а потом сладко улыбнулась Алине, - Да, в этой блузке ты неотразима. Правда, девочки?
И девочки наперебой принялись обсуждать блузку, сыпать комплиментами. Довольная до макового цвета Алинка повернулась ко мне. Ей мало признания большинства. Все должны признать ее неотразимость. 
- Марин, а тебе-то хоть нравится?
Я сделала «мину», но встретилась взглядом со Светой. И мне стало скучно.
- Угу… очень мило. Пестренько так.
- Тоже скажешь, мило! Да что ты понимаешь, мышь серая! Не удивительно, что от тебя муж сбежал.
Это был удар под дых. Я, конечно, не питаю к Альке горячих чувств, я не мужик, у которого мгновенно отключается верхняя голова при виде ее сисек, я больше ценю содержание, а не форму, но и гадостей никогда ей не делала. Мои дорогие коллеги с любопытством воззрились на меня. Чего они ждали? Что я вцеплюсь этой гадине в ее роскошную шевелюру? Нет, я сделала равнодушное лицо и пожала плечами. Некоторое время мне даже удавалось сохранить это выражение отсутствия, но потом я все же «случайно» столкнула стопку бумаг и полезла под стол. Я постыдно ревела, громко шурша бумагой. Через минуту в мое убежище забралась и Светка.
- Не реви, - сказала она, - Нашла, кого слушать. У нее же не только в сиськах, но и в голове силикон.
- Уж лучше силикон, чем Гомер, - всхлипнула я.
- Да у тебя вечно, то стихи Гомера, то язык Эзопа, а все одно выходит – язык из жопы. Тьфу! С тобой поговоришь и тоже начинаешь околесицу нести.
Слезы из моих глаз потекли еще обильнее. Спасибо, подруга, утешила.
- Ты же знаешь, я не нарочно! Оно само, когда я нервничаю или злюсь.
- Я-то знаю, мы с тобой на одной навозной куче выросли. А другие? И не мороси, и так который день дождь. Ну, погуляет твой Лешка и вернется.
Мои слезы мгновенно высохли.
- Так и ты думаешь, что я из-за него! Да плевать мне на Лешку, как и ему на меня! Нам давно друг на друга плевать.
Я вылезла из-под стола. Света последовала за мной, но допрос не прекратила:
- Ну и чего ты тогда убиваешься? Радоваться надо!
- Вот! Нечему радоваться! Оказывается, я своими ритуальными плясками вокруг Лешки пустоту и серость затыкала. Вот именно - серость. Мышь я серая! А теперь и этого нет.
Светка престала делать вид, что помогает мне складывать бумаги и пристально посмотрела на меня.
- Ну, извини, подруженька, ты когда в парикмахерской была? А какого черта ты это убожество на себя напялила? Ты на кого похожа? На старуху! А вспомни, как из-за тебя наши мальчишки дрались чуть ли не до смертоубийства.
Нет, все же Светка даже не подруга, а настоящий друг. Я улыбнулась:
- Ну, да. Было.
- Было, да куда-то сплыло. Мышь она, понимаешь, серая. Не серая ты мышь, а дохлая. Да ты хоть хвостиком вильни. Хоть попробуй! Ведь были у тебя мечты?
- Мечты?... не помню.
- А ты напрягись немного. Припомни. Ну?
Я добросовестно напряглась.
- Ну-у… когда я прочитала «Золушку», то мечтала встретить принца.
- Не годится, - критически отозвалась Светка. - Сорокалетнего принца с сизым носом можно найти только на провинциальной сцене. Оно тебе надо! Вспоминай дальше.
- Потом я читала про пиратов. Очень хотелось быть пираткой, пожить на необитаемом острове и найти клад.
- Опять мимо. Торговать пиратским видео пошло, а танкеры с нефтью в наших степях не водятся. Можно, конечно, попробовать угнать состав. Но боюсь, тогда тебе обеспечен очень даже обитаемый остров за колючей проволокой. А попроще мечты у тебя нет?
Я задумалась. Неужели Светка права и я давно утратила тот дерзкий дух и безбашенный характер, который некогда обитал во мне? Неужели мой муж потихоньку вытравил во мне все то, во что когда-то влюбился?
- Мир хотелось посмотреть, - вспомнила я.
- А вот над этим стоит подумать!